Золото, подсолнухи, серебро и канон

Вода... Другая. Это первое, что она понимает. Не мягко-игривая, как в прудах замка, не равнодушно-спокойное море, а океан, бесшабашный в своём счастье. Она уверена, что он счастлив. Это видно по искрящейся на гребнях волн пене, по ослепительно-яркому солнцу - оно никогда не бывает таким над сушей, только над бескрайними просторами воды. Она дрейфует по океану, дышит вместе с океаном, растворяется в нём. Её рассеянный взгляд зацепляется за тихо качающееся на волнах рядом с ней тело какого-то мужчины. И мальчика лет восьми с ожогом на пол лица. Ожог?.. О Господи, Зуко! Айро! Сонное оцепенение тут же спадает, и она притягивает их к себе водяным захватом. Это получается удивительно легко - океан рад ей помочь и с удовольствием подставляется под прикосновения. И почему-то шум волн стал напоминать мурлыканье большой кошки. Очень большой кошки. Океан ласково подталкивает её куда-то, и она не сопротивляется - просто покрепче хватает всё ещё бессознательных Айро и Зуко. Когда их наконец приносит к острову, ей с трудом удаётся дышать, но наконец-то очнувшийся Айро держит и её, и Зуко, не давая пойти ко дну. Кажется, на берегу кто-то есть. Её это не волнует. Айро выносит их с Зуко на берег на руках. Она видит лёгкое бежевое платье, гибискус в светло-розовых волосах, слышит испуганное щебетание девушки и успокаивающий баритон Айро. - Ну что вы, что вы, леди, все в порядке. Не стоит так волноваться. Не подскажете, где здесь можно переночевать? - Но она же без сознания! Ей нужно к доктору! - Она просто очень устала. Мне почему-то кажется, что она совершила невозможное, а после невозможного следует хорошо отдохнуть. Она отключается. - Хэй... Э-эй. Очнись. Ты как? Ты спишь уже третий день, и я волновалась. Кстати, меня зовут Руж. А тебя? Айро-сан скоро придёт, он пошёл в деревню за продуктами. А Зуко-чан в саду, я сейчас позову его. - Она просыпается в кровати в доме той девушки, Зуко и Айро уже во всю помогают ей, выпалывая грядки, и, кажется, совсем не горят желанием уходить. Да и ей самой не хочется. Они дружно не вспоминают о том, от чего сбежали - ожог Зуко служит им достаточным напоминанием об их провале. Океан танцует вместе с ней, а она обеспечивает дождь для садика Руж даже в самые засушливые дни. Из памяти Зуко постепенно стирается страх, и он каждое утро сбегает в лес, чтобы вернуться только к обеду с ягодами-мясом-новой красивой палкой. Он наконец-то нормальный ребёнок, не зажатый в рамки этикета, и его глаза сияют. Действительно сияют. Она так испугалась, когда они потухли, она готова на всё, чтобы это не повторилось. Айро тоже выглядит и чувствует себя в одних пляжных трусах и гавайской рубашке гораздо лучше, чем в традиционных кимоно. Руж их ни о чём не спрашивает. Ни о том, кто они, ни откуда страшный ожог у девятилетнего ребёнка, ни почему Айро дёргается от любого звука, ни как они попали в море. У неё, кажется, хватает своих секретов. Она не против.