I’ll give you my blood

— Расскажи все по порядку, пожалуйста, — потребовал Банчан, усадив Хенджина на диван в главной гостиной. В кресле напротив Джисон уже успел высосать яд Феликса и сплюнуть его в принесенную Чанбином миску, а после принялся чистить и залечивать остальные ранения. Конечно, вылечить Хенджина с его способностью было бы гораздо быстрее, но ни Джисон, ни Хенджин не согласились бы на это. Вздохнув, Банчан достал капли из аптечки. — Это был Есан. Он сперва нашёл Минхо… — Что? — оторвавшись от работы, Хан тут же очутился рядом. — Что ты сказал? Как он? — Он в порядке, иначе бы я тут не сидел, — Хенджин закатил глаза, повернувшись обратно к Чану. Тот все ещё хлопотал над раной, но слушал внимательно. — Есан просто отравил его, давал о себе знать. Я знал, что когда-нибудь он доберётся до него… — Какого хуя ему надо от Минхо? — Все ещё не успокаивался Джисон и снова получил раздражённый взгляд Хенджина в ответ. — В общем, он сказал, что собирается навестить и Феликса тоже, так что я решил предупредить вас. А когда добрался сюда, почувствовал его кровь, ну и… Прибежал. — Я думал, что опять умру. Он был невероятен. Такой сильный. — подал голос Феликс со своего места и заставил Джисона наконец вспомнить о своей задаче на сегодня и вернуться на место. — Ну да, — кивнул Хенджин, — ему, типа, лет 300. — Нет, я говорил о тебе. Хенджин бы покрылся румянцем, если бы мог. — Но зачем бы ему нападать на них вот так? Почему они? — Банчан вернул Хенджина в реальность. — Минхо и Феликс? Есть определенный связующий элемент, не думаешь? — То есть, под прицелом оба наших клана. — заключил Банчан, отрываясь от полностью чистых ран, которые уже начинали затягиваться. — Слушай, я обычно не предлагаю такого не посоветовавшись с остальными, но раз уж мы все здесь… Может, тебе следует остаться тут? — Вот с этим вот под одной крышей? — Хенджин кивнул в сторону Джисона, который уже собрал в голове миллион оскорблений в ответ на такое предложение. — Нет уж, спасибо. Я следующим утром не проснусь. — Нет, я имел ввиду весь твой клан. Остаться у нас и объединиться. — Ну уж нет! — воскликнул Джисон. — Хочешь провести голосование, потому что здесь трое против одного. — Заметил Чанбин, и Джисон неверящим взглядом уставился на Феликса. Глаза того были круглые. — Феликс, предатель… — Я не в том положении, чтобы отказываться. Но у нас… есть некоторые трудности. — Ты сейчас назвал меня трудным? — прищурился Джисон. — Я имел ввиду вас обоих. Я и так заставил Минхо приехать сюда, но жить в одном клане, в одном доме… Я не могу заставить его пойти на это, с ним нужно поговорить. Не то чтобы ты это понял… — Пошёл ты нахуй… — Так, Джисон, — рыкнул Чан, привлекая внимание, — отъебись на секунду, хорошо? Они нужны нам так же, как и мы им. И Хенджин, я не предлагаю ничего официального, не будет никакого слияния, просто объединим силы. Хенджин оставил свой презирающий взгляд, обернувшись обратно к Чану. — Я поговорю с остальными. Спасибо за предложение. — Тебе спасибо за сегодня. За нами должок. — когда Хенджин вышел, Чан обернулся, метая искры из глаз, — Что с тобой такое? Я понимаю, что Минхо вернулся и твой мозг все ещё это переваривает, но твоя крыша физически не может поехать. — Почему ты его защищаешь? Я же рассказывал тебе. Он обратил его. После того, как угрожал его жизни. — Это не вся история. — покачал головой Чан. — Какая ещё к черту история? — Не мне тебе рассказывать, не думаешь? А теперь поспи и остынь. — Чан вышел из своей «позы выговора» и перевёл взгляд на Феликса — Как ты себя чувствуешь? — Здоров. Чан кивнул и вышел из комнаты, а за ним последовал и Чанбин с веселой ухмылкой на лице, явно насладившись шоу. — Он наорал на меня. — Джисон жалобно взглянул на Феликса и плюхнулся к нему в кресло. — Скорее дал нагоняй. — рассмеялся Феликс в ответ. — Без разницы, такого никогда раньше не было… — Потому что ты никогда не был таким. Без обид, но сейчас ты ведёшь себя тупо и по-детски. — Трудно не обидеться… — И я думаю, — продолжил Феликс, — что ты должен выслушать Хенджина. Или Минхо, если он пойдёт на это. Здесь явно произошло ещё что-то, о чем ты не знаешь. Джисон опустив голову, наконец вдумавшись в слова друга. Конечно, он и сам уже догадался. Но слышать это со стороны было отрезвляюще. — Почему ты не даёшь мне советов почаще? — Потому что обычно они тебе не нужны, — пожал плечами молодой вампир, — и тебе не нравится, когда я размышляю вслух. — Это не правда! — возмутился Джисон, — ну-ка, скажи мне, о чем ты думаешь. Прям сейчас. — Я думаю… — Феликс сделал вид, что размышляет над его вопросом, а потом лукаво улыбнулся. — Я думаю, Хенджин очень горячий. — Фу! — воскликнул Джисон, толкая друга в плечо. — То есть, ты со мной не согласен? — Я… — Джисон напрягся, не в силах думать в таком ключе о Хенджине даже гипотетически, — Мы же все тут вампиры. Мы по идее должны быть все горячими. — Даже ты? — смеялся Феликс. — Даже Чанбин. — подхватил Джисон. Где-то из основных комнат раздался возмущённый возглас.

***

Минхо напрягся всем телом, вступив на общую территорию. Он не использовал ее, предпочитая питаться людьми понемногу, и, судя по запаху, Джисон тоже предпочитал какой-то другой вид охоты. Поняв, что просто так Джисон к нему не придёт, он поднёс руку к клыкам и аккуратно надкусил. Результат не заставил себя ждать: не прошло и минуты, Джисон уже был здесь. — Минхо, ты… — оглянувшись, Джисон понял, что они тут одни, и Минхо спокойно стоял на месте, — в порядке? — Я хотел поговорить с тобой. — Минхо сразу перешёл к делу. Через пару секунд до Джисона наконец дошло, и он выпрямился, смущаясь и избегая глаз Минхо. — Ты должен знать, что произошло. Джисон не сказал ни слова, боясь спугнуть внезапное решение Минхо, и лишь слушал. Слушал, через что прошёл Минхо. Как он не выходил из дома, как найдя угрозы думал, что Хана убили, как сам нашёл клан Хонджуна и наконец понял, что Джисон просто оставил его. Как его почти убили. И Хенджин, сам теперь находясь под прицелом, нашёл его и забрал к себе, объяснил ситуацию, дал выбор и обратил. У Минхо не было много времени освоиться: Хенджин объяснил ему, что теперь, когда Хана рядом нет, Минхо находился в относительной безопасности и в принципе мог скрыться в одиночку. Но теперь они были связаны, и Минхо остался. Когда он спросил, почему Джисон ушёл, лидер не стал ему врать: Хан, фактически в новом городе находясь под защитой Хенджина, оказался втянут в их войну и в случайной стычке убил Сонхва, руководствуясь чужим приказом. На них с Хенджином открыли охоту, и Хван, взяв на себя ответственность за действия подопечного, отправил недвусмысленные сообщения, которые пересеклись с угрозами Есана. Хан бежал, и Хенджин выдохнул с облегчением. На какое-то время. В основном, вражда была пассивной. Хонджун открыто не отдавал приказов убийств или набегов, но они случались. Количество смертей постепенно увеличивалось и вскоре они вполне открыто начали нападать. Это стало небезопасно ни для клана, ни для города. — И вот мы здесь. — Минхо закончил свою речь, ни разу не дрогнув голосом. Будто это все происходило не с ним. — Я говорю тебе это, чтобы ты оставил Хенджина в покое. Он взял на себя слишком много, и я не хочу, чтобы ты добавлял ему проблем. — Это все? — Да, это все. Джисон сглотнул, осмысляя услышанное. Ситуация все ещё была прозрачной, но, несмотря на все эти годы ненависти, Хан почувствовал жалость к молодому лидеру. И он точно не станет препятствовать сотрудничеству их кланов. Не стал бы и до услышанного. Минхо сам выбрал этот путь, и это главное. Тем не менее, Джисон никогда не хотел ставить его перед выбором. — Я бы никогда не ушёл, если бы ты не был в опасности. Ты это знаешь. — наконец сказал он. — И как бы хуево это не звучало, я не отказываюсь от своего решения. — А поговорить со мной не пришло тебе в голову? Мы все решения принимали вместе, что изменилось? — Я был влюблён, Минхо! — Джисон сорвался с места, приблизившись к нему. Он не задумывался о времени, в котором говорил, все и так было ясно. Если бы не эта война, он до сих пор был бы с ним. Только вот Минхо этого не знает. Джисон всегда плохо делился своими мыслями и это дорогого им стоило. — И я слаб. Ты бы сказал мне остаться, и я бы остался. И тогда тебя бы убили. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, мой самоконтроль всегда шёл нахуй, когда дело касалось тебя. — А я помню тебя не таким, — хмыкнул Минхо. Он лишь на секунду ушёл в себя, заново проживая многие недопонимания из их прошлого. Возможно, они слишком полагались на то, как хорошо подходили друг другу. И забыли о разговорах. — Ты всегда был довольно упёртым. Джисон впал в ступор, заметив легкую улыбку на губах Минхо, и не знал, как реагировать на такую смену настроения. Он прекрасно понимал, что имел в виду Минхо. — Я просто хотел защитить тебя. — Теперь не прокатит, — Минхо цокнул и покачал головой, — Я больше не твой человек. Верно. В Минхо поменялось абсолютно все: он больше не был зашуганным подростком или пытающимся свести концы с концами мягким мужчиной, которого помнил Джисон. Перед ним стоял вампир. И все же это был Минхо. Его Минхо. — Ты прав. — наконец выдохнул он, затеяв свою игру, — Тебя больше не пошвыряешь. В глазах Минхо загорелся до боли знакомый огонь. — Мм, ты бы все еще смог. Мне же это нравилось, так что я бы тебе позволил. — Ты мне много чего позволял, — возразил Хан. — Скорее, просил. — Минхо закатил глаза, — Ты очень мягкий вампир, Джисон. — Не моя вина, что я не хотел испортить тебе ничего, ты был неотразим! Минхо вдернул бровь: — Был? Джисон вдруг стушевался. Если бы его попросили рассказать о Минхо, он бы либо остался без слов, либо продолжал говорить сутками. Одно из двух. Такую ошибку он уже совершал, когда пытался написать о нем песню. Одну. Стоило ли говорить, что это был провал: Минхо нельзя было уместить в три минуты. — Ты теперь вампир. Даже не заставляй меня подбирать те слова, которыми я бы тебя описал. Минхо вдруг наклонил голову и смерил его оценивающим взглядом. Джисон, при одной мысли, что второй вампир снова оценивал его привлекательность, захотел вдруг спрятаться. Но Минхо оценивал не это. — Не думай, что можешь заговорить мне зубы комплиментами. — И не мечтал о таком, — буркнул Джисон, собирая в себе остатки уверенности, — Я не надеюсь, что ты простишь это решение. Но я рад, что оно позволило мне встретить тебя снова. Даже в таком обличии. То, что произошло дальше выбило землю из-под ног Джисона. Вполне буквально. Он вдруг оказался прижат к дереву, и лицо Минхо находилось в каких-то жалких сантиметрах от его. Джисон пискнул от неожиданности, полностью обомлев от такого взгляда на себе. Минхо, похоже, наслаждался этим. — Не ври, что тебе не нравится. Джисону правда это нравилось, хоть он никогда бы не признал этого. Ему нравилось даже слишком сильно, особенно когда нечеловеческая хватка Минхо переместилась к нему под футболку, и когда губы легли на его шею, легко царапнув клыками… Ему точно гореть в аду. Джисон не ответил — его тело скажет вместо него. Вместо этого он пустил руку в волосы Минхо и уже наклонил шею в ответ на поцелуй, но Минхо переместил его, резко опустившись на колени и подцепив края его домашних штанов. Джисон не думал, что может покраснеть, и тем не менее явно почувствовал жар. Ох Он не чувствовал этого 30 лет. — Пожалуйста, Мин… — еле слышно прошептал Джисон, уронив голову и несмело подстраиваясь под ритм Минхо. Тот резко поднялся обратно, подхватив Джисона под ноги и прижав к дереву с новой силой. Его опухшие губы снова оказались опасно близко, а блестящие глаза смотрели прямо в его. Он и правда был неотразим. Джисон сам не знал, чего просил. Все, чего он хотел, он не заслужил. — Пожалуйста что, Джисони? Звуки вырывались сами по себе в ответ на старое ласковое прозвище. Джисон потерялся, растаял под прикосновениями, заглушил все протестующие голоса в своей голове. Все кроме Минхо, который знал его как никто. Это не было похоже на то, что он чувствовал раньше. Раньше он был хищником. — Поцелуй меня. Минхо ждал этого. Он наслаждался мольбой во взгляде Хана, игнорируя противное чувство в животе. Раньше он и представить себе не мог отказ. Раньше молил он. Тех Джисона и Минхо больше не существовало. Минхо опустился обратно. — Нет.

***

Минхо все чаще стал появляться в квартире старшего: «делать домашку», говорил он. Но чаще всего они слушали музыкальную коллекцию Джисона и ели вредную еду. Поначалу Минхо ел даже меньше вампира: у того человеческая пища усваивалась не так хорошо, хоть она и была приятна на вкус. Но Джисон старательно запихивал в себя свою порцию и следил, чтобы Минхо делал то же самое. Ему потребовалось какое-то время, но в один день Джисон с радостью отметил, что младший набирает мышечную массу и увереннее принимает купленную Джисоном еду. Хан впервые за долгое время почувствовал себя счастливым, когда Минхо взял награду на одном из своих танцевальных конкурсов: Джисон приходил на каждое, а потом они покупали вишневую газировку и катались на байке Хана, приезжая к реке и устраиваясь на берегу. — Я беру свои слова назад, тебе нельзя быть известным, — Минхо положил голову на колени Хана и поерзал, принимая удобную позу. Они шутили, что когда Минхо станет известным танцором, Джисону придётся писать хорошую музыку для него. Но не смотря на то, как круто звучало быть реальным музыкантом-вампиром, Джисона эта идея в ближайшие пару сотен лет не привлекала. — У тебя будет слишком много фанатов. — У тебя уже слишком много фанатов! — воскликнул Джисон, опустив взгляд на свои колени, где теперь лежала голова Минхо. Тот довольно улыбнулся, став невозможно похожим на кота. Это было чистой правдой: Минхо был популярен как в школе, так и в его танцевальном кругу. Джисон не станет врать, что не чувствовал ревности. Тем не менее, Минхо он этого не скажет и удерживать около себя никогда не стал бы. В конце концов, что вампир может ему дать? — А мне нужен только ты — наконец прошептал Минхо, смотря сквозь Хана, на звёзды. Джисон ненавидел отвозить его домой. Потому что на следующий день Минхо возвращался с новой ссадиной. Хан лечил только самые болезненные из них и старался делать это самым безопасным способом, чтобы не дать младшему ложных представлений. Однажды вечером Минхо пришёл позже обычного. На лице была царапина, а в глазах стояли слёзы, которых Джисон у него никогда не видел. Минхо, не сказав ни слова, лёг в кровать к Джисону. Тот не решался двинуться или говорить что-то первым. Они пролежали так, казалось, часы, хотя наверняка прошло не больше тридцати минут. — Хён, давай послушаем музыку. Джисон вытащил новый диск the bangles, который как раз купил для Минхо и, включив музыку, лёг обратно, пододвинувшись к младшему вплотную и соединив их руки. Они не стеснялись прикосновений, особенно в компании только друг друга, но в тот день Минхо практически дрожал от робости. Хан ненавидел это, ненавидел то, что сделали с его Минхо. Тот вдруг повернул голову, уткнувшись Джисону в плечо носом и тихо шмыгнул, сжав руку крепче в своей. — У меня больше ничего нет. Джисон повернулся всем корпусом и взглянул на младшего: глаза того были крепко сжаты и отказывались открываться. Минхо боялся, боялся до дрожи. Этот запах полностью затмил его. Хан никогда не чувствовал столько любви и ненависти одновременно. Он опустил голову, накрыв губы Минхо своими, и почувствовал чужие слёзы, которым наконец дали волю. Его жест был уверенным и твёрдым — подтверждение, необходимое им обоим. Это неправда, Минхо. Это неправда. Домой он больше не возвращался.