I’ll give you my blood

Казалось бы, за 100 с лишним лет жизни (и смерти), Джисон должен был научиться терпению. Целый день он, практически под домашним арестом, провёл в доме клана, выполняя задания какие дадут, а в основном, честно говоря, просто пиная хуи в своей спальне. Тем утром, обходя дом в поисках какого-то занятия, Феликса, или даже на худой конец Хенджина, Джисон столкнулся лишь с Уеном. — Я думал, ты уже уехал, — забыв о приветствиях пробормотал Джисон. — Уже уезжаю. Но сначала подарок, — Уен без своей привычной улыбки достал что-то из кармана и вместе с рукопожатием вложил в руку Джисона, — от Хонджуна. Надеюсь, не пригодится. С днём рождения! И ушёл, оставив Джисона одного в коридоре вертеть в руках старенький телефон с одним единственным номером в контактах и запиской на крышке. Ни Феликса, ни Минхо найти так и не получилось. Банчан, прихватив с собой чуть ли не весь клан, усердно готовил оборону. С нервозным Джисоном оставили лишь Сынмина, по понятным причинам. Тот где-то из соседних комнат шумно вздохнул, выражая недовольство. — Ты можешь и не сидеть здесь, сам знаешь, — раздраженно проворчал Джисон. В планах творить глупостей у него не было, и не то чтобы он смог, если бы даже захотел. Банчан делал все, чтобы убедиться, что Хан даже из здания не выходит. Его надзиратель почему-то решил показаться в комнате, не забыв свою книгу, и уселся в почти неиспользованное кресло в углу. — Будущее изменчиво, Джисон. На это он лишь закатил глаза. Ему ли не знать. Дело уже шло к вечеру. Солнце садилось, а тревога нарастала. Джисон, положившись на ощущения, не насчитал в доме практически никого. Стоило уже беспокоиться, что они придумали какой-то свой дурацкий план, не посвятив в него Джисона. Или отправились на поиски Есана, что было огромной глупостью. Лишь бы знать, что они в порядке. Солнце уже скрылось за деревьями и окрасило все в ярко-оранжевый. — Я ничего не могу сказать тебе, Джисон. Правда, я не осведомлён о его планах, — ответил Сынмин на не озвученный вопрос, который весь день вертелся у Джисона на языке. Он не видел Минхо с их последнего разговора прошлым вечером. Он не знал, увидятся ли они перед готовящимся нападением. Хотел ли он вообще его видеть. — А… — Джисон потёр ладони, уговаривая себя набраться смелости. Он совершенно не хотел прибегать к чужим способностям в случае Минхо, но ничего другого ему не оставалось, — потом? После сегодняшнего? Сынмин поднял голову, вглядываясь в чужие глаза и, скорее всего, в чужие мысли. Что он думал там увидеть, надежды на счастливую вампирскую совместную жизнь? Надежды на полное прощение? Желание разойтись и все забыть? Ничего из этого там не было. — Мне кажется, ты его недооцениваешь, — наконец ответил Сынмин, — Он сражается за ваше будущее не меньше. Джисон уже было открыл рот, пока, правда, не найдя ответа, но Сынмин вдруг натянулся как струна. Немного повертев головой, будто прислушиваясь, он медленно поднялся с места и полностью переключил своё внимание на открытое в комнате окно. А потом вылетел так резко, что Джисон даже не успел опомниться. Он кинулся из окна следом, все ещё не чувствуя ничего из того, что мог бы уловить Сынмин. Добежав до края территории, где пока не начинался лес, он потерял даже след вампира. Но зато уловил другое движение и, резко обернувшись, встретился взглядом с замершим Хенджином. Тот, казалось, не верил своим глазам. — Джисон? — только и успел сказать он. А потом рядом что-то сверкнуло на солнце и плеснула кровь. Тело, прилетевшее откуда-то справа, налетело прямо на Чонхо одновременно с Джисоном, откидывая его дальше от истекающего кровью Хенджина. Действуя быстрее собственных мыслей, Джисон с непривычной для него яростью рвал то, что попадалось под когти, и краем глаза заметил крепкую хватку Сынмина вокруг головы противника. Услышав первый треск, Хан тут же оставил уже выигранную борьбу и кинулся к слабо дергающемуся телу на другом конце двора. Хенджин со вскрытым горлом отчаянно хватал ртом воздух, издавая ужасные булькающие звуки и давясь собственной кровью. Джисон не успев даже задуматься кинулся к ране, пачкая рот чужой вампирской кровью и чувствуя отдаленно знакомое приятное жжение как только сильный поток коснулся его губ. Вампирскую кровь он пил лишь несколько раз, в похожих на этот случаях. Слава богу, самоконтроль он выработать успел, так что убедившись что рана полностью зализана, он на шатающихся ногах отодвинулся дальше, оценивая состояние. Хенджин все ещё страшно хрипел и плевался кровью, а рана не затягивалась так, как должна была. Припомнив блеск у горла, Джисон догадался, что эту рану оставило оружие. А значит просто способностью она не залечится. — Не пытайся говорить, — остановил Джисон Хенджина, когда тот в который раз с хрипом открыл рот, выпучив на него глаза. Джисон, медленно погружаясь в пьяное состояние от выпитой крови, обернулся в поисках Сынмина. Тот откидывал чужую голову в сторону и, похоже, спешил к ним. Где-то сзади Джисон заприметил фигуры, но судя по запаху они принадлежали кому-то из его клана. Перед глазами уже слегка плыло. — Он спрашивает почему ты здесь, — крикнул Сынмин, опускаясь у тела своего лидера и зажав его рану, попутно вчитываясь в чужие мысли. Джисон пару раз моргнул, безуспешно пытаясь отрезветь. Вокруг зашумели чужие голоса, запахи смешивались в один. Только сейчас он понял, что в какой-то момент успел усесться в траву. — Банчан не выпускал меня… — проговорил он, наблюдая за движением около них. Кто-то сменил Сынмина, оказывая какое-то подобие первой помощи, а тот наконец смог сконцентрироваться на сознании своего лидера. Специализируясь на ближайшем будущем, а не прошлом, ему скорее всего приходилось непросто, особенно учитывая состояние Хенджина. Джисон вдруг почувствовал чужую холодную руку в своей и, подняв глаза от их переплетенных рук, встретился с диким взглядом Хенджина. Сынмин раскрыл рот вместе с ним, передавая произошедшее буквально минуты назад прошлое Хенджина. Он бежал на чужой возглас из глубин территории. Он слышал Феликса и чувствовал запах Чонхо. Убегая в противоположную сторону, его внимание привлекла знакомая фигура. В таком состоянии запах казался совершенно диким. Но эту толстовку он видел часто. Чёрная, с непонятным смешным рисунком, капюшон натянут на голову. Повернувшись лишь слегка, Хенджин наконец смог разобрать черты лица. А на руке блеснуло кольцо с инициалами. Его неподвижное тело держали чужие руки. Рывок сзади отдалил его от фигуры Джисона, теперь исчезающей где-то за деревьями. Но Джисон был тут. Обернувшись, он пару раз хлопнул глазами, пытаясь сконцентрировать взгляд. Он видел свой клан, или их размытые фигуры, разобрал несколько уже успевших осмыслить произошедшее лиц. Феликс, как всегда выделяющийся на фоне остальных, уже сидел рядом. Джисон не видел его лица, но услышал всхлип. Насчитал всего шестерых. — Где Минхо? — пробормотал он. Сзади на голову вдруг легла рука Банчана, веки тут же стали невыносимо тяжёлыми, а рядом послышался новый всхлип. — Прости, хен.

***

Осознание пришло к Джисону в ту же секунду, что способность Банчана развеялась и он открыл глаза, уставившись в потолок его спальни. Рассматривание трещин на панелях было единственным, на что хватало сил. В голове абсолютно пусто. Ни обид, ни гнева, ни Минхо. Ничего. Ни боли. Должно быть, тут постарался Чонин. Так он пролежал до тех пор, пока вдруг к нему не вернулись чувства, все разом. Он услышал треск и ужасный запах гари. На стене плясали блики. На ватных ногах поднявшись с кровати, Джисон вышел из спальни и во двор, где Чанбин кинул в костёр чью-то голову. — Сколько тут? — только и смог спросить он. Все вдруг бросили свои дела, чтобы обернуться к Джисону. Кроме Феликса, стыдливо опустивший голову неподалёку от Хенджина. Дальше, чем Джисону было привычно их видеть. Вместо него рядом с Хенджином уселся Сынмин. У Хенджина шея была забинтована, а глаза никак не отрывались от Джисона. Видимо, хочет поговорить. — Четверо, — ответил Сынмин, кивая на костёр, — Кого догнали. Хенджин не сможет говорить какое-то время. Джисон подошёл ближе, остановившись около Феликса. Глаза того были красные, но Джисон не мог найти в себе силы на сочувствие. Он не мог даже разозлиться. Ни на него, ни на Минхо. — Он попросил меня заморфить его как смогу. Чтобы был похож на тебя, — дрожащим голосом сказал Феликс, — Я не мог отказаться. Он обещал, что так вы с Хенджином останетесь живы. А если повезёт, то и он тоже. Хенджин слегка дернул рукой. Кажется, хотел потянуться к Феликсу, но передумал. У него самого глаза были на мокром месте. Видно, не может винить Феликса, хоть скорее всего и хочет. Его, или Джисона, или себя самого, лишь бы было кого. — Хенджин думает, они уже у себя в городе. Мы послали несколько вампиров оббежать город, никого не нашли, — добавил Сынмин. Джисон обернулся к костру, встретившись взглядом с Чаном. Тот был странной смесью обеспокоенности и смиренности. И правильно. Хуй он что теперь сделает. — Спасибо, — тихо ответил Джисон, поднимаясь обратно на ноги. Феликс наконец нашёл в себе силы посмотреть на него, теперь с испугом. — Ты куда? — Ты знаешь куда. Хенджин отчаянно замотал головой, попутно пиная Сынмина, чтобы тот передал его слова. К ним уже заспешил Чан. — Ты не можешь идти туда один, их много, и это их территория. Наверное. — Но я знаю где они. И у меня будет преимущество. Я что-нибудь придумаю. Он уже придумал, хотя этого они не знали. Никто, кроме Сынмина, конечно. Но у них двоих было кое-что общее, что давало Джисону гарантию молчания. Они оба любили Минхо гораздо больше, чем его. Джисон обернулся, встретившись с Чаном лицом к лицу. Он знал, что не может держать Джисона. Фактически, Джисон сейчас не подвергал клан опасности, что не давало Чану права останавливать его. И он не стал. — Ты скажешь мне, если тебе что-то понадобится, — сказал Чан и, дождавшись подтверждающего кивка, обвил свои руки вокруг Хана. Он старался не думать о том, что сейчас обнимал Чана в последний раз. Чувствовал последний хлопок по плечу от Чанбина. Встретился глазами с Феликсом и Хенджином. Они не прощались: верили ему. Наконец посмотрел на Сынмина с Чонином — они прощались. Джисон даже не зашёл в дом. Все, что ему нужно было — это телефон в его кармане и давно сожженная записка с адресом.

***

Джисон тихо закрыл дверь и направился к спальне, избегая особо скрипучих половиц. Было уже три ночи, а завтра — рабочий день. Оставалось лишь надеяться, что Минхо уснул. И хоть дыхание его было глубоким, а сердцебиение ровным, как только вампир вошёл в комнату, Минхо заворочился на месте, разлепляя глаза. — Хани? — Суни в его ногах недовольно мяукнул и выбежал из комнаты, как он обычно реагировал на смутный запах крови. — Ты поел? — Да, — соврал Джисон, снимая ботинки и укладываясь рядом. Кровь осталась далеко не от охоты, — Я думал, ты спишь. — Уже засыпал, — Минхо повернулся на другой бок, чтобы уткнуться носом в плечо Джисона, как всегда любил делать перед сном. — Тебя несколько дней не было. Будто он не знал. Джисон вздохнул, наклонив голову и положив губы на макушку Минхо. Он не любил оставлять его одного даже на день, и отвечая на зов Хенджина чувствовал себя как никогда виноватым. — Скучал? — хмыкнул он вместо извинений, за что получил слабый пинок ногой. — Ещё чего. Сегодня была твоя очередь загружать стиралку, — проворчал Минхо куда-то в плечо Джисона, обдав его горячим дыханием, и тот тихонько засмеялся. У Джисона соскучиться времени не было. Он бы соврал сказав, что спешил домой. Возвращаться к Минхо было опасно, особенно так скоро, но мысль о том, что Минхо остался один тоже не привлекала. Особенно теперь, когда Джисон не мог с уверенностью сказать, что их ждёт завтра. Все, что он так усердно строил в этом городе вдруг обрушилось одним толчком. Минхо не станет задавать вопросов. Джисон знал его слишком хорошо, чтобы бояться этого. Минхо доверял ему, просто и безоговорочно, не смотря на природу Джисона. И любил его так же. Даже сейчас, он осторожно взял его за руку — ту, которая ещё вчера впивалась в горло другого вампира — и оставил где-то там свой призрачный поцелуй. На его пальце блеснуло кольцо, отразив свет из чужого окна и задержав на себе взгляд Джисона. Осознание накрыло его резко и без предупреждения. Он знал, что должно было произойти. Знал, что должен будет сделать. Маленькую ладошку в своей руке захотелось сжать так, чтобы не отпускать уже никогда. А Минхо, теперь не утыкавшийся носом в Джисона, смотрел на него своими блестящими глазами, закрадываясь прямо в душу. Джисону вдруг захотелось сжечь все дотла и оставить место лишь для них двоих здесь, на этой кровати, чтобы никто не мог их разлучить. Хотел рассказать ему все. Все обьяснить. Столько пообещать и пожелать. Просить, чтобы обязательно был счастлив, где бы ни оказался. Ничего из этого он сделать не мог. Лишь податься ближе и поцеловать легко, но долго. Сказать, что любит, как обычно делал перед сном и услышать в ответ тихий смешок. Почувствовать наконец его ровное дыхание. И дышать его запахом сколько будет дозволено времени.