Смычком по нервам

— Вы играете не в ноты, нужно в мажоре и на полтона выше! — голос преподавателя было уже невыносимо слушать — Да, да. Прошу прощения. Но все же мне кажется… — Вам кажется? Великие композиторы сочиняли музыку не для того, чтобы ее критиковал неумелый скрипач, вам понятно? — Да профессор, простите, — юноша тихо начал играть. Струны скрипки задрожали, заставляя ее хрипло петь. Федору никогда не нравилось играть, то что ему говорили в академии. Все преподаватели будто ненавидели парня и были всегда строги с ним. — Вы опять играете не в ноты! Бездарь! Ваш отец…вот он был прекрасным музыкантом, какая потеря, а ведь Василий Волков умел играть на пяти инструментах. А вы, сударь, только позорите имя отца и весь род Волковых. И после смеете называть себя наследником? — в ответ юноша лишь молчал, склонив голову. Подобное случалось постоянно. Нет, конечно, отец Федора был хорошим музыкантом, но вовсе не выдающимся, а что говорить о роде Волковых в котором первым музыкантом стал дед Федора и то просто от скуки. Но несмотря на это, семью Федора считают потомственными музыкантами. — Прошу Вас, профессор, не сравнивайте меня с отцом, мы совершенно разные, — вдруг ответил парень. Он конечно был воспитан и вполне не плохо, но учителя постоянно провоцировали его и он больше не мог терпеть. — Где ваше воспитание?! Как вы смеете меня перебивать! — Нет, ну что вы…я просто ответил на ваш вопрос. Да и к тому же время урока подошло к концу еще четыре минуты назад, прошу меня простить, но мне нужно идти, — совершенно спокойно ответил парень, убирая скрипку из красного дерева в футляр. Юноша спешным шагом вышел из аудитории. — Господин Волков, куда же вы так торопитесь? — раздался голос на другом конце коридора. Фёдор быстро обернулся. — Прошу прощения… А это вы профессор, — сухо ответил он. — Нет, ну что вы, можно просто Мария, — молодая девушка невысокого роста, говорила порой тихо и невнятно. — Я не могу позволить себе подобного рода дерзость. А теперь если позволите, я удалюсь, — Федор развернулся и хотел было идти, но его вновь окликнули. — Постойте! Вы, право, так и не ответили. — А разве я обязан? — не оборачиваясь, возмутился парень. — Вы-Федор Волков… — Да, я хорошо это помню, могли бы не напоминать, — собеседница наконец удостоилась взгляда юноши. — Простите, что я перебил вас, но мне правда пора идти, давайте вернемся к этому разговору позже. Улица встретила Федора седыми холодными сумерками. Месяц октябрь давал о себе знать, осыпая землю желто-красными листьями. На дорогах редели силуэты повозок и машин, а над головой сгущался туман. Серая и душная реальность. Федор наблюдая все это был бы рад пойти домой, но нет, сейчас он отправится на мостовую и долго будет играть на скрипке сглатывая слезы. Сегодня для юноши самый скорбный день в году. Ровно 15 лет назад умерла Виктория — мать Федора. И вот глухое «матушка» прозвучит над каменной дорогой и по городу понесется высокая трель. Волков вообще был очень странный по натуре человек. Он ненавидел зеркала и избегал их. Но следил за своей внешностью поэтому пользовался ими, но очень редко. Он был в восторге когда появился фотоаппарат. Любил когда всякий художник пытался изобразить его со скрипкой на своем холсте. Одно время эти неумелые картины даже висели у него в квартире. А год назад, когда юноша переехал из Москвы в столицу, стал замечать за собой привычку после занятий в академии приходить к берегу Невы и спускаться к самой воде, долго вглядываясь в собственное отражение. Вот и сейчас, закончив ночные серенады он сидит на холодном мосту роняя слезы в мутную воду. Еще совсем молодой, замкнутый и необщительный . Никто не поймет и не поддержит его. Какого это быть совсем одному.? Этим вопросом часто дерзалась душа музыканта. «Одиноко…хочется взять и раствориться, будто и не было меня …и эту скрипку утопить…нет лучше сжечь, чтоб наверняка!» А стоит ли это делать, Федор? «Не знаю…что изменится.? Никто не заплачет над моей могилой…» Часы на фонарном столбе у моста почти пробили одиннадцать. Скоро улицы совсем опустеют и даже заблудившиеся гуляки разойдутся по домам. Как быстро летит время. Но скрипка снова в футляре, а Федор медленно бредет по дороге. Где-то там среди серых домов его такая же серая квартирка. Месяц давно взошел и издали тускло освещал ночной город. Он чуть виднелся сквозь тучи, стоящее густым полотном. На землю серой дымкой спускался туман. Может быть юноша не успеет дойти до дома и промокнет под дождем… Вот тяжёлая дверь скрипнула, впуская Фёдора в его обитель. И очень вовремя, ибо капли дождя уже стали барабанить по стеклу. Они словно ожидали, когда Волков зайдёт в дом, чтобы не потревожить его.  — Долго же вы однако, Фёдор Васильевич. Не уж то загуляли? — Это была соседка Волкова, старушка с полметра ростом, все соседи знали её как помешанную на старом воспитании. Поэтому никто особо не удивлялся видя сию «мадам» на пороге своей квартиры. По обыкновению своему, начнёт она отчитываться и без того усталого юношу. -И вам доброго вечера, Настасья Филипповна. Вы очень плохого обо мне мнения, как я погляжу, — Фёдор честно пытался натянуть улыбку, но его лицо было слишком помятым. — Ты мне тут не ни! О как заговорил со старшими! — прикрикнула старушка всматриваясь злым глазенками в юношу. — Простите, но я хотел бы пройти… — тихо ответил Федор — А мало ли что он хотел.Ты мне своей бандурой вторую неделю спать не даёшь! — сказала она указывая на футляр со скрипкой. — Но я не играю ночью, вы верно меня с кем то перепутали, — тихо сказал юноша,эту весьма очевидную ложь, — могли бы вы отойти, я устал и хочу пройти к себе домой, —Фёдор качнулся, отодвигая старушку со своего пути. Конечно ей это не понравилось, она хотела что то сказать юноше, но тот уже закрыл дверь своей квартиры прямо перед ее лицом, оставив женщину наедине со своими возмущениями. В комнате было темно и холодно. Перегоревшая лампа отказывалась проявлять признаки жизни. А темные шторы развивались из-за открытого окна. Федор небрежно кинул футляр со скрипкой на пол и прямо в верхней одежде рухнул на кровать. Старые ржавые перила скрипнули под ним. Луна давно скрылась за облаками и лишь звезды вглядывались в окно. Завтра будет новый день, возможно такой же грустный и одинокий как этот. Может быть, тогда юный Волков поймет что этот мир - это предел жестокости и насилия. Хотя, что может случиться с бедным музыкантом, который не только внешне, но и внутренне выглядит как мертвый, давно потерявший смысл жизни человек. И к сожалению в этой самой жизни события летят слишком быстро и никто не успевает их ловить. А рутина слишком монотонна: дом-консерватория-Нева-дом. Все это очень грустно и, верно, может заставить сойти с ума.