Поймать монстра

      — Нет, серьёзно. — посмотрел я на Лесли. — Зачем?              Мы обошли несколько кругов по участку Тера. Сначала разговор касался моментов, которые мне хотелось прояснить в прошлом. Это было обсуждение воспоминаний, когда некоторые моменты не совпадали и приходилось напрягать память, чтобы освежить прошедшее.              Потом диалог плавно перешёл к тому, что произошло за последнее время. Лесли как раз начала рассказывать о том, зачем ей понадобилось обращаться в Совет, и я с интересом смотрел на её изменившееся выражения лица. Тема не особо ей нравилась.              — Тью, ты должен понимать, в нашей семье всё сложно, — со вздохом начала Лесли. — Если ты не родился в главной ветви и не унаследовал фамилию Тера, то никто не позволит тебе стать во главе семьи. Но это и моё право — получить возможность наследовать. Мой отец был младшим братом бывшего главы, и я не дальше от места главы, чем твой друг.              — Лью — сын главы, — напомнил я. Вся история напоминала скорее бред. — И он...              — Да, у него есть силы, — кивнула Лесли, вызывая во мне новую волну непонимания. — Не удивляйся так. Раньше многие верили в магию, но она начала утекать. Надо знать, где и у кого искать информацию. Сейчас четыре рода уже не такие, какими были прежде. Я имею в виду магию. Чем сильнее монстры, тем слабее люди. Уж не знаю, зачем нам дали эти способности, но в новом мире они будут не нужны.              — Новый мир? О чём это ты?              — О том, что уже давно было решено, хотя многие и молчат об этом. Мир людей возвращается к тому, что было до катастрофы. Мы научились справляться с монстрами, а Элли их и вовсе приручает. Когда Арена только появилась, я относилась к ней с предубеждением, соглашусь. Ты и сам знаешь, как все тогда к этому отнеслись. Охотники до сих пор не принимают Арену. Но ты должен меня понять. Ты же мой воспитанник. Новый мир — это то, что ждёт нас, когда мы переступим через это препятствие. Мы восстановим прежний уклад и вернём власть. Арены — это только шаг на пути к нашей цели.              Лесли улыбалась, говоря всё это так, словно в её размышлениях не было ничего злобного или устрашающего. А мне было страшно. Я смотрел на неё, нахмурившись и сжимая руки в кулаки. Перед глазами стоял образ, когда-то показанный Дейзи. Высокие здания, созданные из камня, возвышались над лесом. Они, поросшие кустами и деревьями, увитые плющом и занятые птицами, удивительно гармонировали с окружающей средой, но были лишними. Я слабо мог представить в них живых людей, потому что по картинкам из книг знал, что там, где такое строили — не было места жизни.              — Я тебя не понимаю. Когда мы были у Дейзи...              — У этой... — выплюнула Лесли. — У этой... этой сумасбродной? Да её ни во что не ставят.              — Откуда ты знаешь?              — Она раньше часто бывала тут. — На моё удивление Лесли уверенно кивнула несколько раз, как будто бы это могло развеять все мои сомнения. — Оникс не очень развитая страна. Род Тера часто обращается за помощью к Додсонам и Э Иру. Ты же знаешь, что Силла и Цилия — сейчас самые развитые страны? — Я кивнул. — То-то же и оно. Но Дейзи неразумная чудачка, и я знаю, что скоро её на посту сменит кто-нибудь другой. Все этого хотят.              — Она не чудачка, — возразил я.              — Ты знаешь её всего лишь пару дней. Уверен, что она та, за кого себя выдаёт?              Мой упрямство вызвало только лёгкую улыбку на лице Лесли.              — Вы себя погубите, — увереннее заявил я. — Ещё непонятно, что произошло тогда? Мы стали причиной такого поведения животных.              — И мы станем осторожнее, — настаивала на своём Лесли. — Именно для того, чтобы ситуация не повторилась, во главе нового мира должны стать умные люди, которые способны предотвратить повторения ситуации.              — Например, ты?              — Не только, — отмахнулась Лесли. — Ты не глупый мальчик. Должен знать, что диктатура никогда не приводила ни к чему хорошему. — Мои зубы скрипнули при последней фразе. — С этим предложением я и выступила на Совете. Многие, конечно, не поддержали меня, но ты сам понимаешь: гении никогда не бывают приняты обществом своего времени. Они поймут свою ошибку и рано или поздно я займу положенное мне место.              Это звучало как бред. Я был готов схватиться за голову и закрыть уши, чтобы только не слышать этих ужасных слов. Новый мир? Положенное место? Лесли никогда не была такой жадной и безумной. Я такого не помню. Но моя память ненадёжная. Всё это может оказаться бредом. И бредом не Лесли, а моим. Я ущипнул себя, но всё осталось таким, как прежде. Нет причин сомневаться сейчас. И всё же… Я смотрел на Лесли и, несмотря на всю невозможность ситуации, верил. Наверное, мне просто не казалось, что мой мозг способен на такие выдумки.              — Прости, это всё... — Я положил руку на лоб и опустил взгляд, смотря на зелёную траву под ногами. Хотелось снять обувь и почувствовать лёгкую щекотку, которая могла бы пройтись по голой коже. Так я бы почувствовал твёрдую почву под ногами.              — Я тебя понимаю.              — А я тебя — нет. — Я замотал головой, протестуя. — Нет, чего ты хочешь? Вернуть то, что было тогда? Самолёты? Так их называли? Заводы, которые тогда стояли в каждом городе? Ты этого хочешь?              — А это плохо? Раньше мы были великими. Кто же мы сейчас?              — Люди?              Лесли вздохнула и слегка наклонила голову, не отрывая от моего лица взгляда. Она никогда не была такой нежной, как сейчас. Лесли коснулась моего плеча и ласково улыбнулась, как старый друг или даже родитель. Не знаю, как должны улыбаться родители.              — Гении редко оказываются поняты. Но я знаю, что ты поймёшь. Ты же мой воспитанник. Я дам тебе время, и ты всё поймёшь.              Я не хотел её понимать. Когда она ушла, я еле дошёл до ближайшего дерева и сел под ним, бессмысленно запрокинув голову и смотря на небо. Голубой простор раскинулся перед глазами чистым холстом, на котором природа рисовала белыми красками. Облака волнами струились по этой поверхности. Говорят, когда-то люди умели летать выше неба. В книгах рассказывают об одиноком холоде космоса, где нет и никогда не было жизни. Все люди мечтают о полёте, но если в погоне за мечтой человек готов был сжечь весь мир, то лично мне это не нужно.              Да, я всю жизнь ненавидел монстров. Может быть, когда-то мне было страшно и неприятно их убивать, и мой мозг предпочёл забыть об этом, просто вырезать из памяти, чтобы не травмировать. Но меня растили как охотника. А охотник должен не только жить как охотник, но и думать, как он. Такие правила были в нашем приюте, и даже не замечая этого, я их соблюдал. Когда слушал Сару, я рос как охотник. Когда на пороге оказалась милосердная, но суровая и отрезвлённая жизнью Лесли, я рос как охотник. И когда она ушла вместе со мной, этот охотничий запал только разгорелся.              Лесли была правда. Все охотники ненавидят Арену. Она воспитала меня в ненависти, потому что если ты проявляешь милосердие к загнанному зверю, то ты умираешь. И даже если мы возвращались в города и на доли секунды забывали, что такое ад, охота никуда не пропадала. Лесли права. До встречи с Элли и разговорами с Дейзи я бы её понял даже без раздумий. Я бы поверил, что любое слово наставницы не подлежит обдумыванию. Но всё изменилось.              Теперь перед глазами стоял этот образ. Я стою у обрыва и вижу осколки цивилизации, которую погубила не природа и даже не монстры. Она сожрала себя сама. Не нужно мне небо, космос и новый мир, если в погоне за ним придётся пожертвовать всем. Лесли сказала, что её идеи не приняли. Я надеюсь, так и будет продолжаться.              Лью вышел из-за поворота и, только завидев меня, сразу улыбнулся. Подбежав, он сел рядом и прислонился спиной к дереву.              — На сегодня моя тренировка закончена. Думаю, скоро смогу составить тебе неплохую конкуренцию. — Лью легко толкнул меня плечом и обеспокоенно нахмурился. — Ты выглядишь расстроенным. Если я со своими эмоциями пришёл не вовремя, то можешь сказать мне правду. Я всегда открыт к диалогу.              — Нет. — Я отрицательно мотнул головой, хотя от моей мрачной задумчивости веяло за километр.              — Это из-за Даниэля? Так и знал, что вы поссорились. Элли будет кипеть о злости, если ей рассказать.              — Это наше дело. — Нужно будет ему рассказать. Для этого придётся помириться, но сейчас важнее было поделиться. Вечером можно будет заскочить к нему. — Я всё решу. Как у тебя со способностями?              Я перевёл тему, и Лью не мог этого не заметить. Он посмотрел на меня осуждающе, но вытянул руку и дал возможность просто забыть обо всём. Передо мной происходило что-то по-настоящему чудесное и невероятное. Из воздуха на руке Лью, словно на маленькой поляне, начали появляться ромашки. Одна за другой они распускались и закрывали каждый видимый сантиметр ладони. Уголки губ Лью дрогнули в улыбке, а я застыл пред лицом чего-то невероятного.              — Этого пока мало, — начал оправдываться Лью и захотел закрыть ладонь, но я его остановил, перехватив руку. — Моему отцу нужно что-то значительнее и крупнее. Наверное, я правда плохой наследник. Пусть так дальше и будет. Я никогда не чувствовал себя способным к управлению. Даже Ареной всегда занималась Сара.              — Не нужно больше, — выдохнул я. — Ты уже сделал что-то прекрасное. Теперь настоящий охотник.              Лью неуверенно улыбнулся.              — Вы другие. Мне ещё до вас.              — Не надо, — отрицательно мотнул я головой и прикрыл глаза. — Я рад, что ты другой. Раздражаешь, но мне это нужно. Я рад, что встретил тебя. Да и Даниэля с Элли. То есть, с Сарой. Мне, оказывается, вас не хватало.              Я почувствовал ободряющий толчок со стороны Лью.              — Ты сегодня сентиментальный.              Я кивнул.