Сломанные

Худший день рождения в его жизни. Страница календаря холодно сообщала: пятое мая. Ещё на один год ближе к взрослой самостоятельной жизни. Однако с такой семейкой это оставалось только в мечтах. На деле же Ацуши понимал, что родители будут управлять каждым его шагом, пока сами не скончаются. Вот и сегодня был весьма показательный день, который об этом свидетельствовал. Они решили не поздравить его в тихом семейном кругу, не провести день вместе в каком-нибудь парке, не позволить ему провести этот день так, как он хочет сам. Как только он услышал привычные слова «С днём рождения!», их торжественное звучание сразу растворилось в приговоре: сегодня они едут знакомиться с одной семьей — где его будет ждать потенциально будущая невестка и жена. Он всегда знал, что его родителям свойственны все эти богатые причуды, но не догадывался, что всё настолько запущенно. Сватать его с кем-то, как только ему исполнилось семнадцать лет? Абсурд. Он уже ненавидел свою будущую невестку. Накаджима замычал в подушку от раздражения. Он поднял взгляд на телефон в своих руках с открытой вкладкой сообщений. С надеждой в глазах он смотрел на их диалоговое окно с Дазаем. Последнее сообщение было отправлено пару дней назад — простое «Спокойной ночи», которое они пожелали друг другу ещё до происшествия на мосту. После этого случая Ацуши не решался написать первым, но и в ответ тоже ничего не получал. Он понимал, что не говорил Дазаю о сегодняшней дате, и что нет ни малейшего шанса, что тот его поздравит, но писать об этом первым казалось ещё более неуместным. Большим пальцем Ацуши провел по экрану, обновляя страницу. Но ни нового сообщения, ни заветной анимации «Печатает…» так и не появилось. Накаджима раздосадовано выдохнул, вытянув руки с телефоном вперед и уткнувшись головой обратно в подушку. — Хей, Дазай. Мы не общаемся с тобой уже несколько дней после того, как я побежал спасать чужую жизнь. При этом я всё время ударял себя в грудь и говорил тебе, что ты не имеешь права спасать мою жизнь. Короче, сегодня мне исполняется семнадцать лет. Поздравишь? Ацуши пробубнил это в подушку и зарылся руками в свои волосы. Всё казалось таким бессмысленным и глупым. Это тупое жжение в груди от ожидания его сообщений, это тупое желание провести сегодняшний день с ним рядом, эта тупая необходимость услышать его голос, этот тупой Дазай… Внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть и отлипнуть от подушки. — Накаджима, ты там не уснул? — женский голос прорезал тишину. — Нет, мам. — Спускайся завтракать. Нам уже через пару часов надо быть там. — Иду. Брякнул он и в последний раз бросил взгляд на свой телефон, прежде чем медленно сползти с кровати. Перед выходом из комнаты он посмотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он вяло: ещё не спавшие утренние отеки на лице, растрепанные волосы, покрасневшие сонные глаза. Последние дни он плохо засыпал, прокручивая раз за разом произошедшее. Как он кидается спасать ту девушку — Айку-чан, имя которой он узнал позже. Как Дазай останавливает его, просит его этого не делать. Как Ацуши ослушивается и всё равно бежит к берегу, в воду. Как он держит тело Айки-чан в своих руках, надеется, что ещё не поздно. Он помнит свое облегчение, когда она приходит в себя и осматривается по сторонам испуганно. И он помнит, как на следующий день у него скручивает желудок, когда он видит её фотографию и имя в новостях — она всё равно умерла, спрыгнула с крыши в тот же день. Она не дала возможности людям — Накаджиме — спасти себя. Ацуши помнит, как долго он ещё рыдал над раковиной, чувствуя свою беспомощность, неисправность ситуации. Эта девушка была для него никем, он даже не узнал её имя, пока она ещё имела возможность дышать. Но она стала для него символом: он способен ещё всё починить. Теперь этот символ мертв, убеждая его в обратном. Он не может посчитать, сколько раз он набирал сообщение Дазаю, где признавался в том, что ошибся. Но ни разу он так и не осмелился нажать на «Отправить». Его жизнь же продолжала течь дальше. Накаджима не знал, доживет ли он когда-нибудь до восемнадцати лет, двадцати, может, даже до сорока? Стоило ли идти по пути Дазая, ожидая идеального случая, правильного возраста, или же поступить, как Айка-чан? Погруженный в эти мысли Ацуши спустился вниз. Его мать стояла возле зеркала, рассматривая, как на ней сидит кимоно. Отца не было видно поблизости. Ацуши Хиромаса и Ацуши Юрико — пример семьи для подражания. Вернее, они очень старались ею быть, но Ацуши Накаджима постоянно портил им эту картину. Сын-гей-неудачник, не оправдывающий надежд на светлое будущее: плохо учится, не хочет продолжать семейное дело, собирает вокруг себя неудобные сплетни, хочет умереть, вдобавок и брак по расчету не желает. Ну сущий дьявол наяву! — Тебе очень идет, — прокомментировал Накаджима, подходя ближе к матери. Глубокий фиолетовый цвет был ей к лицу. Пышные нежно-розовые пионы спускались по ткани от подола вверх, обвивая талию. Рукава кимоно, широкие и воздушные, колыхались при малейшем движении, и на их фоне цветы казались ещё более живыми. — Спасибо, — она взглянула на Ацуши и мягко улыбнулась ему. — Мы можем отменить эту поездку? Резкий вопрос застал Юрико врасплох. Она застыла на месте, смотря в одну точку и не шевелясь. — Это все-таки мой день рождения, — продолжил он осторожно — Они должны понять, если мы отменим, верно? — Они и так знают, что у тебя сегодня день рождения, — тихо отозвалась мать. — Планируют вручить тебе подарок. Ацуши прикрыл глаза, сдерживаясь от желания сказать что-то грубое. Контролировать себя с каждым событием становилось всё более трудной задачкой. — Мам, я хотел провести этот день иначе. Ну знаешь, как я хочу. Почему вы с отцом выбрали именно этот день из всех возможных дней в году? Это такой мне подарок? Вы думаете я этому должен обрадоваться? Взгляд матери дрогнул, она прижала сжатую в кулак руку к груди. У неё иногда были такие моменты — моменты понимания. Ацуши чувствовал, что в глубине души она хочет встать на его сторону и поддержать его. Редко это оканчивалось успехом — когда на горизонте появлялся отец, мать сразу же менялась в лице. Вот и сейчас этот понимающий взгляд испарился за секунду, стоило отцу спуститься вниз. — О? Вы ещё не собраны! Его голос звучал бодро. Он явно находился в хорошем расположении духа, предвкушая скорую поездку. Он уже был одет в серый деловой костюм, будто никак не мог дождаться часа икс. Проходя мимо он чмокнул жену в макушку и ушел на кухню. Юрико откашлялась и поправила кимоно. — Иди завтракать и приводи себя в порядок. Я оставила новый костюм на кресле в гостиной. Наденешь его. — Мам… — Разговор окончен. Даже не взглянув на него, она развернулась и ушла в направлении своей комнаты. За сборами Ацуши то и дело подбегал к телефону, проверяя, не появилось ли у него нового сообщения. Естественно, от Дазая. Если бы тот написал с предложением встретиться, Накаджима сбежал бы, не раздумывая. Ацуши улыбнулся этой маленькой идеи в своей голове. Перед выходом он вытащил из кошелька банковскую карту и спрятал её под чехол телефона. Ну так, на всякий случай. — Ой, как хорошо ты выглядишь, — радостно протянула Юрико, любуясь своим сыном. Ацуши был с ней не согласен. Ему казалось, что он выглядел нелепо. Костюм действительно сидел на нем идеально, черный цвет подчеркивал его светлый тон кожи, волосы были аккуратно уложены. Да, да, да. Куда ни погляди — сплошные плюсы. Вот только чувствовал он себя от этого лишь ребёнком в костюме взрослого, а это его удручало. Дорогу он провел, глядя в окно, рассматривая пролетающие мимо улицы.  В машине было душно и только приоткрытое окно спасало ситуацию. Весь путь занял всего минут десять, но даже этого хватило, чтобы легкое головокружение неприятно отдалось в висках. Перед выходом он проверил свой телефон ещё раз — ну точно последний раз — и ничего нового не обнаружив, спрятал его в карман брюк. Их встретил дворецкий — мужчина средних лет. Его движения были отточенными и плавными, в них чувствовалась выученная элегантность. Он проводил гостей внутрь, не произнеся лишнего слова. Дом был вычурно богатым. Ацуши почти передёрнуло от этой показной роскоши. Всё здесь кричало о деньгах, статусе, и безупречности. Даже в его собственном доме — при его то родителях — обстановка была более уютная, одомашненная. Здесь же и на пол наступать страшно было — одна небольшая царапина, и тебя тут же сгрызут за порчу идеальной картинки. — Как мы вас с нетерпением ждали! Прошу, проходите, — произнес глава семейства, как только они появились на пороге дома. Семья напротив выглядела, как их зеркальное отражение. Одеты они были абсолютно идентично: мужчины — в деловых костюмах, женщины — в хомонги. Так они подчеркивали свой статус и отношение к традициям. Они обменялись приветственными поклонами. — Мы так много о тебе слышали Ацуши-кун, — продолжила хозяйка дома. — Мы хотим познакомить тебя с нашей дочерью, Кёка Изуми. — Рада встречи, — произнесла Кёка и поклонилась в знак знакомства — Рад встречи, — повторил за ней Ацуши и поклонился в ответ. Кёка Изуми выделялась на фоне своих приветливых улыбчивых родителей. Она выглядела очень сдержанной. При взгляде на неё не складывалось ощущения, что она очень серьёзна. Она больше создавала впечатление девочки, погруженную в себя, мысленно пребывающую где-то не здесь. Ацуши отметил про себя, что Изуми выглядела очень мило, несмотря на свою отстранённость. На ней было кимоно приглушённого красного цвета с неброским растительным узором вдоль подола. Волосы она собрала скромно: в два хвостика, завязав их в резинки в виде белого цветка. Макияж отсутствовал или был почти незаметен. Она казалась младше самого Ацуши, и от этой мысли находиться в этом доме ему было ещё более мерзко. Кёка и Ацуши сидели друг напротив друга. Разговаривали они только тогда, когда приходилось отвечать на неудобные вопросы взрослых. За эти долгие полчаса Ацуши уже смог составить краткую биографию своей будущей невестки: прилежная ученица, способна играть на нескольких музыкальных инструментах, в свободное время занимается конным спортом. Ему не потягаться с её списком достижений: максимум, жизнь человеку спас на этой неделе, но и то дело не увенчалось успехом. Он нервно сглотнул, когда вопрос наконец адресовали ему: — А чем ты занимаешься, Ацуши-кун? — Сейчас я сконцентрирован на том, чтобы окончить учёбу, — после короткой паузы ответил он. — А дальше уже продолжу дело своих родителей. — Это правильно. Последний год в школе важно посвятить именно учёбе! — одобрила госпожа Изуми. — Кстати, Ацуши-кун, ты ведь не думаешь, что мы забыли про твой день рождения? Она подозвала дворецкого. Тот вошел внутрь с маленькой коробкой в руках, направляясь к Накаджиме. — Спасибо большое. Но вам правда не стоило… — скромно сказал он, принимая подарок. — Это меньшее, что мы можем сделать для тебя. Вскрывай скорее, — поторопила его госпожа Изуми, улыбаясь. Ацуши вскрыл коробку. Наручные часы. Красивые, стильные, дорогие, очень хорошие часы. Но это просто… часы. На них можно смотреть каждый день и отсчитывать время до своей приближающейся смерти. — Это очень красивый подарок. Я не знаю, как вас отблагодарить. — Не стоит благодарности. Примеришь? — отозвался господин Изуми. — Ах да, сейчас. Накаджима аккуратно достал часы из коробки. Пару раз за свою жизнь он уже надевал наручные часы, поэтому механизм ему был понятен и известен. Когда застёжка замкнулась, он почувствовал тяжесть на своём запястье. — Какая красота. Правда, Кёка? Кёка лишь кивнула матери в ответ. — Я думаю, что было бы неплохо дать нашим детям познакомиться поближе друг с другом, — начал отец Ацуши. — Мне кажется, они стесняются нас. А мы с вами как раз обсудим взрослые дела. — Отличная идея! — поддержал господин Изуми. — Кёка, почему бы тебе не показать Ацуши-куну свою комнату? Комната Изуми была просторной, залитой светом. Она резко контрастировала с холодным интерьером остального дома, поэтому казалась более живой. Уютная кровать с пухлым покрывалом напоминала мягкое облачко, в которое хотелось упасть и не подниматься весь оставшийся день. У стены стоял белый стол, заставленный учебниками и различными фигурками, расставленными аккуратно. Рядом располагался стеллаж с книгами, мангой, и небольшой коллекцией аниме фигурок. Большинство из персонажей были неизвестны Ацуши, он узнал лишь пару героев из самых популярных тайтлов. В углу комнаты стоял синтезатор, так и манящий подойти поближе и нажать на клавиши, проверить звук. Комната действительно очень понравилась Ацуши, в ней было находиться намного приятнее. Но быть ему сейчас хотелось не в этой, а совсем в другой комнате: в маленькой, пустой, с голыми стенами противного желтого цвета, где из мебели было только самое необходимое. И Дазай. Ацуши невольно улыбнулся воспоминаниям у себя в голове. — Это мой котенок, Снежок. — заметив его улыбку, произнесла Кёка. Она посчитала, что эта улыбка была адресована фотографии, которую рассматривал Ацуши. На снимке был белоснежный кот с внимательными янтарными глазами. — К сожалению, он уже умер. — Оу, — тихо отозвался Ацуши, отходя от фотографии. — Сочувствую. Он очень красивый. Он подошел ближе к кровати, на которой сидела Изуми. — Можно? Она кивнула. Он присел рядом, на край кровати, неловко потирая ладони о брюки. Ему не хотелось сидеть в висящей тишине между ними, поэтому он попытался с ней заговорить, но это ни к чему не привело. Кёка была немногословна, прямо как и за общим столом, будто она находилась в постоянном экономном режиме энергии и эмоций. — Что ты думаешь по поводу меня? Считаешь меня подходящим для тебя? Она кивнула. — Мои родители сказали мне, что ты из хорошей семьи. Я им доверяю. — Ты считаешь, что этого достаточно? — нахмурился Ацуши. Кека долго смотрела на него. Казалось, она даже не задавала себе этот вопрос прежде, поэтому сейчас ей требовалось больше времени на ответ. — Почему ты спрашиваешь? Я тебе не понравилась? — Что? Нет, дело не в этом. Я просто не… — встретившись с её взглядом, он прикусил нижнюю губу и резко оборвал себя, не позволяя ляпнуть лишнего. — Сколько тебе лет? — Четырнадцать, — резкая смена темы её ни капли не смутила. Ацуши кивнул и почесал затылок. Его догадка подтвердилась — она действительно была младше него. Кёка Изуми — ему не враг. Она была такой же жертвой этого спектакля, как и он сам, только втянутой в него раньше. Они больше ничего не сказали друг другу. Через время Ацуши встал с кровати и подошел к окну, которое вело в небольшой придворный сад. Он наклонился и заглянул вправо — там находились ворота, выход отсюда. Подбежать, нажать на кнопку — и он на воле. — Ты не хочешь здесь находиться, не так ли? — произнесла Изуми, будто бы только что прочитала его мысли. — Ага, —  Ацуши без задней мысли согласился, кивая. И лишь секунду спустя он осознал, что именно сказал — и кому. — То есть, нет. Не подумай, что я не наслаждаюсь твоей компанией. Ты очень приятная девушка. Правда. Просто сегодня мой день рождения, и я его планировал провести… — он запнулся, подбирая слово, способное заменить «с очень приятным парнем», — иначе. В её глазах впервые за весь день мелькнула искра интереса. Монотонность в голосе исчезла — она принимала участие в диалоге. — С кем-то особенным? — догадалась она. — Честно говоря, да, — не стал отрицать Ацуши. — Тогда почему твои родители не повели тебя свататься к ней? Ацуши развернулся к окну спиной, опираясь руками на подоконник. — Потому что эта девушка не из богатой семьи. Наш брак будет невыгодным. Кёка понимающе кивнула. — Изуми-чан, а ты… мм, то есть, тебе кто-нибудь нравится? Она отрицательно покачала головой. — Нет. Я не умею находить контакт с другими людьми. В этот момент Ацуши отчетливо почувствовал тонкую нить, связывающую их. Кёка Изуми — девочка из богатой семьи, одинокая, без друзей, покорно следующая воле родителей. Она прилежно училась, получала много наград. И только в своей комнате она могла быть собой — читать мангу, покупать фигурки любимых персонажей, грустить по своему коту. Но рядом с ней не было человека, которому она могла бы открыться по-настоящему. Точно так же, как и у Ацуши до недавнего времени. — Если хочешь, мы можем обменяться контактами и переписываться иногда? — предложил Ацуши. — Не обещаю, что я буду лучшим другом на свете, но я могу иногда побыть рядом. Кека смущенно улыбнулась и кивнула. Они достали телефоны и обменялись контактами. Не упуская удобного случая, Накаджима зашел в мессенджер и уже без особой надежды обновил страницу. Всё ещё ничего. Его короткий разочарованный выдох не ускользнул от внимания Изуми. — Подожди меня здесь. Она быстро вышла из комнаты, не став закрывать за собой дверь и оставив Ацуши в недоумении. Через пару секунд уже вернулась — также тихо. — Похоже, что они будут ещё обсуждать дела некоторое время. Я думаю, у нас точно есть пятнадцать минут. Если хочешь, я могу помочь тебе сбежать. — Что? — Ацуши удивленно заморгал, не веря услышанному. — Считай это подарком от меня, — ухмыльнулась она. — Только должна предупредить: вряд ли мы после этого поженимся. Мои родители посчитают тебя неудачным вариантом! Ацуши не смог сдержать улыбку и поддался вперёд, подхваченный нахлынувшими чувствами. — Спасибо, спасибо тебе! Ты лучшая! — прошептал он, крепко её обнимая. В его руках она казалась ещё меньше, чем выглядела. Отпустив Изуми, он тут же понял, что перестарался и засмущал её: на удивлённом лице Кёки красовался свежий розовый румянец. — Ой, прости. Я перегнул палку? Она поднесла кулак ко рту и тихо кашлянула, отмахиваясь от неловкости. — Неважно. Мы идем через окно. Изуми полезла первой, поражая Ацуши своей ловкостью. Её движения были быстрыми и при этом совершенно тихими, будто она парила. Накаджима отметил, что она была бы отличным ниндзя. Оказавшись снаружи, они осторожно прошли по тропинке к углу дома. Кека выглянула из-за него, убедилась, что всё чисто, и подала знак: «за мной». У ворот она нажала кнопку, система отозвалась кратким писком, и дверь поддалась. Ацуши поклонился Кёке в знак благодарности и поспешил скрыться из виду. Он очень надеялся, что она благополучно вернётся обратно, оставшись незамеченной. Он бежал к трамвайной остановке, которую приметил по дороге сюда. Изредка Ацуши оглядывался, опасаясь, что его пропажа уже была обнаружена. Но погони не было. Скрывшись за углом улицы, он дал себе возможность немного отдышаться, вытирая выступивший пот со лба. Он полез в карман за телефоном, одновременно ослабляя узел галстука. Пропущенного не было — хороший знак, значит, время ещё есть. Ацуши нашёл контакт Дазая и, помедлив всего секунду, нажал вызов. — Ну давай же, пожалуйста, — шепчет он, слушая долгие гудки у своего уха. К горлу стала подкатывать холодная тревожность. А если Дазай сейчас не возьмет трубку? А если весь этот побег был зря? А если он ответит, но откажет ему? А если… — Да-да? Весёлый голос в трубке перебил поток нарастающих тревожных мыслей. Дазай. Да ещё и в хорошем настроении. Грозные тучи над головой рассеялись, давая место лучам ясного солнца. Ацуши улыбнулся и принялся идти дальше к остановке. — Привет, Дазай-сан. — Боже, Ацуши-кун, — протянул Осаму. — Ты там что, марафон бежал? Накаджима хихикнул тому, что его отдышка была замечена. — Потом расскажу. У меня сегодня день рождения, — не теряя ни минуты, сообщил он. — Я надеялся провести этот день вместе с тобой. Знаю, очень глупо вышло, что я сообщаю об этом только сейчас, но… давай встретимся через час в торговом центре? Пожалуйста. — Ох, эм… — на том конце было слышно, как Осаму раздумывает. Вряд ли это было в его сегодняшнем списке дел, и Ацуши начал нервно перебирать пальцами. — Во-первых, с днем рождения, — наконец, Дазай заговорил. — Во-вторых, конечно, я приду. В-третьих, денег у меня нет, так что подарка не жди. Ацуши рассмеялся — легко, наслаждаясь этим моментом. Остатки тревоги окончательно рассеялись: он согласился. Он проведёт с ним целый день. Одна эта мысль уже заставляла что-то приятно сжиматься внутри. — Не волнуйся, — сказал он, стараясь звучать непринужденно, но его голос всё равно дрогнул от волнения. — Ты можешь подарить мне кое-что другое. Он тут же поймал себя на этом: фраза вышла слишком… открытой. Но отступать он не стал. Сердце пропустило удар, будто он шагнул чуть ближе, чем собирался, — и замер в ожидании ответа. Накаджима не видел Дазая, но почти физически чувствовал, как на другом конце провода он улыбается — той самой хитрой улыбкой, с которой обычно бросал свои двусмысленные шутки. — Осторожнее, Ацуши-кун, — голос Дазая вдруг стал ниже, нарочито томным, будто он намеренно замедлил каждое слово. Накаджима поймал себя на странном ощущении: словно между голосом в телефоне и кожей не было расстояния. Словно Дазай говорил не в трубку, а прямо ему на ухо, наклонившись вплотную. Воображение охотно подхватило эту иллюзию. По спине пробежали мурашки. — Учитывая, что ты по мальчикам, я легко могу принять это за намёк. Как бы ты не пожалел о последствиях. Где-то под рёбрами вспорхнули те самые проклятые бабочки, о которых все говорили, когда влюблялись. Ацуши закатил глаза, ухмыляясь, будто это была всего лишь очередная глупая шутка — одна из многих. Но внутри он был странно, почти болезненно доволен. Он ведь знал, догадывался, что Дазай скажет нечто подобное. Почти ждал этого — и всё равно сердце пропустило удар, когда шутка прозвучала. Ацуши ни за что бы не признался, даже самому себе, что нарочно подвёл разговор к этой грани. Для Дазая это была просто шутка. А для него — ещё один тёплый укол под кожей, ещё одна маленькая иллюзия близости, за которую он цеплялся, делая вид, что ничего особенного не происходит. Несколько секунд в трубке стояла тишина — не неловкая, а наполненная. — И ещё один момент, — произнес Ацуши, возвращаясь обратно в реальность. — Мне придется отключить телефон, так что со мной ты не сможешь связаться. Я потом всё объясню. Главное — знай, что я буду ждать тебя внутри, у входа. — Договорились. Улыбаясь, Ацуши отстранил телефон от уха и тут же поспешил его отключить полностью. Никаких сегодня родителей, криков, проблем. Эту кашу он будет расхлебывать уже завтра, а сегодня... Он сжал губы в тонкую нить, стараясь не позволить себе улыбаться слишком сильно, но уголки рта то и дело тянулись вверх. Внутри разливалось странное, теплое чувство. Оно переполняло его тело полностью, выходя за края, и Ацуши вдруг понял, что ему даже не нужно искать этому название. Он подпрыгнул по пути к остановке, наслаждаясь тем, как это откликнулось внутри. Всего через час он увидит его, услышит его, будет смеяться над его шутками, а если повезет, даже сможет прикоснуться к нему. Лучший день рождения в его жизни.