зимняя сказка

Если бы он закрыл глаза, холод вокруг мог бы почти сравниться с тем сильным морозом, к которому он привык в Снежной. Он уже привык к тяжелому прикосновению ветра к коже. Холод, в конце концов, был так же знаком, как и остальная Снежная; это было константой его жизни, которая заставляла даже в этом месте чувствовать себя так, как будто он снова дома. Он ясно помнил те ранние, холодные утра, проведенные в подготовке к выполнению своих повседневных обязанностей в горах Морепеска, когда ледяной ветер ласкал кожу, пронизывая каждый дюйм тела, пока его ласка не сменялась холодом. Аякс уже привык к ощущению того, как кожа становится все холоднее, когда выходишь из дома. В конце концов, он научился гулять, проводить беседы, лазить по деревьям и даже ловить ледяную рыбу в суровую, неумолимую погоду вечной зимы Снежной. Если держать глаза закрытыми, подумал он, холод в комнате, возможно, заставит почувствовать, будто он снова в Морепеске. Если достаточно сосредоточиться, то можно услышать шепот ветра. И если постараться немного усерднее, возможно, он также сможет услышать призрак голоса отца, когда тот пытался говорить достаточно громко, чтобы рассказанные истории были слышны поверх всех лютых звуков природы. Истории тоже вспоминались с легкостью. Многие из них были о могучем искателе приключений, в честь которого он был назван — бесстрашном Аяксе, который странствовал по Тейвату в поисках новых приключений. Тихий смешок едва не сорвался с его губ, когда он вспомнил, как сильно любил эти истории, и как в течение многих лет они крали его сердце и заставляли его желать стать искателем приключений. Он носил свое имя как знак почета, и эти истории только поощряли когда-нибудь совершить то же самое, что и его тезка. Ощущение мороза, которое он почувствовал, прислонившись щекой к холодной поверхности в этот момент, было идентичным тому, которое он ощущал каждый раз, когда ходил на подледную рыбалку со своим отцом. На этот раз, однако, сердце забилось быстрее, как никогда раньше, когда он слышал истории о всегда храбром Аяксе, о котором рассказывал отец, те, которые Аякс читал в те времена, когда был моложе, и которые теперь кажутся ему пустым мусором, хранящимся в памяти. Но он знал, что обязан этим историям тем, что оказался здесь. В конце концов, именно они были главной причиной, по которой было принято решение противостоять свирепым северным ветрам и отправиться в лес не с чем иным, как с котомкой хлеба и коротким мечом в руке. Отец сказал тогда, что его история может начаться одним зимним днем. И он был прав. Тогда он немного прошел вперед по обычной, безопасной тропинке посреди заснеженного леса, прежде чем стая волков вынудила его свернуть с нее и свалиться в раскол в земле, который тогда казался падением в бездонную яму. Даже сейчас он будто все еще лежал там, прижавшись лицом к холодному, темному полу, и тепло его тела было украдено холодом этого места. Он осмелился бросить вызов безжалостным ветрам ночей Снежной, и теперь постоянно сражался, так как от этого зависело выживание в Бездне. Иногда учитель заставляла его спасаться от верной смерти в ожесточенных боях, даже не протягивая руку помощи. Как и во всем, чем он жил до сих пор, свидетелем его побед и поражений был лишь холод, окружавший его. В конце концов, он изучил все, что знал и любил, укрытый бессердечной погодой Снежной, и тогда знаком судьбы казалось перевоплощение в достойного воина в холодной Бездне. На этот раз ни один ветерок не тронул его волосы, оставляя лишь ледяную поверхность, к которой он прислонился, почти обжигать кожу. Не слышались ни эти историй, ни шум ветра, дующего с гор Морепеска; все, что он мог слышать — сокрушительная тишина в комнате, нарушаемая только легким звуком шагов его учителя, кружа приближающуюся к нему, как к добыче, готовой быть съеденной. Это был третий бой за утро, и Аякс знал, что не последний за день. В первые дни тренировок тело просто-напросто отказывалось вставать после второго боя, но теперь, когда он привык к этой ненавистной рутине, первое, что Аякс мог сделать, это позволить улыбке появиться на губах, когда шаги его учителя остановились рядом с ним. — Выдохся? Хочешь уйти сейчас или собираешься продолжать бороться со мной? — вопрошает голос Скирки, сладкий и смертоносный, и Аякс чувствует, как улыбка на его губах становится шире. Аякс снова сосредоточился и позволил своим чувствам настроиться на предстоящую битву. Он больше не в Снежной. Не в том месте, где он научился любить истории своего отца. Честно говоря, он даже не был уверен, где сейчас находится. Он знал, что это место называется Бездной, и что здесь у него одна единственная цель: становиться сильнее после каждой битвы. Он тренировался, и целью было победить того, кто стоит перед ним; преодолеть все трудности, которые могли отнять его жизнь. Единственной целью было стать таким же сильным, как его амбиции. Выживать — да, — но также становиться сильнее с каждым ударом и каждым толчком, которые получало его тело. Смех застрял в горле, когда он почувствовал, как удар тяжелого ботинка пришелся в бок. — Еще нет, учитель! — Аякс откатился от ноги Скирки и одним быстрым движением поднялся. Как только он встал на ноги, ему потребовалось немного времени, чтобы вытереть струйку крови, начавшую течь изо рта. Еще одна капля, покинувшая тело, еще одна причина стать лучше — иначе какой смысл терять кровь, не приближаясь к идеалу? Дикая решимость отразилась в глазах, когда Аякс крепче сжал меч, державший в руках. Он даже позволил себе немного хвастовства, перекатывая рукоятку между пальцами. Он одарил учителя улыбкой, прежде чем заговорить снова. — Это была просто разминка, я прав? Он не мог видеть лица учителя, но легкого фырканья, которое она издала, было достаточно, чтобы сердце Аякса забилось быстрее, а улыбка переросла в хихиканье. Его тело отреагировало как раз вовремя, чтобы увернуться от меча Скирки быстрым маневром — металл обрушился со слышимым лязгом и почти заставил его потерять равновесие. На секунду Аякс осознал, что его позиция довольно уязвима, и попытался воссоздать атакующую стойку, ругаясь себе под нос. Его меч был короче, чем тот, который держала Скирка, но он идеально подходил для отражения атаки. И все же его хватка была немного слабой, и тело потеряло равновесие. Он снова сделал шаг назад, пытаясь защитить слабые места от новой атаки. Аякс глубоко вздохнул, пытаясь обострить чувства, прежде чем снова напасть и ринуться вперед, чтобы устроить учителю засаду, прежде чем у нее появится шанс развернуться для контратаки. Он уже преуспел в ближнем бою, и все, что ему было нужно для шанса на победу, — это подобраться достаточно близко, чтобы его нападение сработало против нее. Аякс поднял свой меч и атаковал Скирку с левой стороны, заставляя ее использовать плоскую сторону меча, чтобы блокировать атаку, и Аякс торжествующе улыбнулся. Наконец-то он одержит победу над учителем. Он не мог поверить, что она купилась на это. С мечом Скирки, занятым блоком, правая сторона ее тела была открытой и уязвимой для атаки. Он уже несколько дней ждал, что она совершит подобную ошибку, и почти насладился победой, когда услышал звук лязгающего металла, эхом отозвавшийся в комнате. Аякс занес левую руку для атаки, уже напрягаясь, чтобы ударить учителя, когда этот план рухнул прямо у него на глазах. Чего Аякс не ожидал, так это того, что уверенность так ослепит его. Он не заметил, что учитель держала меч только одной рукой, а ее свободная рука быстро выхватила кинжал, доселе спрятанный под его рукавом, прежде чем он даже смог коснуться убийственного металла. В мгновение ока Скирка приставила кинжал к горлу Аякса, готовая прикончить его. Улыбка на лице мальчика не стала шире, но и не исчезла. Единственное, что изменилось, — это желание, которое пробудилось в нем и отразилось в глазах. Когда он начал тренироваться в этом месте, ощущение холодного металла оружия на коже вначале сильно испугало. Теперь, как и весь холод, который он познал в жизни, это заставляло сердцебиение учащаться, а дыхание становиться тяжелее, тело напрягаться в едва сдерживаемом волнении. Это походило на то ощущение, будто внутри него был зверь: алкающий новой битвы, жаждущий продолжать испытывать адреналин и жизненную силу, которые он чувствовал до, во время и после каждой битвы. Не то чтобы он желал победы или славы, но это было просто необходимостью — желание продолжать сражаться. Это его тело умоляло о новой битве, о чем-то столь же важном для него, как дыхание. Как будто поле битвы было создано для него так же, как он был создан для битвы. Это было желание, которого он никогда не испытывал до того, как попал в то место и встретил Скирку. — Ты стал лучше, но тебе еще многому нужно научиться, если ты хочешь победить меня, мальчишка, — Скирка казалась слегка впечатленной, но ее тон все еще был полон насмешки. Этот тон раньше беспокоил Аякса, но теперь он был ему так же знаком, как голубая комната Бездны, и Аякс научился ценить этот тон. Он начал восхищаться Скиркой. Она всецело одурачила Аякса, заставив думать, что у него есть какое-то преимущество, в то время, как сама с легкостью блокировала его атаку. — Ты не можешь поддаваться на такие дешевые уловки в реальной битве, иначе это может стать твоим последним боем. Никогда не доверяй ни одному движению, которое делает твой соперник. Никогда не доверяй никому, кроме себя, в бою. Медленным движением, оставляя след тонкой, горячей крови, стекающей по его шее, Скирка поднесла маленький кинжал, который выхватила у Аякса, к подбородку мальчика, чтобы поднять его лицо, и глаза Аякса встретились с темнотой в маске Скирки, где должны были быть глаза. Он мог почти поклясться, что разглядел голубую вспышку за темной маской, когда она снова заговорила. — Позволь-ка поинтересоваться еще раз. Ты собираешься сдаться или собираешься продолжать сражаться? Аякс знал, какого ответа ожидала учитель. Он знал, потому что это было единственное, в чем он был уверен за последние несколько дней. Он больше не хотел слушать сказки отца или быть бесстрашным Аяксом. Уже нет. Его сердце бешено колотилось в груди, побуждая его продолжать бороться, пока оно не забьется в последний раз, пока его жажда не будет удовлетворена раз и навсегда. — Мы будем болтать или драться, учитель? Конечно, приятно слушать ваш голос, но я бы предпочел, чтобы за вас говорило наше оружие, — голос Аякса прозвучал сладко, когда он одарил учителя очаровательной улыбкой. Он почти видел, как Скирка закатила глаза за маской. — Твое обаяние не оказывает на меня никакого влияния, мальчишка. Прибереги его для других. — Пока не оказывает, учитель, — весело рассмеялся Аякс, пинком оттолкнув тело Скирки от себя, готовый возобновить битву. Эхо смеха Аякса сменилось вспышкой металла, когда он бросился с кинжалом на Скирку, которая легко увернулась, и битва возобновилась. На этот раз движения и атаки Скирки были более точными и должны были быть фатальными, не оставляя ему времени колебаться или доверять чему-либо, кроме собственных инстинктов, естественно реагируя, чтобы уклоняться от движений, от которых он уже привык уклоняться. Он тренировался день и ночь под суровым взглядом учителя. Несколько дней она заставляла его «разминаться» с ее «солдатами». Аякс подозревал, что они были просто существами, созданными с целью сделать невозможным для него побег из комнаты. Во время каждого боя он чувствовал на себе взгляд Скирки, изучающей каждое его движение и подмечающую каждую ошибку в его движениях и каждый сильный удар, который ему удавалось нанести. Конечно, больше всего внимание Скирки привлекали ошибки. Она точно не упустит возможности в их следующем бою продемонстрировать слабость его движений и, возможно, оставить на нем еще один след. Она украсит его кожу новой раной, которая превратится в шрам — постоянное напоминание о том, что он совершил ошибку. Скирка рассказала ему о важности шрамов на теле воина в первый же день, когда он пожаловался на них. — Это знак настоящего воина. Всякий раз, когда ты будешь забывать свои прошлые ошибки, твои шрамы будут напоминать тебе об этом. Знаки, которые он может заработать в будущем, отразят его триумфы, они станут историями, которыми он поделится со всем миром, чтобы продемонстрировать другим свои победы. Шрамы же не будут предназначены ни для кого, кроме него самого — в них будет храниться его история, и ими он будет делиться только с теми, кого изберет сам. Шрамы — доказательство того, где он побывал, и того, как много он преодолел, чтобы стать сильнее. Это карта его путешествия в погоне за своими амбициями. Скирка сказала ему, что, в конце концов, именно по этой причине он здесь. Его сердце стремилось к чему-то другому, и способности должны были быть на том же уровне, чтобы достичь желаемого. — Все это поможет тебе достичь того, чего ты жаждешь. Тебе просто нужно победить то, что находится перед тобой. Сначала Аякс не согласился с этим, сказал, что принял свое положение только для того, чтобы выбраться из Бездны. Раньше он думал, что его место в Тейвате, он исследует новые земли и, возможно, даже достигнет Селестии, просто чтобы увидеть силу, которой обладало это место. Он никогда не помышлял о том, чтобы стать воином, способным победить что угодно. Теперь он думал по-другому. Он знал, что тренировка была первым шагом, который ему нужно было пройти, чтобы начать преследовать эту новую цель, и его тело идеально приспособилось к борьбе под грубым руководством Скирки. Аякс легко развил быстроту движения, чтобы избежать ударов меча, руки приспособились к оружию, как будто это была недостающая часть его тела. В конце концов, он привязался к ощущению борьбы, научился любить ощущение оружия в своих руках и адреналин, бурлящий в теле каждый раз, когда ему приходилось бросать вызов более сильному бойцу. В итоге, он сумел победить всех созданий учителя, кроме самого учителя. Каждый раз, когда он думал, что у него есть какое-то преимущество в бою, Скирка доказывала, что он ошибается, и легко побеждала его. Аякс снова приземлился на землю, на этот раз с раной в боку и ботинком на груди, затаив дыхание, когда почувствовал, как меч выскользнул из его пальцев. Каблук Скирки врезался в его грудь, прежде чем ее голос снова нарушил тишину. — Тебе еще так многому предстоит научиться, но ты добиваешься своего, — Скирка убрала ботинок с его тела, чтобы потом пнуть чуть слабее, чем обычно. — Надеюсь, ты победишь меня в следующий раз, или все это было просто пустой тратой моего времени. А мне не нравится, когда я трачу свое время впустую. — Я понял, учитель, — слабо усмехнулся Аякс. — В следующий раз мы поменяемся местами. Остальные дни проходили в новых битвах, заставляя его кинжал трудиться, час за часом собирая кровь в пазах лезвий. Жажда битвы подпитывалась от каждого побежденного врага, и постепенно он пристрастился к этому чувству постоянного пребывания на поле боя. С каждым противником — более могущественном, чем предыдущий, почти достигшем уровня его мастера, — он все больше чувствовал, что принадлежит этому месту. Никто из тварей не удерживался от попытки убить его, и это заставило Аякса улыбнуться шире, соответствуя жгучему желанию в его сердце. Скирка, по обычаю, наблюдала за каждым боем, следила издалека, оценивая критическим взглядом и жестами, которые выглядели почти как проявление гордости каждый раз, когда он побеждал одного из ее приспешников. Еще выкрикивала приказы на неизвестном Аяксу языке с одной единственной целью — засвидетельствовать, как он становится сильнее с каждым ударом и нападением, которые обрушивались на него, с каждой каплей крови — его или его противника — которая стекала по лицу и пропитывала одежду. К счастью, последнее время ему удавалось терять меньше крови, чем противнику перед ним. Полностью покрытого новыми шрамами и кровью поверженных противников Скирка наконец приняла его как воина. Он уже не был тем одиноким, испуганным мальчиком с буханкой хлеба и коротким мечом, потерявшемся в лесу. Больше не чувствовал себя Аяксом. Он чувствовал себя по-другому. Как будто родился заново. Он покинул Бездну с признанием Скирки, признанием того, что он был грозным воином, и с алой маской, которую, как заверила его учитель, он узнает, как использовать, когда придет время, если продолжит тренироваться и если однажды обнаружит свою истинную силу. — Это твое Грязное Наследие. Ты уже знаешь, как с этим бороться. Теперь узнай, как это использовать. А еще учитель наказала, что он никогда не сможет удовлетворить свою жажду. Наряду с признанием в качестве воина, Скирка предупредила, что он станет центром расприй, и его сердце будет поглощено постоянной жаждой битвы. Эти слова прозвучали в сознании почти как проклятие, но они были будто обещанием его растущему желанию оставаться в разгаре горячей бойни. Теперь, после опыта месяцев поражений и побед, он был готов снять сливки выигрышей. Однако потребовалось время, чтобы слова учителя стали реальностью. Будто после окончания затянувшегося сна, он вернулся домой всего через три дня. Время, проведенное в Бездне со Скиркой, казалось целой жизнью, но едва ли это можно было считать временем вообще. Как только он пересек замерзший сад перед их домом, руки матери, брата и сестры сковали со всех сторон. Объятие согрело тело, но не коснулось сердца. — Мы так волновались, Аякс. Где ты был? — пролепетала мать со слезами на глазах и поцеловала его в висок. Аякс неловко поежился, услышав свое имя, сказанное голосом матери. Его имя в устах матери всегда звучало сладко, заставляя чувствовать себя любимым, но теперь ему казалось, что мать обращается к совсем другому человеку — как будто это было инородное имя и больше не его собственное. В голове начала формироваться мысль о создании нового. Может быть, имя, которое подошло бы ему больше. Мать выпустила Аякса из объятий, и все же, когда брат и сестра повисли на его ногах, он наконец смог оскалиться и ответить: — Я заблудился в лесу, мам. Сбился с привычного пути. Мне очень жаль, если заставил тебя волноваться. — Но, братец, ты знаешь этот путь наизусть, — заныл Тевкр, глядя на него своими большими голубыми глазами. Аякс и в этот раз не мог не отметить, что у всех его братьев и сестер был такой же оттенок голубого в глазах, что и у него. В голове промелькнула мысль, что единственное уникальное, что есть в нем, — это его навыки, недавно приобретенные на поле боя. Аякс пропустил странный взгляд, который бросил на него отец и опустился на колени перед братом и сестрой, чтобы прошептать: — Стая волков свела меня с верного пути. Вы бы их видели: они были такие большие, как в папиных рассказах! Хотите, расскажу о них? Взволнованный лепет его брата и сестры, требовавших, чтобы он рассказал им больше о своем новом приключении, заставил родителей оставить все вопросы при себе. По крайней мере, на данный момент. Они вернулись в дом, а Аякс весело распылялся о том, каким было его наполовину правдивое приключение с волками в лесу. Это могло бы быть идеальным возвращением домой, если бы его сердце было также спокойно, как раньше, удовлетворенное обычной жизнью в Морепеске; но он знал, что отныне это было невозможно. Теперь ему не только приходилось скрывать свои новые шрамы от мамы, но и притворяться, что приключенческие истории, которые отец рассказывал им каждую ночь, будоражили также, как и раньше. Те истории, которые раньше возбуждали воображение и вдохновляли на мечты, более не заставляли улыбку на его губах касаться глаз или сердце биться в груди от эмоций. Они не так будоражили, как воспоминания о битвах, в которых он участвовал, как ощущение оружия между пальцами. Воспоминания о Бездне заставляли чувствовать, что когда-нибудь он сможет завоевать мир. Эти воспоминания были причиной, по которой он просыпался до восхода солнца, хватал свой короткий меч и бежал, чтобы попрактиковаться в уже отточенных движениях напротив дерева в тихие утренние часы. Иногда по ночам он даже не спал, пока темнота не окутывала комнату, пока остервенело сражался с воображаемыми врагами. В конце концов, учитель сказала, что единственный способ занять то место, которое он заслужил в этой жизни, — это победить каждого врага, что встанет на его пути, преодолеть все трудности, с которыми придется столкнуться в жизни, а они будут становиться сильнее с каждой минутой, которую он дышит. Каждую ночь, лежа в своей кровати, он думал, что это лучше любого странствия в качестве простого путешественника. Он знал, что изменился благодаря ежедневным дракам, спланированным для него Скиркой, когда он упал в Бездну. Аякс превратился в великого воина, но сердце жаждало большего. Он знал: то, чего он достиг, было большим, чем любая вершина, достигнутая простым мальчиком из Снежной. В конце концов, пройти Бездну было задачей, с которой не каждый мог легко справиться, не говоря уже о том, чтобы остаться в живых. Это было место, где чувства, разум и тело не знали колебания; если усомниться хотя бы на секунду, ошибка приведет к смерти вместо победы. Аякс знал, что трудился над своим телом до предела, чтобы суметь покинуть Бездну целым и невредимым. Он набрался мощи, как духовной, так и телесной, и теперь не мог позволить этому кануть в лету, только из-за отсутствия ежедневных нападений существ Бездны. Даже если его жизнь больше не была в постоянной опасности, он всегда искал способы продолжать тренироваться в свободное время. Иногда бродил в темноте по лесу, желая снова упасть в расщелину, чтобы продолжать тренировки, продолжать сражаться с достойными противниками — или, по крайней мере, найти просто соперников, потому что он чувствовал себя просто опустошенным в маленькой деревне. Аякс чувствовал, что вся его сила и потенциал растрачиваются впустую в обычной жизни в Снежной. Кто на всей земле мог наслаждаться такой тихой и скучной жизнью? Кроме того, он не мог дать своей семье ничего взамен, оставаясь дома. Может быть, подумал он, первой целью, которую нужно достичь, чтобы удовлетворить свои желания — это выбраться из Морепеска. Аяксу потребовалось время, чтобы найти идеальный момент продемонстрировать свои новые боевые способности в обычной жизни обычного жителя Снежной. Он слышал слухи о группе Похитителей Сокровищ, которые нападали в лесу, недалеко от самого короткого маршрута до деревни в предгорьях, который вел в соседнее поселение, куда они иногда ходили за провиантом. Первый раз Аякс столкнулся с ними и уверился в слухах через два года после своего опыта в Бездне. До этого момента он продолжал тренироваться в одиночку и без каких-либо противников, и хотя его жажда сражений не уменьшилась, ему удавалось оставаться в стороне от схваток. Желание сражаться было едва сдерживаемым, он ждал момента, когда ему исполнится шестнадцать зим и он сможет покинуть родительский дом, чтобы начать свое собственное путешествие, но стремление к борьбе с более сильными соперниками вырвалось на волю в тот день, когда группа Похитителей Сокровищ недооценила его, когда он был в компании Тони и Тевкра. Аякс мог понять, почему группа пыталась загнать их в угол, как только они покинули деревню. Трое детей, которые не представляли для них никакой опасности. Похитители Сокровищ упустили блеск полнейшего восторга во взгляде Аякса, когда окружили их. Было так легко попросить брата и сестру закрыть глаза и ненадолго заткнуть уши. Они обожали Аякса, и он знал, что сам сделает все, чтобы защитить их. Единственное, что он любил больше битвы — младших братьев и сестру. — Мы просто поиграем с ними в игру. Ну-ка посчитайте до пятидесяти одного. Брат и сестра сделали, как он велел, и Аякс позволил сердцу бешено колотиться в груди, а на губах появилась дикая улыбка, когда он обнажил аккуратный короткий меч, ставший его вечным спутником. Юноша порадовал себя сожалением в глазах нападавших, когда он точным и быстрым движением проткнул одного из них. Аякс был проворен, и рукопашный бой по-прежнему оставался его сильной стороной. Битва оказалась намного короче, чем он ожидал, сумев едва утолить его горячее желание продолжать сражаться, но он был вознагражден другим благословением: водным Глазом Бога, ярко засверкавшем на фоне белого снега у его ног. Аякс нерешительно наклонился, чтобы взять его, думая, что тот принадлежит одному из нападавших. Однако блестящий синий предмет с меткой Гидро Архонта сверкнул в его руках, заставив улыбнуться. Он был благословлен Селестией и избран Архонтом Гидро. Часть его была слегка разочарована тем, что его не выбрала Крио Архонт, но выбор Гидро Архонта был не менее интригующим. Аякс задался вопросом, увидела ли Гидро Архонт его решимость в сражении, его стремление стать сильнее и завоевать все, что перед ним, и решила, что он заслужил это благословение. Иногда позже он задавался вопросом, сожалеет ли Гидро Архонт о решении наделить его Глазом Бога. Как только произошла схватка с Похитителями Сокровищ и появился его Глаз Бога, слова учителя, казалось, свершились. Как будто это было проклятие, пришедшее вместе с благословением Архонта, в нем расцвела способность сеять бесконечный хаос, и куда бы он ни пошел, за этим последуют драки и ссоры. Он наслаждался этим, но теперь Аякса сопровождало что-то еще, кроме его ржавого короткого меча. Он воспользовался каждой возможностью, чтобы самостоятельно разузнать и все выяснить о своем Глазе Бога. Не так часто люди получали его в столь юном возрасте, и большинство в Снежной, получившие благословение от Селестии и Архонтов, сразу же вступали в Фатуи. Аякс пытался узнать и прочитать все, что мог, о Глазах Бога, а потому стащил все книги, которые были на книжной полке его родителей, и некоторые, которые ему удалось ухватить в книжном магазине в соседней деревне. Многие из них были старыми, но такой же старой была и история Глаз Бога, и он знал, что даже сейчас никто, кроме Архонтов, не имел полного представления о том, как это работает и как выбираются носители их благословления. А еще Аякс знал, что должен сам выяснить то, чего нет в книгах. Сам по себе он не так уж плохо справился. Ему удалось немного поуправлять водой в озере у подножия горы, где он обычно ловил рыбу со своим отцом. Это была нелегкая задача, так как озеро было замерзшим большую часть года, но это помогло потренироваться. Он пытался и пытался, пока тело не привыкло к новому использованию энергии Глаза Бога. Потребовались месяцы, чтобы, наконец, суметь покрыть собственный короткий меч легким, но мощным слоем гидроэнергии, что заставило сердце забиться быстрее, когда он осознал, какой силы достиг. После того, как юноша обнаружил, что может модифицировать гидроэнергию, чтобы сделать свое оружие более смертоносным, он постоянно ждал момента, когда поблизости разразится какой-нибудь хаос. Теперь, когда он обрел настоящую силу, он с нетерпением ждал возможности опробовать свою стратегию покрытия короткого меча гидроэнергией. Это произошло, когда каким-то бандитам, действовавшим у подножия горы, все же удалось обезоружить его и отбросить короткий меч в сторону. Тем не менее, он не был полностью разоружен. Призрак меча, сделанного из чистой воды, все еще был в пальцах, как будто сплетенный из самого прочного драгоценного камня. Его амбиции только выросли после этой схватки. Жаждущий испытать свои новые навыки. Нетерпеливый до всего нового. Страстно желавший найти способ снова стать сильнее. Алкавший обучения, которое могло сравниться с тем, которое он прошел в Бездне. Возможность представилась Аяксу тогда, когда он меньше всего ожидал: во время конфликта посреди одной из улиц Морепеска. Как обычно, он оказался втянут в перепалку с группой Похитителей Сокровищ, которые пытались завладеть его Глазом Бога. Которые совершили ошибку, перепутав его молодость с неопытностью. Хаос разразился в тот момент, когда он призвал не один, а два длинных клинка, сделанных исключительно из гидроэнергии. Аякс дал своему боевому инстинкту разразиться, позволив оружию вести его и остановившись только тогда, когда солдаты Фатуи остановили жаркую драку, прежде чем могли появиться жертвы. Аякс помнит выражение глаз своих родителей, когда солдаты Фатуи провожали его домой. Он помнил, как на него больше подействовало то, что взгляд матери был омрачен печалью, чем решение отца отдать его в Фатуи в надежде, что их строгая подготовка охладит жажду Аякса к битве. — Мы делаем это ради тебя, Аякс, для твоего будущего. Возможно, это единственный способ исполнить то, чего ты хочешь, — слова отца должны были побудить его, возможно, остаться с Фатуи и не покидать Снежную. Но как же ошибался тогда отец. Аякс воспользовался этим как возможностью стать сильнее. Чтобы испробовать свои навыки, отточить способности, завоевать мир, который предстояло исследовать, и преодолеть препятствия, стоящие перед ним, чтобы оказаться на том месте, где ему было суждено быть: поставить мир на колени и исполнить свое желание завоевать все, что бы не захотел. По прибытии на замерзшую тренировочную площадку Фатуи, Аякс сразу почувствовал себя как дома. Шум сталкивающихся друг с другом металлов и стихийные реакции носителей Глаза Бога заставили сердце сильно забиться в груди. Это определенно было то место, которому он принадлежал: место, где он может снова и снова испытывать чувство битвы, сталкиваясь с врагами, которые ничего так не хотят, как победить его и стать лучше, чем он. Он решил победить их всех. В первые дни тренировок Аяксу казалось, что его дни в Бездне вернулись. Каждый день ему приходилось использовать разное оружие, пытаясь сопоставить свою боевую технику с физическим оружием и Глазом Бога. Он должен был стать совершенным воином, который полностью не зависел бы от стихии. Однако он обнаружил, что встретил достойного соперника только в виде лука. Теоретически лук был прост в использовании и обеспечивал возможность ведения боя на дальней и короткой дистанции в сочетании с Глазом Бога. Наконечники стрел идеально подходили для направления гидроэнергии и нанесения большего ущерба. Это было идеальное оружие, и все же Аякс не мог получить удовлетворения: он считал себя наименее искусным в обращении с луком, и именно поэтому хотел овладеть именно им. Он любил хорошие испытания, и мысль о победе в битве с оружием, которым он не владел, была волнующей. В течение года, с усилением его физической мощи и Глазом Бога, способным вызывать гидрооружие по желанию хозяина, его присутствие в рядах Фатуи привлекло внимание Пятого Предвестника, Пульчинеллы. Аякс знал, что его присутствие вызвало хаос в тренировочном лагере — иногда он делал это намеренно, а иногда просто чувствовал, что его тянет в передряги, словно ходячий вихрь раздора. Это был только вопрос времени, когда Предвестник обратит на него внимание, но он и представить себе не мог, что это произойдет вот так. — Как давно у тебя было Глаз Бога, мальчик? — Вопрос немного удивил Аякса, но блеск в глазах солдата вызвал у него смешок. Он взял маленькую жемчужину Глаза Бога, свисающего с бедра, и немного поиграл с ним, прежде чем дать простой ответ. — Около двух лет, сэр. Пульчинелла на мгновение приподнял бровь, не сводя глаз с Аякса, пытаясь понять, не лжет ли тот, осознавая, что означала искра в голубых глазах мальчишки. С легкой улыбкой, расцветшей на его губах, Предвестник спрятал глаза под шляпой, прежде чем заговорить снова. — Скарамушу это не понравится, — пробормотал Предвестник себе под нос, прежде чем повернуться. — Я буду присматривать за тобой. Вскоре после встречи с Пятым Предвестником обучение Аякса снова изменилось, и его жизнь продвинулась еще на один шаг на пути к тому, чтобы достичь того, чего он жаждал. Его тренировки продолжались ежедневно, но с более опытными солдатами Фатуи — более сильными и амбициозными, чем те, кто должен был просто служить народу Снежной. Эти тренировки, предположительно, были наказанием за его поведение в предыдущем лагере и были организованы специально для того, чтобы он понял свое место в рядах Фатуи. В отличие от того места, где некоторые все еще учились владеть копьем или мечом и не могли угнаться за ним, в новом лагере было гораздо сложнее. Аякс обнаружил, что наслаждается каждым мгновением почти любой тренировки Фатуи, которые следовали прямым приказам Предвестников и самой Царицы. Аякс знал, что нет пути назад. Его любовь к полю боя и его желание завоевать все на своем пути могут быть удовлетворены, если он заслужит свое место в высокопоставленных рядах Фатуи. Поэтому, чтобы достичь своей цели, он продолжал тренироваться — днем и ночью — чтобы улучшить навыки в ближнем бою с оружием, изготовленным из гидроэнергии, и в дальнем бою с луком и стрелами, заряженными силой его Глаза Бога. Однако, независимо от того, сколько побед он одержал за время своих напряженных тренировок, Аякс никогда не был удовлетворен. Напротив, он чувствовал, что его желание победить растет, и его амбиции только росли вместе с ним. Конечно, ему нужно было стать сильнее, но ему также нужны были могущественные союзники. Чтобы добиться этого, он решил стать следующим Предвестником, тем самым вызвав смех у своих товарищей, которые предупредили его, что Царица уже много лет не набирала новых Предвестников. Это только усилило решимость Аякса заслужить свое место в близком кругу Крио Архонта. Он был бы окружен людьми, обладающими непревзойденной властью, и, с его постоянно растущим эго, был бы переполнен восторгом от победы над могущественными врагами. Когда приближалась его двадцатая зима, Аякс стоял под холодным и строгим взглядом Царицы, когда Джестер, Первый Предвестник, вручил ему Глаз Порчи в доказательство его силы, даровав ему одну из самых высоких почестей, которые можно было получить в Снежной. Не только это, но и явное признание его ценности со стороны Крио Архонта. Признание одним из сильнейших воинов в истории Тейвата. Итак, поскольку Царица признала его настоящим воином, Аякс отдал ей свою верность и свое имя, готовый носить новое имя, чтобы служить ей и только ей. Он носил имя и Глаз Порчи, которые она дала ему в знак чести. Это было признанием его боевых способностей; это была похвала других Предвестников и самой Крио Архонта за его талант. Этого все еще было недостаточно — он должен был стать сильнее и доказать свою ценность Царице Снежной, и Аякс — нет, Тарталья, — знал это и был готов продолжать совершенствоваться. Тарталья. Одиннадцатый предвестник. Итак, теперь это был настоящий он. Называясь так, он чувствовал себя намного увереннее. Аякс остался в прошлом в тот день, когда Джестер приколол ему на грудь Глаз Порчи. Он больше не был просто мальчиком из Морепеска. Теперь он был частью элитных войск при Царице, и он был готов помочь ей завершить войну за мир. Даже если бы он был союзником хаоса, он помог бы ей любыми необходимыми средствами и, попутно, нашел бы свое собственное место в мире, который жаждал завоевать. — Ты понимаешь, что не можешь потерпеть неудачу, Тарталья? — до него донесся голос Пульчинеллы, низкий и хриплый. Тарталья не смог удержаться от смеха, когда гримаса на лице Скарамуша не осталась незамеченной. — Мой Архонт, — вмешался Скарамуш, наклонив голову в сторону Царицы, сидящей перед ними, — возможно, было бы лучшим решением возложить на меня заботы о миссии Рекса Ляписа и Осиала. Прежде чем Тарталья успел возразить против намека Скарамуша на его неспособность выполнить миссию, Первый Предвестник ответил на слова Скарамуша. — Есть еще одна миссия, которая требует твоего внимания, Скарамуш. Детали будут оговорены позже. Это миссия Тартальи, и я думаю, что суждения нашего Архонта намного вернее твоих, ты не согласен? С легким румянцем на лице и убийственным взглядом, направленным на насмешливую улыбку Тартальи, Скарамуш просто ответил: — Конечно, нет, сэр. — Ты отправишься в Ли Юэ на рассвете, Тарталья. Без дальнейших церемоний, когда встреча между Царицей и одиннадцатью Предвестниками закончилась, Скарамуш воспользовался возможностью подойти к Тарталье. — Ты хоть представляешь, насколько могущественным может быть Рекс Ляпис? Будет почти невозможно получить его гнозис без сопротивления. — На это и надеюсь, — ответил Тарталья с ухмылкой. — Было бы не очень весело заполучить его слишком легко. Скарамуш закатил глаза. — Ты хотя бы знаешь, какую форму в настоящее время использует Гео Архон Ли Юэ? — Я узнаю, когда доберусь до гавани Ли Юэ. Если я прибуду вовремя к Обряду Сошествия, то смогу узнать, как он выглядит, и, возможно, даже смогу сразиться с ним прямо там. Скарамуш фыркнул. — Ты все еще так неопытен, Чайлд. Вот оно. Снова. Скарамуш любил использовать его кодовое имя вместо титула с тех пор, как Тарталья его принял — имя, которое было его первым кодовым именем для миссий, и которое гораздо быстрее поселилось в словаре Скарамуша. — Посмотрим, Шестой Предвестник. Лучше хорошо выполни свою миссию, прежде чем тебе придется поменяться со мной номерами и стать последним Предвестником. — Только в твоих мечтах, — огрызнулся Скарамуш, бросив на него холодный взгляд, прежде чем уйти. С молчаливым вызовом, повисшим между ними, оба Предвестника разошлись в разные стороны. То, что постоянно преследовало Тарталью с тех пор, как он присоединился к Предвестникам, было его соперничеством со Скарамушем и другими. Это стало для него привычным делом: препираться с высокопоставленными воинами, которые завоевали этот титул победами в своих миссиях и кровью на руках. Он все еще надеялся однажды по-дружески сразиться с ними. Чайлд уже выиграл много сражений и знал, что быть в кругу приближенных к Царице — высшая честь в его стране, и все же Тарталья не был полностью удовлетворен. Возможно, подумал он, Ли Юэ — это то место, где ему суждено оказаться. Утром одного из самых холодных дней в Снежной, с его непоколебимой преданностью своему Архонту и сердцем, влюбленным в желание продолжать битву, Тарталья отправился в Ли Юэ, чтобы победить своего самого сильного противника.