"Нужён"

Шаст просыпается просто с дичайшей головной болью и сушняком, но у него нет сил ни встать, ни даже открыть глаза. Сознание у него тоже не очень ясное, и он понимает, что пил, но вот нахрена… Он пытается восстановить события вчерашнего вечера и все-таки вспоминает причину своей пьянки. А дальше уже одно начинает нанизываться на другое, и у него получается восстановить все, что происходило вчера. Он узнал, что Арс снова с Игорем, но до этого мысль, что так будет, крутилась в его голове. И она подтвердилась слишком быстро. Арс сразу от Шаста поехал к нему. От этой мысли Шасту реально стало больно. Почему? Зачем? За каким хуем вообще нужно было приезжать? Потрахаться? Игорь же сейчас явно не в том состоянии, чтобы кувыркаться в постели. Но Шасту не нужно, чтобы Арс приезжал к нему трахаться, а потом мчался к этому мудаку, который для него все-таки важнее их отношений. У Арса там еще была приготовлена какая-то история, но они ж не могут быть вечными. В итоге этого мудака прооперируют, если уже нет, и что потом? Что дальше Арс будет рассказывать Шасту? Или уже ничего не будет? Это уже станет не нужно? Шаст не умеет делать вид, что все нормально, если не нормально. И он не умеет строить из себя дурачка и верить всему, что ему говорят. И он не хочет быть этим дурачком! И он не хочет, чтобы к нему приходили из чужой постели! Даже если сейчас этого нет, это будет потом, если Арс так и не определится со своим выбором. Или же он позже просто останется с тем, кто для него всегда имел очень большое значение, и чувства к кому никогда не давали раз и навсегда послать его нахер. Когда сам Арс не нужен был Игорю, он придумал себе чувства к Шасту? Почему бы и нет? Так ведь проще – попытаться занять свой мозг и свое сердце другим. Арс же актер. Ну, вжился в роль больше, чем следовало. Это играть сложно, а жить ролью наверное вовсе нет. Сам себе веришь. От всех этих мыслей Шасту и больно, и хреново, и хочется избавиться от них хоть на время. Он вспоминает слова Сережи, который сказал ему при их первом разговоре на тему их отношений с Арсом, что Шаст еще вспомнит, что Сережа его предупреждал. Он тогда сказал, что Шаст устанет от всех проблем в этих отношениях и поймет, что они того не стоят. Или же ему еще раньше дадут это понять. Он имел в виду Арса. Да уж. Матвиенко не ошибся. Арс прекрасно дает понять, что он сам уже устал от их отношений. У него ведь есть тот, отношения с кем ему на самом деле были всегда нужны. А Шаст просто прекрасно понимает, что такого как с Арсом, у него ни с кем никогда больше не будет. И он понимает, что и счастливым у него уже вряд ли получится быть. Он сам послал сейчас Арса, чтобы не дожидаться, пока тот пошлет его, или за него сделает это его Игорь. Так, как он прекрасно умеет, и как Арс позволяет ему делать. Но от этого Антону совершенно не легче. Арс этому, может, даже будет рад. Кто знает. Не придется выяснять отношения с Шастом и самому посылать его или что-то врать. И можно спокойно наслаждаться счастьем с тем, к кому всегда рвалась и душа, и рвался сам. Если уж рассудить здраво, то у Шаста на самом деле не было и нет шансов перед этим Игорем. Они были, пока он не появился на горизонте. Мало того, что он тот, кто до сих пор небезразличен, так еще и имеет набор всего, что только можно пожелать. У Шаста же есть только он сам и все то же самое, что есть и у самого Арса. Есть ли вообще смысл озадачиваться выбором? Мысли Шаста прервало сообщение об историях Сережи, он посмотрел их и поехал к нему на тусовку. Для Шаста это был единственный вариант отключиться от мыслей про Арса и их отношения. Поехать куда-нибудь и напиться. Сережа – это идеальный вариант. Шаст совсем не хотел разговоров, но если вдруг, то Матвиенко единственный, кто в курсе их с Арсом отношений, и если Шаст начнет трепать что-то лишнее, это не выльется за пределы ушей Сережи. Шаст совершенно не помнит, что пил и сколько. Вероятно, много. Очень много. Но он все-таки вспоминает, что домой его вез Сережа. И что по дороге он блевал и все пытался понять, идет у него носом кровь или нет. Хоть ему было и плохо, но он понимал, что если сейчас она пойдет, Сережа, скорее всего, повезет его в больницу. И это будет полный пиздец. Шаст просил отвезти его домой, и Сережа послушал. Он вообще не помнит, как оказался дома. Интересно, Матвиенко его на себе что ли тащил? Или кого-то просил помочь? Шаст решает, что надо будет спросить. Он пытается вспомнить, что происходило дальше, и его память перекидывает его сразу в туалет, где с ним находится Арс, который заставляет его пить противную воду и блевать. Шаст не очень понимает, как вместо Сережи в квартире вдруг оказался Арс, но его неповоротливый сейчас мозг все-таки додумывается до мысли, что Арс мог оказаться здесь не вместо Матвиенко, а вместе с ним. Как? Шаст не имеет ни малейшего понятия. Может, Сережа позвонил ему, когда Шаст приехал на вечеринку? А может, он все-таки сам приехал? И где он сейчас? И где Сережа? У Шаста нет сил пошевелиться, не то что повернуться и посмотреть, есть ли кто-нибудь в комнате помимо него. Он решает отложить это на попозже и задумывается. Шаст не понимает сейчас своих чувств. И не понимает, что испытывает от понимания, что Арс все-таки оказался здесь. Это что-то меняет? Он ведь совсем недавно сделал то же самое – приехал, провел с Шастом время, и, в общем-то, неплохо провел, потрахался и уехал. Не просто уехал. Он уехал к этому своему Игорю. Он теперь так и будет мотаться день через два туда-сюда? Или он приехал все-таки сказать Шасту что-то важное? Антон ведь со злости отключил телефон сразу после разговора с ним. У Шаста нет ни сил, ни желания о чем бы то ни было разговаривать. Ему очень плохо сейчас. И физически, да и морально. Он просто сравнивает себя и этого ебучего Игоря и все больше понимает если не выбор Арса, то его метания. Во-первых, Игорь – это тот, с кем у Арса были очень долгие отношения, пусть и сложные, и чувства там тоже были долгие, сложные и сильные. Сейчас они оба взрослые, перебесились, как сказала бы бабушка Антона, и понятно, что уже смотрят на жизнь совсем иначе, чем раньше. И свои ошибки осознают и признают. Во-вторых, в отличие от Шаста, Игорь очень полезен Арсу в его актерской карьере. А для Арса это очень важно. И возможно, он бы мог не обращать на это внимание, если бы Игорь был ему безразличен. Но, блядь, он же явно небезразличен! И Арс небезразличен ему, что бы он там ни говорил! Так почему бы и нет, как говорится, когда есть полный набор всего, о чем можно только мечтать. А, еще охуенное тело, пиздатая внешность и, однозначно, умение по полной удовлетворить в постели. Может Шаст предложить Арсу хоть что-нибудь из этого? Увы, нет! Он бы хотел, но не для того, чтобы Арс выбрал его. Он бы просто хотел иметь возможности, чтобы делать для него какие-то важные и приятные ему вещи. Шасту вообще не нужно, чтобы Арс делал выбор по принципу выгодности. Самому Антону ничего не нужно, кроме отношений, которые у них были. Но Арс ведь и не делает именно такой выбор. Игорь – это не просто выгодно. Это человек, который всегда был небезразличен и нужен Арсу. И Шаст это прекрасно понимает. Вот поэтому ему так хреново. Арс просыпается, открывает глаза и прислушивается. В квартире абсолютно тихо. Он слышит дыхание Шаста у себя за спиной, но больше никаких звуков, даже если хорошо прислушаться, в квартире нет. И на диване нет Сережи. Все-таки он ушел. Арс про себя матерится. Вот этого он точно не ожидал и однозначно не хотел. И он не представляет, что его ждет, когда Шаст проснется. С Матвиенко была хотя бы надежда, что Антон Арса выслушает. Арс не знает, почему Сережа ушел. Вероятно, решил, что все-таки пусть они сами разбираются в своих отношениях, и Арс пусть сам, если Шаст ему на самом деле нужен, сделает все, чтобы тот его услышал. Вообще, Арс не осуждает Сережу за это и даже не раздражен на него. Матвиенко ведь действительно не обязан помогать ему вечно и бесконечно. Он и так сделал уже много. Опять же, он и раньше всегда был рядом, разговаривал, поддерживал Арса, но напрямую никогда не лез в его личку. Это и ни к чему. Взрослые люди должны сами решать свои проблемы. И Арс свою с Шастом тоже должен решить сам. Сережа хотя бы не отказывает в разговоре и поддержке, а ведь сейчас мог бы. Так что Арс может сказать ему только спасибо за то, что привел Шаста домой, выслушал и дал понять очень многое, о чем Арс даже не задумывался. У Шаста голова начинает болеть еще сильнее, и его снова начинает мутить. А еще он боится, что сейчас у него может пойти из носа кровь. И он точно тогда начнет блевать. Одно воспоминание о ее привкусе усиливает тошноту. И он тогда точно захлебнется либо кровью, либо рвотой, либо и тем, и другим, потому что ни подняться с постели, ни даже сделать хоть одно движение Шаст не в состоянии. И думать о чем-то или о ком-то он сейчас тоже не в состоянии. У него голова разрывается от боли, в горле стоит противный ком, и его единственное желание сейчас – просто сдохнуть. Ну, или хотя бы провалиться в бессознательное состояние. Он пытается пошевелить рукой, чтобы поднести ее ко рту, потому что вот-вот его точно вырвет, но даже на это движение у него нет сил. И он уже не в силах сдерживать рвотный позыв. Вот только рваться ему совершенно нечем, вчера он уже выблевал все, что только можно было. Ему казалось, что даже собственные кишки. И вот сейчас наружу лезут оставшиеся. На самом деле ему в рот попадает немного желчи, и он просто давится этой горечью и продолжающимися спазмами. - Шаст! – Арс тут же вскакивает с кровати и хватает его за плечи. – Шаст! – он пытается развернуть его лицом к краю кровати, где стоит тазик. - Не…надо, - сквозь спазмы хрипит тот. - Господи, Шаст… - Арс перестает его тормошить. - Не трогай… - Шаст давится очередным спазмом, - меня… - договаривает, когда тот затихает. - Блядь, да ты охуел?! - Арс уже злится. – Ты подыхать будешь, но не дашь мне к тебе прикасаться?! Шаст, прекрати эту дурь! Потом пошлешь меня нахуй! А сейчас дай тебе помочь! – он снова берет его за плечи и пытается сдвинуть с места. - Пожалуйста… Не надо, - со стоном тихо выдыхает Антон и снова начинает давиться спазмами. Только тут до Арса доходит, что Шаст говорит не ему не трогать его, а совсем его не трогать. Ну естественно! Как Арс сразу не понял?! Он же сам через все это прошел в свое время. От этих спазмов у него сейчас жуткие боли в желудке, и от любого движения становится еще больнее. Арсу некому было помочь, когда он был в подобном состоянии, и он просто точно так же давился спазмами и корчился от боли, дожидаясь, когда они стихнут и боль хоть немного отпустит, чтобы хотя бы пошевелиться. Но Шаст-то сейчас не один! Неважно, что будет потом, но сейчас Арс рядом с ним. И его боли и вот эти спазмы он знает как облегчить. Противорвотное у него сейчас всегда с собой. Шаст не сможет выпить таблетку, но у Арса есть и уколы. Он оставляет Шаста в покое и встает с кровати. Антон не понимает, куда Арс собрался. Уходить? Ну, пусть уебывает. Есть к кому. Нахера вообще приперся? Непонятно. Шасту очень хреново, очень больно, и даже эти мысли, которые все-таки проносятся в голове, не вызывают какого-то душевного отклика. Ему уже на самом деле все равно, уйдет Арс или нет. Точнее, о том, что он не уйдет, он даже не думает. И он даже не соображает, что чуть раньше Арс сам сказал о помощи. Арс находит в своей сумке ампулы с противорвотным и обезболивающим, потому что понятно, что у Шаста еще и зверски болит голова, там же у него всегда лежат дежурные шприцы, но спиртовых салфеток там не оказывается. Наверное, использовал раньше где-нибудь в дороге, вместо мытья протирая ими руки. Ладно, вместо салфеток подойдут и ватные диски, а вместо спирта… Арс заглядывает в холодильник и полку на кухне в поисках водки, но ее нет. Виски Шаст тоже допил. Но на дне осталось совсем немного. Для укола вполне должно хватить. Пока Арс выцеживает остатки виски на ватный диск, он продолжает слушать, как Шаст давится рвотными спазмами, и он сам чувствует, как его начинает подташнивать. Он просто слишком хорошо представляет, что сейчас чувствует Шаст. Поэтому посильнее трясет бутылку, и когда наконец-то ватный диск становится достаточно влажным, возвращается к кровати. Он стаскивает с Шаста одеяло, и тот даже не сопротивляется. Понятно, что сил у него на это нет. Но когда Арс все-таки берется за резинку трусов и стягивает их с одной половинки, Шаст на это реагирует. - Что ты… - он сглатывает слюну, и его заметно передергивает. – Что ты делаешь? - Да уж не трахаться с тобой собрался, - язвит Арс, вдруг почему-то начиная снова злиться. Ну вот на самом деле, что за дебильный вопрос? Что он сейчас может делать, кроме как пытаться помочь? Ну не трахать же его, на самом-то деле. – Не переживай. - Я не переживаю, - с трудом выговаривает Шаст, стараясь сдержать очередной рвотный позыв. – У тебя… - он на секунду задерживает дыхание. – Есть с кем трахаться… - выдыхает болезненно. – И уж точно лучше, чем со мной. - Долбоеб, - говорит Арс, вдруг успокаиваясь и понимая, насколько же Сережа был прав по поводу Шаста и его загонов на тему секса. Ему хочется верить, что и по поводу всего остального Матвиенко тоже окажется прав. Это немного обидно, потому что хоть у Арса и были отношения с человеком, который выделял его среди других, и он от этого выделения имел некоторые преференции, но все равно этот факт не имел никакого значения в его выборе. Да и вообще тогда в его выборе мало что имело значение. Этот период своей жизни Арсу тоже не хочется вспоминать. Эти отношения тоже были своего рода ошибкой, потому что он просто пошел туда, куда его позвали. Но ему никто ничего не обещал, и он совершенно не думал о каких-то профитах, когда решил начать отношения с этим человеком. Там были свои мотивы, но какая-то корысть или выгадывание чего-то в них точно не входили. И если Шаст сейчас на самом деле думает, что для Арса Игорь очевидно лучше во всех смыслах, чем он, то это на самом деле объясняет очень многое в его поведении и в его ревности. Да это и не ревность, наверное. Когда ревнуют, не сравнивают себя с кем-то и не делают вывод, что этот кто-то лучше тебя, еще наверняка и по всем параметрам. «Вот ведь дурень!» - мысленно обзывает Шаста Арс, делая ему уколы в ягодицу и зажимая ранки ватным тампоном. - «Жаль, что только в кино можно дать другому человеку прочитать свои мысли. Если бы такое было возможно в жизни, ты бы понял, как ты ошибаешься, Шастик. Лучше тебя в моей жизни никого не было и не будет. Я люблю тебя, дурачина ты бестолковая». - Сука-а-а, - едва слышно шипит Шаст, прерывая его мысли. – Больно же. - Сейчас пройдет, - Арс натягивает трусы ему на ягодицу. - И минут через пятнадцать станет полегче. Тошнота уменьшится. Потерпи, Шастик, - он ложится с ним рядом и обнимает его поперек живота рукой. – Потерпи, мальчик мой, - говорит тихо, прижавшись губами к его затылку. За «мальчика» Шасту сейчас хочется развернуться и ебнуть Арсу по бошке со всей дури, но, увы, Шаст не то что развернуться не может, но и даже хоть что-то возразить. Он и дышать-то толком нормально не может, потому что иногда даже просто вдох провоцирует очередной спазм. И боль в желудке, и эти спазмы вымотали его уже настолько, что у него нет сил ни на единое действие или слово. Поэтому он и ничего не делает, и не говорит. Минут через пятнадцать Шаст на самом деле начинает чувствовать, что тошнота реально уменьшается, а затем прекращаются и спазмы, которые уже просто доконали его, и он перестал вообще хоть как-то пытаться их контролировать и бороться с ними. И голове тоже начинает становиться легче. Боль все еще есть, но она уже не разрывает мозг, и уже не кажется, что черепная коробка сейчас расколется на части. Это такое долгожданное облегчение, что организм Шаста реагирует на него единственной адекватной реакцией – он просто отключается и переходит в режим компенсационного восстановления. Шаст попросту засыпает. - Вот и хорошо, - говорит Арс тихо, слыша его наконец-то размеренное дыхание. - Только бы все обошлось, - он мягко поглаживает свободной рукой Шаста по волосам. Арс дожидается, пока Шаст уснет покрепче, потом встает и идет в аптеку. То, что сотворил с собой Шаст, сродни тому, что сделал Арс после того, как прочитал от него сообщение с предложением делать вид, что у них ничего не произошло. Нет, разница есть, конечно, и большая, но результат этого всего может все равно быть один. Поэтому лучше сразу оказать помощь желудку и поджелудочной поддерживающей терапией. Арсений покупает необходимые лекарства, возвращается домой, видит, что Шасту звонит Стас, сбрасывает вызов, все-таки решается и пишет с телефона Шаста, что он хреново себя чувствует и перезвонит попозже, на что Стас присылает лаконичное «ок», потом решает некоторые проблемы, возникшие в делах Игоря, и после снова укладывается рядом с Шастом и тоже засыпает. Шаст просыпается с полным непониманием, сколько он спал и сколько сейчас времени. Но еще светло, а значит, всяко раньше четырех часов дня, когда уже начинает смеркаться. У него состояние все еще очень хреновое, жуткая слабость и тяжелая голова, но она, по крайней мере, не раскалывается от боли. Он открывает глаза и видит у себя под рукой бумажку. Не понимает, что это за фигня, и откуда она взялась, поэтому берет ее в руки и читает написанный текст. Антон в очередной раз вспоминает последние события, и в них уже Арс снова был здесь, в квартире с ним вместе, ставил ему уколы, и когда он засыпал, то точно находился рядом и даже обнимал его. Сейчас этих объятий Шаст не ощущает от слова совсем и не понимает, где же теперь находится Арс. Он засовывает бумажку под подушку и пытается развернуться, чтобы посмотреть, что происходит у него за спиной, и это его движение моментально будит Арса. Он помогает Шасту повернуться на другой бок к себе лицом и встречается с ним взглядом. Никто из них не произносит ни слова. Они просто смотрят друг на друга и молчат.