"Нужён"

Наверное, впервые никто из них не знает, что сказать другому. Потому что оба сейчас не понимают настроения друг друга. Арс не понимает, в каком Шаст сейчас состоянии, и что вообще лучше сейчас сделать – что-то спросить, сказать, или дождаться, пока он сам хоть что-то скажет, чтобы понимать, во-первых, как он себя чувствует, а во-вторых, понимать, захочет он вообще с Арсом разговаривать, или снова пошлет его и не станет ничего слушать. Шаст смотрит на Арса и по его виду не может понять, что вообще сейчас происходит в его голове. Такое впечатление, что он хочет что-то сказать, но пытается сформулировать мысль. Да, на его лице явно читается беспокойство о состоянии Шаста, но это точно не все, о чем он сейчас думает. Возможно, о том, в состоянии ли Шаст выслушать его. Ведь он явно будет что-то говорить, раз об этом написал Сережа, но свои мысли он, вероятно, все еще приводит в порядок, прежде чем их озвучить. Это молчание тяготит обоих. И обоим сейчас абсолютно неуютно и неловко. И у каждого в голове проносится мысль, что им уже даже нечего сказать друг другу. И эту мысль оба отгоняют и начинают говорить одновременно. - Как ты? – спрашивает Арс. - Как ты здесь… - одновременно с ним начинает Шаст и замолкает. У него жутко сипит голос. Видимо, когда он давился спазмами и рыгал, это давало нагрузку на связки, и сейчас он попросту осип. У него даже немного побаливает горло. А может, это болят связки. - Вот блядь! – выругивается Арс. - Только этого не хватает. - Угу, - соглашается Шаст, не пытаясь больше что-то говорить. - Молчи лучше, - Арс говорит это без какого-либо осуждения, что вот, типа, видишь, что наделал. – Только ответь, тебе плохо, тошнит, чувствуешь, что снова хочешь блевать, или терпимо? Шаст, пожалуйста, не гони меня сейчас. Я хочу помочь… - Ты уже помог, - перебивает его Шаст шепотом. – Спасибо. - Я хочу и дальше помочь. Я не хочу, чтобы ты мучился панкреатитом. У нас скоро гастроли. - Зато прочувствую на себе все, что ты чувствовал, - все так же шепотом говорит Шаст. - Я не хочу, чтобы ты это чувствовал на себе, - Арс снова встречается с ним взглядом. - Я не хочу твоих мучений, Шаст. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Шаст молчит. Хочется Арсу или нет, но он в последнее время делает ему больно постоянно. Хотя, Арс сейчас говорит исключительно о физической боли, а ее он может на самом деле не желать Шасту. Но физическая сейчас напрямую связана с тем, что Шасту херово морально. Впрочем, все то же самое было и у Арса. В общем, выходит, что Шаст сейчас расплачивается и может расплачиваться потом за свои же действия. Справедливо? Выходит, что да. - Шаст, ты сможешь выпить лекарства? – прерывает его мысли Арс. Тот молча отрицательно несильно машет головой. Вот уж чего, а взять хоть что-то в рот он точно не в состоянии. - Уверен? – уточняет Арс, потому что знает, что Шаст так скажет лишь потому, что тупо себя хреново чувствует. – Шаст, я сейчас серьезно. Скажи реально серьезно. Потому что тебе нужно выпить лекарства для желудка и поджелудочной. Чем раньше это сделать, тем лучше. Может, все и обойдется. - Не могу, - сипит Шаст. – Правда. - Ладно. Попозже. Как голова? - Болит еще. - Я тебе сейчас сделаю еще один укол, он снимет боль. А потом нужно будет выпить лекарства. Как угодно, Шаст, но их нужно будет выпить, - Арс смотрит на него и понимает, что он не врет о своем состоянии. От одного упоминания о том, что ему нужно будет что-то выпить, его аж передергивает. - Я не могу, - Шаст сглатывает подступивший к горлу комок. - Я понимаю, - Арс встает с кровати, берет свою сумку и вытаскивает из нее коробочку с лекарством. - Тебе полегче станет после укола. Только не противься, Шаст. Я на самом деле хочу тебе помочь. Просто прими эту помощь, а потом забудь о ней, если захочешь. - И ты уедешь? - Дай я просто вколю тебе укол, - Арс набирает в шприц лекарство, стоя к Шасту полубоком, и тот не видит, как он задерживает дыхание и аккуратно выдыхает воздух через рот, чтобы не было заметно, как ему самому больно и херово от этих его слов. – Блядь! – выругивается, отвлекаясь от собственного состояния морального дна. – Нечем смазать ватный диск. Есть где-нибудь алкоголь или что-то на спирту? - Нет. Только перекись, - отвечает Шаст, глядя на него и не понимая, чего же он хочет. Сережа написал, чтобы Шаст молчал, когда Арс будет говорить. Но Арс ведь нихрена не говорит! Да вообще от него нет никакого намека, что он хотел бы поговорить с Антоном. Передумал? Он сейчас просто занят тем, что снова пытается помочь, но, блядь, Шаст сейчас во вполне вменяемом состоянии, а Арс ни слова не говорит, что им нужно поговорить, или он хочет поговорить… А может, на самом деле уже и не нужно? Шаст на этот вопрос ответа не знает. То есть, он и сам не понимает, а нужны ли им вообще еще какие-то разговоры? Он ведь уже понял, что все, что касается Игоря, для Арса является важным. Самым важным, если уж совсем быть точным. Ну и о чем можно вообще разговаривать при таком раскладе? Может, Арс это тоже понял? И никаких разговоров не будет? - Где перекись? - Арс наконец-то справляется с собой и поворачивается лицом к Шасту. – Это лучше, чем ничего. Шаст показывает взглядом на свою сумку, которая валяется на полу. - Ты ее с собой таскаешь? Шаст кивает. - Понятно, - вздыхает Арс. – И пользуешься втихаря? Чтобы никто не видел твои кровотечения? Шаст ничего не отвечает и разворачивается к нему задом. Да, пару раз было такое, что он пользовался перекисью, чтобы остановить начинающееся кровотечение, но сейчас это не имеет никакого значения. У него нет никакого желания выслушивать Арсовы нравоучения. И вообще, пусть теперь их выслушивает Игорь. У того тоже имеются проблемы со здоровьем, так что Арсу есть куда направить свое внимание и заботу. - Ладно, - Арс Шаста понимает правильно. – Не будем об этом. Сейчас это не имеет значения, - он стягивает трусы с его ягодицы и делает укол. - А теперь просто полежи минут десять с закрытыми глазами. Шаст ничего не отвечает. Он действительно закрывает глаза и расслабляется. Ну, по крайней мере, пытается расслабиться. У него сейчас еще и болит живот от того напряжения, который создавали спазмы, и его нетренированный пресс напрягался слишком сильно и слишком часто. Это болят мышцы пресса. Арс присаживается на край кровати и тоже молчит. Ему много есть чего сказать Шасту, но в данный момент не самое удачное время для разговоров. Сначала нужно привести его в чувства, а потом уже пытаться разговаривать с ним, потому что это явно будет нелегкий разговор, и Шаст может не захотеть ничего слушать. А Арсу во что бы то ни стало нужно достучаться до него, чтобы он услышал и понял, что он единственный, кто существует для Арса, и самый лучший. Сказать, что ему с Шастом хорошо – это ничего не сказать. Арс с ним просто чувствует себя безумно счастливым, и только с Шастом он чувствует, что у него сейчас есть все, и ему больше ничего и никого не надо. Вот так, как сейчас, не в данный момент, а вообще, ему очень хорошо и комфортно. И никакой Игорь, даже если бы он этого захотел, не изменил бы уже ничего. Арс только сейчас начал жить жизнью по-настоящему счастливого человека, который любит и сам любим. И он только так хочет продолжать жить. Ему никто не нужен в постели, по поводу которой Шаст, оказывается, запаривается, хоть и прекрасно сам видит и чувствует, какие ощущения с ним испытывает Арс, а с ним Арсу на самом деле кайфово, и он сам поражался этому, пока не понял, что эти ощущения не только от физических действий, но и от полного морального удовлетворения, что это секс с любимым человеком, который каждую секунду этого момента думает только о тебе, о твоих желаниях, о твоем удовольствии, и ты для него являешься единственным. Ты это тоже ощущаешь и понимаешь, и это делает тебя счастливее в миллион раз, потому что в твоей жизни такого не было никогда. Были отношения, была страсть, был прекрасный секс, но никогда еще не было вот так – чтобы он был только твой, и ты был ему нужен не только потрахаться, или же в ваших отношениях присутствовал кто-то еще, с кем всегда приходилось считаться, или вы были вместе просто потому, что так удобно обоим, и вас устраивает секс друг с другом. Все это абсолютно не то, и Арс это сейчас понимает как никогда. И в жизни рядом с собой он уже тоже не представляет кого-то другого. С Шастом легко и свободно. Он умеет и дурачиться, и быть серьезным. С ним можно и очень легко быть самим собой. Для Арса это очень важно. Шаст принимает его вот таким, какой он есть. Со всеми его заебами и проблемами. Арс совсем не хочет вешать их на него, но он знает, что что бы ни происходило, Шаст будет рядом. По крайней мере, до сегодняшнего дня все было именно так. И вот это все Арсу нужно каким-то образом донести до Шаста. И попытаться сделать так, чтобы и дальше все оставалось по-прежнему. Потому что если у него это не получится, то… Об этом он думать не хочет. Да просто он и не знает, что тогда думать. Тогда просто нужно будет как-то заново учиться жить. Шаст шевелится и тем самым прерывает мысли Арса, что происходит очень вовремя. Потому что да, думать о том, что дальше придется жить без Шаста, у Арса нет никакого желания. Да и сил на восстановление очередных руин у него точно нет. Их порядком уже забрали и их ссоры в последнее время, и проблемы с Игорем. Все было бы проще, если бы сейчас тот тупо лежал в больнице и готовился к реабилитации. А сейчас у Арса еще в голове и мысли о том, а что, если вдруг… Да, блядь, Арс думает о его смерти. Потому что… Да Игорь, сука, сам словно думал о ней! И как вот с этим всем жить, Арс тоже совершенно не представляет. Ему ничего не нужно, ему нахер не надо то, чем он сейчас занимается по воле этого мудака. И он не собирается этим заниматься! Но и что делать со всей этой херней, если Игорь не оклемается, Арс тоже совершенно не представляет. - Ты как? - спрашивает, поворачиваясь к Шасту лицом. - Лучше, - сипит тот. – Но даже пресс болит. Шевелиться больно, не то что встать. Арс не шутит, что у Шаста нет никакого пресса, вот поэтому у него и болят мышцы пресса, что у них раньше не было такой нагрузки. Ему сейчас абсолютно не до шуток. Он только тяжко вздыхает и кивает. - Понятно. Ты хочешь встать? - Угу, - Шаст возится на постели, придвигаясь ближе к краю. - Иди сюда, - Арс берет его за руки и приподнимает, помогая подняться. У Шаста от резкого принятия вертикального положения начинает кружиться голова, и его шарахает в сторону. Арс тут же подхватывает его, заключает в объятия и прижимает к себе. - Тихо, тихо… - говорит, касаясь его уха губами, потому что Шаст сейчас, чтобы хоть как-то справиться с головокружением и вновь подступившей тошнотой, закрывает глаза и роняет голову ему на плечо. – Надо было не так резко. Подыши размеренно. Не задерживай дыхание и не дыши глубоко. Шаст выполняет его указание и молчит. Арс сейчас тоже молчит, но не потому, что ему нечего сказать. Сейчас нужно выпить лекарства, но говорить об этом Шасту именно в этот момент не то что глупо, но и жестоко. Поэтому Арс просто дожидается, когда у него нормализуется состояние. На это уходит минут пять, а потом Шаст поднимает голову с его плеча и пытается от него отстраниться. - Полегчало? – Арс не выпускает его из своих объятий. - Да. Дальше я сам, - Антон снова пытается от него отстраниться. - Шаст, - Арс дает ему отстраниться, но все равно продолжает удерживать его двумя руками на небольшом расстоянии от себя, - даже если ты уже все решил, и я для тебя враг, хоть это совершенно не так, не отталкивай сейчас меня. Тебе нужна помощь, Шаст. Просто прими ее. Пожалуйста. - А еще что? – тот невесело усмехается, но все-таки больше не пытается действовать самостоятельно. – Или это все? - Нет, - Арс поднимает на него взгляд. - А что еще? – Шаст на него не смотрит. - Поговори со мной, - просит Арс тихо. – Шаст, прошу, пожалуйста, поговори со мной. Дай мне сказать то, что я хотел и хочу тебе сказать. Выслушай меня. И давай поговорим. Ты говори все, что захочешь. Все, что думаешь. Все, что накипело. То есть… Блядь, тебе сейчас лучше вообще молчать. Шаст, пожалуйста, послушай меня. А потом, когда сможешь, скажешь мне все. Абсолютно все. Сейчас я прошу только выслушать меня. Пожалуйста, Шаст… - Арс замолкает и смотрит на него не отрывая взгляда и даже не моргая. Шаст молча кивает, разворачивается и направляется к туалету. Арс идет с ним рядом. Он помнит и про лекарства, и он обязательно заставит Шаста их выпить, и это важнее всего, но просто сейчас так получилось, что Шаст сам дал повод для этой просьбы о разговоре. И Арс не мог ей не воспользоваться. Теперь все будет зависеть от него. Сможет он донести до Шаста свои чувства к нему, чтобы тот поверил и не сомневался, что он для Арса единственный нужный ему человек. - Арс, я и сам смогу поссать, - Шаст останавливается возле двери туалета. – Ок? - Да, - Арс не реагирует на явный сарказм, с которым сказаны эти слова. - Спасибо, - Шаст заходит в туалет и закрывает дверь. Себе он может признаться, что испытал облегчение от просьбы Арса о разговоре. Оказывается, ему все-таки не все равно. Но само это понимание никак не облегчает его херовое моральное состояние. Ему не все равно, да, но он понимает, что Арс снова будет рассказывать про Игоря и очередные его проблемы, а ему это совершенно не хочется слушать. Но он выслушает. А дальше поймет, к чему весь этот разговор, и, возможно, поймет окончательно, что после него делать. Шаст моет руки, умывается, смотрит на себя в зеркало, невесело усмехается своему отражению, потому что вид у него, конечно, ужасный, и возвращается в комнату. Арс там, он понял, что лучше не раздражать Шаста излишней гиперопекой, поэтому вернулся и уже приготовил лекарства. - Шаст, это нужно выпить, - он протягивает ему бутылочку с малиновой субстанцией, которую пил сам, когда лечил поджелудочную, и три таблетки. – Пожалуйста, не сопротивляйся. Сейчас ты сможешь это проглотить. - Ладно, - соглашается Шаст, потому что, во-первых, его реально не тошнит уже, а во-вторых, он же не враг себе, и уж сейчас он точно соображает, какие мучения его ждут, если все-таки у него проявится любое заболевание, связанное с желудком или поджелудочной. Он выпивает таблетки, давится, но проглатывает малиновую бурду, а потом снова ложится в постель. Арс усаживается рядом и вопросительно смотрит на него. Антон молча кивает, показывая тем самым, что готов его выслушать. - Шаст, - Арс смотрит на него и не может сдержать тяжкий вздох, - сначала я хочу сказать, что ты единственный, кто мне нужен. И что ты лучший, Шастик. Если бы можно было как-то открыть свои мысли и чувства и показать их тебе, ты бы понял, что в моей жизни никогда еще такого не было. И я не делаю никакого выбора, я не мечусь между тобой и им. Шаст, у меня нет выбора, понимаешь? Просто нет. Не в том смысле, что его нет или я не могу выбирать. Я этого и не делаю. Мне это не нужно. Ты - не выбор. Пойми это. Пожалуйста. Ты… Я люблю тебя, Шаст. Любимых людей не выбирают, понимаешь? Это невозможно, потому что вот ему, - он тыкает пальцем в левую сторону груди, - на самом деле не прикажешь. Если бы я мог, я бы это сделал еще три года назад. Или тогда, в Питере второго апреля, когда проснулся один и не хотел читать твое сообщение, потому что чувствовал, что для меня оно будет означать полный пиздец. Или когда ты вычеркнул меня из своей жизни и поменял замок здесь, не дав мне ни единого шанса сказать хотя бы слово. Мне ты нужен, Шаст. Единственный, кто мне нужен - это ты. Шаст молчит, хоть и смотрит на него. Арс не ждет, что он сейчас возьмет и кинется в его объятия, а расценивает это молчание как то, что Шаст ждет от него прояснения ситуации с Игорем. И да, он абсолютно прав и имеет полное право ждать от Арса объяснений. Поэтому Арс продолжает. - Шаст, я тебе все расскажу. Только выслушай меня, ладно? Я не знаю, поймешь ты, почему я делаю то, что делаю, или нет, но один раз ты понял подобную ситуацию с ним. Ты сказал, что я бы сам себя не простил, если бы с ним что-то случилось. Ты меня понял тогда. И сейчас я… Я просто не смог договориться со своей совестью. Просто понял, что все-таки не смогу жить с чувством вины, если из-за меня он станет инвалидом или вообще умрет. Я не преувеличиваю, Шаст. Он сейчас в коме, у него отек легких, и никаких прогнозов никто не дает. Шаст смотрит на Арса немного удивленно, но молчит. Арс это молчание не понимает, но решает, что раз уж он начал, то должен все объяснить так, чтобы у Шаста не осталось вопросов, почему он делает то, что делает. И Арс рассказывает ему о том, что Игорь попросил сам этой помощи, но по сути просто не оставил выбора, зная, что со своей совестью он договариваться не умеет, и что Арс этого не хотел, но он знает, что у того реально нет никого, потому что Шаст уже имеет представление, что это за человек, и что даже с родственниками отношений у него тоже нет. В общем, Арс выкладывает все, что происходило в то время, пока он был в Питере и общался с Игорем и врачами. Он рассказывает и про все свои консультации, которые подтвердили серьезность диагноза Игоря, и про то, что он, по сути, сейчас является владельцем всего, что у того имеется, но ему это абсолютно не нужно. И единственное, что он хочет, это чтобы Игорь поправился, вернуть ему это все и забыть о его существовании навсегда. - Что ты молчишь? – спрашивает Арс, для которого это молчание Шаста просто невыносимо, и оно хуже любого приговора. Шаст достает из-под подушки бумажку и протягивает ему. - Господи, Сере-е-ежа, - закрывая лицо руками, со стоном выдыхает Арс. – Ты поэтому меня выслушал? - Да, - кивает Шаст. – И я понимаю… - он на секунду запинается. - Арс, я понимаю тебя. Я только не понимаю, почему ты не послал его раньше раз и навсегда. А если он умрет? Что ты будешь делать? - Не знаю, - честно признается Арс, потому что реально не знает, что ему тогда делать. - Так может, проще уже найти его родственников, думаю, это несложно, и пусть они разгребают все дальше? Ты же не подписывался вот на такую ситуацию. - Шаст… - Арс переводит дыхание, потому что дальше ему говорить сложно, ведь в предложении Шаста есть абсолютный резон, но так поступить Арс, увы, не может. - Как я теперь понимаю, сложив некоторые факты и его слова, травма, из-за которой сейчас происходит весь этот пиздец, произошла по их вине, ну, или при непосредственном участии. - В смысле? - В смысле, я ничего не знаю про его семью, потому что он никогда про нее не говорил. Просто она есть. И все ли родные ему там, я тоже не знаю. И травма эта получена из-за того, что кто-то застукал его трахающимся с парнем. Я это понял совсем недавно. Что произошло, я не в курсе. Но я понимаю, почему он не хочет иметь ничего общего с родными. Ведь если столько лет они сами не стремились к контакту с ним, элементарно не попросили прощения за то, что он почти всю свою жизнь лечит спину и живет под страхом в итоге стать инвалидом, что сейчас вообще становится абсолютно реальной перспективой, то его желание и дальше, чтобы они ничего о нем не знали, вполне объяснимо. И я не могу на это желание наплевать, Шаст. - Потому что сейчас это выглядит как последнее желание? – Шаст озвучивает то, что сам Арс озвучивать не решается. Он просто молча пожимает плечами. - Понятно, - продолжает Шаст. – Ну хорошо. Оставим это пока. Что будет, если все окажется нормально, и он поправляется? - Я просто отдаю ему все обратно, и мы забываем друг про друга. Это было моим условием. Антон задумывается, а у Арса в это время звонит телефон. Это один из инвесторов, и Арс просто не может не ответить, хотя понимает, что сейчас это самый неподходящий момент. Он видит, что Шаст наблюдает за ним и ждет, что же он все-таки сделает. И как бы Арсу не было сложно сейчас, он все-таки принимает вызов и разговаривает с инвестором, решая возникшие вопросы. По окончании разговора он сбрасывает вызов и поднимает взгляд на Шаста. Тот уже не смотрит на него, а просто лежит с закрытыми глазами. - Арс… - начинает говорить Шаст, но замолкает и несколько секунд молчит. – Я все понимаю. Я тебя понимаю, правда. Но вот это все… - он неопределенно машет рукой, но Арс тоже его понимает, речь о ситуации со звонком, которая для Шаста сейчас является ситуацией всего, что происходит у них. – Я не хочу вот так… Пойми и ты меня, Арс, - Антон открывает глаза и встречается с ним взглядом. – Давай ты решишь все проблемы с ним, какими бы в итоге они ни были? Я таким образом не посылаю тебя, не думай. И я не хочу, чтобы мы расстались… Ты мне тоже нужен, Арс, - говорит, тяжело вздыхая. - Я просто подожду, ладно? - Чего? – тоже тяжело вздыхая, спрашивает Арс, понимая, что он сам снова все испортил, но и иначе поступить не мог, да и Шаста он прекрасно понимает, ведь на самом деле выбрал он сейчас не его. - Тебя, - отвечает Шаст просто. – Тебя, Арс. Арс понимает, что хочет сказать Шаст. Игорь, его проблемы, его дела – это такой своеобразный призрак прошлого, который уже постоянно находится с Арсом. И Шаст понимает, что у него не получится не обращать на него внимание. Поэтому, чтобы сохранить их отношения, он сейчас дает Арсу полную свободу, чтобы ему не приходилось постоянно делать вот такой вот выбор, потому что так на самом деле надо. А Шаст просто подождет, потому что все-таки Арс ему нужен, он верит ему и тому, что он говорил. Поэтому Арс лишь согласно кивает, ведь ничего другого ему не остается.