"Нужён"

Арс целует Шаста аккуратно, не приникая к губам и не закрывая ему рот. Это даже не поцелуи, а просто прикосновения губ к губам и лишь обозначение поцелуя. И это на самом деле осторожность, а не боязнь непонимания и каких-то отрицательных реакций Шаста. Он ведь прямо сказал, да и показал тоже, притянув Арса к себе, что хочет, чтобы тот его поцеловал. Вот только что он будет при этом чувствовать, они оба не знают. Просто никому не приходило в голову целоваться с Шастом во время его приступов аллергии. Ну, не совсем во время, конечно, но и сразу после них на это тоже никто не решался. Ну, или просто не хотел. Да если уж совсем честно, ему это и не нужно было ни с кем. С Арсом нужно, потому что Шасту его очень не хватает. Шаст чувствует прикосновения его губ к своим губам, но вот ответить совершенно не может. Мало того, что у него ощущение, что его губы распухли и увеличились в размере как минимум в два раза, так еще и кажется, что они потеряли чувствительность. Что-то похожее испытываешь после лечения зубов с анестезией. Такое было и раньше, просто Шаст не придавал этому значения. Ему ж не нужно было ни с кем целоваться. А потом все просто бесследно проходило. Пройдет и теперь, но позже. Вот только именно сейчас Шаст никак не может ответить Арсу, хоть и очень хочет. - Арс, - Шаст приподнимает его голову и встречается с ним взглядом, - я ничего не могу сделать. Ну, в смысле как-то ответить. Пиздец какие странные ощущения. - А сам ты хоть что-то чувствуешь? – спрашивает тот обеспокоенно. Аллергия аллергией, но это может быть и поражение лицевого нерва на ее фоне. Если Шаст все еще отекший, и Дима ему делал укол, а не дал просто таблеток, то в этот раз все было достаточно серьезно. Это еще хорошо, что получилось обойтись без больницы. А там хрен знает, хорошо или плохо. Может, лучше было бы положить его под капельницы до утра. Не в первый же раз, зато утром точно все было бы нормально. - Не, ну чувствовать-то - чувствую, - Шаст сам тыкается в его губы своими губами. – Прикосновения чувствую. Просто губами управлять не могу, ну так что ли это можно объяснить. Мне кажется, они сейчас просто огромные. Я даже к зеркалу не стал подходить, чтобы не видеть этот пиздец. - Тебе кажется, - улыбается Арс. – Всего лишь несильно припухшие, - он слегка прихватывает его нижнюю губу зубами и тут же отпускает. - Некоторые себе специально такие делают. - Угу, - хмыкает Шаст. – Мне и моих в нормальном состоянии хватает. Больше не надо. - Нет, ну я согласен, - продолжает улыбаться Арс. – Но и сейчас все вовсе не критично. Хочешь, отведу тебя в ванную? Посмотришь на себя. - Нет уж, - Шаст проводит языком по нижней губе. – Поверю тебе на слово. - Поверь, - Арс снова касается его губ мягким поцелуем. - Шаст, не провоцируй. - А я и не провоцирую, - тот снова проводит языком по нижней губе. – Может, я так чувствительность проверяю. - Ну, тогда я буду тебе помогать, - Арс чуть настойчивее целует его, но все равно делает это мягко. – Можно? - Угу, - Шаст зарывается пальцами в его волосы. – Я пока вот так буду отвечать, - он касается подушечками пальцев кожи на голове. – Можно? - Уху, - выдыхает Арс ему в губы и продолжает касаться их легкими поцелуями. – Как угодно, Шастик. Это не так уж важно. - А что важно? - Шаст продолжает ласково гладить его по макушке и перебирать волосы пальцами. - Что мы сейчас вместе. Что ты со мной. - Я этого хочу, Арс. - Вот это для меня важно, а не твои ответы на поцелуи, - Арс скользит губами по скуле и спускается к шее. – Было время, когда мы вообще не целовались. Но это совершенно ни на что не влияло. - Влияло, - возражает Шаст, поворачивая голову в сторону и давая ему больше свободы действий. - Я об отношениях, а не о физических моментах, - уточняет Арс. - Тогда да, - соглашается Шаст, лаская руками уже его затылок и шею. - Вот и сейчас делаем то, что доступно. - Кажется, пора прекращать, - уже немного учащенно дыша, говорит Шаст и слегка тянет Арса за волосы. – Пока у меня не встал. - Уверен? - Арс поднимает голову, отрываясь от исследования поцелуями его шеи и ключиц. - Можно просто пройтись по лайт-версии. В смысле, для тебя, - он чуть задирает вверх майку и касается губами кожи на животе. – Давай? – проходится поцелуями вдоль дорожки волосков. - Блядь! – выругивается Шаст довольно громко, потому что от этой ласки его пронзает словно током, и этот разряд уходит в самый низ живота. – Арс, у меня же сейчас конкретно встанет, - говорит уже тише. - Я тебе помогу избавиться от стояка, - покрывая поцелуями его живот, шепотом говорит тот. - Только скажи, ты… Прерывает его тихий стук в дверь. - Блядь! – снова выругивается Шаст, но теперь уже это реакция на этот стук и того, кто сейчас стоит за дверью. - Тихо, - шипит Арс, закрывая его рот ладонью. – Шаст, тихо. Наши же вроде все спят, может, это кто-то вообще ошибся дверью. - Антон, - тут же раздается из-за двери тихий голос Оксаны. - Открой. Это я. - Блядь! – теперь уже выругивается Арс, но шепотом. - Чего делать-то? – спрашивает Шаст, убирая его руку от своего рта и глядя на него растерянно. – Не открывать? - Не вариант, - Арс оглядывается на дверь. - Я открою. Скажу, зашел узнать наши планы на утро, - он встает и делает шаг в сторону двери. - Антон, - снова тихо зовет его Оксана и стучит в дверь, - открой. - Стой! – Шаст хватает Арса за руку, наклоняет к себе и поправляет его растрепанные волосы. – Вот теперь иди. - Иду-у, - говорит Арс не очень громко, просто обозначая, что Оксана услышана. Он открывает дверь и видит ее ошарашенный взгляд. Она явно не ожидала увидеть его здесь. Впрочем, на ее лице читается исключительно неожиданность, а не вопрос, что он здесь делает, и не хоть какое-то подозрение. И пока у нее не возникло лишних вопросов, Арс берет ее за руку, заводит в номер и заключает в объятия. - Привет, роднуля, - чмокает в макушку. – Чего не спишь? - А ты? – Оксана обнимает его за шею и повисает на нем. – Возьми меня на ручки. - Да легко, - Арс поднимает ее на руки, несет к кровати, усаживает на край и сам присаживается рядом. - Я увидел, что Шаст не спит, зашел к нему узнать, чо-как у нас с утра. Спим, или есть какие-то планы, о которых я узнаю в последний момент. Вы ж любите меня перед фактом ставить. - Не, никаких планов, - Оксана достает из кармана штанов флакончик с лекарством. – Спим. Антон, я тоже увидела, что ты не спишь, решила тебе спрей принести. Не думала, что в ночи доставят, но доставили. Держи, - она протягивает ему пузырек. – Чтобы нос дышал. - Блин, Окс, спасибо огромное! – Шаст тут же делает по два пшика в каждую ноздрю. – Уже дышит, вроде, но все равно чувство заложенности пиздец как бесит. Теперь смогу спокойно спать. - Да я знаю, как это раздражает, - улыбается Оксана. – Ты поэтому не спал? - Ага, - кивает Шаст. Арс смотрит на него, пытаясь понять, говорит он правду или же врет, просто соглашаясь с Оксаной, забота которой на самом деле приятна, чтобы она понимала, что ее старания замечены, важны и нужны. Шаст едва заметно крутит пальцами, и Арс понимает, что где-то пятьдесят на пятьдесят. Ну, вероятно, нос у него на самом деле закладывает, и это неудивительно при отеках, тем более, лица. А не спал он последние полчаса совершенно не по этой причине. Но Оксане это знать точно не нужно, ибо пришла она пиздец как невовремя. - Ладно, ты теперь ложись, и мы пойдем спать. Да, Арс? – она смотрит на него вопросительным взглядом. – Пошли? - Я уже не хочу спать, - успевает сказать Шаст, прежде чем Арс согласится. Ведь отказаться уходить сейчас от Шаста довольно глупо. Нужно придумать причину. – Оксик, иди ложись, а мы с Арсом еще попиздим. - Да я тоже, если честно, уже не хочу спать, - она смотрит на часы. – Я с вами посижу. Все равно ж не усну прямо сейчас. Не против? – спрашивает, улыбаясь. – Не помешаю же? - Конечно же нет! – Арс обнимает ее одной рукой за плечи и притягивает к себе. – Будем с тобой рассказывать Шасту сказки на ночь, пока не уснет. На самом деле Оксана им сейчас ох как мешает. Но Арсу проще сыграть радость от ее присутствия, чем Шасту, который таким поворотом событий, мягко говоря, не очень-то доволен. И чтобы она этого не заметила, Арс отвлекает ее от него и изображает радость за двоих. - Рассказывай, я тоже послушаю, - смеется Оксана. – Может, и спать захочу. - Я один не буду, - Арс бросает взгляд на Шаста, и тот состраивает смешную рожицу, явно призванную показать, что лучше бы он это делал один. – Тогда скажи, чем ты тут его накормила, что его разнесло? - Я?! – Оксана поднимает на него возмущенный взгляд. – Вот не надо! Он сам чего-то натрескался! Я для него заказывала все, что ему можно. Еще и предупредила, чтобы никаких отклонений от состава в блюдах не было. Так что не надо на меня все валить! - Ладно, ладно, - Арс целует ее в висок. – Верю. Шаст, признавайся, что ты трескал втихаря? – он насмешливо смотрит на Антона, который уже смирился с присутствием Оксаны и явно нацелился на спор. - Я ж идиот, трескать то, от чего могу сдохнуть! - теперь уже начинает возмущаться Шаст. – Вы такие молодцы, блин! Нашли крайнего! - Ладно, во всем виноват Серега. Да, Оксан? – спрашивает Арс, смеясь. - Очень даже может быть, - говорит та серьезно. – Он, - она кивает в сторону Шаста, - брал у него какие-то батончики. И хрен знает, что там в их составе было. - Не было там риса, - бурчит Шаст себе под нос. – Я что, не увидел бы? - Он мог быть в составе, там могла быть просто рисовая мука, - возражает Оксана. – Но толку сейчас об этом говорить? Хорошо, что все обошлось. Но на будущее, не тащи в рот незнакомые предметы, - говорит немного ехидно. – Помни, что у тебя на них может быть аллергия. - Слушаюсь, моя госпожа, - ржет Шаст. – Буду тащить в рот только знакомые, проверенные предметы, - он бросает взгляд на Арса. – На которые точно нет аллергии. Арс за спиной Оксаны показывает ему кулак. - Хватит ржать, - Оксана смотрит на него осуждающе, но это наигранное осуждение. – Я серьезно. - Я тоже, - Шаст успокаивается и снова бросает взгляд на Арса. – Клянусь ничего незнакомого в рот не тащить. Тем более, у меня же есть то, что мне нравится, и что уже проверено временем. - Во-во, - согласно кивает Оксана. – Молодец. Конечно же она не понимает двойного смысла слов Шаста, но зато Арс его прекрасно понимает, но вот не понимает, чего ему хочется больше – прибить Шаста за эти откровенные провокации, или же выставить Оксану за дверь без каких-либо объяснений и остаться с ним наедине, чтобы ответить на эти его провокации действиями и продолжить то, на чем они остановились, а точнее, на чем их прервала Оксана. - Ну ладно, хватит его воспитывать, - говорит Арс Оксане, чтобы уже закончить разговор на эту тему, а заодно и провокации Шаста. – Он уже и так все понял по своему состоянию. - Понял? - та строго смотрит на Антона. - Понял, - Шаст кивает и улыбается. – Прекрасно понял. - Ладно, тогда закрыли тему, - Оксана тоже улыбается. – Давайте чаю попьем? У меня с собой еще есть два сырка творожных. Я когда выходила за заказом, забежала в круглосуточный магазинчик тут рядом. Чай есть, а сырки поделим по-братски. Кто за? Арс с Шастом соглашаются, потому что все равно делать нечего, да и вопрос этот от Оксаны скорее риторический. Он подразумевает исключительно положительный ответ. Они пьют чай с сырками, болтают о прошедших концертах, а потом Оксана решает, что пора идти спать и зовет Арса с собой помочь немного подвинуть кровать, потому что та стоит возле самой батареи, и ей жарко. Естественно, Арс отказать не может и идет с ней. Уже возле двери он оборачивается и изображает лицом что-то типа «ничего не поделаешь». Шаст разводит руки в стороны, показывая, что полностью с ним согласен. Арс уходит, помогает Оксане с кроватью и потом уже идет в свой номер. Возвращаться к Шасту слишком рискованно, да и они уже попрощались, и Шаст никак не дал понять, что ждет Арса обратно. Но он все-таки звонит ему, и они где-то минут двадцать просто разговаривают, обсуждая эту ситуацию и смеясь над ней, потому что оба прекрасно понимают, что это стечение обстоятельств, от них независящих, но они никак не меняют их отношение друг к другу, ну и болтая на другие темы, которые просто важны. Шаст помнит про пробы, поэтому все-таки задает вопрос о результате. Вообще, Арс не обсуждает с ними свою актерскую карьеру, потому что никому на самом деле нет до нее особого дела. Всем безразлично, что там у него будет с кино, лишь бы это не мешало их работе. Но Шасту-то небезразлично, и Арсений это прекрасно знает. Поэтому с ним он, наверное, все-таки разговаривает на эту тему. Ничего нового – он в очередной раз не подошел. Шаст не выражает сочувствий, не уверяет, что все получится, он просто говорит, чтобы Арс продолжал стучаться в эти двери. Ну когда-нибудь же они должны открыться. И это лучшая поддержка, потому что не содержит в себе набора дежурных ничего не значащих успокаивающих фраз. Правда, Арс то же самое может сказать Шасту по поводу Команд, но он не говорит. Все-таки это разные ситуации. Актерская карьера Арса зависит от него самого, и при этом от него никто не зависит. У Шаста все наоборот – от него ничего не зависит в продвижении этого проекта, и при этом от него зависят люди. Ну, по крайней мере, он чувствует ответственность перед теми, кто участвует в этом проекте и сейчас находится в подвешенном состоянии. И Арс сейчас предпочитает не напоминать Шасту о Командах, чтобы тот вместо сна не начал снова загоняться на эту тему и портить свое и без того не самое лучшее состояние. И вообще Арс решает закруглить разговор, потому что хоть завтра им никуда спешить и не надо, но спать уже точно пора. Он говорит, что почти засыпает, Шаст тоже зевает в трубку, и они прощаются до утра. Утром Шаста решают не будить, дав ему отдохнуть и оклематься окончательно, и пока он спит, Арс идет гулять с Димой, которому тоже не хочется сидеть в гостинице. Когда они возвращаются, Шаст только просыпается, и Дима идет к нему, ну и Арс вместе с ним. Это не выглядит как-то палевно, они же только что вместе пришли, почему бы и Арсу не зайти вместе с Димой к Шасту по пути в свой номер. Шаст выглядит заспанным, но за ночь отеки уже окончательно прошли, так что с ним действительно все нормально и даже уже точно можно было бы целоваться. Арс ловит себя на этой мысли и про себя матерится. Нашел о чем думать. Но вот такого сонного и какого-то совершенно домашнего Шаста на самом деле очень хочется поцеловать. Но в ближайшее время это вряд ли получится, впереди подготовка к концерту, концерт и отъезд в Питер, где послезавтра очередной концерт. Ну, у них хотя бы будет общение, без которого тоже тяжело. Они за это время не остаются наедине ни на минуту и лишь в поезде садятся рядом, причем, делают это не специально. Это фирменный поезд по типу Сапсана, на котором они доедут до Питера за три часа, и Оксана специально купила два билета впереди вагона, чтобы их ноги никому не мешали, и они могли их спокойно вытянуть. Это и хорошо, потому что им на самом деле никто не мешает, даже ребята, но и плохо, потому что они вместе, и Шаст видит и слышит, как Арс продолжает решать вопросы, связанные с деятельностью Игоря. Он ничего не говорит, но Арсений прекрасно понимает, что это не то, что тот хотел бы видеть и слышать. И после очередного разговора с одним из организаторов выставки он поворачивается к Шасту и касается его руки пальцами, привлекая к себе внимание. - Шаст, две недели. И все, больше ты этого не увидишь и не услышишь. - В каком смысле? – не очень понимает тот. За две недели Игорь окончательно выздоровеет? Такого же не может быть. Или у Арса вдруг образовались какие-то планы, отличные от первоначальных? - В том смысле, что через две недели мы все возвращаем как было, и дальше меня уже совершенно не будут волновать эти проблемы. - За две недели можно поправиться, пережив операцию на позвоночнике и кому? – недоверчиво интересуется Шаст. - Он сам озвучил эту дату, - Арс пожимает плечами. – Мне похуй, насколько он там поправится за это время. Сможет делать свои дела сам, ну и прекрасно. - А если не сможет? - А это меня уже не будет касаться, - Арс встречается с Антоном взглядом. – Все, это конец. Я больше не дам ему портить мою жизнь. Нашу жизнь, Шаст. Тот молчит, переваривая информацию. Антону хочется верить Арсу, но это опять слова, которым верить не получается, как бы ему этого ни хотелось. Через две недели и дальше будет видно, насколько они соответствуют действительности. И Шаст решает просто ждать. Он не озвучивает это Арсу, а тот и не ждет от него каких-то слов, понимая, что он и не должен ничего говорить. Именно от Арса зависит, будет он ему верить или нет. И сейчас его молчание – это просто принятие информации. Дальше они едут, продолжая общаться, но больше не обсуждая эту тему. В Питере Арс едет домой, а ребята в гостиницу. Шаст занят со Стасом и Димой вопросами команд, и его это даже радует. После разговора с Арсом он уже хочет видеть, как все в итоге будет на самом деле. Они общаются, шутят, Шаст абсолютно искренне смеется над Арсовыми шутками, но вот что касается личного, то тут у Шаста снова возникает какая-то дистанция. Арс ее чувствует, но не пытается сократить. Он понимает Шаста и его желание определенности. Так что остальные одиннадцать дней тура в их отношениях присутствует очень много общения, но только им они и ограничиваются. Арс специально на один день возвращается в Питер, чтобы оформить все документы с Игорем. Тот в этот день выписывается из больницы, и когда Арс приезжает, он ждет его в офисе нотариуса. Арса поражает прогресс в его состоянии и внешнем виде, хоть еще и заметно, что ему тяжело даются физические нагрузки, а корсет, который на нем надет, мешает даже нормально дышать. Арс отгоняет мысли о сочувствии, хоть он его сейчас и испытывает, потому что понимает, насколько Игорю на самом деле тяжело, и какое сложное восстановление его ждет, и что в принципе хоть Игорь еще тот мудак, но он все-таки на самом деле крутой мудак. Арс просто вспоминает это его мудачество по отношению к себе, и мысли о сочувствии испаряются сами собой. Они очень быстро оформляют все документы и выходят из кабинета нотариуса. Игорь передвигается с трудом, но делает это самостоятельно. - Сень, - останавливает его Игорь уже на улице, - я открыл счет, у тебя есть к нему доступ. Ну, если вдруг, - он усмехается. - Я же сказал, мне ничего не надо, - Арс раздраженно морщится. – Давай уже просто забудем о существовании друг друга? - Да ради бога, - Игорь обозначает пожимание плечами. – Это просто информация, которая тебя ни к чему не обязывает. Но вдруг тебе надоест быть блаженным? - Это все? - Нет, - Игорь отрицательно машет головой. – Лично я не собираюсь забывать о тебе. Обещаю выполнять условия нашего договора, но хочу, чтобы ты знал, что когда тебе наконец-то надоест вся эта поебень, которой ты занимаешься, и твой миньон вместе с ней, ты знаешь, где меня найти. Приходи, не стесняйся. - Да пошел ты нахуй! – Арс отходит от него на шаг, но Игорь его задерживает, схватив за рукав куртки. - Я очень надеюсь сходить туда в ближайшем будущем, - говорит насмешливо. – Это для меня тоже актуально. Спасибо за пожелание. И все-таки, Сеня, просто знай, что для тебя у меня всегда есть место. Может, уже сейчас передумаешь? - Нет, - коротко отвечает Арс. - Ну, ладно, - Игорь отпускает его руку. – Значит, просто до скорой встречи. Когда надумаешь, приезжай и не заморачивайся над моими словами. Обещаю, припоминать их тебе я не буду. Ну, может, один раз по пьяни. - А ты можешь просто оставить меня в покое и забыть о моем существовании? - Обещаю оставить тебя в покое, - говорит Игорь абсолютно серьезно. – А о существовании ты сам мне не дашь забыть, да мне это и не нужно. Я хочу, чтобы ты работал со мной. - Этого не будет, - Арс подходит к своей машине и открывает дверь. – Не рассчитывай больше на меня. Что бы там с тобой дальше ни происходило, мне плевать. И теперь моя совесть будет спокойна, если тебе снова что-то понадобится, а я пошлю тебя нахер, ведь я тебя об этом предупредил. - Договорились, - кивает Игорь. – Я просто дождусь, когда ты сам придешь. - Не дождешься, - Арс садится в машину и захлопывает дверь. - Не зарекайся, как говорится, - Игорь поднимает руку, прощаясь с ним, и уходит к ждущей его машине. Как только он в ней устраивается, то машина тут же уезжает, а Арс остается на месте. Он сидит в своей машине, испытывая невероятное чувство облегчения и желание прямо сейчас, не заезжая домой, взять и поехать в Москву. Завтра у них техничка в Модерне, и он все равно должен там быть, но ему хочется приехать к Шасту и провести с ним хоть немного времени. Неважно, чем они будут заниматься. Ему просто хочется быть с ним вдвоем без каких-либо условий и условностей. И он лишь силой заставляет себя все-таки съездить домой и оставить там машину, потому что после концерта в Известиях послезавтра они уезжают в Сыктывкар и дальше еще в несколько городов Коми, и ему совершенно не хочется оставлять машину даже на стоянке как минимум на неделю. Он покупает билет на ближайший поезд и уже через полтора часа отправляется в Москву к Шасту.