"Нужён"

У Шаста сейчас отличное настроение, и он рад был бы отжигать на сцене, если бы у него не болела голова и не было неприятных ощущений в ухе. Ира давала ему таблетку от головной боли, но ее действие явно уже закончилось. Антон не думал, что головная боль возобновится, поэтому не стал брать с собой таблетки, хоть Ира и предлагала взять хотя бы парочку на всякий случай. Сейчас он жалеет о своем отказе, но толку от этого, естественно, никакого. Шаст просит Оксану дать ему что-нибудь от головной боли, и та приносит ему таблетку и воду. Ему приходится уйти со сцены на несколько секунд, и это не остается незамеченным. И Сережа, и Стас, и Дима, и Арс, и зрители видят, как он скрывается за кулисами на несколько секунд, а потом возвращается обратно. И нет в этом ничего особенного для зрителей, а вот для ребят это повод для беспокойства. Все прекрасно помнят о его кровотечениях, поэтому не могут не задать молчаливый вопрос, что происходит. Шаст незаметно показывает, что ходил попить, и этот его ответ удовлетворяет всех, кроме Арса. Он видит, что Шаст хоть и старается полностью погрузиться в происходящее на сцене, и это у него получается, но явно с каким-то напрягом. Не то чтобы он думает о чем-то другом, но что-то его беспокоит, от чего нет той легкости и свободы, которая ему присуща и которая является неотъемлемой его частью. Шаст в кои-то веки почти не орет и, что удивительно, когда ему смешно, не складывается пополам и вообще старается не сдерживать свои реакции даже на что-то невероятно смешное. Арс все-таки спрашивает у него, что происходит, но Шаст отвечает, что все хорошо. В том, что все-таки на самом деле что-то не так, Арс убеждается, когда, пока Дима с Антоном вдвоем участвуют в разыгрываемой сценке, к нему подходит Сережа и тихонько толкает его локтем в бок. - Что с ним? – спрашивает, прикрыв микрофон рукой. - Не знаю, - Арс пожимает плечами. – Тебе тоже кажется, что что-то не так? - Угу, - Сережа скептически усмехается. – Надеюсь, ты не успел за это время сотворить еще какую-нибудь хуйню? Как я понимаю, вчера ты реально послал своего пидора подальше? Сегодня что-то изменилось? В смысле, вот прям недавно? Час назад он был еще довольный жизнью и светился как лампочка Ильича. - Ничего не изменилось и не изменится, - Арс раздраженно морщится. – Серег, блядь, ты же прекрасно видел, что я даже ни с кем не разговаривал, кроме вас. Я сам нихера не понимаю, и ты еще решил ебать мне мозг. - Ладно, проехали, - Матвиенко внимательно смотрит на Шаста, - скажи лучше, ты когда с ним был, все было нормально? - В каком смысле? – Арс на самом деле не понимает, что хочет знать Сережа. Учитывая его бесцеремонность и прямоту с Арсом, он может спрашивать и про секс. - Да вот, блядь, решил побеспокоиться о его заднице, - Сережа поднимает на Арса взгляд, в котором без труда читается то, что он хочет ему сказать словами – какой же ты долбоеб. – Арс, в том смысле, как он себя чувствовал? Завтра концерт, потом начинаются гастроли, а ты ему столько нервов за это время помотал, что даже положительные эмоции могли быть лишними. Они точно так же, как и хуевые, влияют на состояние. Чего ждать-то? Шаст ведь сейчас не признается, даже если ему будет очень херово. - Все нормально было, - Арс не вдается в подробности их встречи и в то, что ей предшествовало. Ведь Антон на самом деле чувствовал себя хорошо. – Правда. - Значит, просто заебался сначала с тобой, а потом с Иркой и ее братом. С тобой в прямом смысле, с ними в переносном, - делает вывод Матвиенко. - Ну, ты хоть сегодня не заебывай его и дай ему отдохнуть. Я вас отвезу домой после технички, чтобы вы не тащились на разных такси, а потом дожидались друг друга, вместо того, чтобы лечь спать. Шаста только предупреди, чтобы не отказывался от моего предложения подвезти его. - Угу, - кивает Арс. – Спасибо, Серег, я… Его прерывает Стас, который решает закончить номер Димы и Шаста и зовет их всех к себе. Арс видит облегчение на лице Шаста и понимает, что с ним на самом деле не все нормально. Вот только причину этого понять не может, а Шаст не дает ее понять. Техничка продолжается, и Антон отрабатывает свои роли по полной, хоть и чувствует себя все хреновее. Но на своем состоянии он не хочет заострять внимание, потому что завтра концерт, и если сейчас он пожалуется, что чувствует себя хреново, то завтра Стас настоит на очередном обследовании, хотя, его состояние сейчас никак не связано с его кровотечениями, которых не было уже достаточно давно. И еще Шасту не хочется тратить время на убеждение Арса, что с ним все в порядке. Ему хреново, потому что у него болит голова, только и всего. Подействует таблетка, голова перестанет болеть, и к приезду домой все с ним будет нормально. Арсу совсем необязательно знать, что сейчас у Антона не самое лучшее состояние. Его забота и беспокойство приятны, но у Шаста совсем другие планы на этот вечер и ночь. И менять он их не собирается из-за какой-то сраной головной боли. Когда техничка заканчивается, Стас зовет всех на разбор полетов. Понятно, что перенести его на завтра нельзя, ведь завтра уже концерт, так что всем приходится остаться и обсудить сегодняшние косяки, которых хоть и было немного, но они все же были. Арс наблюдает за Шастом, который чересчур активен в их беседе и явно хочет закончить ее побыстрее, и ему это не очень нравится. Нет, он понимает желание Шаста свалить уже домой, он и сам этого хочет, но ему не нравится, что, оказывается, Шаст пил таблетку от головной боли и не сказал об этом, его сдала Оксана, которая спросила, прошла ли у него голова, и что он через каждые пять минут пьет воду, хотя в помещении совсем не жарко, да и предпосылок к сушняку сейчас явно уже нет. Когда Стас с Димой отвлекаются друг на друга и начинают громко обсуждать Димкину медлительность в каком-то из сегодняшних номеров, Арс отходит к столику, на котором стоит чайник, включает его и подает знак Шасту, чтобы тот подошел к нему. - Арс, налей мне тоже чаю, - говорит Шаст, подходя к нему и вопросительно глядя на него. - А я пока пойду покурю. - Хорошо, - кивает тот. – Черный сладкий? – уточняет, чтобы просто продолжить разговор. - Сережа нас отвезет, - добавляет едва различимым шепотом. - Угу, - Шаст тоже кивает, давая понять, что принял информацию и будет ждать от Сережи предложение подвезти его домой. Он не понимает, с чего вдруг Матвиенко решил сегодня стать добрым самаритянином и отвезти их домой, но ему, если честно, не очень и интересен ответ на этот вопрос. Ну, то есть, Арс потом и так расскажет, что значат эти "души прекрасные порывы" от Сережи, а сейчас он просто рад, что ему не придется тащиться домой на такси и ждать там Арса, который вроде как остается ночевать у Матвиенко, а значит, уедет с ним на его машине совсем в другую сторону. И даже если Сережа через какое-то время развернется и привезет Арса домой, он все равно приедет позже Шаста. Сразу же они не поедут в нужном направлении, чтобы случайно с кем-нибудь не пересечься по дороге и не отвечать на лишние вопросы, которыми их потом заебут, желая узнать, куда это они затесались, что даже соврали, что поедут сразу домой. Шаст уходит курить, но сделав пару затяжек, выбрасывает сигарету, потому что когда он втягивает воздух в легкие, начинает стрелять в ухе, в котором и без того чувствуется тупая ноющая боль, отдающая в висок. Он толком даже не понимает, что у него болит, и то ли это от виска отдает боль в ухо, то ли наоборот, и понятно ему лишь одно – вот что у него болит точно, так это голова, и он точно понимает, что ему не помешала бы еще одна таблетка обезболивающего. Но с собой у него нет, просить у Оксаны – это снова привлекать к себе внимание, так что придется дождаться приезда домой. Когда он возвращается, то Стас решает продолжить разбор полетов, и они еще минут двадцать обсуждают техничку, а потом начинают собираться расходиться по домам, ну, или по своим делам, хотя, время уже двенадцатый час, и дела находятся только у Матвиенко. Сережа предлагает Шасту подбросить его до дома, если он едет домой, потому что ему нужно заехать к какому-то знакомому и отдать ему подарок для друга, живущего в Калининграде, куда этот знакомый вылетает рано утром. Шаст, естественно, соглашается, и они втроем уходят из театра и идут к Сережиной машине. - Так, педики-неразлучники, - язвит тот абсолютно добродушно, - быстро запрыгивайте в машину. Я не врал про знакомого и подарок. Мне реально нужно заехать к человеку и передать через него посылку. Если бы не это, можно было бы и не спешить. Так что, Шаст, если хочешь покурить, потерпи до дома, ок? - Я не хочу курить, - бурчит Шаст, усаживаясь на заднее сиденье рядом с Арсением. – И если ты спешишь, давай я поеду на тачке, а вы с Арсом к твоему знакомому, а на обратном пути ты его закинешь ко мне. - Да пошел ты нахер, обиженка, - Сережа садится на водительское сиденье. – Шаст, я бы вас отвез в любом случае, даже если бы мне было не по пути. Завтра концерт, а ты уже сейчас пиздец какой заебаный. Тебе, по-хорошему, вообще бы надо было пораньше домой свалить. - Да нормальный я, - продолжает бурчать Шаст, устраиваясь на сиденье поближе к Арсу. – Просто устал. - Вот и отдыхай, - Сережа трогается с места и включает музыку. - Серег, а можешь выключить? – Шаст кладет голову на спинку сиденья и закрывает глаза. – Реально хочу уже отдохнуть от шума. - Да без проблем, - Матвиенко тут же выключает музыку. – Отдыхай, отдыхай. - Спасибо. - Шаст… - начинает говорить Арс, но тот его перебивает. - Все нормально. Просто немного устал. Все, кто слово скажет, тот завтра весь концерт в Ксюхином лифчике ходит. Арс и Сережа прыскают от смеха, но молчат. Оба имеют желание треснуть Шасту подзатыльник, но у одного нет такой возможности, так как он за рулем, а у второго, даже имея ее, все-таки не поднимается рука. И дальше они едут молча. Буквально через пять минут Арс понимает, что Шаст уснул, а еще через пару минут тот начинает возиться на сиденье, наклоняется к Арсу и укладывает голову ему на плечо. Арс очень аккуратно, чтобы не разбудить, обнимает его одной рукой и садится так, чтобы Шасту с его ростом не приходилось склоняться в три погибели и чтобы ему было хоть немного поудобнее. Сережа видит это в зеркало и усмехается. - Ну все, можем говорить. Отрубился, бедолага, - он останавливается на светофоре и поворачивается к Арсу лицом. – Дай ему хоть сегодня нормально поспать, успеете теперь натрахаться. Надеюсь, ты своего уебка реально послал, а не просто не стал рассказывать Шасту о еще каких-нибудь нюансах ваших высоких отношений? - Послал, - Арс не обращает на подъебы Сережи никакого внимания, ему кажется, что от тела Шаста исходит жар. Он касается его лба губами и понимает, что тот слишком горячий для нормального состояния. – Блядь, Серег, у него температура. - Ну, это объясняет его состояние на техничке, - Сережа тяжко вздыхает. – А ты говорил, все было нормально. - Так все и было нормально. Правда, ночью он был в клубе и наверняка ходил курить раздетый и стоял возле окна на сквозняке. - Ты-то откуда это знаешь? – удивляется Сережа, снова разворачиваясь вперед и продолжая движение. - Я его оттуда забирал, - признается честно Арс. – Я приехал и ждал его дома. Он же в офисе был со Стасом и остальными, обсуждали что-то там по Командам. Мы не контачили весь день. А когда я все-таки позвонил, он был уже в клубе. - Ладно, сделаю вид, что не услышал, что ты Шастову квартиру домом называешь, я и так уже знаю, что у тебя есть ключи от нее, - Сережа невесело усмехается. – Но вот знаешь, как хочется тебе въебать за все, что ты с ним творишь. Он же, наверное, не просто так поперся в этот клуб и торчал там, чтобы не идти домой? Правда? Если бы опять не ты со своим пидором, он вряд ли бы заболел, даже если и поперся в этот клуб. Вряд ли бы он не обращал внимание на то, что ему холодно, учитывая, что он достаточно мерзлявый, если бы не был загружен мыслями о тебе и твоих отношениях с этим мудаком. - И что теперь? – Арс немного раздражен на Сережу, хоть он и понимает что тот в целом прав. Все так и было на самом деле. Просто Арса сейчас задевает этот наезд, он ни в своих чувствах, ни в своем отношении к Шасту не сомневался и не сомневается, и у того не было поводов для сомнений в нем. Впрочем, Арс понимает, что Шаст сомневается больше в себе, потому что за каким-то хером сравнивает себя с Игорем и считает его лучше себя, и ему простительно недоверие, но Сережа-то сейчас с чего наезжает на Арса по этому поводу? Впрочем, Арс и здесь понимает, с чего. Но сейчас он действительно поставил точку в своей истории с Игорем. - Да ничего, – говорит Сережа спокойно, прерывая его мысли. - Не косячь больше, вот чего. А сейчас займись его лечением. Он постоянно руку к правому уху тянул, наверное, оно у него и болит. Водка или спирт есть там у вас? А лучше тройной одеколон. - Еще что? Может, боярышник? – скептически усмехается Арс. – Давай в аптеку заедем? Я тебе сейчас скину, что купить, сходишь? Я бы сам, но он же спит. Не хочу будить. - Схожу. Только знаешь, ты вот тут не фыркай. Мне мама уши так лечила. И лучше средства я пока не нашел для скорой помощи. Нагреваешь ложку, в нее наливаешь одеколон, чтобы согреть его, ватный тампон смачиваешь и в ухо затыкаешь. Сначала дико больно, но потом проходит и становится легче намного. Ни одно лекарство так быстро не действует. И сто грамм внутрь и в постель. Потом можно и всякой аптечной фигней, но сейчас, пока только начало, поверь, лучшее средство. Если нет одеколона, подойдет и спирт или водка, но эта совдеповская херня все-таки лучше всего помогает почему-то. - И где его искать среди ночи? – Арс согласен на любые способы лечения, лишь бы Шасту стало легче. Тем более, маме Сережи в этом плане можно доверять. Много раз она, когда они жили в Питере, и ни о какой Импровизации речи еще не шло, давала им дельные и рабочие советы, когда что-то случалось вдруг, и не было времени или возможности попасть к врачу. Проблема лишь в том, где купить и без того не самое распространенное сейчас в продаже средство. - Погугли и закажи доставку, если найдешь. А я пока схожу в аптеку, куплю лекарства и на всякий случай что-нибудь спиртовое, - Матвенко паркуется возле аптеки и выходит из машины. – Я сейчас маме позвоню, она скажет, что нужно. - Серег, ты не представляешь, как я тебя люблю, - говорит Арс, улыбаясь и доставая телефон, чтобы посмотреть, можно ли где-то сейчас добыть этот несчастный тройной одеколон, который и днем-то, скорее всего, можно найти только с огнем. - Шасту в своей любви признавайся, - бурчит Сережа сварливо. - Ему это нужно, и такой как ты долбоеб ему нужен. Нахуя, спрашивается? Не понимаю, - он закрывает дверь и уходит в аптеку. Арс продолжает улыбаться, потому что чувствует себя сейчас очень счастливым. Слышать от Сережи, что он нужен Шасту, - дорогого стоит. Просто так Матвиенко этого не скажет. И неважно, что при этом он называет Арса долбоебом. Если бы он на самом деле все еще не верил в его чувства к Шасту и в то, что Игорь – это действительно уже точно прошлое, то никогда не сказал бы этих слов. Единственное, за что Арс сейчас переживает, это за температуру Шаста, который продолжает спать, устроившись у него на плече и действительно прижавшись к нему правым ухом. И думает он сейчас только о нем и беспокоится о его состоянии, а даже не об их отношениях и уж тем более не об Игоре. Он хочет уже как можно быстрее оказаться дома, чтобы заняться лечением. Впереди концерт и гастроли, и ехать куда-то больным для Шаста точно не самая лучшая затея. Ослабленный организм снова может дать сбой, и неизвестно, чем все это может закончиться. Арса все еще пугают даже малейшие Шастовы кровотечения, и он боится, что они возобновятся и будут такими же, как в самом начале, от которых Шаст терял сознание и чувствовал себя очень хреново. Чудесным образом он находит магазин, в котором есть этот треклятый тройной одеколон, правда, для доставки нужно заказать на сумму больше двух тысяч, и он заказывает разной фигни для ванны и масок для волос и лица. Возле дома его уже ждет курьер, так что не приходится даже дожидаться его приезда, он забирает у него пакет, не обращая внимания на Сережины подколы по поводу его содержимого, и будит Шаста, который так и не проснулся, когда он выходил из машины. Антону хреново и вставать и куда-то идти совершенно не хочется. Но Арс с Сережей все-таки заставляют его проснуться и вылезти из машины. Его начинает трясти от холода, и Арс стягивает с себя куртку и накидывает ему на плечи. Сережа предлагает им помочь добраться до квартиры, но они отказываются. Шаст в состоянии передвигаться, просто ему холодно, его трясет, и у него болит голова и ухо. Как только они оказываются в квартире, Арс сам раздевает Шаста и укладывает его в кровать. Того продолжает нещадно трясти, и Арсений уже и без градусника понимает, что у него высокая температура. Он, не без сопротивления Шаста, все-таки вкалывает ему укол, стаскивает с него майку, раздевается сам и ложится с ним рядом, обнимает его и прижимает к себе. Оба вспоминают приезд Антона в Питер в гости к Арсу и его простуду, и как тогда Арс точно так же согревал его теплом своего тела. Он хоть и не видит, потому что лежит сзади Шаста, но чувствует, что тот улыбается, даже несмотря на то, что абсолютно безуспешно пытается расслабиться в его объятиях, и его все еще продолжает трясти. - Ты сейчас вспоминаешь то же самое, что и я? – спрашивает неровным голосом. - Угу, - Арс прижимается губами к его шее. – Только тогда я не мог себе позволить вот этого, - он целует его в позвоночек у кромки волос. – И это было пиздец как тяжело. - Сейчас можешь, - Шаст чуть наклоняет голову вперед. – Только я, как и тогда, нихрена не могу. - Это неважно, - Арс снова прижимается губами к его шее. – Сейчас у меня есть ты, а тогда тебя у меня не было. Были только мои чувства к тебе без какой-либо надежды на взаимность. Шаст разворачивается в его объятиях и тыкается губами в его губы. Он не может его поцеловать, потому что его продолжает трясти, и чтобы хоть немного унять эту дрожь, ему приходится стискивать зубы, но Арс же поймет, что сейчас у него не просто есть Шаст, но и его взаимные чувства к нему. Правда, от этого действия у Антона «стреляет» в ухе, он болезненно морщится и прикрывает его ладонью. - Потерпи немного, Шастик, - Арс касается губами его лба. – Сейчас спадет температура, и мы займемся твоим ухом, - он посильнее прижимает его к себе и плотнее укутывает в одеяло. – Ничего не говори и не делай. Я и так все знаю. Постарайся расслаблять тело хотя бы на несколько секунд. Чем сильнее ты напрягаешься, тем сильнее тебя трясет, ты же знаешь. Шаст ничего не отвечает, он закрывает глаза и действительно пытается хоть на какое-то время расслабиться. Сначала у него получается это сделать примерно на пять секунд, потом чуть дольше, и минут через пятнадцать его все-таки перестает трясти. Арс всовывает ему градусник, удовлетворенно кивает, видя цифры на нем, и, несмотря на его возмущения, все-таки встает с кровати, одевается и идет на кухню готовить лекарство для его больного уха.