"Нужён"

- Что ты там собрался делать? – спрашивает Шаст, явно недовольный, что Арс ушел от него. – Ляг уже обратно, а? - Одно почти народное средство, - отвечает Арс, абсолютно не обращая внимания на его недовольство. – Лягу чуть попозже. Сейчас важно заняться лечением и сделать это вовремя, а не удовлетворять хотелки Шаста, у которого, что называется, немного отлегло от жопы. Только отлегло от нее по одной простой причине – у него начала спадать температура после укола, который действует и как обезболивающее, поэтому, скорее всего, и боль в ухе слегка притупилась. - Какое еще почти народное средство? Что за херню ты там придумал? Не надо мне никаких народных средств, мне уже почти нормально. Лучше иди сюда и сам будь в качестве средства, – продолжает выражать свое недовольство Шаст. - Народного? – усмехается Арс, доставая ватный диск и разделяя его на две части. - Персонального! - Через пять минут буду в полном твоем распоряжении. - Что ты там делаешь-то? – Шаст, завернутый в одеяло, выходит из спальни и останавливается возле входа в кухню. – Нахуя тебе тройной одеколон? – спрашивает удивленно, видя стоящий на столе флакон. - Сделаю тебе что-то типа компресса. Матвиенко сказал, что это скорая помощь. - Блядь, ну ты нашел кому верить! – возмущается Шаст. – Арс, ну серьезно что ли? - Сереге я, может, и не поверил бы, - улыбается тот, глядя на Шаста, который наконец-то ожил и уже даже в состоянии спорить. – Но вот его маме у меня нет оснований не доверять. Мы с ним в Питере выжили только благодаря ее советам. - Охуенно. Я буду вонять тройным одеколоном? - Ну, немного повоняешь, - Арс открывает флакончик, нюхает содержимое сам и подносит его к носу Шаста. – Вполне терпимо. - Редкостное дерьмище, - выносит тот свой вердикт и уматывается в туалет. Арс ничего не отвечает. Дерьмище - не дерьмище, а Шасту придется смириться с тем, что именно этим одеколоном Арс будет лечить его ухо. Ну, сейчас точно. А дальше уже другими средствами, которые выпишет врач. К врачу он Шаста самолично с утра отведет, если тот не пойдет к нему сам. Впрочем, Арс уже погуглил и почитал отзывы людей, так что мама Сережи и сам Сережа действительно правы. Много советов при первых симптомах отита делать вот такой компресс, ну, или использовать борный спирт. Борного спирта у них нет, так что Шасту придется смириться с тройным одеколоном. Минут десять Арс терпеливо ждет, пока Шаст выйдет из туалета, но потом все-таки подходит к двери и тихо стучит пальцем по косяку. - Шаст, ну ты серьезно решил там спрятаться? – спрашивает, смеясь. - Я что, уже и пописать не могу захотеть? – бурчит тот из-за двери. – Чо сразу прятаться-то? - Можешь, - Арс усмехается. – И покакать, да? - Да. - Ты забыл сказать, что у тебя животик болит, так что не считается. Выходи давай, будем лечить твое ухо. - Вот ты бесючий, - Шаст открывает дверь, делает шаг, запутывается в одеяле, спотыкается и летит на Арса. - Допрятался? – тот подхватывает его, прижимает к себе и, не выдержав, все-таки снова начинает смеяться. – Пошли лечить твое простуженное ухо, пока не пришлось лечить твой разбитый нос или лоб. Ты представляешь, что со мной завтра сделает Серега, если увидит твой разбитый лобешник? - Раньше со мной что-нибудь сделает Стас, - усмехается Шаст, обнимая его за шею и безвольно повисая на нем. – Пошли уже ляжем? - Ляжем, Шастик, - Арс поправляет на нем одеяло и ласково гладит его по плечам. – Но сначала полечим твое ухо. Завтра же концерт. Ты ж понимаешь, как тебе будет херово, если оно разболится. А потом еще гастроли. Так что пошли уже лечиться? - Ладно, пошли, - Шаст отцепляется от Арса и направляется в сторону кухни. – Но учти, это дермище и тебе придется нюхать. - Иди в кровать, - Арс ловит его за руку и разворачивает в сторону спальни. – Я все принесу туда. - И чай? - послушно разворачиваясь и направляясь в спальню, спрашивает Шаст. – Я пить хочу. - И чай. И вообще все, что захочешь. - Тогда себя принеси, - говорит Шаст, укладываясь на кровать. - И себя принесу, но попозже, - Арс снова уходит на кухню. – Может, тебе пока просто воды дать? - Дай. Арс приносит воду, Шаст пьет и морщится. Каждый глоток отдается достаточно ощутимой болью в ухе. И ему уже становится наплевать, что там собрался делать Арс и чем. Он прекрасно понимает, что если так будет и завтра, он тупо не сможет продержаться весь концерт и не запороть его. Что в принципе неприемлемо в первую очередь для него самого, ведь он подставит всех, если не сможет нормально отработать свою часть. - Шастик, - Арс забирает у него кружку, - давай уже займемся лечением твоего уха? – он наклоняется и касается губами его лба. – Пока температура снова не начала подниматься? - Давай, - вздыхает Шаст. - Сразу предупреждаю, придется потерпеть. Будет больно, - Арс мягко целует его в губы. – Потерпишь? - Есть варианты? – Шаст невесело усмехается. – Чего, прям сильно больно? - Несильно. Ну, тут Арс, мягко говоря, лукавит. На самом деле будет ощутимо больно, а Шасту вдвойне с его низким болевым порогом. Но зачем говорить ему правду? Чтобы он уже заранее представлял эту боль и потом чувствовал ее сильнее, чем она есть на самом деле? Больно будет в самом начале от того тепла, которое резко начнет воздействовать на место воспаления. Это просто нужно перетерпеть. Вот и пусть он начнет терпеть в тот момент, когда это понадобится, а не заранее. - Тогда ладно. Давай уже, делай свое почти народное средство, - дает добро Шаст. – Но если это не поможет, я вам с Матвиенко этим одеколоном обоим клизмы сделаю. Понятно? - Угу, - Арс, смеясь, уходит на кухню. - Чего ты ржешь? - Ну, думаю, ты подумаешь и не станешь этого делать. По крайней мере, мне. - Почему это?! - Потому что мне тогда придется лечить задницу, и секса у нас с тобой не будет достаточно долго. - У нас его и сейчас нет, - бурчит Шаст раздраженно. – Так хоть оба будем недееспособные и с проблемами. - Шаст, ну ты вот сейчас серьезно? – Арс возвращается, подходит к нему, сжимает его лицо в ладонях, наклоняется и проходится по его губам почти невесомыми поцелуями. – Ты думаешь, мне сейчас так важно и нужно с тобой потрахаться? Естественно, я хочу, но это не то, что меня заботит в данный момент. Хватит уже придумывать несуществующие проблемы. Меня сейчас волнует твое ухо и твоя температура, но я не думаю, что как же херово, что мы не можем из-за этого потрахаться. Я думаю о том, что сделать, чтобы ты завтра смог два с лихуем часа скакать по сцене и орать на нас с Димоном. - Я вас буду бить и кидаться в вас тяжелыми предметами, - Шаст обнимает его за шею. – Арс, делай, что ты там собрался делать. Я уже хочу наконец-то лечь в постель. И наконец-то нормально провести ночь вдвоем с тобой. Правда, не так, как хотелось бы. - Все будет, Шастик, - Арс снова целует его, выпутывается из его объятий и возвращается на кухню. – Не заморачивайся. Ты вообще-то из-за меня заболел. - Почему это? - Потому что из-за меня не хотел ехать домой и торчал на сквозняке в этом клубе. - Не говори ерунду, - Шаст раздраженно морщится. – Ты ни при чем! - Вот и ты ни при чем, - спокойно говорит Арс, грея ложку над газом. – Все, закрыли эту тему. Лечим твое ухо, понятно? - Угу, - обреченно вздыхает Шаст. - Понятно. - Вот и прекрасно, - Арс удовлетворенно кивает, подходит к Шасту, наливает в ложку тройной одеколон, окунает в него сделанную турундочку, ждет, пока она немного остынет, и, придерживая голову Шаста одной рукой, второй аккуратно засовывает ее ему в ухо. - Ай, блядь! – орет Шаст почти во весь голос. – Больно! – он дергается и пытается убрать руку Арса от своего уха. – Убери ее нахер! Шасту на самом деле очень больно. Такое впечатление, что в ухо налили расплавленный металл. Если до этого оно болело и не так сильно дергало, то сейчас у него полное ощущение, что ему туда вставили гвоздь и беспрерывно тыкают его вперед, проникая им в самый мозг. И у него уже болит и ухо, и голова, и, кажется, вообще вся верхняя часть тела. - Тихо, тихо, тихо, тихо, - шепчет Арс, прижимая его голову к своему животу и свободной рукой закрывая ему ухо. – Тихо, Шастик, - он не дает ему убрать свою руку и вытащить турундочку. - Сука-а-а, - выдыхает Шаст со стоном, вжимаясь лицом в его живот, - как же больно-о-о. - Потерпи. Пожалуйста, - Арс наклоняется и прижимается губами к его макушке. – Потерпи, мальчик мой. Еще немножечко, Шаст, - он ласково и аккуратно гладит его по затылку. – Сейчас станет уже легче. Потерпи. Шаст молчит и продолжает вжиматься в его живот лицом. Арс чувствует через майку его горячее тяжелое дыхание и продолжает успокаивающе гладить его по голове. Он тоже молчит и просто находится рядом, зная, что Шасту важно именно это, а не слова поддержки, сочувствия или успокоения, которые никак ему сейчас не помогут. Впрочем, Арс в самый сложный момент говорил их, но совершенно необдуманно и руководствуясь исключительно своими чувствами и эмоциями. Ему на самом деле жалко Шаста, и Арс знает, что Антон чувствует боль сильнее, чем он сам, поэтому не может спокойно смотреть на его мучения, пусть и во благо его же здоровья. И какие-то сочувствующие и успокаивающие слова вырываются сами. Но сейчас Арс уже понимает, что самая острая фаза боли наконец-то прошла, и теперь Шасту просто нужно время, чтобы окончательно отойти от нее. - Еще раз назовешь меня мальчиком, и я тебе въебу, - после довольно продолжительного молчания бурчит Шаст, так и продолжая утыкаться лицом в его живот. - А ты девочка? - спрашивает Арс, улыбаясь. - Я говорю не про половой признак, - Шаст шмыгает носом. – Мне двадцать восемь, Арс, а не восемнадцать. Для меня наша разница в восемь лет не имеет вообще никакого значения, я ее не замечаю от слова совсем. А ты какого-то хера считаешь меня рядом с собой все еще маленьким. - Дурень ты, - Арс приподнимает его голову, вытирает влажные дорожки под глазами от все-таки выступивших слезинок, несильно сжимает лицо в ладонях и целует его в губы. – Я вообще об этом не думал. Ты не маленький, Шаст. И мне иногда кажется, что ты гораздо взрослее меня. Так что сейчас ни о возрасте, ни о моем отношении к тебе из-за нашей разницы в восемь лет не было и речи. Это что-то эмоциональное, что я не могу объяснить. - Ну и не надо, - улыбается Шаст. – Тогда ладно. Я понял, - он снова шмыгает носом и, видя обеспокоенный взгляд Арса, поясняет: - Все нормально. Это у меня от боли и слезы, и сопли потекли, хорошо хоть еще не обоссался, - говорит насмешливо. - Дурик, - Арс чмокает его в кончик носа. – Сейчас еще боль чувствуется? - Угу. Но уже терпимо. - Значит, давай теперь заложу ватой ухо, и ляжешь в постель. И, может, действительно выпьешь водки? - И закушу лимоном с сахаром и кофе? – Шаст морщится, когда Арс закладывает ему в ухо вату, но уже не дергается и даже молчит. - Если хочешь, - Арс старается быть аккуратным, поэтому действует медленно. – Шастик, потерпи чуточку. Я сейчас немного надавлю, нужно нормально вложить вату в ухо, чтобы она не вылетела. - Угу, - тот зажмуривается и стойко терпит, хоть и чувствует боль. Арс действует очень аккуратно, так что Шасту вполне терпимо, и он просто спокойно сидит и ждет окончания его манипуляций. Тот, когда наконец-то заканчивает, мягко укладывает Антона на кровать и укрывает его одеялом. - Так, Шастик, сейчас водка с лимоном и баиньки, - говорит, направляясь на кухню. - Я один не лягу, - предупреждает Шаст довольно категорично. - Боишься монстров? - смеется Арс, наливая в стакан чуть больше ста грамм водки, отрезая кусочек лимона и посыпая его сахаром и кофе. - Если скажу, что да, будешь издеваться? – спрашивает Шаст серьезно. - Нет, - точно так же серьезно отвечает Арс, подходя к кровати и отдавая ему стакан. – Я же знаю, что ты страшилок боишься. - Я не про страшилки, - Шаст выпивает водку, его аж передергивает, и Арс тут же засовывает ему в рот кусочек лимона. – Мне реально страшно от непонятного шума ночью, когда я один, - продолжает, жуя лимон. - Сейчас ты не один, - улыбается Арс. - Так что ложись и спокойно спи, - он целует его в кисло-сладко-кофейные губы, забирает у него стакан и идет обратно на кухню. - Ты чай хотел. Будешь? - Уже не хочу, - Шаст делает попытку зевнуть, но тут же закрывает рот. Это больно. – Хочу, чтобы ты уже лег в кровать. Иди сюда, - он закрывает ухо ладонью. - Блядь, а вот так больно. - Шастик, пять минут, - Арс возвращается к нему, поправляет ватку и дает ему какую-то микстуру в мерном стаканчике. – Я только схожу в душ. - А я тоже хочу, - Шаст выпивает лекарство и стаскивает с себя одеяло. – Я же не был. - Может, все-таки утром? Ты ж вагоны не разгружал, – Арс снова накидывает на него одеяло. – Ты сейчас замерзнешь, у тебя все-таки еще температура, хоть и не такая высокая. Но она невысокая от укола, ночью наверняка поднимется, нужно будет пить таблетку или колоть, ты все равно будешь потеть. - А может, не поднимется, - Шаст морщит нос. - Я и так сейчас потел. Хочу хотя бы ополоснуться. - Ладно, - Арс тянет его за руку и помогает подняться. - Только просто стой, ладно? Не поднимай руки, не наклоняйся, не три себя. Я сам все сделаю. Если эта хреновина выпадет из уха, придется вставлять новую. И голову мыть не будем. Просто будешь стоять и закрывать ухо рукой, хорошо? - Угу, - соглашается Шаст, улыбаясь. – Ты забыл сказать, что потом возьмешь меня на ручки и отнесешь в постель. - А вот сейчас я тебе въебу, - Арс обнимает его сзади за талию и ведет в сторону ванной. – Я с тобой не нянчусь, если ты язвишь по этому поводу. Я всего лишь не хочу еще раз заставлять тебя терпеть боль. Но если ты готов, то давай после душа повторим процедуру. В принципе это пойдет только на пользу. - Бесючий, - бурчит Шаст, крепче обнимая себя его руками. - Арс, ты пиздец какой бесючий, когда начинаешь меня воспитывать. Но мне с тобой так охуенно, что я согласен на все, что ты скажешь. Ну, кроме повторения этой пытки одеколоном. - Тогда будешь просто спокойно стоять в ванне? – Арс сам прижимается к нему сильнее и целует его в шею. Он продолжает молчать о своих чувствах, но каждое его прикосновение, каждый его поцелуй и вообще каждое его действие говорят о них больше, чем любые слова. И то, как он чувствует себя рядом с Шастом, не описать одним словом. Даже таким, как «охуенно». Да, само собой, охуенно. Но еще, наверное, и очень правильно. Вот такими должны быть отношения, и вот таким должен быть дом, в котором он хочет жить. - Ну, в моем случае лучше согласиться, - вздыхает Шаст, прерывая его мысли. – Я ж не мазохист. - Тогда давай быстро мыться и в кровать. Тебе нужно как минимум выспаться, - Арс вместе с ним заходит в ванную, стаскивает с него майку и трусы, и они вместе залезают в ванну. Он заставляет Шаста плотно прикрыть ухо ладонью и только тогда включает воду. Тот действительно предоставляет ему полную свободу действий, а сам просто стоит и подчиняется его немногочисленным командам. На душ уходит минут семь, а потом они перебираются обратно в кровать. Шаст устраивается у Арса под боком, повернувшись к нему лицом и положив голову ему на руку. Это не очень-то удобно, но Арс решает, что сначала даст ему уснуть, а потом поменяет положение. Антон вырубается буквально через пять минут, а вот Арсу не спится. Он смотрит на Шаста и борется с желанием поцеловать его и прижать к себе посильнее, как будто бы утвердить для самого себя свое право на него. Он прекрасно понимает, насколько это глупо, Шаст и так его, но это понимание никак не уменьшает желания максимальной близости. И Шаст, словно догадываясь о его мыслях, сам возится в его объятиях, придвигается плотнее к его боку и устраивает голову на его плече, прижимаясь к нему больным ухом. Арс все-таки осторожно касается его лба губами, отмечая про себя, что он все равно горячий, а значит, температура еще не спала до конца. Спать Арсу не хочется, поэтому он решает последить за состоянием Антона. Ему не нравится, что укол так и не сбил температуру до нормальной хотя бы на время. Впрочем, может, просто прошло еще мало времени? Вот это Арс и собирается выяснить. Он закрывает глаза и почему-то вдруг вспоминает про Игоря. Нет, его не волнует, что с ним происходит и как он там вообще. Просто с ним тоже бывали ситуации, подобные этой. Да взять хотя бы его сильные приступы астмы, после которых Арс чаще всего слышал от Игоря одну единственную фразу - «отъебись и съебись», после которой их общение сводилось к нулю, даже если он и оставался. Игорь уходил в комнату и там окончательно приходил в себя. Ему не нужна была чья-либо помощь, а любое беспокойство его просто бесило. Да и в принципе любое человеческое участие им отвергалось. И Арс никогда не грузил его своими какими-то иногда возникающими проблемами, хоть ему и хотелось, чтобы он просто иногда был рядом. Шаст же абсолютно не такой. Арс удивляется сам себе, что мог считать отношения с Игорем нормальными. Правда, других у него и не было довольно продолжительное время, пока он был с ним, а которые были потом, не имели ничего общего с желанием именно быть вместе и планами на совместное будущее. Все это есть сейчас с Шастом. И Арс очень рад, что в их отношениях есть место всему. Шаст не отталкивает его и позволяет быть рядом в любых ситуациях, и сам находится с ним, когда ему это нужно. И именно это и есть нормальные отношения, а не то, что было у него с Игорем. Шаст прерывает размышления Арса, делая глубокий вдох и несильно дергая головой. Он не просыпается, и Арс понимает, что даже если он и испытывает какие-то болезненные ощущения, то они не очень сильные, раз не мешают ему продолжать спать. Это успокаивает. Арс снова касается его лба губами и с удовлетворением отмечает, что температура все-таки точно стала ниже. В общем и целом, пока что все хорошо. Он получше укрывает Шаста одеялом, ставит себе будильник, чтобы точно проснуться через пару часов и проверить его состояние, и тоже ложится спать.