"Нужён"

Антон мягко массирует сначала плечи и лопатки, потом ребрами ладоней проходится вдоль позвоночника и затем большими пальцами аккуратно и очень мягко проминает каждый позвоночек. Он не пытается делать массаж, а просто своими прикосновениями расслабляет напряженные после тренировки мышцы. У Арса они отлично проработаны, и их напряжение чувствуется под руками, даже несмотря на недавно принятую теплую ванну. Впрочем, там тоже было достаточно напряжения на них, ведь он все равно старался не давить на Шаста всем своим весом, пока они целовались, обнимались и дрочили друг другу. Шасту очень нравится видеть реакции Арса на свои действия. Он и так расслабленно растянулся на кровати, но сейчас от этих простых прикосновений заметно, как уходит напряжение и из мышц, которые становятся мягче, и само тело, а точнее, спина, становится мягкой и вроде как даже более чувствительной. Впрочем, не вроде как, а так оно и есть. И уже от легких поглаживаний лопаток и поясницы его тело покрывается мурашками, а самого его слегка передергивает. Шаст знает это ощущение, и так происходит не из-за того, что он делает что-то неприятное, а как раз наоборот – очень приятное и очень желанное. Антон наклоняется и проходится губами по выпирающим позвоночкам. Ну не может он удержаться и не поцеловать это охиренное и такое чувственное тело. Он поражается самому себе и своим желаниям, потому что с Арсом вот так происходит всегда, и Шаст сам получает удовольствие от всего, что он делает с ним. Ну не было у него такого с женщинами. Вот такие ласки, поцелуи, естественно, были, но вот таких чувств и такого удовольствия для него самого не было никогда. Шаст понимает, что это и физическое влечение, и эмоциональное, и одно неотделимо от другого. С Ирой прикольно было трахаться, но с ней никогда не было вот такой связи, как с Арсом, когда получаешь удовольствие абсолютно от всего, находясь с ним, а не только от секса, и когда только секса катастрофически мало, чтобы удовлетворить желание близости. - Ша-а-а-астик, - выдыхает Арс шепотом и утыкается лицом в подушку. Он ничего не хочет сказать и даже не обращается к нему. Просто Арсу сложно молчать, испытывая такие классные ощущения от этих простых, но очень приятных действий Шаста, от его губ и рук на своем теле. Это действительно кайф – его легкий массаж, мягкие прикосновения, почти невесомые поцелуи и все его внимание и забота, которыми Арс сейчас окружен. Шаст прекрасно понимает, что Арс произнес его имя, ну, не имя как в паспорте, а его второе имя, которое для него уже, наверное, роднее первого, просто так, просто, хоть и не специально, но давая понять, что ему сейчас хорошо, и Антон продолжает исследовать его спину поцелуями, перемещаясь сначала к плечам, а потом и к шее. Он слышит, как дыхание Арса слегка учащается, целует его в затылок и снова усаживается ровно на его заднице. В его намерения совершенно не входит довести того до возбуждения, поэтому он возобновляет свой легкий массаж, а потом начинает просто водить пальцами по спине, вырисовывая какой-то свой рисунок. - Я должен отгадать, что ты там рисуешь? – спрашивает Арс, улыбаясь. - Хочешь поиграть в эту игру? – Шаст тоже улыбается и продолжает вырисовывать какие-то узоры на Арсовой спине. - Только если это будут просто рисунки, а не надписи. Тем более, на английском. - Хорошо, обойдемся без английского, - соглашается Шаст, понимая, что они вспомнили одно и то же – как Арс угадывал фразу «I’m infatuated with you», которая переводится и как «я без ума от тебя», и как «я потерял голову от тебя», и как «я увлечен тобой», и как «я влюблен в тебя». Тогда Шаст сам сказал перевод, и он звучал как «я без ума от тебя». Сейчас каждый из этих переводов будет верно описывать его чувства к Арсу. Он и без ума от него, и потерял голову, и увлечен им, и влюблен в него. Антон догадывается, почему Арс сказал, что будет угадывать рисунки, а не фразы, тем более, на английском. Чтобы не вынуждать его писать что-то подобное, ведь они оба вспомнили это признание, и сейчас отсутствие чего-то похожего, учитывая, что это именно Шаст предложил эту игру, заденет их обоих. Арса неприятно, Шаста неловко. Поэтому Арс выбирает безобидное развлечение, которое и принесет удовольствие, и не нарушит той идиллии, в которой они пребывают в этот момент. Антон свои чувства понимает и признает, но прямо сейчас ему сложно сказать о них Арсу. Это как разрушить последнюю оборонительную преграду и сдаться в плен. Он и так уже в этом плену, причем, абсолютно добровольно, но что-то его останавливает от того, чтобы открыто признаться в этом Арсению. Наверное, ему нужно время, чтобы убедиться, что дальше его не ждет еще что-то, связанное с этим ебучим Игорем и Арсовыми отношениями с ним. Но это касается только признаний, Шаст не готов лишь к ним именно сейчас. Но их отношений с Арсом это вообще никак не касается. Антон целиком и полностью растворен в них, с Арсом ему легко и хорошо, и свои чувства он, по сути, не скрывает, просто о них он говорит действиями и реакциями на действия Арса, а не словами. - И без сложных художеств, - прерывает Арсений мысли Антона. - Я что тебе, Петров-Водкин, чтобы сложно художничать? – улыбается Шаст, рисуя пальцами змейку вдоль позвоночника. – Я даже не Матвиенко. - И слава богу, - Арс тоже улыбается. – Я люблю Серегу, конечно, но не настолько. - А насколько? – Шаст продолжает вырисовывать змейки вдоль позвоночника. - Ни на сколько. Ну, в смысле не дружбы. Я тебе уже говорил, если бы мы хотели, у нас уже давно бы все было. Но у меня не возникало никакого желания, даже когда мы с ним спали в одной постели. У него уж тем более, - Арс поворачивает голову в сторону Антона и встречается с ним взглядом. – Нам хорошо дружить. Ну, мне точно. А для Сереги я крест, который он несет по жизни. И это не мои слова. - Что еще я о вас не знаю, кроме того, что вы спали в одной постели? – спрашивает Шаст, наклоняясь и целуя Арса в губы. – Может, вы кого-то убили и спрятали, и теперь связаны этой тайной навеки? - Угу. А еще мы пьем кровь невинных младенцев и девственниц и в полнолуние превращаемся в волков и воем на Луну, - Арс заваливает Антона на постель, обнимает и прижимает его к себе. – Какой же ты дурень, Шаст. Ты серьезно что ли ревнуешь к Сереге? - Это не ревность. Просто он очень много про тебя знает. - Ты тоже. - Нет, - Шаст отрицательно мотает головой. – От меня у тебя куча секретов. И это меня иногда сильно задевает. Особенно, когда они влияют на наши отношения. Если бы в некоторых случаях не знания Сережи, я не знаю, что бы сейчас с ними было. - Шастик, - Арс касается его губ мягким поцелуем, - нет у меня никаких секретов. Я не мальчик, ты же это понимаешь? Думаю, что понимаешь. Мне тридцать шесть, мы почти год вместе, и этот год я был только с тобой. Это правда, Шастик. И я и дальше не хочу ни с кем быть, кроме тебя. Но у меня есть прошлое, в котором были отношения, и я не думал, что оно может как-то вмешаться в настоящее, в котором у меня есть ты, и мне больше ничего не нужно. А когда оно вмешалось, я делал ошибки, пытаясь это скрыть, но не потому, что мне было что скрывать. Ты правильно сказал тогда, я хотел как лучше, а получилось как всегда. Я не хотел втягивать тебя в то, что для меня уже не имеет совершенно никакого значения. И, естественно, нахуевертил этим столько, что до сих пор мы оба все это разгребаем. Не без помощи Сережи. Ты знаешь все, что и он, просто ты это знаешь по рассказам, а он был очевидцем всей херни, что творилась в моей жизни. На самом деле, конечно же Шаст знает не все. Но то, чего он не знает, его никогда не касалось и не коснется, потому что он слишком дорог Арсу. Его чувства к Антону безраздельны, и никто и ничто уже не повлияет на них и на него самого. Вот Арс смотрит сейчас на Шаста и в очередной раз убеждается, что это действительно уже ничем и никем не изменить. Шаста он по-настоящему любит. - Не хуеверти больше, ладно? – Шаст выпутывается из его объятий и снова укладывает его на живот. – Говори сразу, если что-то или кто-то, не имеющие для тебя значения, вдруг снова объявятся. Я все понимаю, но не когда объяснения мне начинают с вранья. - Прости, - искренне говорит Арс. - Проехали, - Шаст снова усаживается ему на задницу. – Вообще-то, я просто собирался поделать тебе приятно, а в итоге затеял не самый приятный разговор. Так что тоже прости. - Поделай мне приятно, - Арс расслабляется и закрывает глаза. Шаст наклоняется, целует пару верхних позвоночков, снова выпрямляется и начинает вырисовывать на спине Арса фигуры, мягко прикасаясь подушечками пальцев к коже. Арс молчит и просто кайфует, забыв о том, что в его задачи входит еще и угадывание Шастовых художеств. - Ну? Что это? – слегка обламывает тот его кайф и прерывает свой рисунок. - Не понял, - Арс старается скрыть улыбку, он ведь даже и не пытался понять. - Совсем? - Угу. - Ладно. Повторю. Но если ты не даешь ответ, будет наказание. - Какое? – Арс все-таки не выдерживает и улыбается. После этих слов он вообще не хочет угадывать, что там пытается наваять Шаст. Ему уже интересно его наказание, которое, он почему-то уверен, все равно будет из разряда приятных. - Ты чего там лыбишься? – Шаст несильно прыгает на его заднице. – Собрался специально не угадывать? - Не-е-ет, - возражает Арс, впрочем, не скрывая, что Шаст угадал его намерения. - Ну конечно же нет, - хмыкает Шаст. – Тогда начнем сразу с наказания, - он сползает с него на постель и укладывается рядом. - И что это значит? – Арс смотрит на него, так и продолжая улыбаться. - Это значит, что я просто буду лежать рядом и ничего не делать, - пожимает плечами Шаст. – Наказание ж. - Вот ты обломщик, - бурчит Арсений, пытаясь положить его руку себе на спину. – А обещал приятное. Ну хоть просто погладь, изверг. Конечно же они сейчас дурачатся, и начал это дурачество как и обычно Шаст. Но Арс его с удовольствием подхватывает, потому что вот эта Шастова простота и дурашливость в их общении ему очень нравятся. Арсу ни с кем не было так легко и свободно. Шаст – это однозначный комфорт абсолютно во всем. И он это сейчас доказывает, прижимаясь губами к его плечу и действительно ласково поглаживая его по спине. - Арс, давай тогда вот так, - он снова начинает водить пальцами по коже, явно что-то рисуя. - Ты настаиваешь? - Угу, - Антон трется носом о его плечо, - настаиваю. - Шастик, мне сложно думать, когда твои руки находятся на моем теле, но я постараюсь, - Арс поудобнее укладывается на кровати и закрывает глаза. – Но ничего не обещаю. Возможно, мне потребуются подсказки. - Вот я тебе сейчас их и дам. Точнее, нарисую. А ты потом догадывайся, что все это значит, - Шаст чмокает его в нос. – Погнали. - Угу. Погнали, - выдыхает удовлетворенно Арс. - Точнее, ты гони, а я буду кайфовать. - Кайфуй, - улыбается Шаст и начинает водить по его спине пальцем, рисуя квадрат. Арс испытывает неимоверное удовольствие от действий Шаста. Он не делает ничего особенного, просто пальцами выводит различные фигуры и вообще какие-то каракули на его спине, но эти прикосновения погружают в состояние какого-то невероятного спокойствия и неги, из которых совершенно не хочется возвращаться. Арс лениво называет первое попавшееся, что приходит в голову, много ошибается, но в итоге угадывает, что в рисунке Шаста зашифровано название фильма «День сурка». Арсений предполагает, что Антон это придумал из-за того, что он сказал об этом недавно, но это оказывается не так. Что это значит, Шаст не говорит, типа, он просто должен угадать фильм по рисунку, и переходит к следующей загадке. Второй ребус Арс отгадывает еще дольше первого, но в итоге понимает, что речь идет о фильме «Правила съема. Метод Хитча». Оба эти фильма они смотрели вместе и обсуждали их. Но Арс сейчас точно не вспомнит что-то знаковое оттуда. Он уверен, что это не просто рандомно загаданные фильмы, тем более, Шаст ведь хотел, чтобы он их угадал, поэтому решает, что пересмотрит их в дороге, пока они будут кататься из города в город, и все-таки докопается до истины, которая, как известно, где-то рядом. Можно было бы посмотреть и сейчас хотя бы один, делать все равно ничего не хочется, но у него состояние амебы в неге, и ему совершенно не до фильмов. Глаза у него не закрываются, они и так закрыты, но в сон его тянет неимоверно, и бороться со сном ему совершенно не хочется. Времени до вылета у них еще предостаточно. Он поворачивается набок и придвигается поближе к Шасту, тот обнимает его и прижимает к себе. - Давай поспим, - говорит шепотом и целует его в макушку. - Уху, - выдыхает Арс сонно. – Будильник бы только по… - Я поставлю, - перебивает его Шаст и снова целует в макушку. – Спи. - Уху, - снова выдыхает Арс. На что-то большее его не хватает, да ничего большего Шасту от него и не нужно. Он и сам уже практически засыпает, но все-таки через силу ставит будильник, чтобы проснуться через два часа, и закрывает глаза. Арс уже спит, и Антон тоже проваливается в сон спустя буквально пару минут, но все-таки успев подумать, что только с появлением в его жизни Арса в ней впервые появились и моменты, от которых захватывает дух. Иногда они выбивают из равновесия, но гораздо чаще все-таки делают его счастливым. Жизнь на самом деле измеряется вот такими моментами, и узнал он о них только благодаря Арсению. Через пару часов звонит будильник и будит их. Арс просыпается сразу, и он чувствует себя выспавшимся и прекрасно отдохнувшим, а Шаст что-то недовольно гудит, накрывается одеялом с головой и норовит затащить под него Арса. Тот сопротивляется просто чтобы немного расшевелить сонного Шаста. И он сдается, когда Антон сползает под одеялом вниз по постели и прижимается губами к его животу. - Что ты творишь? - Арс заползает к нему под одеяло, обнимает его и прижимает к себе. - Не хочу вставать и не хочу тебя выпускать из постели, - шепотом отвечает Шаст, касаясь губами его груди. - Давай еще полежим? - Полежим? – уточняет Арс. - Угу, - явно улыбается Шаст. – Если бы нам не нужно было улетать ночью в Коми, мы бы сейчас тут не просто лежали, и хер бы я тебя из этой кровати выпустил. А сейчас да, полежим. - Шастик, когда мы вернемся домой, я сам из этой кровати не вылезу и тебя никуда из нее не пущу, - Арс прижимается губами к его макушке. – Сейчас давай действительно еще полежим. Думаю, вряд ли в ближайшие три дня у нас будет время, чтобы побыть вдвоем. А если и будет, то очень мало. А мне нужно много, Шаст, - он прижимает его к себе еще сильнее. – Мне тебя пиздец как не хватало все это время. Шаст ничего не говорит, он утыкается лицом в грудь Арса и молчит. Ему тоже пиздец как его не хватало. Да, это была его инициатива – установить между ними дистанцию, но ему самому было очень тяжело ее соблюдать. Просто он понимал, что лично для него это был единственный выход, чтобы сохранить их отношения. А он очень хотел их сохранить, поэтому пошел на этот шаг. Шаст не умеет притворяться, но умеет держать все в себе, а потом взорваться и разнести в пух и прах всех и вся. Именно от этого он вот таким образом защитил и себя, и Арса, и их отношения. Они сейчас вместе, а значит, оно того на самом деле стоило. Арсу не нужно словесное подтверждение Шаста, что ему тоже было херово без него. Он это уже знает. Он сам не умеет переступать через себя, и ему не нужно, чтобы это делал Шаст. Такие поступки ничем хорошим не заканчиваются, и Арс это прекрасно знает. Его брак – яркий тому пример. Переступая через себя, через свое настоящее «я», он думал, что все будет нормально, что у него все получится, что так лучше и для родных, и для карьеры, и для этого самого его «я». Оказалось, нихрена не лучше. Шаст все сделал правильно, именно поэтому они сейчас вместе, и Антон его не ненавидит. Это самое главное, и у них будет время наверстать упущенное. - Ты до съемок в Питер поедешь? – прерывает Шаст мысли Арсения. - На пару дней перед ними. А что? - Значит, после приезда с гастролей у нас с тобой будет неделя здесь? - Угу, - Арс приподнимает его голову и касается поцелуем его губ. – И через пару дней еще неделя. - А потом? - Потом, скорее всего, я встречусь с дочерью. У нас перерыв, у меня свободны несколько дней, думаю, Алена это уже учла. - Понятно, - Антон тяжело вздыхает. - Прости, Шастик, - Арс снова касается его губ поцелуем. – Я не знаю, так это или нет. Если нет, я буду с тобой где угодно и как угодно… - Арс, да я не об этом, - перебивает его Антон. – Ну я же все знаю и понимаю. Я же сказал, я никогда не поставлю тебя перед выбором. Я вообще о ситуации. Это же твой ребенок, ты бы мог ее видеть в любое свободное время постоянно, а не вставлять ваши встречи в свой график, освобождая для них место. - Шаст, давай не будем об этом, - Арс тоже вздыхает. – Может, сейчас так даже уже и лучше. Для нас с тобой точно. Не говори, что это не так. - Не скажу, - Шаст согласен с его словами, потому что, если подумать, так на самом деле лучше. В их отношениях и без детей все непросто, и неизвестно, как было бы, если бы Арс постоянно общался еще и с ребенком. Антон укладывает Арсения на спину и сам пристраивается на нем сверху. – Пока это не касается нашей с тобой жизни, и пока тебе это не доставляет глобальных проблем, так действительно лучше. А если что-то изменится, то дальше будем думать, - говорит, касаясь его губ своими губами. – Вместе. Арс ничего не отвечает, а просто закрывает его рот поцелуем. Ему больше ничего не нужно слышать от Шаста. Самое главное он уже услышал. Вместе. И это для него сейчас важнее любых слов поддержки и любых признаний. Они молча целуются, а потом просто валяются в постели и разговаривают, больше не затрагивая тему отцов и детей. Встать их заставляет желание Шаста пожрать и необходимость все-таки собрать вещи в дорогу. Арс не забывает скачать фильмы, которые Шаст ему так загадочно загадывал, и ближе к вечеру они выдвигаются в аэропорт на разных такси. Матвиенко усмехается, видя Арса, одиноко шагающего к ним со своей сумкой, но молчит при остальных. Зато в самолете они садятся вместе, а Шаста рядом с собой сажает Стас, чтобы в полете поговорить о делах Команд, и Сережа язвит на тему их двухчасовой разлуки во время полета. Арс посылает его нахер и включает фильм «Правила съема. Метод Хитча». Как раз за два часа он успеет его посмотреть и, возможно, понять, почему Шаст загадал именно его. Сережа берет у него один наушник и присоединяется к просмотру. Два часа полета проходят для всех совершенно незаметно.