"Нужён"

Выгонять Шаста на самом деле уже поздно. Он озвучил желание, которое Арс испытывает с момента его появления у себя в номере и о котором до этого момента старался не думать, потому что на самом деле это сейчас безумная затея, но после слов Антона и того, что сейчас происходит, к голосу разума прислушиваться достаточно трудно, да и совершенно не хочется, если честно. Но отчасти придется, потому что анальный секс требует определенной подготовки, и Шаст это прекрасно знает. Арс его не планировал и не готовился к нему, но, в принципе, сейчас вполне возможно потрахаться, только для этого на всякий случай все-таки нужны презервативы. Лично у Арса их нет, и он уверен, что и у Шаста тоже. По крайней мере, с собой. Как и лубриканта. Можно опять использовать крем для рук, но вряд ли Шаст снова пойдет на это. Впрочем, озвученное Шастом желание потрахаться не подразумевало, что они будут это делать. Но они будут, потому что так решил Арс, и потому что это и его желание. И они разберутся, что им делать и как. Не в первый же раз уже. Эти мысли проносятся в голове Арса буквально за несколько секунд, а дальше ему становится совершенно не до них, когда Шаст отрывается от его губ, сползает по нему чуть вниз и принимается покрывать мягкими поцелуями его шею, плечи и ключицы. Он просовывает одну руку между их телами, накрывает ей его живот и пальцем проникает под резинку трусов, касаясь им кончика головки уже заметно эрегированного члена. Арс вздрагивает от этого неожиданного прикосновения и слегка подается бедрами вперед. - У тебя смазка есть? – спрашивает Шаст, не отрывая губ от его ключиц. - Нет, - Арс ласково гладит его плечи подушечками пальцев. - А крем? – Шаст засовывает руку в трусы глубже, несильно сжимает пальцами ствол и делает пару движений вверх-вниз. - На тумбочке, - выдыхает Арс, едва не подавившись воздухом от этой простой ласки, которая сейчас вызывает слишком острое желание. - Хорошо – бурчит Шаст прокладывая поцелуями дорожку от одной ключицы до другой и спускаясь к груди. - Трахаться мы не будем, - говорит, касаясь губами соска, - но и просто дрочкой и минетом не ограничимся. Можем? – он приподнимает голову и смотрит на Арса. - Можем, - снова выдыхает тот, поднимая руки вверх и скрещивая запястья на лице. – Шаст, все, что хочешь. - Все, что хочу, будет дома, - Антон продолжает ласкать губами его грудь, а рукой слегка дрочить член, - а сейчас будет все, что возможно. - Как угодно, Шастик, - Арс задерживает дыхание, когда тот выпускает член из ладони, опускает руку ниже и накрывает ей яички. – Только уже пусть будет. Если ты сейчас остановишься, я точно сдохну от инсульта. У меня реально в висках кровь стучит. - Придурок, - улыбается Шаст, продолжая свои ласки. – Надо твою кровь направить в другое место, - он сползает совсем вниз, устраивается между его ног и стягивает с него трусы. – Вот в это, например, - проводит кончиком языка по члену снизу вверх и берет головку в рот. - Шастик, только помни про ухо, - Арс вцепляется пальцами в одеяло и старается не подаваться вперед бедрами. – Делай то, что для тебя будет нормально, хорошо? Без лишнего усердия. - Угу, - мычит Шаст, лаская языком головку, проводя кончиком по уздечке, прижимая ее к небу и надавливая им на чувствительную точку у основания. Только оральными ласками Шаст, естественно, не ограничивается и через какое-то время все-таки берет крем с тумбочки, смазывает им пальцы и принимается ласкать упругое колечко мышц сфинктера. Если Арсу было безумно хорошо до этого, то сейчас ему становится просто пиздец как охренительно. И ему пиздец как хочется уже действительно трахаться. Останавливает его от настаивания на этом только то, что не было нужной подготовки. Не то чтобы у него прям совсем-совсем никогда не было секса без полноценной подготовки, но это были единичные случаи, которые даже не стоит брать в расчет, потому что это было с Игорем, и он их не приветствовал от слова совсем, хоть и тоже был инициатором, но при этом всегда был готов к ним, так как в принципе всегда был готов к сексу не только с Арсом, но и с кем угодно, и имел для этого полный набор и гигиенических средств, и средств защиты. У Арса с Шастом нет ничего, ну, кроме мирамистина, который Арс всегда возит с собой, но лучше не рисковать, потому что этого достаточно, когда перед сексом задница подготовлена к нему и физическими, и гигиеническими процедурами. Сейчас, кроме обычного похода в туалет и мытья в душе не было ничего, так что ни о каком сексе с проникновением именно члена речи быть не может. Да и Шаст на это уже не пойдет после долгого перерыва и продолжая чувствовать вину за Саратов. Все у них будет дома, а сейчас и так охуенно, и портить то, что имеется, точно не стоит. Шаст не ограничивается только ласками сфинктера и все-таки проникает внутрь пальцем. Сначала совсем немного, ласкает и слегка растягивает, потом чуть глубже, дает привыкнуть и после начинает уже ласкать Арса изнутри, находя чувствительную точку и специально задевая ее при каждом глубоком проникновении пальца внутрь. Он ласкает его и снаружи, не выпуская член изо рта, и изнутри, имитируя фрикции пальцем. Ощущения Арса, у которого не было секса с проникновением черт знает сколько времени, впрочем, как и у Шаста, просто охренительные, и его хватает совсем ненадолго. Он не выдерживает практически сразу после того, как Шаст сжимает его член свободной рукой и начинает дрочить, языком лаская место у основания уздечки и продолжая методично стимулировать простату пальцем, и все-таки кончает. Арс успевает отстранить голову Шаста, чтобы не кончить ему в рот, но при этом сильнее насаживается на его палец и сжимает его внутренними мышцами. Шаст прижимается губами к месту под яичками и начинает водить по нему кончиком языка. Еще одна ласка, доставляющая неимоверное удовольствие и сейчас заставляющая расслабиться и наконец-то насладиться чувством полного удовлетворения. Охренительным чувством охренительного удовлетворения. Арс расслабляет и внутренние мышцы, и расслабляется сам. Шаст вытаскивает палец из его задницы, ложится с ним рядом, целует его в губы, вытирает салфетками сперму с живота, прижимает его к себе одной рукой, а второй продолжает едва ощутимо ласкать сейчас уже относительно податливые мышцы сфинктера, при этом слегка толкаясь бедрами и трясь членом о его живот. Арс отвечает на поцелуй, но потом все-таки разрывает его и утыкается лбом в плечо Шаста. Он опускает руку, накрывает ей его член и слегка подается назад бедрами. Палец Антона выскакивает из ложбинки между ягодицами, он перемещает ладонь выше и оставляет ее на пояснице. - Ты чего? – спрашивает, касаясь губами Арсового виска. - Ничего. Охуительно мне, - Арс поднимает голову и касается его губ поцелуем. – И я хочу, чтобы тебе тоже было охуительно, - он укладывает Шаста на спину и садится сверху на его бедра. - Ну, насколько это возможно в данных обстоятельствах, - наклоняется и проходится губами по подбородку и шее, а рукой по стоящему и влажному от смазки члену. - С тобой в любых обстоятельствах охуительно, - выдыхает Шаст, закрывает глаза, берет тюбик с кремом и сует его ему в руку. – Держи. - Уверен? - Арс снова возвращается к его губам и касается их мягкими поцелуями. - Угу, - Шаст открывает глаза и встречается с ним взглядом. - Абсолютно. Я хочу. - Шастик, - говорит Арс, не отрываясь от его губ, - даже если ты уверен и хочешь, и тебе будет хорошо, но совсем не обязательно, что так ты сможешь сейчас кончить. Не парься и не напрягайся, это нормально. Для тебя это все еще новое явление. Скажи, если так будет, и мы просто воспользуемся любым другим способом. Каким захочешь. - Угу, - кивает Шаст и снова закрывает глаза. - Обещаешь? – Арс спускается поцелуями к груди и ласкает один сосок губами, а второй пальцами свободной руки. - У-угу, - мычит Шаст, толкаясь членом в его руку. - Арс, ты точно знаешь, как сейчас лучше. Я остановлю тебя, если понадобится. А сейчас продолжи, а, - он снова толкается членом в его ладонь. Арсу не нужно говорить дважды. Он продолжает ласкать тело Шаста губами и руками, доставляя одними этими ласками безумное удовольствие, спускается сначала к животу, а потом и к паху, и когда наконец-то берет член в рот, Шаст закрывает лицо подушкой, чтобы не было слышно мата, который непроизвольно вырывается, когда Арс начинает умело ласкать его языком и губами. Он то доводит его практически до самого пика, и Шаст готов уже кончить от одних этих ласк, то мягко успокаивает его возбуждение, выпуская член изо рта и принимаясь ласкать яички, нежно водя по ним кончиком языка и касаясь их губами. Когда он наконец-то берет крем и размазывает его по сфинктеру, Шаст снова матерится и опять закрывает лицо подушкой. Арс не отвлекается и продолжает действовать по своему плану. Сначала просто долго ласкает пальцем неподатливые мышцы, потом потихоньку надавливает на них, совсем на чуть-чуть проникая внутрь и массируя изнутри, и только когда чувствует, как Шаст наконец-то расслабляется, вводит палец сначала наполовину, дает привыкнуть, и лишь потом продвигает его глубже. Арс прекрасно знает, как действовать дальше, он сразу безошибочно находит место, воздействие на которое заставляет Шаста ерзать задницей по постели и цепляться руками за простынь, чтобы стараться этого не делать. Член Антона стоит колом, и Арс продолжает ласкать его ртом. Эти умелые ласки доводят Шаста не только до состояния ни с чем несравнимого удовольствия, но и до уже болезненного стояка и желания наконец-то кончить. И он понимает, о чем говорил Арс. Да, как бы это странно ни звучало, но вот такая дикая стимуляция и эрекция действительно мешают. Шаст трогает Арса за плечи и заставляет отвлечься от своего члена и обратить на себя внимание. - Арс, ты был прав, - говорит, тяжело дыша. - Так сейчас реально сложно кончить. А я уже больше не могу… - у него сбивается дыхание, и он замолкает. - Все нормально, Шастик, - Арс аккуратно вытаскивает палец из его задницы и проходится губами по животу. – Давай перейдем к простой классике, - он ложится рядом с ним, сжимает член в ладони и начинает дрочить. Шаст обнимает его одной рукой за плечи, приникает к губам поцелуем и начинает подаваться бедрами навстречу движениям его руки. Это действительно та самая классика, которая необходима сейчас, после всех недавних феерических ощущений. Шасту хватает минуты этих простых действий, и он кончает, заливая спермой руку Арса и их животы. Арс, чтобы не измазать постель, ложится на спину и укладывает Шаста на себя. Они продолжают целоваться еще с минуту, сейчас именно так молчаливо выражая свои чувства и эмоции, а потом Антон кладет голову на плечо Арсения, удовлетворенно вздыхает и закрывает глаза. Арс обнимает его двумя руками и прижимает к себе. Говорить все еще ничего не хочется, просто лень, да и что говорить, когда без слов и так понятно, что им обоим сейчас охренительно, и не только физически. Ну, Арсу уж точно не только физически. Ему и психологически сейчас охренительно, потому что он попросту счастлив. Отношение Шаста к нему, к их отношениям, его внимание и забота – это что-то за гранью понимания Арса. У Шаста может быть все, что он пожелает, и это все может быть в любое время, когда ему захочется. Любой секс, любые отношения. Он мог бы быть таким же, как Игорь. Выбирать, перебирать и трахаться, не заморачиваясь на тему хоть каких-то ограничений, ведь желающих обоих полов больше чем достаточно. И при всем этом богатстве и возможностях выбора он выбирает Арса и все сложности их отношений – от элементарной нехватки секса, что в двадцать восемь действительно является пиздец каким раздражающим фактором, до принятия и веры без каких-либо ультиматумов и доказательств. И это ведь на самом деле счастье. Шасту в объятиях Арса очень комфортно, да и в принципе с Арсом ему комфортно. Хотя, комфорт – это все-таки неправильное описание его состояния. Комфорт – это некий уют, удобство… Да, конечно, не без этого. Но все-таки состояние Антона не ограничивается только этими составляющими. В данный конкретный момент, лежа в этой постели, он может сказать, что ему с Арсом охуенно, и любой секс с Арсом в принципе охуенен, но дело не только в сексе. Точнее, совсем не в нем. Сейчас, конечно, и в нем тоже, потому что ну на самом же деле очень хотелось, и это было охуенно, но с Арсом Шасту охуенно в принципе. Это состояние при наличии секса меняется только физически, а психологически оно остается неизменным. С ним Шасту хочется быть, и любого времени, проведенного вместе, все равно не хватает, чтобы удовлетворить эту потребность. И сейчас даже вставать не хочется, хоть и нужно помыться, не говоря уже о том, чтобы уйти к себе. Поэтому Шаст продолжает лежать в объятиях Арса и чувствовать себя просто охуенно. - Шастик, - прерывает молчание Арс, - как ухо? – он касается больного уха губами. – Только не ври. Я же сказал тебе – без лишнего усердия. - И где я переусердствовал? – спрашивает Шаст, улыбаясь. - Член же вроде на месте? Я его не откусил и даже не поранил. - Дурень, - Арс тоже улыбается. – Я имел в виду, чтобы ты не брал его глубоко, чтобы не создавать сильного напряжения на челюсти, которое будет отдаваться болью в ухе. - Ничего мне не отдавалось никакой болью, - бурчит Шаст, прижимаясь губами к его шее. – Все было нормально. У меня и без уха глубоко все равно толком не получается, ты прекрасно знаешь. - Даже не начинай, - Арс приподнимает его голову и касается губами кончика носа. – Шаст, все у тебя прекрасно получается. Я запрещаю тебе смотреть гей-порно, там девяносто девять процентов неправда и снято порой даже не в один заход, - говорит с усмешкой. - Ну ты-то уже точно знаешь все секреты гей-порно индустрии, – фыркает Антон. - Но не изнутри, поверь, - Арс усмехается, но в этой усмешке чувствуется не то чтобы напряжение, но что-то явно пусть и слегка, но все-таки его задевшее. - Придурок, - Шаст приникает к его губам поцелуем. – Обидчивый придурок, - говорит шепотом, не отрываясь от его губ. – Ну ты серьезно? Вот ты реально решил, что я об этом подумал? Арс, ну ты реально придурок, - продолжает говорить и одновременно целовать его. – Да я о том, что ты все это сколько лет смотришь? Дохуя же. И еще, ты же точно знаешь, как снимают постельные сцены. Только об этом, тупизень. - Сам ты тупизень, - прижимая его к себе, шепчет Арс ему в самое ухо, замолкает и утыкается лицом в его плечо. - Арс, - Антон касается губами его скулы, - извини, правда. Я тупо выразился, но я на самом деле имел в виду то, о чем сейчас сказал тебе. Ты обиделся? Прости, я, честно, не хотел тебя этим как-то задеть. - Нет, - тот еще сильнее прижимает его к себе и целует пульсирующую венку около ключицы. – Нет, Шастик. Просто я сам дурак. Не обращай внимания, ладно? И тебе не за что извиняться. На самом деле эти слова задели Арса, и этому есть причина, но он придурок, поэтому забыл, что это говорит Шаст, которого с ним связывает не только секс, и который думает о нем не только в постели, но и за ее пределами. Это Игорю было похуй на его чувства и на его желания, если они не были связаны с их деятельностью. Речь о кино. Тот никогда не понимал его желания быть актером и сниматься в кино. И язвил по этому поводу и по поводу его неудачных проб, и задевал его этой язвительностью. «Если из тебя все-таки не получится актера кино, то порно актер выйдет просто прекрасный. Тебе ведь даже не нужно будет играть и изображать удовольствие. Ты его реально получишь, и, глядя на тебя, сомневаться в этом не придется». «Порнхаб тебя возьмет после первых проб на постоянку». «Порнухой себе на жизнь ты точно заработаешь». Эти и подобные выражения Арс слышал от Игоря, но вот с какого хера он решил, что то же самое по значению сейчас сказал Шаст? Он-то как раз к его желаниям и мечтам относится и с вниманием, и с пониманием, и хочет, чтобы у него все получилось. Так какого хрена он сейчас снова тащит Игоря с его мнением в их отношения, сам себя накручивает и заставляет Шаста извиняться ни за что? Чтобы ни с хуя испортить отношения? Не хватает еще, чтобы Шаст догадался, с кем Арс его сейчас сравнил и мысли кого ему приписал. - Арс, ты чего? – прерывает его размышления Шаст. - Ты о чем задумался? Об этой хуйне? Ну перестань. Пожалуйста. Он шевелится, ослабляя его объятия, приподнимается, сжимает лицо в ладонях и целует его просто каким-то невероятно нежным и ласковым поцелуем, который действительно стирает из головы все мысли, кроме одной – вот это и есть Шаст со своими настоящими мыслями и чувствами, а не то, что Арс надумал. К этому пора привыкнуть и искать в его словах тот смысл, который он в них закладывает, если не понимаешь сразу, а не видеть тот, который кажется очевидным из-за того, что он был очевиден для одного мудака, которому ты сам позволял унижать себя и насмехаться над собой. И пора уже понять, что Шаст этого никогда не сделает. Арс ничего не говорит, а просто отвечает на его поцелуй. Он сделал свои выводы и хочет закрыть эту тему. Похоже, Шаст это понимает и тоже больше не задает вопросов. Они лежат и целуются, пока у Антона с чего-то вдруг не сводит больную ногу. Он айкает и дергается, чуть не заехав подбородком Арсу в нос. Тот понимает, что случилось, очень быстро ориентируется, перекатывает Шаста на спину, берет тюбик с кремом и местом спайки проводит несколько раз по икре. Это помогает снять спазм, а потом он сам помогает Шасту подняться и ведет его в ванную, ставит там на холодный пол, от чего сразу становится легче, обнимает сзади и целует в затылок. - Арс, можно я никуда не пойду? – Шаст откидывает голову назад и устраивает ее на его плече. – Только с тобой в кровать? - Шастик, - тот целует его в шею, - можно. Давай быстренько в душ и в кровать. А утром я сам прослежу, чтобы никто не увидел, как ты пойдешь к себе. - Кайф, - Антон разворачивается в его объятиях, чмокает его в губы и залезает в душевую кабинку. - Как нога? – Арс не дает ему закрыть дверцу. – Полей на нее прохладной водой. - Угу. Слушаюсь, - улыбается Шаст и включает воду. – Отпусти дверь, или я тебя сейчас оболью. - Мне все равно нужно мыться, - Арс забирается к нему, закрывает дверцу кабинки, отбирает лейку душа, делает воду почти холодной и направляет ее ему на ногу. Шаст верещит, что ему холодно, пытается его отпихнуть, а когда Арс делает воду теплой, наоборот, притягивает его к себе и направляет его руку так, чтобы вода лилась между их телами. Они немного дурачатся, оспаривая право на воду, но потом Арс все-таки выходит из кабинки, ведь места им там катастрофически мало. Он дожидается, пока Шаст вымоется, выпроваживает его из ванной и моется сам. Потом ложится с ним рядом в кровать, тот уютно устраивается у него под боком, обняв его рукой поперек груди, и они оба очень быстро засыпают.