"Нужён"

- Арс, - Шаст первым нарушает молчание, - ты как? - Охуенно, - тот чмокает его в губы. – Я знаю, что ты сейчас назовешь меня придурком, но все равно скажу. Спасибо. - Придурок, - тут же говорит Шаст, потому что даже промолчать не может. Он прекрасно понимает, что это «спасибо» Арс говорит ему за то, что сейчас они действительно исходили только из его возможностей, и Шаст думал все это время о нем и доставлял ему удовольствие, оставив для себя единственный вариант удовлетворения. Но разве за это нужно благодарить? Арс Шасту небезразличен, и как-то иначе просто быть не могло. И сам Арс делал бы точно так же. Точнее, он и делал это не один раз. – Нашел за что благодарить. - Я тебя за все благодарю, - Арс уже касается его губ мягким поцелуем. – За все твое отношение ко мне и за самый счастливый год в моей жизни. - Что это еще за самый счастливый год в твоей жизни? – бурчит Шаст, касаясь его губ своими губами. - Ты хочешь сказать, что дальше уже лучше не будет? Я с этим категорически не согласен. - Ладно, за тридцать шесть лет моей жизни, - уточняет Арс, улыбаясь. - Вот это другое дело, - продолжает бурчать Шаст. - А то за всю жизнь уже решил. - Никогда не думал, что ты такой зануда, - Арс продолжает улыбаться и целовать его в губы. - С кем поведешься, - огрызается Шаст абсолютно довольно. - Но тебя устраивает? - Абсолютно! - Тогда даже спорить не буду, - Арс прижимает его к себе, и они хором выругиваются матом. У них у обоих животы перепачканы спермой, и сейчас она с противным хлюпом расползается по коже липкой жижей. Арс дотягивается до прикроватной тумбочки, берет салфетки и сначала вытирает Шаста, а потом и себя. Но это не отменяет желания уже помыться. - Ну что, пошли в душ? - он садится на кровати и тянет за собой Шаста. – Или я первый, а ты потом? - Давай ты первый, а я еще полежу, - говорит Шаст, сладко потягиваясь. – Покайфую еще немного. - Смотри, не усни, - усмехается Арс, вставая с кровати. – Пошли вместе, - он протягивает ему руку. - Ладно, - Шаст хватается за его руку двумя руками, и Арс поднимает его с постели. - Пошли, Шастик, - он обнимает его сзади за талию и целует в шею. – Быстренько ополоснемся и обратно. Ты сам-то как? Чудо мое? - Охуенно, - Шаст подавляет зевок. – Но уже хочу обратно в кровать. - Устал? - Арс заводит его в ванную. - Да вроде нет. Но полежать хочется. - Шаст, - Арс разворачивает его к себе лицом и внимательно смотрит на него. – Ты чего? - Да ничего, - тот целует его в нос и залезает в душевую кабинку. – Все нормально. Просто мне, в отличие от некоторых, после секса вообще лень совершать телодвижения. Арс хмыкает, но ничего не говорит. Ну да, Шаст тот еще ленивец. И он наверняка просто устал от прогулки, от того, что нервничал там, от того, что сейчас во время секса ему пришлось постоянно себя контролировать и сдерживать. Арс и сам чувствует небольшую усталость, но она его постоянная спутница в последние дни, так что он уже не обращает на нее внимание. Но Шасту однозначно нужен отдых. После душа они возвращаются в постель, Шаст притягивает Арса к себе, обнимает его и почти сразу засыпает. Арсу пока не спится, и он думает об этом годе, проведенном рядом с Шастом. Точнее, он думает о том, захотел бы он что-то изменить, если бы это было возможно? Наверное, он однозначно должен сказать, что да. Появление Игоря и все то, что за этим последовало. Ведь это был очень сложный период в их с Шастом отношениях. И если на его месте был бы кто-то другой, Арс уверен, эти отношения были бы точно закончены. Появление Игоря с его проблемами и все то, что за этим последовало, Арсу, конечно, нахрен не нужно было бы, но оно было. И сейчас он уже не может сказать однозначно, что лучше бы этого момента не было в их с Шастом жизни. Ведь он раскрыл Арсу Шаста таким, каким он его никогда не знал, и дал не просто понять, но и убедиться в том, что Антону нужны и дороги их отношения. Единственное, из-за чего бы Арс все-таки хотел, чтобы этого всего не было, это из-за его переживаний все это время. Шасту тоже было очень нелегко. Даже хуже, чем Арсу, скорее всего. У Арса, по сути, выбора все равно не было. Послать Игоря нахер он бы все равно не смог в этой ситуации. А у Шаста был. И он каждый раз выбирал Арса, мотая себе нервы и совершенно не будучи уверенным, что этот выбор того стоит. Наверное, если хорошо подумать, то если бы у Арса был шанс что-то изменить в этот год, то он им бы все-таки не воспользовался. Вот даже это свое отравление не стал бы менять. Ведь реально, у медали две стороны. И каждая хуевая ситуация этого прожитого с Шастом года имела и хорошую сторону. Вот если бы была возможность видеть хотя бы вероятности будущего, вот этой возможностью Арс бы воспользовался. Зная, где упасть, можно и заранее подстелить соломки, и уж если совсем не избежать падения, то хотя бы смягчить его. Но, увы, это неосуществимое желание. Так что придется и дальше жить в неведении и просто стараться делать так, чтобы соломка была не нужна. На этой мысли Арс останавливается, закрывает глаза и тоже засыпает. Просыпается он от неспокойной возни Шаста, который не просто меняет положение тела, а ерзает по постели буквально через каждые секунд тридцать, явно пытаясь найти удобную для себя позу. Еще ночь, поэтому в комнате темно, и Арс не видит и не понимает, что происходит. Однозначно Шаст спит, ну, или глубоко дремлет, и эти движения совершенно неосознанные. Возможно, у него что-то болит, и эта мысль Арса пугает. Ведь им однозначно нужно улететь вечером в Москву, а если Шасту будет хреново, то в лучшем случае это принесет большие проблемы, а в худшем он попросту не сможет этого сделать. Арсу уже откровенно похер на конспирацию, они однозначно полетят вместе, если Шаст вообще сможет лететь, но до вылета еще дохрена времени, поэтому сейчас важно понять, что с ним вообще происходит. Арс хочет его разбудить, но тот снова начинает возиться, укладывается на живот, как-то совершенно по-дурацки разбрасывает руки и ноги по кровати и затихает. И Арсу становится жалко тревожить его сон. Но в том, чтобы хотя бы посмотреть на него, он себе отказать не может. Он берет телефон и включает фонарик. Вглядывается в лицо Шаста, стараясь все-таки не светить на него, чтобы тот не проснулся от яркого света, и не видит никаких изменений или мимики, которая могла бы свидетельствовать о том, что он на самом деле испытывает боль. Арс на этом не останавливается, приподнимает одеяло, заглядывает под него, освещая тело Шаста фонариком, и понимает причину его возни и неспокойного сна. - Да еб твою мать! - выругивается достаточно громко, уже не боясь его разбудить, потому что поняв причину его возни, это теперь становится необходимостью. Вся его поясница обсыпана мелкими, как пшено, красными прыщиками. Точно такие же прыщики заметны возле шеи и на руках. – Шаст, - он все-таки понижает голос и осторожно тормошит его за плечо. – Шаст, проснись. Тот снова начинает возиться, ложится набок, утыкается лбом в его плечо и продолжает спать. - Шаст, - шепчет Арс ему уже на ухо, - проснись. Слышишь, - он снова тормошит его за плечо. – Просыпайся, чучело. - Ну чего-о-о? - тянет тот сонно и абсолютно недовольно, но буквально тут же открывает глаза и бросает на него обеспокоенный взгляд. – Что случилось, Арс? Ты чего такой бледный? Тебе херово? - Мне нормально, - Арс выключает фонарик на телефоне, свет которого направлен все еще под одеяло. – Бледным я только кажусь из-за этого дурацкого света. И это не мне херово, а тебе. - В смысле? – удивленно спрашивает Шаст, поднимает руку и начинает чесать шею. - Перестань, - Арс перехватывает его руку и опускает ее вниз. – Ты весь чешешься. У тебя аллергия. - С чего ты взял? – Шаст тянется рукой к заднице. - Да прекрати! – Арс снова убирает его руку, включает фонарик и стягивает с его ягодицы трусы. – Сам посмотри. Вся задница в мелкой сыпи. И не только задница, но и шея, и поясница, и руки. Это то, что я вижу. Я тебе говорил, не ешь много этих конфет. В них же дохера аллергенов. Шаст молчит и делает вид, что пытается разглядеть сыпь на своем заду. - Так, - Арс выключает фонарик. – Блядь, только не говори, что ты их все сожрал, - он встает и включает в комнате свет. – Шаст? - Не все, - бурчит тот и чешет икры ног. - Не все, - Арс достает убранный в ящик пакет и трясет его. – Ну да, пару упаковок явно оставил, - он кладет пакет обратно. – Шаст, ну что ты как маленький ребенок, ей богу. Когда ты вообще успел их схомячить-то? - Когда ты в душ ходил. - Вот есть придурок, - вздыхает Арс, подходит к нему и берет его за руки. – Прекрати. Еще расчеши теперь все до крови. - Так чешется же! – Шаст пытается высвободить свои руки из его. – Причем, пиздец как! - Ну еще бы, - усмехается Арс, не выпуская его руки из своих. – Но ты сам виноват. Нехуй было жрать все это сразу. - Я не сразу жрал, - Шаст левой ногой пытается почесать правую ногу. - Да прекрати! – Арс укутывает его в одеяло и сжимает в своих объятиях. – Не сразу, да. С перерывом меньше часа. Шаст, где твои таблетки? Ты же взял с собой антигистаминные? - Угу, - тот возится, то ли пытаясь выбраться из одеяльного кокона, то ли таким образом пытаясь почесаться. – У меня там даже пара уколов есть, скорее всего. Мне как-то Оксанка положила на всякий случай, чтобы были. Я их не трогал. - Вот это вообще хорошо, - Арс заползает на него сверху и припечатывает его к кровати, не давая пошевелиться. – Я тебе сейчас сделаю. Пока какой-нибудь отек Квинке не начался. Ты поэтому и засыпать-то резко начал, что организм стал реагировать на свое отравление. Шаст, вот серьезно, ну прекращай ты этот детский сад, - он встречается с ним взглядом. – А вот если бы реально случился отек? Ты хоть понимаешь, что можешь умереть тупо из-за своих вот таких дурацких выходок? - Ну я же просто чешусь, - возражает Шаст, правда, спокойно, потому что прекрасно видит, что Арс сейчас абсолютно серьезен и на самом деле переживает за его состояние. - Слава богу, что ты просто чешешься. Шаст, мы оба знаем, как может быть, когда ты будешь не просто чесаться. Мне, честно, страшно, зная, чем это может закончиться. Ну ты ж не маленький ребенок, на самом-то деле, чтобы не уметь себя ограничивать. Ну реально что ли нужно было от тебя прятать под замок этот мешок и выдавать из него на счет каждую конфетку? - Ну все, Арс, хватит меня пилить, - Шаст тыкается губами в его губы. – Я все понял. Мне и самому сейчас херово. - После укола полегче станет. Но ты ж понимаешь, что не сразу? Я тебя сейчас отпущу, а ты не начинай сразу чесаться. Потерпи, - Арс скатывается с него на постель. – Где уколы лежат? - А может, давай обойдемся все-таки таблетками? – Шаст ерзает по постели задницей. – Я ж нормально себя чувствую. Только чешусь и все. - Не обойдемся, - Арс смотрит на него таким взглядом, что Шаст понимает и без слов, что тот хочет сказать, и прекращает свою возню. – Так где уколы? - В рюкзаке в маленьком кармане. - Отлично. Арс встает, достает из Шастового рюкзака лекарство, при этом внимательно следит за Антоном, который все пытается тянуть руки то к шее, то к груди, но все-таки вовремя опускает их и старается лежать спокойно, быстро набирает содержимое ампулы в шприц, берет спиртовую салфетку, упаковка которых валяется на прикроватной тумбочке и была куплена на всякий случай еще в аэропорту, когда он летел сюда, подходит к кровати, останавливается и выжидающе смотрит на Шаста. Тот, кряхтя, поворачивается и укладывается на живот. Арс заставляет его приспустить трусы, протирает салфеткой ягодицу и вкалывает в нее укол. Шаст вопит в подушку, что ему больно, что у него вся жопа горит огнем, даже пытается дергаться, но Арс кидает пустой шприц на тумбочку, накрывает его одеялом, ложится рядом, обнимает и несильно прижимает к себе. - Ну, ты сам нашел это приключение на свою жопу. Шаст, потерпи, - он целует его в лоб. – Ну что ты хотел? У тебя на всей заднице раздражение от прыщей. Конечно от спирта ее щиплет. Перетерпи. - Ага, перетерпи, - Шаст возится в его объятиях. – Думаешь, это так просто? - Непросто, - Арс залезает рукой под одеяло и все-таки убирает спиртовую салфетку с его ягодицы. – В принципе, для дезинфекции достаточно протереть. И от одного укола не должно быть шишек. Так что ладно, обойдемся дальше без нее. - Ну и на этом спасибо, - бубнит Шаст недовольно. – А можно было бы вообще таблетками обойтись. - Вот ты мне напоминал, что мне завтра, то есть, уже сегодня лететь. Так вот я тебе тоже напоминаю, что и тебе сегодня лететь. Как ты себе это представляешь, если будешь весь чесаться? - Я не весь чешусь! - Шастик, - Арс целует его в нос, - таблетки действуют дольше, да и сыпь у тебя сильная, сразу могут и не справиться. Даже один укол не факт, что сразу уберет этот зуд. Может, еще и второй придется делать. Так что терпи уже и не гуди. Ложись лучше спать, а утром посмотрим, что дальше делать. - Да как можно уснуть, когда все чешется? – Шаст пытается повозиться в его объятиях, но Арс ему не дает этого сделать. - Меня даже это долбанное одеяло раздражает. А ты еще сильнее прижимаешь его ко мне. - Шаст, ляг как тебе удобно, - Арс отпускает его и сам отодвигается от него на небольшое расстояние. – Только потерпи и не прикасайся к себе. Ведь только хуже сделаешь. - Мне надо отвлечься чем-нибудь, - тот укладывается на живот и поворачивает к нему голову. – Ты спать хочешь? - Уже нет, - Арс усмехается. – Мне тоже не мешает отвлечься чем-нибудь. Я ж что только не подумал, когда проснулся от твоей возни. - Извини. Вот этого я точно не хотел. Арс молча кивает. - Давай посмотрим фотки вместе? - Шаст указывает взглядом на свой телефон, лежащий на тумбочке. – Раз уж все равно не спим? - Давай, - соглашается Арс и подает ему телефон. – Заодно и рассортируем их. - И удалять ничего не будем? – немного недоверчиво интересуется у него Шаст. - Нет, - отвечает Арс, улыбаясь. – Пусть остаются у тебя, если ты так хочешь. - Хочу! Для истории, – Шаст, довольный, открывает папку с фотографиями. – Погнали! - Ага, - Арс придвигается поближе, чтобы видеть фотографии, но не прикасается к нему. – Погнали. Они увлекаются просмотром фотографий и сортировкой их по разным папкам. Фоток на самом деле много, Шаст реально делал их исподтишка, когда Арс этого не видел, и он на них, естественно, не всегда выглядит не то что хорошо, но хотя бы нормально. Ну, по его мнению. Но Шаст с этого ржет, сам корчит дурацкие рожицы, изображая его, пытается даже что-то изобразить телом, но оставляет эту затею, потому что тут же начинает чесаться. Арс сначала раздражается на него и за эти фотки, и за его кривляния, но видя, как его все это искренне веселит, и как ему на самом деле нравится та непринужденная обстановка, в которой они находились, и которая прекрасно передана на этих фотографиях, Арс и сам начинает прикалываться над собой вместе с ним. Спустя минут тридцать лекарство наконец-то начинает действовать, и Шаст перестает бесконечно пытаться почесать то одну часть тела, то другую. А еще через полчаса он уже начинает клевать носом. Арс забирает у него телефон и еще минут десять сам листает фотки и сортирует их по папкам, согласовывая эту сортировку с ним. А потом Шаст попросту засыпает. В отличие от него, Арсу спать совсем уже не хочется, и он даже немного злится на него за эту его выходку малолетнего капризного упрямого ребенка. Вот он сейчас спит, а у Арса сна ни в одном глазу. Он вспоминает, как оказался один с Шастом, когда у него шла носом кровь, и он потерял сознание. Ему было пиздец как страшно тогда, но они были в России, где Арсению даже до приезда скорой сказали, какую помощь нужно оказать. А вот здесь что бы он делал, если бы у Шаста был отек, от которого он бы задыхался или же вот точно так же отключился, как тогда? На ответ на этот вопрос у него уходит примерно секунда. Ну себе-то можно не врать, что не знал бы, что делать. Да, запаниковал бы. Но очень быстро нашел бы единственный выход, как и в случае с собой. Обратился бы он к Игорю, если бы Шасту нужна была помощь? Однозначно да! Помог бы Игорь не ему, а Шасту? Однозначно да, но его бы он в свою страховку вписывать не стал. Впрочем, и Арс не просил этого делать, но именно благодаря ей ему оказывали дорогостоящую, максимально действенную и технологичную помощь. За жизнь Шаста он сам бы заплатил любую сумму, от Игоря ему бы только требовалось решение организационных вопросов. Элементарный вызов скорой с объяснением ситуации. Арс не сомневается, что Игорь бы это точно сделал. Возможно, съязвил бы что-нибудь в процессе разговора и пофиглярствовал потом, после оказания помощи. Но он бы ее точно оказал. А вот насколько Шаст был бы готов принять эту помощь? Точнее, даже не так. Вряд ли бы он хотел умереть только потому, что не хотел бы какого-либо участия в своей жизни бывшего Арсового любовника, любое появление которого на горизонте для него сравнимо с красной тряпкой для быка. Но вот как это бы сказалось на дальнейших их отношениях, Арс не представляет. И это еще одна причина, почему он злится на Шаста. Стань ему совсем хреново, у Арса бы просто не осталось иного выбора, как обратиться за помощью к Игорю. Хотел бы этого Шаст или нет, но он бы это сделал. И вполне возможно, что в итоге Шаст с этим не смог бы смириться, даже если бы этого и очень хотел. Да, он сейчас принял помощь Игоря Арсу, но это ведь совсем не значит, что ему это безразлично. Просто он понимает и принимает безвыходность той ситуации, в которой Арс оказался. Что же касается помощи себе от человека, с которым он, во-первых, сравнивает себя, и это сравнение у него не в его пользу, а во-вторых, который реально задел его самолюбие, то тут даже понимая все головой, вряд ли получится это отпустить и забыть. Это точно отравило бы им жизнь. Все эти мысли злят Арса. Просто одна сумасбродная выходка Шаста могла привести к пиздец каким хуевым последствиям. И кто бы в них был виноват? Арс хочет полностью свалить потенциальную вину на Шаста, но вдруг вспоминает, что мешок со всеми этими говнястиками подарил ему он сам. То есть, на сумасбродство спровоцировал его именно он. Это никак не оправдывает Шастов поступок, но из этого Арс делает вывод, что и ему самому нужно быть умнее и больше не устраивать ему подобных сюрпризов. На этой мысли Арс перестает злиться. Сейчас все обошлось, а дальше он просто не допустит подобной ситуации. Да и Шаст все-таки какие-никакие выводы сделает. Арс успокаивается и тоже закрывает глаза, какое-то время просто лежит, стараясь ни о чем не думать, и в итоге минут через двадцать все-таки засыпает.