"Нужён"

Утром Арс просыпается по будильнику и звонку Стаса. Тот его не контролирует, уверенный, что уж он-то точно не проспит, но просит прийти к себе в номер. Арс идет, там уже находятся все, кроме Шаста. И это его напрягает. Антон ведь тоже должен был встать по будильнику и по звонку Стаса или Оксаны. Возможно, он не слышал ни того, ни другого звонка, тем более, телефон он часто на ночь ставит на беззвучный, но возможно, что с ним не все в порядке. Арс хоть и оставлял его спокойно спящим и не видел каких бы то ни было признаков для беспокойства, но сейчас в голову лезут очень неприятные мысли, которые он всеми силами пытается отогнать. Ведь это не первый и не второй раз, когда Шаст просыпает подъем. - Ты чего напрягся? – тихо спрашивает его Сережа. – Что-то случилось? - Нет, - отвечает односложно Арс, не желая сейчас ни с кем разговаривать. - А что тогда? - Ничего. - А если ничего, то что ты как на иголках? Шаст, как и обычно, дрыхнет, что тебя в этом так напрягает? - Да ничего, Серег. Просто тоже хочу спать, - не сдается Арс, не желая озвучивать причину своего беспокойства. - Ну-ну, - тот скептически хмыкает и отходит к Позу. Пока они разговаривают, Оксана успевает сходить и все-таки разбудить Антона. Шаст матерится в голос, хоть и тихо, и встает с кровати. Он даже открывает дверь, чтобы сказать, что уже встал и сейчас начнет собираться, но Оксана обрывает его и спрашивает, чего он уже успел нахомячиться. Антон понимает, что на его лице все-таки видны последствия вчерашнего удара и кровотечения, но он и понимает, что раз Окс думает, что это аллергия, то не все так страшно. Он пожимает плечами и идет в ванную посмотреть на себя в зеркало. Оксана идет за ним и хмурится, глядя на него там при достаточно ярком освещении. Шаст смотрит на себя в зеркало и мысленно свободно выдыхает. У него на самом деле слегка отекшее лицо в районе переносицы, и у него так бывает при аллергии, ну и заметны небольшие синяки под глазами. Ну это на самом деле расплывшиеся от удара синяки, но они таковыми, слава богу, не выглядят. В конце концов, у того же Арса практически постоянно заметны синяки под глазами, даже когда он прекрасно себя чувствует, и они куда более заметны, чем сейчас у Шаста. Оксана морщит нос и говорит, что во-первых, ему срочно нужно выпить таблетки, а во-вторых, она не помнит, взяла ли с собой какой-то там карандаш, если нет, нужно будет заехать в какой-нибудь магазин косметики и купить. И это не обсуждается, потому что Антон с Арсением выглядят сейчас побитыми жизнью. Вероятно, сказывается еще и адаптация, но тут уж ничего не поделаешь. Шаст с ней соглашается абсолютно во всем, потому что Окс, сама того не подозревая, полностью придумала для него оправдание его не слишком-то презентабельного вида. Он сразу при ней выпивает таблетки, потому что хоть сейчас у него и не аллергия, но отеки они снимают не только от нее. Часа через три он выпьет еще пару таблеток и к концерту, ну, он очень на это надеется, его физиономия будет выглядеть вполне нормально, а со всем остальным справится косметика и Оксана. Она уходит, предупредив его, чтобы он пулей собирался и шел завтракать. Весь их разговор занимает не более двух минут, и когда она возвращается и сообщает, что разбудила Антона и подняла его с кровати, и что у него очередной приступ аллергии, правда, несильный, и он уже выпил таблетки, Арс свободно выдыхает. Шаст живой и вполне дееспособный. Арсений догадывается, что никакой аллергии у него нет, но зато понимает, что имеются видимые последствия удара носом об его лоб. Успокаивает, что раз Оксана не поняла этого, то все не так уж критично. И если акцентировать на этом поменьше внимания, то все очень быстро забудут, что с Шастом что-то не так. Стас предупреждает, что на сборы у них есть минут двадцать максимум, потом завтрак и отъезд, и собрал он их не по делу, а просто для того, чтобы поднять всех с кроватей. Арс посылает его подальше, потому что если кого и стоило звать, так это злостных опоздунов, которые очень любят поспать, а они с Позом к таковым не относятся, но вообще, он на самом деле рад, что Стас всех вот так поднял, и что Арсу не пришлось показывать свою озабоченность отсутствием Шаста и бояться обратить внимание на свои переживания. - Что вы уже успели натворить? – спрашивает его Сережа, когда они выходят от Стаса и направляются в свои номера. - Ничего, - отвечает Арс, надеясь, что Матвиенко отстанет, ведь у них очень мало времени для того, чтобы успеть привести себя в порядок перед завтраком. - Отвали, Серег. - Угу, ничего, - тот скептически хмыкает. – То-то ты весь дерганый с утра. У него что, какие-то следы на роже остались? Вы ночью попиздиться что ли уже успели? - Серег, ну ты совсем что ли идиот?! – шепотом возмущается Арс. – Ты серьезно считаешь, что мы на это способны? - Ну, это была шутка, - снова хмыкает Сережа. – Но судя по тому, что ты напрягся, когда не увидел Шаста у Стаса, ты ж явно знал, что с ним что-то произошло. И это что-то произошло точно не без твоего участия. А я говорил, хотя бы на гастролях умерьте свое либидо. Что, Шаст не осилил позу Камасутры и навернулся мордой об пол? Или об стол? Или о какой-нибудь шкаф? Прикинь, вышел бы он сейчас с синюшной рожей. Чем бы оправдывался-то? - Сказал бы, что споткнулся и обо что-то ударился. Можно подумать, у него такого не было, - Арс подталкивает Сережу к двери его номера. - Иди уже. Хватит мне читать нотации. - Я тебе их и не читаю. Ты забыл, что среди нас есть врач, - Сережа открывает дверь своего номера. – Он хоть и стоматолог, но явно представления об общей хирургии имеет. И определит по Шастовому виду, аллергия у него или что-то еще. Так что лучше сразу придумайте, что пиздеть Позу. Для своего же блага, - он заходит в номер и закрывает за собой дверь. - Блядь, вот умеешь ты испортить настроение, - бурчит себе под нос Арс, впрочем, понимая, что Сережа, скорее всего, прав. Поз наверняка никому не скажет, что догадался о происхождении следов якобы аллергии на лице Шаста, но с ним точно поговорит. И Антона лучше об этом предупредить заранее. Ну реально нужно придумать для Поза что-то правдоподобное. Арс берет телефон и набирает Шаста. Тот не сразу берет трубку, но когда все-таки принимает вызов, то сразу же, без какого-либо приветствия, выпаливает, проглатывая половину букв: - С мнй все пркрасно! - Это я уже более или менее знаю, - смеется Арс, понимая, что Шаст чистит зубы, и он, отвечая ему, даже не успел прополоскать рот. – Я понял по рассказу Оксаны, что, во-первых, ты живой, а во-вторых, ничего критичного она не увидела, а значит, ты выглядишь вполне сносно. - А ты меня ночью что, уже и похоронил? – Шаст полощет рот водой. - Скорее, утром, когда ты к Стасу не пришел. Шаст, ну мне реально начали в голову лезть разные мысли. - Вот ты придурок, - Арс чувствует, что Шаст улыбается. – Да нормально все со мной. Только рожа немного опухшая и синяки под глазами, но не прям сильные. Можно списать на усталость, смену часовых поясов, адаптацию и не очень хорошее самочувствие от аллергии... - Вот по этому поводу я и звоню, - останавливает его поток оправданий не слишком презентабельного внешнего вида Арс. - В смысле? – удивленно спрашивает Шаст. – По поводу чего? Эту отмазку мне Оксана озвучила, когда меня увидела. Лучше ведь и не придумаешь. - Для всех, кроме Поза. Шастик, он ведь реально в два счета отличит синяки от усталости от синяков от травмы. - Это кто тебе сказал? – Шаст слегка раздражается, прекрасно уже зная ответ на свой вопрос. - Сережа. И тут он прав, вообще-то, - Арс понимает Шастово раздражение, поэтому старается говорить спокойно. – Шаст, я ему ничего не рассказывал, если ты сейчас злишься и на меня тоже. Он сам догадался, но я ему все равно не рассказывал подробностей. Он их и не спрашивал, если уж честно. Предположил, но только в качестве шутки, что мы с тобой успели уже подраться ночью. В общем, Шастик, не бери это в голову. Просто придумай, обо что ты долбанулся. Потому что Поз точно спросит. Матвиенко прав, нужно придумать заранее историю, чтобы вопрос Димана для тебя не стал неожиданностью, и ты не начал судорожно придумывать ответ. Врать ты, Шаст, не умеешь от слова совсем. - Это плохо? – интересуется тот, как Арсу кажется, с какой-то претензией. Ее природу Арс, скорее всего, понимает. Если Арсений сам говорит, что Шаст не умеет врать, то откуда тогда было столько недоверия с его стороны? Вот только это не было недоверие. Это были сомнения. В себе в первую очередь. Как и у самого Шаста несколько позже, когда на горизонте объявился Игорь. - Нет, - отвечает Арс как можно мягче. – Нет, Шастик, это не плохо. Я ведь совсем не об этом. - А о чем? - О том, что просто лучше быть готовым к таким ситуациям. И хорошо, что Матвиенко сказал про Поза. Как бы там ни было, но он нам все-таки помогает. Хоть и бесит пиздец как, - последнее предложение Арс говорит с улыбкой. - Цены б ему не было, если бы не бесил, - бурчит Шаст сварливо, все-таки соглашаясь с тем, что Сережа думает о том, что им двоим даже не приходит в голову, и это хорошо. – Но не может же все быть прям совсем без недостатков. А то бы нам слишком хорошо жилось. Так что придется смириться и терпеть. Если хотим, чтобы он нам и дальше помогал. Мы ж хотим? - Хотим, - усмехается Арс. - Его помощь трудно переоценить, - он вспоминает, как Сережа помог им свалить из отеля в съемную квартиру, когда они были на гастролях. - Да уж, - тоже усмехается Шаст, вспоминая этот же самый момент и прекрасно зная, что и Арс подумал о нем. – Ладно, Сережа – молодец! – это отсылка к КВНовскому номеру команды «Уездный город», про который Арс прекрасно знает, потому что все они периодически стебут Матвиенко песенкой из этого номера. - Пам-пам-пам-пам, Сережа – молодец, - смеясь, напевает Арс. - Хватит, Арс, - Шаст прыскает от смеха. - Ты сам напомнил, - тот просто продолжает напевать под нос мелодию танца «Яблочко». - Арс, заткнись! - Шаст не выдерживает и начинает ржать, вспоминая Писаренко в роли того самого Сережи, который молодец. - Ладно, - Арс замолкает, понимая, что испорченное настроение Шаста явно улучшилось, и он больше не злится, не предъявляет претензий и не раздражается. – Давай уже умываться-собираться, а то у нас мало времени. Подумай только, что сказать Позу. Я тоже подумаю. Будешь выходить из номера – позвони. - Скажу, что треснулся о край душевой кабинки, когда заходил в нее, - Шаст оценивающе смотрит на душевую кабинку. - У них тут реально же верхний бортик низко расположен, - он заходит в кабинку, проверяя, может ли на самом деле удариться о ее верх. - Во, я реально могу треснуться, если не нагнусь. - Отлично, - одобряет Арс. – Ну, не в смысле, что можешь реально треснуться, а это отличный вариант ответа на вопросы Поза. - Ну все, вопрос решен. Давай собираться. - Угу. У нас осталось пятнадцать минут. - Тогда ускоряемся. Все, пока. - Пока. Шаст, пока приводит себя в порядок, думает об этом разговоре с Арсом. В нем нет чего-то нового или экстраординарного, просто Шасту никогда не приходилось врать Диме на тему своей лички. Дима в нее просто никогда не лез и не лезет. Он всегда был осторожен в отношении Иры и отношений Шаста с ней, но никогда не давал оценку их отношениям. Он лишь говорил и довольно часто, чтобы Антон, прежде чем совершать какие-то серьезные шаги, очень хорошо подумал и оценил, насколько это нужно лично ему. Хочет ли их совершать именно он сам. Получит ли он от них удовольствие или хотя бы удовлетворение, не пожалеет ли о них. Проще говоря, чтобы он не совершал сиюминутных действий, от которых потом не сможет отказаться в силу своего характера и о которых потом будет сильно жалеть, и исправление которых может стать очень болезненным. Шаст прислушивался к нему, о чем сейчас абсолютно не жалеет. Но он совсем не уверен, что Дима скажет то же самое, если узнает, что Шаст совершил очень серьезный шаг и сейчас на самом деле счастлив, но все это происходит не с женщиной, а с мужчиной, и уж тем более, что этот мужчина – Арсений. Дима не раз обращал внимание на внимание Арса к Шасту и язвил и подстебывал Арса по этому поводу, но он вряд ли спокойно отреагирует на то, что его шутки и стеб воплотились в реальность, учитывая, что Шаст их порой подхватывал и на тему гейства шутил весьма неоднозначно. И вряд ли Дима поймет, что им сейчас движет вовсе не какое-то осознание своей ориентации, и что дело совсем не в сексе, каким бы прекрасным он на самом деле ни был с Арсом. Дима просто не поймет всего того, что Шаст чувствует с Арсом. Да, наверное, подобное можно испытывать и в отношениях с женщиной. Шаст даже не собирается это как-то оспаривать. Но у него этого не получилось ни разу. Он не знает, почему. В нем ли дело, в женщинах ли, но сейчас он отчетливо понимает, что до отношений с Арсом у него и не было отношений. А уж Дима точно должен понимать, что это такое, на примере собственной жизни. У него есть Катя, и он с ней по-настоящему счастлив. Вот так же Шаст по-настоящему счастлив с Арсом. Шаст и сам от всего этого до сих пор в некотором ахуе, но он уже точно знает, что хочет от отношений. И все, что он хочет, дает ему именно Арс. С этим уже ничего не поделать, да и делать ничего не хочется. Шаста все более чем устраивает. И этого Дима тоже не поймет. А Антон не сможет ему объяснить. Это все нужно прочувствовать, чтобы понять, что именно вот так и есть правильно, и что хочется, чтобы было именно вот так и никак иначе. И вот поэтому Шаст очень не хочет разговоров с Димой на эту тему. Так что напоминание Матвиенко про Поза на самом деле как нельзя кстати. Шаст в этом убеждается уже на завтраке. А точнее, когда они с Позом выходят покурить, и тот спрашивает, что же на самом деле произошло. Ведь это у Шаста отек не от аллергии, а от самого настоящего удара. Шаст мысленно благодарит Сережу, который предвидел эту ситуацию, и объясняет, что шарахнулся носом о верхний бортик душа, а не сказал правду, чтобы его не стебали этим все оставшиеся дни тура. Его рост и проблемы с ним, в том числе и невписывания в повороты и удары головой о разные препятствия, до которых человек со средним ростом просто не достанет, и так являются постоянным предметом их насмешек. Дима Шасту верит, потому что это реально так. Антон и его рост – предмет язвительности у многих в их большой команде. И он над ним сейчас не подтрунивает, но язвит по поводу Арса. Он говорит, что, вероятно, Арсений вместе с Шастом был в душе. Потому что у него на лбу Дима тоже заметил небольшой синяк. Шаст усмехается и говорит, что, вероятно, Арсу душ тоже мал. Но на самом деле ему не смешно. Он просто представил, что могло бы быть, если бы он треснулся об Арсов лоб не носом, а ртом, например. У него могли быть разбитые губы, а у Арса поцарапанный лоб. И вряд ли бы ни у кого не возникло вопросов по поводу их одновременных травм, а может, и догадок их появления. Шаст даже представлять не хочет подобную ситуацию, потому что он не готов не только раскрывать их с Арсом отношения, но и оправдываться и врать о них. И поэтому им на самом деле нужно быть более аккуратными, а уж тем более на гастролях. Или, как и сказал Сережа, трахаться дома за закрытыми дверьми, где они абсолютно одни. В том, что это получится, Шаст абсолютно не уверен, потому что ему не хватает секса с Арсом, и свое желание трахаться с ним он может, конечно, сдержать, но это сложно сделать, когда на него отвечают не меньшим желанием. А Арс отвечает всегда. Но все-таки стоит попробовать на гастролях держаться на расстоянии. Не потому что так хочется, а для собственного же блага. Они ведь и так стараются это делать. Но можно же и получше постараться. Уж самому Шасту точно. Это же он пришел к Арсу и не смог от него вовремя уйти. И это он сказал, что хочет трахаться, а Арс, в первую очередь, пошел на поводу его желаний. Так что свои желания Шаст решает дальше держать при себе. Ну, уж как минимум, очень хорошо постараться это делать. Его мысли прерывает Дима, спрашивающий, все ли у него нормально. Антон не понимает, к чему относится этот вопрос – в данный промежуток времени или вообще? Впрочем, это не очень важно, потому что он в любом случае не собирается делиться с Димой ни своими мыслями, ни проблемами своих отношений с Арсом, и поэтому отвечает, что у него все прекрасно. Но Диму этот ответ не устраивает, и он спрашивает, знает ли Шаст, почему он задает этот вопрос. Антон интересуется – почему? Поз рассказывает, что он общался с его мамой. И она очень обеспокоена тем, что не понимает, что происходит в жизни ее сына, и с кем он сейчас, потому что ей кажется, что с Ирой он или не живет, или находится в крупной ссоре. Дима, конечно, постарался ее успокоить, свалив все на занятость и усталость их всех, но сам он, если быть откровенным, тоже не понимает, что у Шаста происходит. Он говорит, что не собирается лезть в его жизнь и отношения с кем бы то ни было. Если Антону захочется или же будет нужно поговорить, он всегда готов к этому разговору, если Шаст предпочитает молчать, то он это тоже прекрасно понимает. И единственное, что он хочет, - это просто дать дружеский совет, если Шаст не против его выслушать. Антон не против, и Дима говорит ему, что матерям не всегда нужно знать правду о своих детях, но они стараются ее узнать всеми доступными способами и, как правило, узнают. И чтобы этого не произошло, и неважно, что сейчас происходит в жизни Антона, и с кем он решил строить свои отношения, ему нужно не забывать убеждать маму в том, что у него все хорошо. А если он решит в итоге проинформировать ее о переменах в своей жизни, то пусть сделает это только тогда, когда будет уверен в этих переменах, и что они ему на самом деле нужны. Потому что он может снова все поменять и не раз, вот только для мамы каждая такая перемена может быть очень болезненным ударом. Шаст – ее единственный ребенок, она живет им, и ему стоит об этом помнить всегда. Не делать все в угоду маме, конечно, но и не забывать о ней, принимая какие-то важные решения в своей жизни. Шаст молча кивает, давая понять, что услышал Диму, и тот закрывает эту тему. Они возвращаются к остальным, Арс видит, что Шаст явно чем-то загружен, и ему это совсем не нравится. Поз не из тех, кто любит грузить, но сейчас с ним явно был какой-то серьезный разговор. О чем? Арсу бы очень хотелось знать. Он не поверил истории Шаста про происхождение отека и синяков под глазами? Понял, что Шаст врет? Узнал правду? Арс бросает вопросительный взгляд на Шаста, но тот его не замечает. Или же делает вид, что не замечает. И это Арсу еще больше не нравится. А после завтрака они сразу грузятся в автобус и едут в Хабаровск. Большую часть пути Шаст и все остальные дремлют, а вот Арсу совсем не спится. И у него не получается себя не накручивать, хоть он и прекрасно помнит, чем это накручивание совсем недавно закончилось. Хорошо, что ничем. Только собственным нервозом. Но сейчас ведь и Шаст нервничает. И в этом нет ничего хорошего. Поз спокоен и вообще спит, но это совсем ничего не значит. Из них он меньше всех показывает свои эмоции. В автобусе поговорить с Шастом точно не получится, но когда они доберутся до места, Арс решает, что спросит Антона, что же все-таки с ним происходит после разговора с Димой, и о чем был этот разговор. Он надевает наушники, закрывает глаза, включает аудиокнигу и заставляет себя сосредоточиться на ее содержании до самого конца пути.