"Нужён"

- Шаст, ты же его видел, да? – задает Арс вопрос, ответ на который он уже знает, потому что молчание Шаста и ожидание от него первых слов подтверждает его догадку, но он спрашивает, чтобы просто с чего-то начать разговор. - Видел, - кивает Шаст. – И ты, получается, видел, - в его голосе не слышно агрессии и даже претензии, скорее, удовлетворение от того, что он оказался прав в каких-то своих выводах, и сожаление то ли от того, что его выводы подтвердились, то ли в принципе от всего происходящего с Арсом. Арсу вот это его спокойствие и явное сожаление очень не нравятся. Лучше бы Шаст злился, кидался обвинениями, предъявлял претензии, чем был практически ко всему, в том числе и к нему, безразличен, и все, что у него осталось из эмоций для Арса – это сожаление. Возможно, он жалеет, что не остался в Воронеже с Ирой. Уж сейчас у него точно могут быть такие мысли. И Арс его понимает и не может ни в чем обвинять. Игорь не первый раз появляется в его жизни невовремя. Это происходило и раньше, еще до отношений с Шастом, происходит и сейчас. Разница в том, что сейчас для Арса Игоря не существует в принципе. Для него вообще никого не существует, кроме Шаста. И сейчас никакое появление Игоря не сможет повлиять на его отношение к нему, потому что Шаста Арс любит, он ему нужен, и даже если сейчас Шаст уже ни во что не верит, Арс готов ему это доказывать любыми способами. - Видел, - Арс тоже кивает и тяжело вздыхает. - Но я встречался не с ним. - А с кем? - спрашивает Шаст, глядя мимо Арса в окно. - С кастинг-директором. И это не Игорь. Шаст, - Арс берет его за руку и снова заставляет посмотреть на себя, - я не знаю, что ты здесь надумал, но предполагаю. Ты очень сильно ошибаешься, Шаст. Я понимаю, как все выглядит со стороны. С твоей стороны. Но можно я расскажу, как все это выглядит с моей стороны? Как все обстоит на самом деле? Ведь если ты не ушел, если остался ждать меня здесь, то, я очень надеюсь, не только для того, чтобы лишь услышать, что я его видел. И я надеюсь, что ты сейчас выслушаешь меня, а потом мы поговорим обо всем, о чем ты захочешь, и я сделаю все, что ты захочешь. Выслушаешь? – он встречается с Шастом взглядом, и тот понимает, что при внешнем казалось бы спокойствии Арс очень переживает, что так и не смог достучаться до него, и что он не захочет его слушать. Арс тоже очень сильно ошибается. Шасту нужен этот разговор и его объяснения, потому что он хочет ему верить и сам хочет послать подальше все свои сомнения и все мысли, что приходили ему в голову, пока он сидел и ждал его в машине. Он хочет наконец-то выдохнуть от понимания, что он не прав, и что всему есть разумное и банальное объяснение, которое никак не связано с тем, что он накрутил в своей голове, и что он действительно очень сильно ошибается. Он хочет ошибиться, и эта ошибка принесет ему только радость. - Скажи, ты знал, что он здесь, когда решил лететь сюда? – задает Шаст вопрос, волнующий его все это время. - Нет, - Арс отрицательно машет головой. – Могу поклясться тебе чем угодно. - Не надо, - Шаст слегка морщится. – Давай без этого, Арс? Просто расскажи, что он здесь делает, и зачем вы встречались. - Шастик, - Арс мягко сжимает его ладонь в своей ладони, - мы не встречались. В смысле, для меня видеть его здесь – точно такая же неожиданность, как и для тебя. И я охуел, когда увидел, что это он зашел в кабинет кастинг-директора. - Они знакомы? - Да. Достаточно близко. - В смысле? - Как минимум, они очень хорошие приятели. Возможно, на самом деле друзья, как и сказал Игорь. Возможно, и друзья, и иногда трахаются. Я не знаю уровень их отношений, но одно точно – они близко знакомы. - А ты с этим кастинг-директором? - Первый раз увидел. Мы минут пятнадцать разговаривали про роли, он меня увидел в двух, точнее, в какой-то одной из двух, и я говорил о том, как я вижу этих персонажей, а потом пришел Игорь. - Зачем? - Отдать бизнес-план, чтобы этот кастинг-директор передал его куда-то, потому что Игорю нужно уезжать, а он не хочет отправлять его по почте. - Какой бизнес-план? - Шаст даже не скрывает удивления, потому что понимает, что явно это какой-то рабочий момент, и, получается, Игорь как-то связан с проектом, в котором задействован кастинг-директор. - Шаст, Игорь на этом проекте пиар-директор. Он там работает, - Арс встречается с ним взглядом. – И я не хочу иметь с этим проектом ничего общего. Я вообще не хочу иметь ничего общего с тем, с чем или с кем связан Игорь. И с ним тоже не хочу. И не думай, что я не помню или думаю, что ты не помнишь про его деньги. Я помню и тоже не хочу иметь с ними ничего общего. И я говорил с ним об этом. Он предложил поехать и оформить все прямо сейчас. Не знаю, почему. Может, знал, что я сейчас не могу. Да плевать на это. Шаст, я тебе обещаю, я этот вопрос закрою. Я знаю, что не могу тебя ни в чем убедить, если ты мне не поверишь. Я прошу тебя, поверь мне. Я не собирался встречаться с ним здесь. Я не знал, что он здесь будет. Мне не нужен ни он, ни что угодно, что хоть как-то с ним связано. Мне ты нужен, Шаст. И наши с тобой отношения, которые мне очень дороги, и которые я ни на что не променяю, - он замолкает и продолжает смотреть на Антона, так и не отводя своего взгляда от его. Шаст тоже молчит. От всего, что он услышал, на душе стало легче. Он сейчас прям чувствует, как с этой самой души сваливается просто огромный камень, который давил на нее, и ощущать который ему было невероятно тяжело. Потому что он хоть и очень хотел, чтобы Арс все объяснил, но в глубине души все равно был уверен в очередном пиздеце и ждал именно его. Точнее, не ждал, а думал именно о нем, хоть и старался выкинуть эти мысли из головы. Верит Шаст Арсу после всех его объяснений и сказанных им слов? Да, верит. Ведь на самом деле стечения обстоятельств бывают разные. И даже если это не стечение, а намеренная встреча, то она намеренна лишь со стороны Игоря. Он-то как раз мог знать, когда Арс будет здесь. Да даже не мог, а скорее всего и знал. И приехал, чтобы увидеть его и поговорить. О чем? Арс об этом не сказал, но они ведь однозначно общались… - Шаст, - прерывает его мысли Арс, - ты считаешь, что я сейчас вру тебе? Скажи, если ты мне не веришь. Не молчи. Пожалуйста, Шаст. Ты мне не веришь? - просит его очень тихо из-за подступившего к горлу противного комка, потому что мысль, что Шасту уже надоело верить в то, что Игорь для Арса навсегда остался в прошлом, когда тот постоянно объявляется на его горизонте, и что сейчас эта их встреча стала последней каплей, которая все-таки переполнила чашу его терпения, откровенно пугает, ведь Арс не готов и никогда не будет готов к расставанию с Шастом, и если тот сейчас скажет об этом, он просто не представляет, что будет делать дальше. - Нет, - Шаст отрицательно машет головой. - Что - нет? – не понимает Арс, потому что этот ответ может означать как и отрицание того, что он считает, что Арсений ему врет, так и подтверждение того, что он на самом деле ему не верит. - Я верю, - Антон тяжело вздыхает. – Арс, я тебе верю. Я ему не верю. И не верю, что все так просто, и он случайно пришел отдать документы именно в то время, когда ты был у его друга. - Господи, да наплюй ты на него, - Арс нервно выдыхает воздух из легких, что явно говорит о том, что он ждал ответа Шаста как приговора. – Шастик, наплюй. Похуй, случайно он здесь оказался или не случайно. Мне до этого нет никакого дела. Я сказал кастинг-директору, что, скорее всего, из-за нашего графика не смогу сниматься, поговорю об этом с продюсером и сообщу сегодня вечером. А потом просто ушел. Вечером я собираюсь сообщить, что я отказываюсь от этого проекта. И чтобы ты не думал, что я что-то от тебя скрываю, тем более, ты уже и так понял, что с Игорем я общался… Да, общался. Пару минут. Это был просто разговор ни о чем. Точнее, я и ему сказал, что не хочу иметь ничего общего ни с ним, ни с его друзьями, ни с его деньгами. Он, как и всегда, язвил и называл меня дураком. В принципе, я могу позвонить кастинг-директору уже прямо сейчас и сказать, что поговорил с продюсером, и, как я и предполагал, съемки и наш график абсолютно не совпадают. Не вижу смысла тянуть до вечера, - он достает телефон из кармана и разблокирует его. - Подожди, - Шаст останавливает его и забирает у него телефон. - Что? - Подожди звонить. Шаст замолкает на несколько секунд, и Арс тоже молчит и выжидательно смотрит на него. Антон переваривает последние слова Арса, понимая, что тот сейчас собирается отказаться от роли, по сути, из-за него. Из-за их отношений, из-за того, что он прекрасно знает, как Шаст относится к Игорю, и насколько он его раздражает. А еще из-за того, что не хочет давать Шасту поводов для недоверия и ревности. Он сам сказал, что их отношения ему дороги, и он их ни на что не променяет. Поэтому он хочет отказаться именно из-за проблем в их отношения, причиной которых Игорь всегда становится. Шасту не по себе от этого понимания, потому что он не готов к таким жертвам Арса в их отношениях. И его отказ в их отношения ничего хорошего не принесет, потому что Шаст уже сейчас знает, что будет чувствовать вину перед ним за то, что, получается, не дал осуществить ему свою мечту. Арс ведь мечтает сниматься в большом кино. Да и сам Арс, видя вышедший на экраны фильм, не сможет не думать о том, что именно он мог быть в одной из ролей в нем. Шасту все это нахрен не надо. Это тоже может разрушить их отношения, потому что разрушенные мечты не кем-нибудь, а дорогим человеком, которому ты не хочешь приносить боль, приносят боль тебе. В этой истории нет совсем хорошего сценария, но вот такой Шасту точно не нужен. В конце концов, Арс готов отказаться ради него от своей мечты, и это уже говорит о том, что Шаст для него очень важен и нужен. Вот и Арс Шасту важен и нужен, и ему не наплевать на его мечты, к осуществлению которых он идет всю свою сознательную жизнь, и он не хочет взять и растоптать их только потому, что не чувствует себя спокойно, когда Игорь и Арс находятся в одном пространстве. Так ведь уже было. Ну, может, не совсем так, но Арс был практически полностью поглощен его делами и вообще его жизнью. Было сложно, но они это пережили. Вот и сейчас будет сложно, но лучше так, чем обеспечивать свое душевное спокойствие посредством обламывания мечты Арса и его карьеры. Никому из них это ни счастья, ни спокойствия не принесет. И Шаст хочет, чтобы Арс сейчас позвонил и сказал, что он поговорил с продюсером, то есть, со Стасом, и они прекрасно смогут согласовать свои графики. Потому что Стасу, в принципе, плевать на Арсовы желания ролей в кино, он не воспринимает это всерьез, но и не препятствует этим желаниям. А Арс будет мотаться куда угодно и сколько угодно, хоть по два раза на дню в самолете, чтобы везде успевать. - Шаст, - Арс тянет руку, чтобы забрать у него телефон, - дай я позвоню, и поедем уже. Я хоть на самом деле не опаздываю пока, но не хочется в итоге опоздать. Вдруг придется в какой-нибудь пробке постоять. - Не надо никуда звонить, - тот отдергивает свою руку и убирает ее за спину. – Точнее, надо, но не надо отказываться. - Что? - спрашивает Арс немного ошарашено, потому что он хоть и слышал Шаста, но его слова так неожиданны, что он просто реально не осознает до конца, что понял их правильно. - Я говорю, не надо отказываться, Арс. Позвони и скажи, что все нормально, и ты готов сниматься. - Зачем? - Не совершай глупостей, - вздыхает Шаст. – Ты хочешь отказаться, потому что считаешь, что мне это нужно? Что так будет лучше? Арс, не будет, - Шаст снова вздыхает. – Мне нахер не нужно, чтобы ты отказывался от того, о чем мечтаешь. И нахуй этого мудака. А если он завтра еще где-то появится? И вообще может быть связан с какими-нибудь проектами, где мы все будем? Ты будешь отказываться от всего? Чтобы мне было спокойно? Я понял, что ты готов ради наших отношений, ради меня наплевать на себя, но я не хочу этого, Арс. Мне на тебя не плевать. Я не хочу, чтобы ты мне вот таким образом что-то доказывал. И он всего этого не стоит. В смысле, он не стоит того, чтобы ты отказался от попытки исполнить свою мечту, а я был в этом помощником. Пошел этот твой Игорь нахуй. Звони и соглашайся, - он протягивает Арсу телефон. - Ша-а-ст, - выдыхает Арс со стоном, нажимает на приборной панели кнопку, которая приводит в действие механизм опускания спинок передних сидений, и они начинают медленно плавно опускаться назад вниз вместе с пассажирами. - Ты что делаешь? – Шаст от неожиданности и даже испуга вцепляется в его руку. - Совершаю самое настоящее безумство, но, блядь, у меня нет сил дожидаться, когда я смогу сделать это дома, - Арс сползает туловищем на заднее сиденье, подтягивает туда же Шаста, обнимает и прижимает к себе. – Ты не представляешь, как я тебя люблю, - говорит тихо, касаясь губами его губ, и закрывает рот поцелуем. В этом поцелуе примерно поровну и настойчивости, и чувственности. И просто какой-то невероятной нежности и отдачи, что ему не нужно говорить словами, что он целиком и полностью принадлежит Шасту. Арс обрушивает на него свои эмоции, которые, как он сам сказал, не может держать в себе. И это на самом деле охуительное чувство – ощущать их на себе и физически, и эмоционально. Шаст чувствует, да Арс это и не пытается скрыть, что он сейчас невероятно счастлив. И Антон убеждается, что делает все правильно. По-настоящему счастливым Арс не был бы, если бы Шаст принял его жертву ради себя, даже если между ними и были бы прекрасные отношения. Это та ложка дегтя в бочке меда, которая могла бы в итоге все испортить. И Шаст тоже счастлив, что не позволил ни себе, ни Арсу испоганить эту бочку меда. Разумная часть его сознания сейчас говорит, что Арс действительно творит самое настоящее безумство, и его нужно прекращать, но та, что отвечает за эмоции, категорически против такого поворота событий. И она ненавязчиво подсказывает, что он, чтобы остановиться, свернул в какой-то переулок, где идут фасадные ремонтные работы, и стоит техника, мешающая проезду. Это было единственное место, где не было знаков, запрещающих стоянку. То есть, здесь уже никого нет, потому что рабочее время закончилось, да и не зря Арс оттащил его на заднее сиденье, и сейчас они там устроились так, что их абсолютно не видно снаружи, а чтобы увидеть, нужно подойти вплотную к машине и очень сильно приглядеться из-за особенности конструкции стекол. Да, и Шаст, и сам Арс никогда не рисковали подобным образом и ничего не позволяли себе в машине, но в данный момент просто невозможно бороться со своими эмоциями и чувствами и не давать им выхода. Поэтому Шаст обнимает Арса за плечи и начинает отвечать на его поцелуй. Сейчас это нужно им обоим. Это не только выход эмоций, но и выход того напряжения, которое оба испытали за это время - Шаст, пока ждал Арса и накручивал себя, Арс, пока разговаривал с ним и не знал, что ожидать в конце этого разговора. Они дают этот выход и эмоциям, и напряжению и целуются, пока у обоих не сбивается дыхание. А сбивается оно достаточно быстро. Во-первых, в машине душно и жарко, ведь кондиционер сейчас не работает, а окна все наглухо закрыты, во-вторых, они хоть и лежат, но лежат в очень неудобных позах, потому что им было не до того, чтобы устраиваться поудобнее, да и вообще ни до чего, ну и в-третьих, начинающее зарождаться возбуждение не способствует размеренному дыханию. - Арс, - говорит Шаст, отрываясь от его губ и переводя дыхание, - кажется, пора прекращать. Или мы сейчас поедем домой трахаться вместо твоей следующей встречи. Точнее, дрочить, потому что в твоем состоянии лучше не трахаться. Так что давай звони кастинг-директору, и поехали. - Нормальное у меня состояние, - улыбается Арс, чмокает его в губы и слегка отстраняется от него. – И мне пиздец как жаль, что мы сейчас не дома, и что мне нужно на эту встречу. Шастик, спасибо тебе, - он снова очень мягко целует его, но без продолжения. – Ты самый лучший. Я с тобой по-настоящему счастлив. Мне, правда, ничего больше не нужно. - А мне нужно, - Шаст тоже коротко целует его. – Чтобы ты как минимум попробовал себя в том, в чем всегда хотел и о чем мечтал. Звони и соглашайся, - он подает ему телефон. - Я не буду никуда звонить, - Арс берет телефон, пытается засунуть его в карман, у него не получается, и он наконец-то встает и усаживается на сиденье. – Точнее, буду, но чтобы отказаться. Сейчас нормально начну говорить и позвоню. - Да нахуя?! – возмущается Шаст и усаживается с ним рядом. - Арс, прекрати уже! Я тебе уже сказал, из-за этого мудака ты абсолютно не обязан отказываться от возможностей, которые у тебя появляются. И из-за меня тоже. Я тебе обещаю, что буду помнить о нашем разговоре и вести себя адекватно. - Шастик, - Арс с трудом сдерживает свои эмоции от этих его слов, которые в очередной раз заставляют его почувствовать себя счастливым и безумно влюбленным, - ты лучший. Знай это и никогда в этом не сомневайся. Я тебя услышал и понял. И еще раз огромное тебе спасибо за все. Я не буду звонить и соглашаться. Но не из-за тебя. - А из-за кого? - Не из-за кого, а, скорее, из-за чего. - И из-за чего? – Шаст поднимает на него взгляд. – Ты что-то не договорил? - Немного, - вздыхает Арс. – Но только не подумай, что потому, что хотел скрыть это от тебя. Просто это не имело и не имеет особого значения, потому что я все равно не собирался и не собираюсь участвовать в этом проекте. Я же разговаривал с Игорем, ты об этом знаешь. И я спросил у него, не с его ли подачи я здесь. На что он ответил, что только просто посоветовал посмотреть на меня. Нахуя? Шаст, я, честно, не знаю. И вот поэтому я не хочу иметь ничего общего с этим проектом. Кастинг-директор – его друг. А я не хочу иметь ничего общего ни с ним, ни с его друзьями. Мне не нужны ни его протекции, ни услуги его друзей по его протекции. Давай уже закроем эту тему? Прости, что не рассказал об этом сразу, и поверь, что намеренно скрывать это от тебя я не собирался. Веришь? – Арс смотрит на него слегка напряженно. - Верю, - Шаст тоже вздыхает и на секунду замолкает, но потом снова начинает говорить: - Арс, я понимаю тебя. Но, может, все-таки стоит попробовать? Ну хотя бы только попробовать? А дальше будет видно. Вот вы поговорили с этим кастинг-директором и к чему пришли? - Ни к чему. Он сказал, чтобы я завтра был на масштабных пробах с актерами, а я сказал, что уточню по графику и отзвонюсь. Шаст, пошло все это нахер! - Арс даже слегка повышает голос, как будто для большей убедительности. – Я не хочу, чтобы в моей судьбе и карьере участвовал еще кто-то, кроме меня самого! Ну, может, какие-то близкие друзья, и то без навязывания. Но Игорь – точно нет! - Ну а если бы он не пришел, ты бы и не узнал, что он поучаствовал, - говорит Шаст спокойно. – И пошел бы на эти пробы. Арс, ну ведь состав все равно не кастинг-директор утверждает. То есть, окончательное решение – оно коллективное. И режиссер, и продюсеры, и автор сценария зачастую. Все ж участвуют. И все они уж точно не друзья с этим твоим Игорем. - Он не мой! – огрызается Арс. – Мне он нахер не нужен, и я не хочу его ни видеть, ни слышать. - Ладно, извини, - миролюбиво говорит Шаст. - Я не хотел тебя как-то задевать им. Давай мы сейчас поедем на твою вторую встречу, а потом ты позвонишь и все скажешь? Время же есть. Ты же сказал, что не прямо сейчас сообщишь о своем разговоре с продюсером, а позже. - Ты думаешь, что за это время я изменю свое решение? Мы завтра, вообще-то, должны быть в Москве. Вот туда мы с тобой сегодня и поедем, - категорично заявляет Арс. - Поехать мы можем и завтра, - возражает Шаст все так же миролюбиво. – Я не хочу, чтобы ты принимал решение на эмоциях. В смысле, чтобы на него хоть как-то влияли эмоции. Ведь ничего не случится, если ты позвонишь попозже. Давай сейчас уже поедем, сам говоришь, что не хочешь опоздать, а уже потом, когда освободишься, будешь звонить? - Ладно, - Арс успокаивается и с улыбкой смотрит на Шаста. – Чудо ты. Просто какое-то невероятное доставшееся мне чудо, - подается к нему и чмокает его в кончик носа. – Поехали. - Приводи свой пепелац в рабочее состояние, - усмехается Шаст, довольный тем, что у него получилось отговорить Арса от звонка прямо сейчас. Арс тоже усмехается, потому что его на самом деле смешит этот «пепелац» от Шаста, который, несмотря на возраст, знает классику советского кино, перебирается вперед и снова приводит спинки передних сидений в нормальное положение. Шаст, который так и остался сидеть сзади, кряхтя и пыхтя, кое-как перелазит на водительское сиденье и сразу же трогается с места. Вот теперь у них на самом деле не так много времени, чтобы Арс не опоздал. Так что Шаст сосредотачивается на дороге и навигаторе, а Арс решает ему не мешать. Оставшуюся часть пути они молчат, и это уже самое обычное молчание, в котором нет ни единого намека на напряженность или недосказанность.