"Нужён"

Утром Арс просыпается первым, что абсолютно закономерно, ибо Шаст в семь утра по доброй воле не проснется никогда, а на часах сейчас именно семь утра. На улице светит солнце, его лучи проникают в окна через листву деревьев, и даже стенка печки не спасает от солнечного света, которым залит весь дом. Так же с улицы слышно пение птиц и какое-то шебуршание непонятно кого или чего под окном. Скорее всего, это тоже птицы, а может, какие-нибудь мелкие звери типа зайцев или белок. Арса это не волнует, ну не медведь же там ходит, в конце концов, просто он понимает, что даже снова закрыв глаза и уткнувшись в Шастово плечо лицом, он все равно больше не сможет уснуть. Слишком светло и шумно, а он абсолютно не уставший, скорее, наоборот, выспавшийся, прекрасно отдохнувший и чувствующий себя бодро. Ему совершенно не хочется валяться в постели, он бы сейчас с удовольствием встал и пошел побегать, может, даже рискнул бы искупаться в озере, сделав небольшой заплыв на пару минут, но, увы, этого он позволить себе не может. Он ведь обещал Шасту, что не будет никуда уходить от него во время его сна. Арсений добросовестно выполняет свое обещание и лежит на печке, стараясь даже не шевелиться, чтобы не разбудить Антона. Он очень хочет, чтобы тот проснулся, но намеренно его будить он точно не станет или что-то делать для того, чтобы Шаст почувствовал какие-то его действия, которые нарушат его сон. Арс слышит, как где-то совсем далеко начинает куковать кукушка, и начинает повторять таблицу умножения, потом переключается на счет овец, мысленно представляя каждую овечку почему-то в образе Бараша из Смешариков, надеясь все-таки уснуть от этого идиотского занятия, но и это оказывается бесполезным. Ему никак не спится, и он лежит и мается от безделья. Безделье – его враг, потому что он вспоминает, что впереди лето, и гастролей в это время у них будет минимум. Конечно, они будут встречаться по делам в Москве, но этих дел будет гораздо меньше, чем сейчас или той же осенью и зимой. И вообще, у Арса сейчас начнутся выпускные, и он почти все время будет в Питере. А Шаст собирался вместе со Стасом и Димой заниматься Командами. Арсу очень хочется, чтобы Шаст приехал к нему в Питер хоть пару раз за это время, но он не может на этом настаивать. Все будет зависеть только от самого Антона, его занятости и его желания, и Арсу, как раз от своего безделья, начинают лезть в голову мысли, что Шаст же будет очень много времени проводить со Стасом, а это никогда Арсению не нравилось. У Стаса свои планы и на Антона, и свое видение его. И Антон во многом соглашается со Стасом. Так что много проведенного времени в его компании неизвестно как могут сказаться на Шастовом так называемом мировоззрении. В том смысле, что в этой компании у него точно ни о чем не будет болеть голова, ему ничего не нужно будет скрывать и самому скрываться, скорее всего, в этой компании будет появляться и Ира, с которой Шеминовы дружат очень близко и, скорее всего, не теряют надежду на воссоединение Антона с ней. Опять же, Шаст наверняка поедет домой к своим, и, скорее всего, эта поездка будет с Ирой. Арс головой понимает, что у него нет ни единого мотива что-то предъявлять Шасту по поводу Иры, ведь Шаст этих поводов не дает, но он ведь помнит, что когда они расстаются, тем более, на приличное время, у них всегда происходит какая-то херня, которая портит их отношения. Впрочем, Арс поправляет сам себя – это они сами портят свои отношения из-за херни, которую видят совсем не так, как есть на самом деле. Но это ведь потом выясняется, что все не так, как кажется. А ведь когда-то может все оказаться именно так, как кажется. Поэтому, сколько ни говори себе, что вот это или то ничего не значит, убедишься ты в этом, если убедишься, только при личной встрече. Да и то не факт, что это убеждение может оказаться верным. В общем, Арсу абсолютно не хочется расставаться с Шастом, потому что он понимает, что все равно ему будет неспокойно от этого расставания и разделяющего их расстояния, но он и понимает, что все равно повлиять на это никак не может, да и не имеет он никакого права на это влиять, потому что у Антона тоже дела, и они вместе принимали решение по Ире и его коммуникациям с ней. Арс сам с себя берет клятву, что его заморочки останутся только его заморочками, и он не даст Шасту даже намека думать о том, что они у него есть, и старается выбросить эти мысли из головы. Потому что если он и дальше начнет думать на эту тему, то накрутит себя еще больше, чем уже накрутил, хоть и причин, кроме откровенного безделья, у него для этого накручивания не было никаких. Он невесело усмехается, думая о том, что Шаст, если бы узнал, какие мысли сейчас вертятся в его дурной голове, однозначно бы сразу снял свой запрет на его отсутствие рядом во время своего сна. Вот если бы Арс сейчас бегал и купался в озере, ему бы точно было не до подобных мыслей. Возможно, они бы появились позже, когда бы они уже разъехались по своим городам и делам, и Арс получал какую-то информацию о том, чем и с кем занимается Антон, но уж точно этого не было бы заранее, как происходит сейчас. Впрочем, Арс снова мысленно усмехается, при чем тут запреты, когда это именно его заморочки? Если Шаст о них узнает, они просто в очередной раз поссорятся на пустом месте. Точнее, Шаст будет обижен на него, и это будет абсолютно справедливая обида. Он ведь не дает поводов сомневаться в своем отношении к Арсу, а Арс, получается, сомневается в нем. Арсений, если уж быть честным с собой, не может однозначно сказать, что у него нет и тени сомнений. Только он сомневается не в самом Шасте, а в том, что он сможет и захочет жить так, как они живут сейчас. Пока они вместе, у Шаста точно нет мыслей по этому поводу. Но он будет находиться совершенно в другой действительности долгое время, в действительности, в которой он прожил большую часть своей жизни, и в этой действительности все предельно просто и откровенно. Ему не обязательно связывать себя снова с Ирой, чтобы понять, что вот так жить просто, легко и беспроблемно. И вот это-то и беспокоит Арса всегда, когда они расстаются надолго. Это его проблема, и справляться с ней он должен только сам, вот поэтому он снова клятвенно обещает, что Шаст никогда не узнает, о чем он думал, пока тот спал. И вообще, у них впереди целый день… Эту его мысль обрывает Шаст, начинающий ворочаться у него под боком и пинающий его своими острыми коленками по ногам. Вообще-то, это больно, и Арс все-таки шевелится, отодвигаясь нижней частью туловища подальше от Шастовых конечностей, чтобы на собственных в итоге не было синяков. Эти шевеления их обоих все-таки будят Шаста, он открывает один глаз и, прищурившись от яркого света, смотрит сонно на Арса. - Утро? – спрашивает, широко зевая. - Утро, - кивает Арс, глядя на него с улыбкой. – Утро-утро. - Если утро-утро, тогда давай еще поспим, - Шаст поворачивается к нему спиной и обнимает себя его рукой. - Не хочу я больше спать, - Арс придвигается к нему вплотную и прихватывает губами кончик его уха. – И тебе не дам, - говорит шепотом. – Я и так уже почти три часа жду, когда ты проснешься. - Нужно было тоже спать, а не ждать, - бурчит Шаст, возясь и упираясь задницей ему в живот. - Я не хотел и не хочу спать, - Арс толкается вперед бедрами, отвечая на Шастову провокацию точно такой же провокацией. – И ты запретил мне уходить от тебя, пока ты спишь. Так что я даже не мог пойти побегать. - Я запрещаю тебе уходить от меня, когда я и не сплю, - продолжает бурчать Шаст, прижимаясь спиной к его груди. - Ну, когда ты не спишь, мне есть чем заниматься, - Арс перемещается губами к шее и покрывает ее мягкими поцелуями. – Шастик, - говорит уже серьезно, - если ты на самом деле хочешь спать, то конечно же спи. И я никуда не пойду. - Да не усну я уже, - Шаст разворачивается к нему лицом и чмокает его в губы. – Светло, птицы орут вон за окном, и ты рядом. Сколько времени-то сейчас? - Почти десять, - Арс точно так же чмокает его в губы. - Тем более! – Шаст обнимает его одной рукой за талию и притягивает к себе. – И так уже дохера времени проспал. Дома буду отсыпаться. - Дома не очень-то получается, - теперь уже Арс старается прижаться к нему всем телом. – Даже в отпуске почему-то не получается. - Да и похер, - целуя заметную венку на его шее, говорит Шаст едва разборчиво. – Я не собираюсь проспать время, которое у нас с тобой есть здесь. И сейчас не шесть и даже не семь утра, когда еще пиздец как рано. - Для тебя, - улыбается Арс, наслаждаясь его ласками. - Угу. Для меня, - Шаст продолжает исследовать его шею губами. – А сейчас для меня уже не рано. И вообще, сейчас я уже вообще не хочу спать, а хочу совсем другое, - он мягко ласкает Арсову спину ладонью. - Думаю, наши желания абсолютно совпадают, - Арс начинает слегка тереться пахом о его пах, и Шаст чувствует его желание, пока еще не ярко выраженное, но уже начинающее себя проявлять еще не стоящим, но подающим признаки легкого возбуждения членом. - Я в этом уверен, - у Шаста и у самого точно такая же реакция на близость Арса, и он подается навстречу его движениям. - Ну что, встаем? Пока у нас окончательно не встало? Я не хочу дрочить, если честно. Даже если это будешь делать мне ты. Я трахаться хочу. - Я тоже, - Арс выпутывается из его объятий, чмокает его в нос и в одно движение соскакивает с печки. – Я пойду первым. И, Шастик, сейчас ты будешь меня трахать. - Как скажешь, - соглашается тот, потому что, если честно, у него и у самого именно такое желание. - Все, я ушел, - говорит Арс и тут же скрывается за дверью ванной. Шаст, пока он там совершает все подготовительные процедуры и моется, успевает заточить пару пряников с молоком, на всякий случай поставить чайник и проверить пришедшие сообщения на предмет срочных, на которые лучше ответить, пока не стали разыскивать звонками, или, что еще хуже, через других людей, типа Стаса, Оксаны или ребят из команды. У него нет никакого желания объяснять, куда он пропал и почему не отвечает на сообщения. Одним из таких сообщений как раз является сообщение от самого Стаса, где тот даже не просит, а пишет, что он должен быть у него завтра с утра. Шаст отвечает лаконичное «буду» и откладывает телефон в сторону. В принципе, они с Арсом и так завтра утром должны уехать, так что ему не придется как-то срочно менять планы и срываться отсюда, но его интересует, почему Стас зовет его именно к себе домой. Он не пишет, что они должны встретиться в офисе, то есть, это какой-то не рабочий вопрос? И если он не написал, по какому поводу ждет его у себя, значит, на это есть какие-то причины. Этот вопрос не дает Шасту покоя, но он выбрасывает его из головы, как только Арс выходит из ванной. В любом случае завтра он получит на него ответ, а сейчас есть гораздо более интересные занятия, кроме как думать про Стаса и повод похода к нему. Арс, благоухающий своим гелем для душа, действует на Шаста как красная тряпка на быка. В хорошем смысле этого выражения. Он сажает его к себе на колени и, скользя губами по шее и ключицам, вдыхает и выдыхает воздух, нюхая так любимый им аромат, исходящий от Арсовой кожи, и при этом ласково, почти невесомо поглаживает его спину, касаясь кожи только подушечками пальцев. Арс обвивает его шею руками, закрывает глаза и отдается приятным ощущениям, которые вызывают эти незатейливые, но приносящие невероятное удовольствие ласки. Но все-таки через пару минут он останавливает Шаста и отправляет его в ванную. Все это здорово, конечно, эти ласки и получаемое удовольствие от них, но чем дальше, тем меньше хочется прерываться. А прерываться придется на Шастовы банные процедуры. И лучше это сделать сейчас, чтобы потом их ничто не отвлекало друг от друга. Пока Шаст моется, Арс выпивает кофе, забирается на печку и расстилает там полотенце, чтобы не испачкать спермой постель. Все остальные нужные им для секса вещи находятся там с ночи. Шаст сразу из ванной и в кои-то веки даже не надевая трусов тоже забирается на печку и заключает Арса в свои объятия. Тот тут же приникает к его губам поцелуем, и они долго просто целуются, без слов говоря о своих чувствах и своих желаниях, которые они испытывают только друг с другом, и удовлетворение которых доставляет им невероятное физическое и эмоциональное удовольствие. В их действиях пока нет страсти, а точнее, какой-либо спешки, ведь секса за это время у них было вполне достаточно, чтобы сейчас наслаждаться близостью, поцелуями, прикосновениями и получать удовольствие как от самых простых, так и от самых откровенных ласк. И секс, до которого они конечно же доходят, тоже сначала неспешный, медленный, какой-то размеренный, когда каждое движение как будто бы выверено и приносит удовольствие как одному, так и другому. Но потом все-таки и инстинкты берут свое, и эмоции нарастают, так что в итоге страсть все-таки захватывает их, и они целиком и полностью отдаются ей. Арс кончает первым, а Шаст срывается вслед за ним буквально после пары движений. Он вместе с Арсом заваливается на постель, сжимает его в своих объятиях и прижимается губами к позвоночку у основания шеи. Они молчат, восстанавливая дыхание, но им и не нужны слова, чтобы понимать то, что оба сейчас чувствуют. Это абсолютно полное удовлетворение и физическое, и эмоциональное, и моральное. Это не просто секс для получения удовольствия, это чувства, которые они испытывают друг к другу. И они оба это сейчас понимают. - А-а-арси-ик, - касаясь его уха губами, шепчет Шаст, почти имитируя мурчание кота. – А-а-аррррси-ик, - ощутимо прихватывает зубами мочку и тут же ласкает ее языком, словно успокаивая. – Ты не представляешь, как мне хорошо. Ты чего со мной творишь? – он аккуратно вытаскивает член из его задницы и прижимается к нему всем телом. - А ты со мной? – спрашивает тот, улыбаясь идиотской улыбкой, которую Шаст, слава богу, не видит. Арс просто в очередной раз чувствует себя счастливым и влюбленным от вот этих Шастовых откровений. - А я с тобой все, что хочу, - продолжает шептать ему в ухо Шаст. – Ты сам мне разрешил. - Да ты тоже вроде мне сам разрешил, - продолжая улыбаться, парирует Арс. – Или это была разовая акция? - Нет, это не разовая акция. Но я ж не об этом, - Шаст ослабляет свои объятия и тянет его за плечо, давая понять, чтобы он развернулся к нему лицом. - Я знаю, - Арс разворачивается и целует его в губы. – И я не об этом, Шастик. И я хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты же не только про секс сейчас сказал. - Скорее, вообще не про него, - бурчит Шаст, отвечая на поцелуй. – Но и про секс я могу сказать тебе то же самое – мне хорошо. Просто пиздец как хорошо. Но, Арс, мне с тобой в принципе охуенно, а не только когда мы трахаемся. Я вот об этом. - И я об этом. И я хочу, чтобы так было всегда, - Арс обнимает его одной рукой за шею и целует долгим поцелуем. Шаст отвечает, даже не пытаясь что-то сказать в ответ. Он абсолютно согласен с Арсом, и свое согласие сейчас выражает не словами, а ответным поцелуем, в который вкладывает все свои чувства, которые испытывает к Арсу. Они целуются, а когда разрывают поцелуй, то какое-то время просто лежат в обнимку и молчат, потому что просто хорошо и больше пока не нужно никаких слов и никаких действий. Первым молчание нарушает Арс, которому уже становится просто необходимо пойти в ванную, и именно об этом он говорит Шасту. Тот выпускает его из своих объятий и вместе с ним слезает с печки. Пока Арс моется, он дожидается закипания воды в кастрюле и закидывает в нее пельмени. Жрать хочется зверски, а ничего приготовленного из существенной еды у них нет. Когда Арсений выходит из ванной, Антон оставляет его на кухне доваривать пельмени, а сам идет мыться. И пока он совершает банные и гигиенические процедуры, Арс успевает приготовить ему офигенный сметанный соус к пельменям и налить чаю, а себе сделать бутерброд и кофе. Шаст, когда выходит из ванной и видит на столе свой завтрак, радуется, как ребенок. Пельмени с Арсовым сметанным соусом он очень любит, а если учесть, что это сюрприз для Шаста, на который он совершенно не рассчитывал, то, как он выражается, для него это просто королевский завтрак. Арс смеется и подначивает его тем, что знает про королевские креветки, но ничего не слышал о королевских пельменях. Шаст вспоминает, что у них есть и креветки, и они решают на ужин приготовить их на мангале. После завтрака Арс уговаривает Шаста снова пойти к озеру, потому что ему хочется еще пофоткаться там в местах, которые, как он считает, вчера они обошли стороной. Шаст соглашается, но берет с него обещание, что он больше не полезет в воду. Честно говоря, Арс как раз собирался залезть в озеро буквально на минутку, потому что там есть локация с деревом, ветки которого спускаются прямо к воде и создают живую завесу, и это выглядит так, словно дикая природа сама создала этот невероятно красивый пейзаж. Арс уверен, что это дело рук человека, но это никак не отменяет его желания запечатлеть себя в этой красоте. И все-таки он обещает Шасту, что тот будет фоткать его только на берегу. Впрочем, он надеется, что Шаст, когда узнает о его задумке, все же разрешит ему нарушить обещание. Там даже не нужно никуда плыть. Просто зайти в озеро с берега, сфоткаться и выйти. Арс почти уверен, что там, в этом месте, совсем неглубоко. Получится уговорить Антона сфоткать его там, или нет, Арсений не знает, но на всякий случай кидает в рюкзак полотенце и запасные трусы. Сам Шаст категорически отказывается фотографироваться где бы то ни было и как бы то ни было, но Арса фоткает везде, где ему хочется. Правда, когда тот все-таки показывает ему место в озере, где ему ну очень хочется сфоткаться, Шаст тут же заявляет, что если он таким образом намекает, что хочет залезть в воду, то он не хочет ни его слушать, ни смотреть на его охуенные пейзажи, и фоткать он его там не будет, даже если прямо сейчас Арс бросится в озеро хоть в одежде, хоть без нее. Арсений не выдерживает и начинает ржать. Шаст сейчас напоминает чересчур заботливую бабушку, которая старается изображать строгость, чтобы не поддаться на уговоры горячо любимого внука. Арс озвучивает это сравнение, и Шаст на него начинает бухтеть, что если он придурок, который из-за какой-то фотки собирается лезть в ледяную воду, то никакие бабушки тут ни при чем, и сам он напоминает дедушку, выжившего из ума. Весь их диалог, состоящий из приреканий, получается очень смешным, и в итоге они оба просто ржут друг над другом. Ну и как следствие, Шаст все-таки отменяет свой ультиматум и разрешает Арсу зайти в воду, но с условием, что если там глубоко и нужно будет плыть, то он не станет этого делать. Арс, естественно, соглашается. Плыть ему не приходится, в этом месте на самом деле неглубоко, и он действительно проводит в воде чуть больше минуты. Шаст дуется на него за то, что он взял с собой полотенце и трусы, ну, точнее, не за то, что взял, что взял – это как раз хорошо, а за то, что явно был уверен в успехе своей задумки и знал, как уговорить Антона на ее исполнение. По сути, манипулировал им. Арс искренне извиняется и уверяет, что даже не собирался им манипулировать, и если бы Антон был категоричен, то он бы однозначно отказался от этой затеи. Шаст все еще продолжает дуться, хоть и соглашается, что сам не был настойчив, но лишь до того момента, пока не видит получившиеся фотографии. Они реально охуенные. И Арс на них получился тоже охуенно. Как говорит Шаст, глядя на одно особенно удачное и красивое фото: "Если бы в сказках нужно было бы олицетворение не русалочки, а русала, то Арс абсолютно подошел бы на эту роль". В итоге Антон окончательно сменяет гнев на милость, только не то чтобы ставит условие, скорее, просит, чтобы эти фотки, кроме него, никто никогда больше не видел. Арс и без его просьбы не собирался никому их показывать, так что они приходят наконец-то к полному пониманию, и все их дальнейшее общение происходит абсолютно на одной волне. Вечером они жарят на мангале мясо, овощи и креветки, устраивают, так сказать, прощальный ужин, ночью снова занимаются сексом и следующим утром рано выезжают в Москву. Арс довозит Шаста до дома, заходит буквально для того, чтобы забрать кое-какие свои вещи, которые ему будут нужны в Питере и в Омске, куда он тоже собирается съездить, под уговорами Шаста выпивает чашку кофе, прощается с ним и уезжает. Шаст делает яичницу, чай с бутербродами, завтракает и выдвигается к Стасу, успевшему уже прислать сообщение, что ждет его у себя.