"Нужён"

От жары и все еще неровного дыхания им начинает не хватать воздуха, и это заставляет их разорвать поцелуй. Они встречаются взглядами, смотрят друг на друга молча и абсолютно синхронно начинают улыбаться. И им снова не нужно объяснять причину этой улыбки. Это просто улыбка людей, у которых все хорошо, и которые чувствуют себя счастливыми в своем маленьком мирке, в котором они исполняют свои желания и желания друг друга и принадлежат только сами себе и друг другу, где до них никому нет дела, и где они могут расслабиться и быть самими собой. - Хорошо? - задает вопрос Арс, на который и так прекрасно знает ответ. - Охуенно, - Шаст тыкается губами в кончик его носа. – Охуенно преохуенно. - А я думал, как бы описать мое состояние, - Арс заваливает его на себя и обнимает за плечи руками. – Охуенно преохуенно. А теперь скажи мне серьезно и честно, как твоя задница? - Охуенно, - Шаст возится на нем, устраиваясь поудобнее. – Арс, все хорошо. И я действительно не почувствовал разницы. - Зато я охуеть как почувствовал, - бурчит Арс, целуя его в макушку. – Поэтому говори честно, Шаст. Чтобы потом не иметь проблем. - Да нормально все, - тот касается губами пульсирующей венки на его шее. – Арс, ну ты же знаешь меня лучше, чем я себя. Я вообще не понимаю, что ты хочешь узнать. Мне не было больно, мне не было неприятно, да вообще все было заебись. Ты хочешь узнать, достаточно ли было твоего контроля? Арс, ну вот если бы я знал, как это – когда недостаточно, я бы тебе сказал. Но ты же всегда контролируешь себя и делаешь так, чтобы именно мне было охуенно. - Не нужно тебе знать, как это – когда недостаточно, - Арс мягко поглаживает его плечи ладонями. – Мне тоже охуенно, Шастик, - он снова целует его в макушку. – Но я не могу не переживать за тебя. - А что за меня переживать? - Шаст, я не хочу, чтобы ты из-за спешки, своей или моей, испытывал неприятные ощущения, но что еще хуже, чтобы ты столкнулся с проблемами, которые бы требовали не просто профилактических мер, а лечения. - Ты думаешь, если такое случится, то потом я не захочу так трахаться? - Да мне на это похер, Шаст, - Арс приподнимает его голову и встречается с ним взглядом. – Я тебе уже не раз говорил, что для меня не будет проблемой, если мы вернемся к изначальному варианту, и только ты будешь трахать меня. Я получал, получаю и буду получать от этого удовольствие. Но ты же будешь проецировать свои проблемы на меня, думая, что вот так может быть у меня с тобой. Ты хочешь как можно быстрее убрать все ограничения, а этого делать нельзя. И ощущения свои сейчас нужно оценивать очень трезво. Ты можешь думать, что все охуенно, ну что тебе было реально очень хорошо, но был какой-то момент, на который и внимания не стоит обращать. Какая-нибудь мелочь, типа ну пару раз было чувство жжения, например, ну фигня, прошло же. А это не фигня. Без презерватива реально так может быть, если мало смазки. С ним ее, как правило, нужно меньше. Я говорю про все это, потому что знаю все нюансы, а ты пока что нет. Ну ведь нам не нужны проблемы, правда? И загоны по этому поводу тоже не нужны, да? – он мягко целует Антона в губы. - Не нужны, - тот отвечает точно таким же мягким прикосновением губ к его губам. – Арс, ну ты реально не делал ничего такого, что мне бы доставляло хоть какой-то дискомфорт. В следующий раз попробуй использовать чуть больше смазки. Без презика нет каких-то особенных ощущений в плане получения удовольствия, но с ним вроде как член в заднице свободнее скользит. А может, это ты специально именно так двигался. Я же не знаю. В любом случае, мне было хорошо и так, и так. - Вот это я и хотел от тебя услышать. - Что? Что мне было хорошо? Я тебе это уже говорил и не раз. - Нет, - Арс усмехается и чмокает его в нос. – Я хотел, чтобы ты более детально проанализировал все ощущения и сказал, есть ли хоть какие-то даже кажущиеся отличия. - А их не должно быть совсем? - В худшую сторону нет. - Так в худшую и нет! – Шаст почти возмущается. – Я не говорил про хуже или лучше! - Ну, не в худшую, - Арс успокаивающе гладит его по плечам. – Немного неправильно выразился. Если с презервативом все было хорошо, ни к каким проблемам не привело, вот так же должно быть и без него. Поэтому ощущения должны быть или такие же, или лучше. Любые ощущения. Чисто физические в том числе. Ничто ж не мешает регулировать их тем же количеством смазки. Теперь понятно, что я имел в виду? - Понятно, - вздыхает Шаст. – Я уже не верю, что настанет время, когда ты просто будешь меня трахать, получать от этого удовольствие и ни о чем не думать. - Я и сейчас получаю от этого удовольствие. Пиздец какое удовольствие, Шастик, - Арс снова мягко целует его в губы. – Если ты считаешь, что мне этого недостаточно, то ты сильно ошибаешься, - эти слова сказаны Арсом очень серьезным тоном. – Я тебе это уже не раз говорил. И я хочу, чтобы ты получал со мной только удовольствие. Понятно? - Понятно, - шепчет Шаст ему в губы. – Мне все понятно, - он закрывает его рот поцелуем и не дает ничего ответить, решая закрыть тему, потому что после этих слов ему действительно становится понятно то, чего раньше он, вероятнее всего, не понимал. Они целуются, но недолго. Шасту становится не очень-то комфортно ощущать остывшую липкую сперму на своей заднице, в промежности и на мошонке. И он разрывает поцелуй и пытается сползти с Арса на печку, стараясь не испачкать постельное белье. Арс, улыбаясь, останавливает его, берет полотенце и стирает сперму с его задницы и гениталий. Шаст чмокает его куда-то в район переносицы и все-таки переползает с него на печку. - Ну что, пора мыться, - Арс растягивается на печке во весь рост и закидывает руки за голову. – Ты первый. - Даже спорить не буду, - Шаст подползает к краю печки и поворачивает к нему голову. – И, кстати, ты тоже можешь не запариваться над контролем момента оргазма и кончать в меня. Если ты был не уверен в моем согласии, мог бы и спросить. - Не торопись, - говорит Арс, снова улыбаясь. – Вот этого мы пока точно делать не будем. - Почему? - Потому что чтобы совсем избавиться от спермы в заднице, нужно приложить какие-никакие усилия. Проще говоря, нужно будет тужиться. Сейчас это тебе совсем не нужно. Шаст, пожалуйста, я очень тебя прошу, спеши медленно. Мы придем ко всему, но постепенно. Если ты захочешь, попробуем. И тебе совсем необязательно соглашаться, если для тебя это будет дискомфортно. Не торопись, хорошо? - Как скажешь, учитель, - хмыкает Шаст и сползает с печки вниз. – Все, я мыться. - Иди. Задницу твою я потом тебе сам обработаю, - Арс кидает ему полотенце. – Закинь в грязное белье. - А я тебе член? – язвит Шаст, ловя полотенце и направляясь к ванной. - Если захочешь, - добродушно ухмыляется Арс, не обращая внимания на его язвительность. – Лично я не против. - Ну, тогда договорились, - выносит как вердикт Шаст и скрывается за дверью ванной. Вообще-то, Шаст на самом деле сейчас несколько раздражен, но это свое раздражение он постарался все-таки не показать Арсу, хоть и не сдержался и съязвил ему. Его раздражает то, что Арс с ним нянчится как с малым ребенком. Ну, глупое сравнение, учитывая, что речь идет о сексе, но другое на ум не приходит. Вот просто интересно, он у всех, с кем трахался, выяснял то, что они чувствовали? Шаст понимает, что это действительно забота о нем, но он при этом испытывает совершенно иррациональное чувство ревности. То есть, он прекрасно знает, что Арс в курсе всех тонкостей ощущений и возможных неприятных последствий анального секса, и через все это он явно прошел сам. Да, он говорил, что сам изначально делал много ошибок, трахаясь с Игорем, но в его жизни Игорь был не единственным партнером. И Шаст сейчас даже не понимает, к кому ревнует больше – к Игорю, который научил Арса всему, в том числе и вот таким откровенным разговорам, ведь тот говорил, что, каким бы он ни был мудаком в отношениях, в постели он был предусмотрителен и заботлив, или же это ревность к неизвестно кому, кто для Арса ничего не значил вообще, но с кем он оттачивал и свои навыки в сексе, и получал разные уроки в ходе оттачивания этих навыков. В принципе, Шасту абсолютно понятно его желание не навредить, он ведь и сам об этом постоянно думает, но он думает об этом от своей неопытности, потому что реально порой не понимает, какие ощущения могут вызвать его действия, но уж Арс и неопытность – понятия абсолютно полярные. И он действительно знает Шаста лучше, чем Шаст знает сам себя. Вот поэтому у Антона складывается впечатление, что вот эти его знания дают ему понимание, что с ним он не может делать то, что делал со всеми своими остальными любовниками, и он и на самом деле заботится о нем, и скрывает за этой заботой вот это понимание, вероятно, надеясь, что со временем что-то может измениться. Ведь не просто так он говорит все время, что они могут вернуться к первоначальному варианту их секса, и это его будет абсолютно устраивать. Будет или нет – Шаст не знает и думать об этом не хочет, потому что его это абсолютно не устраивает. Ему нужно, чтобы Арс с ним был откровенен. И если он считает, что с ним просто невозможно что-то делать, что ему хочется, но от чего он готов пока отказаться в силу Шастовой неспособности сделать это что-то, то Шасту хочется знать об этом. Ведь его проблема в отсутствии опыта, а не в нежелании. Вот вроде бы сейчас все было хорошо, и им обоим было хорошо, и Арс тоже получал удовольствие, но теперь Антон уже абсолютно не уверен, что это удовольствие действительно приносит ему если не полное, то хотя бы достаточное удовлетворение. Ему хочется поговорить об этом, но он не знает, как это сделать. Просто Арс будет на все его вопросы отвечать, что все хорошо, и чтобы он спешил медленно. Разговор в таком ключе Шаста сейчас совершенно не устроит, а на другой вряд ли стоит рассчитывать. Понимание этого действует на нервы. Впрочем, на них действует и раздражение как на Арса вот за эту его позицию, так и на себя за то, что не получается почувствовать Арса так, как тот чувствует его. И ревность к прошлым любовникам тоже действует на нервы. Нет, Шаст прекрасно понимает, что с ними Арса сейчас ничего не связывает, ну, кроме Игоря, с которым тоже, впрочем, у Арса нет связи в плане отношений и секса, но дело даже не в этом. Он и сам толком не может понять, в чем заключается эта его ревность. Возможно, в том, что Арсу есть с чем сравнивать, и что бы он там ни говорил, это сравнение однозначно не в пользу Антона. Шаст мысленно прокручивает их разговор, чтобы зацепиться в нем хоть за что-то, что может вывести его на еще один и попытаться поговорить с Арсом откровенно, донести до него, что затыкание ему рта вот этим «спеши медленно» - это не решение проблем Шастовых не тех ощущений и действий в постели, которые должны быть. В конце концов, Арс может хотя бы попробовать делать с ним то, что ему хочется, прежде чем выносить вердикт, что он с этим не справляется, поэтому этого делать не нужно. Шаст тоже не уверен, что сможет удовлетворять желания Арса, но ему, чтобы понять, сможет он или нет, нужно хотя бы знать их. Вымывшись, но так ничего и не придумав, Шаст выходит из ванной. Арс тут же соскакивает с печки, чмокает его в губы, укладывает на кровать, действительно обрабатывает ему задницу, а потом идет мыться. Антон рад, что сейчас они еще какое-то время проведут раздельно. Он надеется, что за эти несколько минут он все-таки найдет повод для разговора. Он снова заползает на печку, растягивается на ней во весь рост, закрывает глаза и опять начинает вспоминать их разговор более подробно. В этот раз его мозг почти сразу цепляется за фразу, которую Арс сказал после того, как он в очередной раз озвучил свои заверения, что ему достаточно того удовольствия, которое он получает, трахаясь с Шастом. «И я хочу, чтобы ты получал со мной только удовольствие». Тогда Шаст не придал должного значения этой фразе. Но вот сейчас до него доходит, что «со мной» имеет самый прямой смысл в ней. И вот сейчас понимание всего, что делает Арс и как он это делает, открывается для Шаста словно заново. Да не в нем он не уверен, черт возьми! Не в том, что он никогда не сможет сделать чего-то, что делали его бывшие любовники! Вряд ли он вообще об этом думает. Его беспокоит не это, и переживет он не из-за этого, а из-за того, что именно Шаст может испытать с ним неприятные ощущения, о которых он сам знает не понаслышке, пройти через боль и лечение последствий его слишком поспешных действий. И он боится того, что если это случится, Шаст пересмотрит взгляды и на секс с ним, и на отношения в целом, решив, что правильнее будет иметь традиционный секс и традиционные отношения, в которых нет той массы проблем, которые присутствуют в их отношениях, начиная от конспирации и заканчивая больной задницей и не самым приятным ее лечением. Шаст, поняв наконец-то не только абсолютно нормальное человеческое желание не сделать больно и не доставить неприятных ощущений дорогому человеку, но и опасения Арса из-за последствий этого, мысленно закатывает глаза к потолку и тяжко вздыхает. Сначала тяжко мысленно, а потом облегченно реально. Он рад, что до него дошло вот это все, и что он не успел начать с Арсом разговор на тему его отношения к себе. Потому что сейчас Шаст понимает, насколько же сильно он ошибался в своих выводах, которые делал, основываясь на неверном понимании Арсовых действий и слов. Арсу не просто нужно, а необходимо, чтобы все ассоциации Шаста с ним были исключительно положительными. В эмоциональном плане это получалось не всегда, и причиной негативных эмоций Антона был именно он со своими проблемами, но в физическом он однозначно не намерен допускать того, чтобы у Шаста из-за него были хоть какие-то, даже самые незначительные проблемы. Что Шаст может на это сказать? Да ничего. Только обозвать Арса идиотом, заморочки которого он, впрочем, понимает. Ему же самому важно, чтобы Арсу с ним было хорошо, и он сам заморачивается по поводу того, что не может до конца понять, что тот чувствует, и он сам боится причинить ему боль. И да, ему не дает покоя его непонимание, насколько Арсу хватает того, что происходит между ними в постели. Но у Шаста-то есть все основания для опасений, у него попросту нет не то что такого, а никакого опыта, по сравнению с теми, с кем Арс трахался всю свою жизнь. Арс же, как он считает, заморачивается совершенно ненужными вопросами и несуществующими проблемами. Но это Шаст знает, что что бы ни случилось, он прекрасно будет понимать, что Арс никогда не хотел причинить ему ни малейшего вреда. Шастовы желания абсолютно осознанны, он понимает, что может случиться так, что будут какие-то побочки, но это совершенно никак не повлияет на его отношение к Арсу, секс с ним и отношение к их отношениям. Арс и все, что с ним связано, всегда будет нужен Антону. Вот только как это до него донести, Антон не понимает. Но сейчас он, по крайне мере, уже не чувствует раздражения, и он рад, что ему хватило ума все понять и не испортить их отдых выяснением вопросов, которые могли перерасти в совершенно ненужные выяснения отношений. Арс, и лежа на печке, и сейчас принимая душ, не может избавиться от мыслей, которые не дают ему покоя уже не впервые. Его беспокоит Шастова настойчивость и его желание во что бы то ни стало делать то, что ему однозначно делать рано. Он так не думает, но Арс это знает абсолютно точно. Шаст просто не представляет последствий. А Арс боится последствий этих последствий. Шаста ведь очень сложно назвать геем или даже бисексуалом. У него никогда не было, да и сейчас нет влечения к мужчинам как к таковым. Если Арс испытывал влечение именно к мальчикам, как только у него начало появляться желание кому-то нравиться и привлекать к себе внимание, и это происходило изначально вообще даже неосознанно, и лишь потом у него начали появляться конкретные симпатии, то ведь у Шаста ничего подобного не было. И если во влечении Арса к Шасту, помимо чувств, было и желание секса, то для Шаста все начиналось с его непринятия, потом с осознания и принятия своих чувств и только потом, как естественное продолжение, появилось желание трахаться с Арсом. Но в чем Арс абсолютно уверен, так это в том, что Шаст не думает и даже не смотрит в сторону других мужчин. Арсу всегда был, есть и будет нужен мужчина, это его природа, которую он, как бы ни пытался с ней бороться, не смог в себе подавить. Шаст же с мужчиной, то есть, с ним, не из-за того, что он рожден именно таким. Его связь с Арсом – это совокупность чувств, морального и физического удовлетворения и удовольствия. И если что-то из этих составляющих нарушится, то разрушиться может абсолютно все. Вот именно этого Арс и боится. Для него абсолютно непринципиально, будет он трахать Шаста или нет, но если Шаст хочет этого, то для него принципиально, чтобы это приносило ему только удовольствие, а для этого спешка вообще не помощник. Но как это все-таки донести до Шаста, чтобы он понял и не начал думать какую-нибудь хуйню из разряда «я не могу делать так, как ему нужно», и чтобы он уже был уверен, что Арсу никто, кроме него, не нужен, и ему с ним пиздец как хорошо, Арсений не имеет представления. В одном он уверен точно – он не сделает ничего, что может навредить Шасту, и что в итоге может изменить его взгляд на восприятие их отношений. Пока что Арс не знает, как будет убеждать Шаста и дальше просто доверять ему и не искать в его отказе от спешки какого-то другого смысла, кроме заботы о его здоровье и его ощущениях. Но если этот вопрос будет снова поднят, он надеется, что у него найдутся слова и аргументы, которые будут для Антона достаточными, и которым он поверит. С этими мыслями он выходит из ванной и заползает обратно на печку. Шаст неожиданно заваливает его на спину, укладывается на нем сверху и, не давая сказать ни слова, закрывает его рот настойчивым и даже несколько требовательным поцелуем. Арс совершенно не понимает эту Шастову настойчивость и требовательность, но ему становится как-то похер на это понимание. Ему просто хорошо, и он готов выполнять любые Шастовы требования и желания. Ему нужно быть нужным Шасту, быть желанным для него и чувствовать эту нужность и желание, а не догадываться о них. Сейчас он чувствует, что Шасту хочется близости с ним, он стремится к ней и удовлетворяет не Арсовы желания, а именно свои. Арс не понимает и того, почему эти желания вдруг так резко возникли у Шаста, речь ведь совсем не о физической составляющей, но он не собирается выяснять причины. Какими бы они ни были, главным все равно является то, что Антону нужна близость с ним и нужен он сам. Арс отвечает на поцелуй, готовый к абсолютно любому дальнейшему развитию событий. Все, что сейчас захочет Шаст, он поддержит с превеликим удовольствием. И неважно, что это будет – снова секс, сон или просто разговоры ни о чем. - Арс, - Шаст вдруг неожиданно отрывается от поцелуя и встречается с ним взглядом, - ты такой придурок, - говорит, глядя на него и улыбаясь. – Вот просто пиздец какой. - Объяснишь, с чего вдруг ты сейчас вынес такой вердикт? – Арс тоже улыбается, чувствуя, как от этой совершенно тупой реплики Шаста ему вдруг становится почему-то очень легко на душе. Просто Шаст сказал это так, как будто признался ему в любви. - Не-а, - Антон обвивает его всеми конечностями и прижимается губами к уху. – Ничего я тебе не буду объяснять, - говорит шепотом. – Прими это как данность. - И если приму, то что? - спрашивает Арс, прижимая его к себе. - Ничего. Просто будешь знать это и принимать. - Для чего? - Чтобы было легче смириться с мыслью, что от меня не так-то легко отделаться, как тебе может казаться, - продолжает шептать Шаст, не отрывая губ от его уха. – И что я от тебя по доброй воле не отстану. - Я не хочу от тебя отделываться и мечтаю о том, чтобы ты от меня никогда не отставал, - Арс не знает, почему Шаст решил сказать эти слова, но они ему были очень нужны, и сейчас услышав их, он чувствует, как на душе становится невероятно легко, и он ощущает очередной прилив любви к Шасту и чувство абсолютного счастья. - Значит, твоя мечта уже сбылась, - Шаст поднимает голову и целует его в губы. – Мечтай теперь о чем-нибудь другом. Понятно? - Угу, - кивает Арс, счастливо улыбаясь. - Вот и хорошо. А теперь давай спать, - Шаст скатывается с него, ложится ему под бок и обнимает себя его рукой. - Спокойной ночи, - прижавшись к его затылку губами, говорит Арс. - Угу, - мычит Шаст, прижимаясь посильнее к нему спиной. Антон больше не говорит ни слова, и Арс тоже молчит. Он не знает, уснул ли тот или нет, но тишину нарушать не собирается. Даже если Шаст не спит, то он явно не хочет больше разговаривать, сказав все, что ему было нужно и важно сказать. Арсу же и без разговоров хорошо. Он просто лежит и наслаждается внутренним спокойствием, которое наконец-то сейчас испытывает. Спустя некоторое время по размеренному тихому дыханию Шаста он понимает, что тот точно спит, сам закрывает глаза и буквально через пять минут тоже засыпает.