Алтарь безликого бога

Яркий свет медицинской лампы отбрасывает блики на пластмассовые очки маленькой девочки. Она стоит у патологоанатомического стола, держа в руках металлический лоток. От густого запаха крови и внутренностей хочется согнуться в три погибели и выблевать желудок прямо на белый кафельный пол. - Камелия! Сердитый голос заставляет девочку вздрогнуть и поднять взгляд. Мужчина в таких же очках и резиновом фартуке недовольно смотрит на малышку. - Да, отец? Камелия с трудом сглатывает вязкую слюну. Её взгляд прикован к окровавленным перчаткам мужчины. Он держит в руках розоватое лёгкое и буравит дочь пронзительными серыми глазами. - Почему ты не наблюдаешь за вскрытием? Как ты планируешь хоть чему-то научиться, если всё время смотришь в пол? Слова отца не оспаривают. Поэтому девочка вновь сглатывает и переводит взгляд на обнажённое тело на столе. Будет легче, если она представит, что перед ней просто очередной безымянный труп. Однако от взгляда на лицо покойницы Камелия начинает дрожать. Холодный пот скользит по лбу и вискам. Девочка плотно сжимает побелевшие губы. - Вы посмотрите на неё. Презрительный голос отца бесцеремонно прерывает звон упавшего на пол лотка. Выпавшая из него печень гигантским бурым слизняком расползается по полу. - Бесполезная девчонка! Что ты наделала?! Сквозь крики мужчины беззвучному шёпоту Камелии не пробиться. - Мама... Нет ни судорожного вздоха, ни слез. Девушка просыпается ото сна так, словно его не помнит. - "Где я?" - запоздалая мысль устало вползает в мозг. Медичи пытается приподняться на локтях, но конечности не слушаются её. Откинувшись обратно на подушки, Камелия медленно оглядывает помещение, обставленное старинной мебелью. Оно очень похоже на, её комнату в родовом поместье. Даже широкая дубовая кровать с высокими резными столбиками напоминала о детстве. Девушка вспоминает о тех временах со слабой улыбкой. Она уже давно их оплакала. Ранить себя ими сильнее больше не хотелось. За тяжёлой дверью послышались шаги и вскоре в комнату вошёл высокий мужчина со шрамом на подбородке и лучезарной улыбкой. В утреннем свете, льющемся из незашторенного окна, его лицо кажется совсем юным. Но это лишь обман. Медичи знает, что этому Такеши должен был исполниться двадцать один год. И с беззаботным подростком, которого она когда-то повстречала у этой насмешки над всем человеческим ничего общего не было. Ямамото Такеши, подходящий к ней - ожившая жуткая тень, которой так пугаются малыши, кутаясь в одеяло и дрожа в своей колыбельке. - Ты очнулась, Цубаки. На мужчине классические штаны и полурасстегнутая белая рубашка с закатанными рукавами. Он садится рядом на краешек кровати и сжимает бледные пальцы Камелии. - Я не могу двигаться. Бесцветный, ослабший голос звучит так неестественно рядом с оптимистичным живым смехом Ямамото. - Это из-за долгой лихорадки после переохлаждения. - Ты говорил, что убьёшь меня. Девушка отстраненно смотрит на кусочек неба, израненного витиеватой решёткой за окном. - Вовсе нет, - Такеши улыбается как-то очень по-родному - я лишь сказал, что ты этого заслуживаешь. Медичи поджимает потрескавшиеся губы и вновь повторяет про себя спасительную фразу: это не он.

* * *

*шесть лет назад* Камелия сжимает платье до побелевших костяшек. Она провалила задание и сейчас умрёт. - Эта девчонка! Гокудера хватает хрупкую длинноволосую девушку с за грудки и встряхивает. Перед ней его искаженное злостью лицо. - Я убью её, Десятый, только отдайте приказ! Медичи ждёт его почти с надеждой. Мерзкое чувство отвращения к себе вязкой гнилью заполняло лёгкие. Смерть пугала её, но сердце грел крохотный мягкий комочек облегчения. Это даже хорошо, что она не справилась. - Десятый? - напряжённо спрашивает верный Хаято, не отводя полыхающего ненавистью взгляда от синеющей Камелии. - Нет, - осипший спокойный голос. Гокудера выпускает девушку и оборачивается к Тсунаёши. Медичи, еле устоявшая на ногах, тоже непонимающе посмотрела на молодого человека. Тот сидел на полу у низкого столика и, тяжело дыша, утирал с губ кровь. Рядом на потемневшем от влаги ковре был разлит чай с ядом. Ядом, который туда добавила Камелия. - Как Вы можете, Десятый?! - Хаято хватается за голову, не желая верить в услышанное - Вы оберегали её, позволили жить под своей крышей и чем она Вам отплатила? Он прав. Девушка подписалась бы сейчас под каждым словом хранителя Урагана. Но огненные глаза Савады видят справедливость там, где другие остаются слепы. Юноша протягивает Медичи руку. Горло Камелии перехватывает хуже, чем когда его сжимал Гокудера. Она падает на колени и подползает к Тсунаёши. На глазах девушки самые чистые, искренние слезы. Дрожащими холодными пальцами, юная Медичи подносит к губам ладони Вонголы Дечимо и покрывает их поцелуями. Меланхоличные пламенные глаза узрели стоны страдавшей души Камелии. Ей ничего не нужно было объяснять.