Алтарь безликого бога

- Вот так. Ямамото стоит позади Камелии и помогает принять правильную стойку. Девушка чувствует его тёплое дыхание над ухом, крепкое сильное тело, прижимающееся к ней. - Спасибо, - шепчет Медичи, зная, что её уши безбожно покраснели. В ответ - самый чистый на свете смех. - В Италии найти бейсбольное поле настоящая катастрофа, - Такеши горестно вздыхает, оглядываясь на Камелию. Девушка настороженно смотрит на Ямамото из-под съехавшей на глаза кепки. Она полностью экипирована в бейсбольную форму и обеими руками держит металлическую биту. Ей не нравился замысел мужчины, хоть и понять полностью не может. Такеши читает во взгляде Медичи недоверие и лёгкий испуг. Смеётся. - Ты высокая, сильная и гибкая, Цубаки, - Ямамото подходит ближе, поправляет козырёк кепки - отлично подходишь для бейсбола. В словах мужчины был резон. Камелия доставала ему до плеча и была далеко не субтильного, хоть и изящного телосложения. - Все отказываются играть со мной, - пожаловался Такеши, расправляя кофту на плечах девушки. Медичи напряжённо сжала губы, ощущая давление грубых ладоней, их тяжесть. Прежде Камелии казалось, что его руки могли удержать целый мир, но эти времена давно канули в Лету. В прошлом не было человека надёжнее, чем Ямамото. Что до попытки отравления Тсунаёши, что после Такеши улыбался девушке одинаково искренне. Медичи тогда в первый и последний раз получила поддержку и лелеяла этих людей меж деформированных створок сердца. Даже её исковерканное отцом сознание не смогло исказить светлые образы Ямамото и Савады. Сейчас же прежние подростки остались лишь в памяти Камелии, сделав её заложником собственных воспоминаний. И девушка не могла отказаться от милых душе трупов, подгнивающих в опавшей осенней листве подсознания девушки. Медичи и её бессилие сидели над ними, представляя, что Такеши и Тсуна ещё живы, что она ни в чём перед ними не виновата. - Хорошо, что ты согласилась, - мужчина похлопывает Камелию по спине. Девушка знает, что реанимировать мёртвых бессмысленно так же, как пытаться наполнить водой разбитую чашу. Глядя на Ямамото, она изо всех сил старается не поддаться его игре. - У меня не было выбора, - сдавленно отвечает Медичи, беспокойно отводя взгляд. Невыносимо похожи: эта потусторонняя тень и Такеши. Мужчине нельзя верить. - Не говори так. Смех. Камелию разрывает поперёк. Безупречная невинность в нём испорчена. Под солнечными зайчиками копошатся едва заметные личинки. Девушка видит их и потому не верит. - Если кто нас услышит, подумает, что я тебя к чему-то принуждаю. Кажется, он даже не скрывает, что издевается. От того это звучит так естественно, правдиво. - Зачем я тебе? Вопрос слетает с бледных губ, словно последний стон умирающего. Это отчаяние, безысходность. - Зачем? - Ямамото непонимающе морщит лоб - Цубаки, мне не уследить за ходом твоих мыслей. - Зачем я тебе? - повторяет вопрос Медичи. Он лишь притворяется. Смеётся над её жалким положением пленника. Голова Камелии уже лежит на гильотине и лезвие опуститься на шею по одному только слову Такеши. Чувство власти над чужой жизнью - аморальнейшая зависимость. И в посверкивающих глазах хранителя дождя девушка видит, что он болен. - Говоришь так, будто не знаешь. На мгновение мужчина позволяет маске присползти. Его взгляд и полуулыбка полоны холодного лукавства. Этот Ямамото пугает, но Медичи ценит честность и предпочтёт в собеседники такого Такеши. - Знаешь, что за кепка на тебе? Мужчина вздыхает, понимая по вопросительному взгляду Камелии, что ему придётся объясниться толковее. Ямамото снимает с головы сжавшейся девушки бейсболку и махает перед лицом собеседницы. - Она моя. Несколько секунд на лице Медичи не отражалось ни единой эмоции. Кепка гипнотически покачивалась перед глазами, будто метроном. Камелия узнала её не сразу, но всё же. Эту бейсболку много лет назад ей подарил Такеши в благодарность за первую игру с ним. - Вспомнила? - мужчина широко улыбнулся, увидев страх на лице пленницы - Я нашёл её в твоей комнате. Ты столько лет хранила её. - Она не твоя, - еле слышно шепчет девушка, завороженно следя за кепкой. Эта вещь была для неё чём-то вроде нательного крестика. Той частичкой благословенного и чего-то очень личного, что не хочется никому показывать. Медичи удалось спрятать её от отца, тёти, слуг. Когда мир казался ей невыносимым и бороться с тенями, вылезающими из углов и скребущихся за плинтусом, больше не было сил она доставала бейсболку из тайника и прижимала к груди. Камелии казалось, что кепка до сих пор хранила запах и тепло подростка. Это держало её на плаву. Теперь же эта сокровенная, почти сакральная вещь была осквернена прикосновением самого отвратительного существа. Ямамото улыбался, как трикстер, читая мысли в застывших безбрежно синих глазах. Он безошибочно точно понимал, какое значение для девушки имела бейсболка. И это ему нравилось. - Моя, - с едва различимым нажимом беспечно отвечает Такеши - и ты хранила её несмотря на то, что понимала: при встрече я убью тебя. - Это не так. Отпираться бессмысленно. Мужчина уродует слова и помыслы Медичи с хирургической точностью. Знает, где и в чëм она не сможет возразить. - Посмотри правде в глаза, Цубаки - Ямамото резко сжимает кепку, заставляя Камелию вздрогнуть - этим ты вверила мне свою жизнь. Иначе зачем тебе хранить подарок своего палача? - Не твоя, - девушка медленно качает головой из стороны в сторону, произносит одними губами - она не твоя. Подросток в перепачканной землёй форме с неловкой улыбкой переминается с ноги на ноги, пряча руки за спиной. Медичи тоже нервничает, но по другой причине. - "Неужели он понял?" - в голове Камелии синхронно с биением сердца ударяется о виски испуганной птицей мысль - "неужели понял?" Яд для Десятого надёжно спрятан, но что, если его нашли? Что если информаторы Вонголы узнали о её цели? И ещё тысячи таких "что". Глаза Медичи блестят от страха, а Такеши, лёгкий, словно белые парашютики одуванчиков, вытаскивает руки из-за спины. В крепко стиснутых пальцах с побелевшими от нервов костяшками сжата мятая кепка. У Камелии потеют ладошки, она пытается понять, что это значит. Предупреждение? Угроза? Вызов? - Я хотел бы, чтобы ты приняла её, - Ямамото вкладывает бейсболку в безвольную руку девушки - так себе, конечно, подарок, но для меня она важна... и ты тоже. Парень сжимает холодную ладонь Медичи, вглядываясь в её побледневшее лицо. Камелия недоверчиво смотрит на него и этот взгляд тревогой отзывается в душе подростка. Такеши его не понимает. - Цубаки? - во рту Ямамото пересохло, но он стремится поделиться чувством, захлестнувшим его при первом взгляде на девушку - Ты мне нравишься. Медичи запрокидывает голову, в её бесподобных глазах плещется изумление, недоверие. Подростку это не нравится, он не хочет, чтобы Камелия в нём сомневалась. Ямамото кладёт руки девушке на плечи, склоняется к её лицу и выпаливает, чувствуя, как начинает краснеть: - Я люблю тебя, Цубаки. Люблю... Не бейсбольном поле никого, кроме двоих потерянных во времени и друг друге людей. Солнце ещё высоко и день в самом разгаре. В ушах Медичи голос забытого где-то в прошлом подростка. Тогда она верила ему. Зря, наверное. - Не делай такое несчастное лицо, Цубаки, - Такеши смеётся и опускает кепку обратно на голову пленницы - давай играть. Камелия думала, что не помнит как, но тело приняло стойку само собой. - Посмотрим, как далеко сможешь отбить. Мужчина подкидывает мячик в руке и внезапно улыбается совсем по-прежнему. Будь на нём сейчас бейсбольная форма, а не рубашка с закатанными рукавами и классические брюки, девушка подумала бы, что вернулась в прошлое. Ямамото поддаётся, кидает мяч намеренно слабо. Эта забота лишь часть мимикрии, но, даже понимая это, Медичи чувствует нечто похожее на счастье. Остывшая кровь разгоняется по венам, на щеках Камелии появляется румянец. Она заметно повеселела, позволив себе забыться на некоторое время. Хотя бы на этот день. - Мне можно стать серьёзнее? - Такеши нравится оживление девушки. - Давай, - Медичи поудобнее перехватывает биту. Мышцы уже начинают побаливать, но если эта цена за минуты такого похожего на прежнего себя мужчины, она готова заплатить и больше. - Я знала, что капитан Варии не сможет ни тебя вытащить из бейсбола, ни бейсбол из тебя, - усмехается Камелия, изящно отбив мяч. - Он был очень настойчив, - смеётся Ямамото, переводя взгляд с дуги полёта мячика на девушку. - До сих пор пытается? - Медичи ставит биту на землю, переводя дух. - Нет, уже нет. - Неужели ему надоело? Такеши смотрит на изумленно приподнятые брови, блестящие глаза. Прежняя девичья, нежная красота вернулась в измученные тревогой черты. Мужчине это безумно нравилось. - Почти, - хранитель дождя улыбается, предвкушая новое выражение лица - я убил его. Надоело слушать нравоучения и я просто заставил его замолчать. От этого длинноволосого ублюдка больше шума, чем дела. Слишком много на себя берет. Ну, то есть, брал. - Какой Скуало? - подросток пожимает плечами - Он нагоняет жути, но, если честно, я им восхищаюсь. Вряд ли хоть кто-нибудь смог бы научить меня большему. Камелия не сразу поняла, что не дышит. Просто в какой-то момент осознала, что пульсация в висках усилилась так, будто голова сейчас взорвётся. Всё верно. Улыбка Ямамото насквозь неправильная, искусственная. Такеши внимательно изучает лицо девушки, упиваясь её отчаянием и болью. Это же не он. Слёз не было. Пришли тоска и усталость, камнем повиснув на шее Медичи. Солнце ласково гладило Камелию по кепке, как бы утешая. Однако оно бы не смогло унять её боли. Никто бы не смог. Камелия знала, что мир мафии никогда не отличался заботой и часто скупился на доброту, но неужели он смог так сильно изменить Ямамото. Подросток казался ей несгибаемым и нерушимым. Такеши стал таким из-за её отца? Тогда, виновата ли в этом она? День сменился вечером. По небу словно кто-то разлил оранжевую краску и воздух задышал теплом. Садящееся солнце казалось громадным. Оно плавилось и подрагивало, будто умирая. - Я устала. Девушка спустилась так глубоко в свой личный ад из воспоминаний и вины, что не сразу поняла почему не может поднять руку. Всё тело ломило и тянуло. Медичи поняла, что на новый взмах биты её не хватит. - Давай уйдём. Ямамото выглядел как ни в чём не бывало. Кажется, даже не вспотел. Он непонимающе поднял брови и улыбнулся, умываемый лучами заката. - Нет, мы ещё не закончили. - Я не могу. - Подними биту. В голосе Такеши захрустел лёд и битое стекло. Тому, кто так говорит, не отказывают. Камелия пытается сжать пальцы. Ткань на рукояти биты пропитана кровью из стертых ладоней. Ранки щиплет от пота и девушка чувствует, как в ответ закололо в носу. - Я правда не могу, - в интонациях Медичи против воли проскальзывает мольба. Закусив губу, Камелия опускает взгляд, пытаясь скрыть выступившие на глаза слезы. Она слышит шаги мужчины, видит носки его туфель. - Цубаки. Ямамото бережно берёт её лицо в ладони и заставляет поднять голову. Девушка всхлипывает и старается не смотреть на Такеши, не понимая, чего стыдится - своей слабости или его заботы. Может в нём осталось хоть немного себя прежнего? Хоть крохотный огонечек, слабая искра. Тогда бы Медичи отдала своё дыхание, каждую капельку крови, чтобы воскресить подростка, собрать его заново. Ведь никто не помнил прежнего Ямамото лучше, чем она. - Подними биту, Цубаки. Игра ещё не окончена. В мутных карих глазах её отражение и ни мельчайшего осколка души.