Другой взгляд

Прошло уже три дня, а в пещеру так никто и не пришел. Оголодавшие жители пещеры зло посматривали друг на друга, постоянно затевались драки. Лишь наша группа держалась от всех в стороне. Хотя нас было семеро, нам все же удалось сберечь немного еды, которую мы экономили, как могли, но и она подходила к концу. Уже несколько раз на нас нападали «одичавшие» в попытке отобрать сбереженное, но мам удалось их отразить. Сколько это еще будет продолжаться? Что происходит? Про нас забыли? Нас бросили? Некоторые уже пробовали выбраться из пещеры, но вход был накрепко закрыт, поэтому нам оставалось только ждать в ожидании чуда или прощения, если мы провинились. Парень, которого мы уберегли от смерти, всячески помогал нам, но вчера произошло несчастье. Никто из нас не ожидал нападения, поэтому нам повезло, что он вовремя заметил «одичавшего» несущегося к нам. Парень без проблем отразил атаку, вот только раненная нога дала о себе знать, что дало шанс противнику ударить. «Одичавший» ранил парня в плечо, как потом оказалось, не слишком сильно, но довольно болезненно. Расправившись с противником, парень уселся возле стены и жестом показал, что он в порядке и помощи не нужно. Сегодня я заметил, что с ним твориться что-то странное. Хотя в пещере нельзя касаться человека, но я был главным в группе и лишь заботился о нем, я все же положил ему руку на лоб. Его тело было горячим, и слышалось, как он тяжело дышит в темноте. Наставник говорил, что именно так проявляет себя болезнь, от которой можно и умереть, если вовремя не помочь. Вот только чем? В пещере не было ни еды, ни солнца, ни трав, которые бы помогли сбить жар. Наставник много рассказывал о мире вне пещеры, о травах, помогающих людям сопротивляться болезни и о симптомах болезни. Но он был «человеком снаружи», а я не представлял, как выглядит мир. Все, что мне оставалось, это принести воды, поить друга, когда тот ненадолго просыпался и охранять группу от нападения. За всю свою жизнь я настолько привык к тому, что нас в определенное время кормят, что даже без кормежки мог примерно определить, сколько времени прошло. Возможно, на уровне рефлексов, но и все остальные жители пещеры ложились спать, когда наступала «ночь». Также случилось и в этот раз. Только вот меня посреди «ночи» разбудил странный звук. Сначала я думал, что раненный парень проснулся и неосознанно шумит, но рядом слышалось лишь его тяжелое дыхание. Странный звук шел совершенно с другой стороны пещеры. Со стороны входа. Я тихо поднялся и разбудил остальных членов группы. Лишь один из них уже не спал, а сторожил, чтобы никто не напал. Он тоже настороженно взирал во мглу пещеры. Вдруг послышался громкий треск и тьму пещеры рассеял луч яркого света. От неожиданного звука проснулись ошеломленные «дикие» и раздраженно и яростно зашипели на потревоживших их. Мы придвинулись поближе друг к другу и замерли, готовые в любой момент отразить атаку. Лишь раненный парень лежал за нашими спинами возле стены. Возможно, сейчас он и обуза, но он спас нам жизни, поэтому каждый из нас чувствовал свой долг дать хоть небольшой шанс выжить. В луче света выступил темный силуэт, на который тут же кинулись дикие. Мгновение. Шум разрывает тишину и десятки стрел из-за спины чужака несутся в сторону диких, раня и убивая. Я махнул всем, чтобы они пригнулись, но этот жест оказался излишним. Стрелы долетали лишь до середины пещеры, а мы находились у самого края и немного сбоку. Послышались крики, стоны, скрип стали. Все-таки кто-то из диких смог прорваться через дождь стрел и сейчас бился с чужаками. Из света вышло больше десятка фигур, которые, с трудом, одерживали верх над «дикими». Мы встали наизготовку, готовые к атаке, но чужаки близко к нам не подходили, а лишь отражали нападения диких. У меня в груди бешено стучало сердце, предчувствуя минуту битвы, которая никак не наставала. Лишь через несколько минут все затихло. Странно, но нас никто не тронул. Мы все также сидели в стороне и не двигались, настороженно смотря на чужаков. Перебив всех агрессивных «диких», они окружили нас. Мне было совершенно не жалко своих «соседей», они уже давно потеряли остатки разума. Всех, кто смог остаться «человеком», я смог сплотить у себя в группе. Печально лишь то, что нас было слишком мало. Я оценил количество противников. Чуть больше двух десятков, если конечно они все здесь. Судя по их владению оружием, нам придется трудно. Сомневаюсь, что мы сможем выжить, но хотя бы дорого продадим свои жизни. Я краем глаза замечаю, как девушка, примкнувшая ко мне первой, вытаскивает лоскут ткани и завязывает себе глаза. Скоро начнется бойня. Нам было совершенно не обязательно видеть противника, чтобы драться с ним. При необходимости мы могли просто закрыть глаза, что мы сейчас с сделали. Яркий лунный свет, непривычный глазам очень мешал нам, поэтому теперь мы ориентировались на остальные чувства. Звук, запах, интуиция. Не знаю, как назвать четвертое чувство, но оно давало нам совершенно четкое представление, что твориться вокруг. Это было сродни зрению, но и одновременно совершенно непохожим. Как ни странно, даже после того, как мы закрыли глаза, чужаки не начали атаковать. Они стояли на месте, словно ожидая нашей реакции. Такое напряженное состояние продержалось еще несколько минут, пока человек, похоже, главный у чужаков, не крикнул что-то им. Люди сделали несколько шагов назад, некоторые сели на пол, а другие вышли из пещеры наружу. Что они задумали? Спустя некоторое время посреди пещеры горел огонь, люди спокойно переговаривались между собой, лишь краем глаза следя за нами. Не выдержав долгого напряжения, мы тоже уселись на пол, все еще продолжая следить за чужаками. Двое парней и девушка с повязкой отошли к стене и дремали. Нам было нужно сохранять силы. Довольно сильно на нас сказывался голод и постоянное напряжение в ожидании атаки. Мы не могли себе позволить еще и изводить себя отсутствием сна. Я чувствовал, что «ночь» скоро подойдет к концу. Интересно, а какой снаружи «день»? Мы хотелось это узнать, но было очень страшно. Сердце тревожно сдавило в груди. Постепенно, в пещере становилось все светлее. Находясь сбоку от входа, я видел лишь небольшую часть внешнего мира. Снова, тот яркий «пожар» начал разгораться на горизонте, горя пронзительным ярким светом, который с алого постепенно перерастал в желтый, а потом в белый. Чужаки любовались восходом, но я не смог дождаться даже первого луча солнца, стало невыносимо больно глазам от яркого света, глаза заслезились. Я сдавленно зашипел, на что тут же отреагировали несколько человек, но видя, что я тру глаза, успокоились. Остальным тоже не нравилось, что пещеру заливает такой яркий свет и он становится все сильнее. Я кивнул им и подхватил на руки раненного парня. Сердце учащенно билось. Я не знаю, что такое «солнце», но рисковать мне не хотелось, поэтому я направился в угол, находившийся сбоку от входа. Именно там, судя по всему, меньше всего света. Чужаки проводили нас лишь настороженными взглядами. Интересно, что им нужно? Желудок сводило от голода. Я достал из связки ткани последние куски еды, которые у нас остались и разделил между всеми поровну, включая и раненного. Тот лишь что-то простонал и уронил кусок хлеба на землю. Я тут же его подобрал и спрятал в мешок. Солнце «снаружи» становилось все ярче, в пещере стало теплее и светлее. Лучи света, лившегося «снаружи» тревожили меня. Их становилось все больше, а тени, где мы спрятались оставалось все меньше. А вот чужаков солнце совершенно не волновало, а, кажется, даже веселило. Кто-то принес убитое животное, которое они сейчас жарили на металлическом пруте над костром. По пещере витали аппетитные запахи, но это могло быть и ловушкой. Я опасался. Что лучи «солнца» падающие на пол и ярко озаряющие пещеры могут обжечь, поэтому как можно дальше спрятал своих «друзей» в глубину тени, только вот места там был немного. Лишь спустя «час», как выразился кто-то на знакомом мне языке, тень остановилась, а я облегченно вздохнул. Пусть, сильно слезились глаза от яркости, пусть мы были голодны и очень устали, зато мы были живы. Через какое-то время люди, поев, начали выносить тела «одичавших» из пещеры. Меня это насторожило, но как оказалось напрасно. Люди все также не обращали на нас особого внимания, просто не подходили слишком близко. Для меня странно было видеть, но все чужаки были, как и «хозяева», взрослыми, хотя и одетыми в странные одеяния, сделанные из металлических колечек. Лишь к середине дня к чужакам вернулся главный. Похоже, услышав что-то плохое, он рявкнул на подчиненных, отчего те сразу вскочили, выпрямились и затихли. Главный тяжело вздохнул, взял большую порцию мяса и несколько странных больших кусков ткани, сложенной в несколько раз. Мужчина подошел к границе света и тени, которая стала нашей негласной границей , и остановился. Я напряженно замер, глядя ему в глаза и пытаясь понять, зачем он здесь. Неожиданно мужчина присел и положил свою ношу на нашу сторону и ушел обратно к своим людям. Я прекрасно понимал, что чужакам не стоит верить, но с другой стороны, я не хотел, чтобы мои «друзья» просто умерли здесь от голода. Я встал со своего места и почувствовал, как судорожно вцепилась мне в штанину рука. Девушка, которая всегда носила повязку, теперь пристально глядела мне в глаза. Похоже, она боялась, что это было ловушкой, но я лишь печально улыбнулся. Чтож, если кто и попадется, то пусть это буду только я. Подойдя к границе, я присел и подхватил ношу. Как ни странно, на меня никто не кинулся. Я осторожно отошел обратно и облегченно вздохнул. Как оказалось, на тарелке лежало семь кусков мяса, да и лоскутов ткани тоже было семь и от них шел приятный цветочный запах. Я протянул ткань каждому из членов группы и поставил перед ними тарелку, предлагая съесть мясо, а сам принялся умирать засохший хлеб, который выронил раненный. Девушки, несмотря на жару, тут же накинули на себя ткань. Интересно, у них эта реакция в крови? Они сестры? Хотя они и были другого пола, по ним этого было не заметно, не считая более мягкий и привлекательных черт лица. Худые, костлявые тела, обычные продранные широкие штаны коричневого цвета, выпачканные в грязи и пыли. Вот и все. Верхней части одежды ни у кого из нас никогда не было. Нам полагались лишь штаны, меч и умение обращаться с любым видом оружия. Меня снова дернули за штанину. Это меня немного нервировало, слишком близко было это к прикосновению, но обернувшись, вся злость испарилась. Девушка протягивала мне кусок мяса. Я лишь слабо улыбнулся и качнул головой, показывая, что любой из них может его съесть. Девушка, вместо того, чтобы отдать кому-то мясо, завернула его в ткань и отложила в сторону. Хорошая девочка, неизвестно, что с нами будет дальше. Как ни странно, за «день» больше ничего не произошло. Лишь стемнело, «чужаки» улеглись спать, прямо возле горящего костра, лишь несколько человек дежурили, охраняя сон товарищей от нас и от напастей «снаружи». В ту ночь мне, наконец-то, удалось кое-как поспать. Стоило мне услышать шаги, идущего к нам, как я тут же подскочил на ноги и схватился на меч. Остальные тоже напряженно смотрели на человека. Это был тот же самый мужчина, что принес нам еду. Как ни странно, проспал я довольно долго, так, что световая граница уже замерла на прежнем месте. Я зашипел и возмущенно посмотрел на остальных. Те слегка отстранились и виновато опустили головы. Все-таки стоило им разбудить меня. Мужчина замирает на границе света и тени, а затем садится на пол, кладя перед собой на землю меч и чего-то ждет. Я с подозрением медленно подхожу ближе, стараясь рассмотреть его. Довольно высокий, крепко сложенный мужчина, довольно сильный, если судить по тому, с какой легкостью от носит «металлическое одеяние» и крутит в руке меч,. Лицо у него было спокойным, открытым, а взгляд прямым и пронзительным, будто мне смотрели прямо в душу. От этого мне становилось не по себе. А вот глаза… впервые вижу такие. Красивые, зеленые, с мелкими крапинками темного цвета отходящими от зрачка. Они гипнотизировали меня. Я встряхнулся. Волосы у мужчины были темно-коричневые, почти черные, только вот на висках почему-то пепельного цвета. Мужчина снял с рук перчатки, сделанные из толстой кожи и взъерошил волосы. Странный человек. Не заметив того, я подошел почти вплотную к границе. Очнувшись, я замер на месте. Все-таки, думаю, ближе подходить не стоит. Я опустился на пол, только вот руку всегда держал на клинке, опасаясь атаки. Мужчина что-то произнес на непонятном мне языке. Я никак не отреагировал. Потом еще что-то, но судя по речи, на другом языке, сцена повторилась. Мужчина задумался, а потом, хмыкнув, заговорил. - Та понимаешь меня? – произнес чужак. Я встрепенулся. Конечно, я плохо умел говорить, из-за того, что было не с кем, но прекрасно понимал. - Как тебя зовут? – продолжил он, заметив мою реакцию. Я лишь пожал плечами. Мужчина почему-то странно нахмурился и начал что-то обдумывать. Если все, что нужно чужакам, это поговорить с нами, то я не против. - Почему вы не напали на нас, как остальные? – наконец, что-то решив для себя, тихо спросил он. Странный был у него голос. Сильный, слегка хриплый, но «пробирающий до костей», как говорил наставник. - Зачем? – в свою очередь спросил я, но увидев его замешательство, продолжил. Это у меня получалось довольно плохо из-за отсутствия практики. Уже спустя несколько слов горло саднило, - Вы не нападаете на нас, мы не нападаем на вас. «Одичавшие» просто лишились разума, с тех пор, как попали сюда. А вы зачем здесь? К концу фразы у меня сорвался голос, что не ускользнуло от чужака. - Зови меня Этан. А вы, разве не выросли здесь? – спросил он. - Нет, - сипло ответил я, - наставник говорил, что лишь в четырнадцать мы попадаем сюда. Чужак лишь задумчиво кивнул, а потом хотел что-то у меня еще спросить, но видя, как я тру глаза от солнечного света и слыша мой сип при дыхании, передумал. - Спасибо, - произнес он, - Можно я тебя тоже буду как-то звать? – спросил он. Я кивнул в ответ. Мужчина задумался, - Как насчет Габриэль? Странное имя, но мне нравится. Я кивнул, выражая согласие. Теперь у меня есть имя. Сердце в груди встрепенулось. В этот раз на границу света и тени принесли мясо с хлебом и какой-то странный желтоватый напиток. Его нахвали «яблочным соком». Сок был кисловатым на вкус, но всем понравился. Жар раненного парня слегка спал, но он все еще не мог поправиться. На руке появилось воспаление.