Смерть – это точное дело.

Кошки всегда считались чем-то хорошим, защитниками от нечисти, особенно в Японии, здесь им возвели свой особенный культ, почти что пародируя на свой лад древний эгипет с их поклонениями кошачьим и возведением к абсолюту власти над тупыми саспенсами человекопобного набора клеток. Только, вот что если кошки — злые? Совершенно как в Европе. Помогают ведьмам, колдунам и злым духам? Медленно, абсолютно точно выедают из вас всё самое интересное их маленькими зубами и острыми клыками, после трапезы и непосредственной смерти выеденного довольно щуря глаза бусинки и умывая утонченные лапы, довольно урча над холодеющим изнутри телом и приводя в порядок ниточки — усы? Ведь, конечно, верить в лучшее дело плевое, посмотри только на небо, видишь голубое, следовательно хорошее! Нет туч — не будет дождя, ходи, живи, радуйся смертник, забывая о ветре и испарению жидкостей давясь затхлым воздухом своего мира думая что всё хорошо пока стабильно плохо. Кошки. Но ведь тогда, будь Гакуши кошкой, смысл ему притворяться двулапым без удобных ушей, хороших усов и невероятных, истинно в плане ночного зрения, глаз? Ведь отказаться от хвоста, так ловко помогающего терморегуляции крохотного тела и манипуляциям при прыжкам — совершенная глупость, на какую, совершенно мудрый кот бы точно не променял возможность выедать людей! Человеческое тело, абсолютно неудобно для кошачьего духа. Две лапы для ходьбы, две для дел, странное вытянутое брюхо и неповоротливые хрящи ушей, какая природная глупость, эти люди. Снова завис в своей прострации, руки мокроваты, дрожат, совершенно не разгибает пальцы и даже не двигает шеей или головой чтобы устроится хоть сколько-то удобнее чем случайно ткнулся в чужое тело, так и перестав реагировать на что-либо. Возможно, и даже скорее всего, слабое для такого рода экспериментов тело долго отходит от идей своего хозяина. Конечно, не каждый выдержит, явно не один литр алкоголя, пусть скорее всего и не в одно лицо, но объективно дохрена, в перемешку с наркотиками, а уж тем более и возможным рукоприкладством. Вряд ли, очень вряд ли физически слаженное тело Карумы так просто вырубилась, пил мало, невероятно редко, хотя вполне мог но всегда был спокоен, точнее не более взбалмошен и активен чем обычно, может даже наоборот несколько притихает погружаясь в подобного рода фрустрацию разума, но всегда реагировал на обращения, разговоры, действия, фактически оставаясь максимально вменяемым до конца и наиболее трезво рассуждая, руки не охватывал тремор, на ногах стоял ровно, так же как и ходил. В целом, не знай что он выпил, так бы и не показалось чужому человеку, быть может в более раннем возрасте косячил, хотя казалось бы, что можно сделать в условные 15? Купить пачку аскорбинок, ментоса и вкинуть в колу, давясь от шипения и горького привкуса разъевшихся слюной или газировкой витамин? Может, без надзора коего он был лишен практически всегда, что-то да и можно было. Что-то, подготовившее тело к совершенно рандомным перепадам и количествам спиртного. Ведь наркотики, будь какими они, если не вводить внутривенно вроде и не должны на это самое тело выдавать эффект? Да, стимуляция мозга, повышенная выработка веществ природного типа антидепрессантов, последующие стрессующие организм выпады, но сами мышцы, именно наркотик и не трогает по сути, трогает только мозг и кровь с органами впоследствии. Точно огрели, возможно по затылку или на уровне скальпа, ведь точный удар по вискам бы дал более плачевный эффект, к тому же, не рассчитай человек бьющий силу и проломит страдающему череп, чем бы не ударял или с каким умыслом бы не сотворил, тонкие черепные стенки, совершенно тонкие у висков. Бесполезно тонкие, выдерживающие базовые удары но не держащие сильный кулак, камень, кусок асфальта или например, стеклянную бутылку с менее чем достаточной силой. Только вот, приложить чтобы изнасиловать? Извольте! Взять плату за опиоид? Но, тогда в чем был смысл и почему нельзя бы просто взять нужное силой, парень ушедший многими часами ранее был точно крепче чем Карума, к тому же, раз приложил для обморока, следовательно мог бы и просто выдержать руки над головой, расправляясь с телом, почему нет? Да, проворный словно лис, но ведь задержи человек руки и заблокируй корпус своей тушей — жертва будет абсолютно обездвижена, ноги сильно не помогут, дёргаться будет больно для мышц и сухожилий, даже органы отреагируют, зачем нужно было именно вырубать? В поисках ответов на бесчисленное количество имеющихся и практически после каждого ответа, активно появляющихся новых вопросов как про ситуацию, так и в целом, многим задевая человеческие факторы в ситуациях подобной уже имеющейся и постепенно забывающейся, Асано почти и не заметил как машинально поглаживал одинаково не рыпающегося хоть куда-нибудь или как-нибудь Акабанэ, тот слов замер как фарфо‌ровая статуэтка ангела в мученической и отродясь неудобной позе ради того чтобы продастся за бесценок бабуле на блошином рынке, немного покачиваясь из стороны в сторону, размеренно, медленно, осторожно. Лишь бы не разбудить, стараясь больше убаюкать, ему то точно не весело, раз совсем «реконектнулся» от окружающего мира, забывая о многочисленных и более чем условных опасностях что могут настигнуть буквально когда им вздумается как в «пункте назначения», уж лучше приспать, может будет более заторможенным но точно, по означенной идее и в соответствии с планом, немного оживёт. Конечно, в смысле не буквальном, хотя сейчас это честно сказать, было смутной линией правды, особенно в сравнении с статуэткой, но тем не менее. Несколько холодная спина, напряженные мышцы которые можно прощупать через футболку. Слабо, только очертания, и все же, словно собака что щерит их даже на спине готовясь к броску на противника. Что же такое должно было привидеться?.. Или почудиться. По нему ведь и не поймешь ничего, просто замолк и стянулся в клубок нервозного человекоподобного броненосца или котёнка ищущего защиты у кота побольше. По ощущениям Асано, с начала этого совершенно внезапного состояния прошло минут двадцать с лишним, конечно, почти всё время он убаюкивал Каруму, немного периодически гладил по шее, затылку и спине стараясь переманить внимание на прикосновения, а не что-то неизвестное ему но очень напрягающее нутро неприятным предчувствием скрытой угрозы, минуте на десятой Акабанэ даже разжал немного пальцы, совсем чуть-чуть, пошевелил руками как беспомощными и сломанными лапами пытаясь укрыться ими или считая совершенно надежным укрытием от чего-бы-то-ни-было в его странной фантазии больного и отходящего мозга. Немного покрутил головой, тоже прячась, но дальше привычно уж, затих, даже дыхание почти не улавливалось слухом, его было заметно только по движению грудной клетки. Ещё через несколько минут, Карума заворошился в движении стараясь освободиться от условного защитного панциря состоящего из чужих рук, спины и одеяла коим его кажется укрыли между провалами в понимании всего вокруг. Да, весь мир был совсем размытым для расфокусированного взгляда и снова, как после длительного сна, пришлось осматриваться выравнивая спину и протирая мелко дрожащими руками глаза, лишь бы увидеть и распознать предметы вокруг, узнать что он находится в точно своей комнате и никуда его не унесли на страшные опыты или продажу органов, хотя, казалось бы и продавать особо нечего, уж тем более уносить для опытов. Телу невообразимо жарко и неприятно, даже не понять от чего конкретно, длительного нахождения в чужих и опасных на подсознательном уровне руках, рядом с чужим телом, что потенциально могло бы убить Акабанэ раз сорок в минимуме или подозрительно поднявшаяся температура в отходящих после экзекуций венах, и артериях, мышцах и клетках. Всматриваясь в свои родные но дёрганные руки, Акабанэ выпал из реальности ещё минут на шесть, не менее уж точно. Вон они, его лапищи, немного дрожат но целые! Две, и обе на своих местах, вообще комбо. Дальше пришла новая волна вязкого жара по телу, ум сообразил немного оттянуть воротник футболки, как минимум подёргать чтобы хоть немного эта самая футболка отлипла от грудной клетки и не так сильно раздражала кожу, немного очень условного «сквозняка», только для средней нормализации температуры или минимальной встряски телу. В голову отдает далёким гулом, это безусловно временное, скоро пройдет, самое приятное что тело не отрубилось от алкашки и последствия выпитого чудом не проявились, может, не превысив нормы или будучи невероятно удачливым в этот раз. Вторая проблема почти трезво мыслящего, очень условно на самом то деле, могза — тело напротив. Любопытно и даже несколько встревоженно наблюдающего и выжидающего. Чего выжидающего собственно говоря? Хороший вопрос. Конечно же хороший, вот только ответа на него ещё нужно постараться поискать, а искать хрен его знает где и как, а почему ничего и не придумав более чем удачного или логичного, Карума попросту наклонил непонимающе голову на бок, как собака, лишь движения острых ушей на макушке не хватило для дополнения картины полной и глупой псины.

Тяжелый вздох.

Ой, да ладно, не всё же так было плохо как могло бы быть вообще? В ответ на незримую мысль, по правде выдавшею себя недовольным и коротким хмыком с продолжающейся экзекуцией ручного, в буквальном смысле, кондиционера, парень только и получил по лбу. Чужими пальцами осторожно зачесывающеми влажные пряди челки хоть немного за ухо, конечно не очень успешно но налипшие и раздражающие кожу убрать получилось, а на том можно и покончить с и без того исчерпанным на ближайшие пару веков обилием нежностей, особенно смотря по отношению к кому! Это и даже в малейшей непредвиденной теории было простой напростой выдумкой невозможной стороны кубика в теоретически неверном броске. Далее только заслуженный, очень даже и по полному праву, сильный щелбан и глухое, неоправданно беззлобное замечание. — Идиот. — Совершенно коротко, по делу и Асано поднялся с кровати, потягиваясь руками, конечно же несколько затекшими от положения и излишне монотонного повторения действий. — Я знаю как тебя зовут, мог и не представляться снова. — ответно хриплое, жмуря хитрые и всё ещё заспанные глаза, зевая по кошачьи. Но вовремя спохватившись за нить мысли, протирая глаз рукой в мелком треморе и немного, благо, прокашлявшись возвращая чудно незаурядным образом родной, звонкий и не сильно бесячий голос с логичным и важным, как думалось Каруме, вопросом. — А что было вообще? Ответом тому был только осуждающе не понявший взгляд, словно кот изгрызший всё что видел не понимает почему хозяин резко перестал радоваться одному его существованию. Как так? Как посмели? — Серьёзно не помнишь что ли? — Сложенные руки в бока, поза деловой сахарницы и хмурое выражение лица. Ну, насколько хмурым может выглядеть президент студенческого совета тире Асано-не-умею-в-эмоции-Гакуши. Отрицательное мотание головой, попытки пригладить одеяло, внаглую сброшенное и беспризорно оставленное, уголком к уголку от подушки. — Целое нихуя в голове, если честно.

* * *

— Так, давай подытожим. Вы напились, Марк вспомнил о том что у него есть наркотики, предложил тебе, ты согласился, перебрал и видел огромный пожар? — скептическим тоном, мнимо осуждая полуспрашивает Гакуши задержав пальцы на ободке чашки из которой минут ещё пять назад увлеченно слушая красочный пересказ последних событий, хлебал вполне сносный и даже не слишком сладкий чай. — Ага-п, всё именно так если очень сильно сокращать. — полностью уверенный кивок с прикрытыми глазами и указанием пальцами в дужке другой, заметно более цветастой, из какого-то мультфильма или новомодной игры, чашки в чужих руках, что отставили на столешницу позади себя, разминая руки по привычке, вытягивая одну в сторону противоположной, второй придерживая и повторив несколько раз продолжая под полным осуждения открыто пялящихся фиолетовых глаз. Подумаешь умолчал о самой страшной части отходняка в виде невероятной тьмы, одной из причин настолько тяжелого восприятия реальности ещё с полчаса после этого. Сильно ситуация не изменит во всяком случае.– Да что? Ответом было только жухлое молчание и тяжелый, кажущийся только из-за повисшей торопом в теле старухи тишины, вздох, на пару с глотком в цели смочить горло хоть какой-то толковой жидкостью приятного трявяного чая. Немного остывшего но ещё хранящего яркое тепло, достаточное чтобы согреть ладони но не достающего до ожога языка. Приятное. По правде в не очень просторной кухне и не тяжело, пыли много конечно, но оно и оправдано тем кто здесь живет и сколько он вообще может даже в теории находится в доме, а уж тем более на кухне. По крайней мере рабочие, плюс минус используемые поверхности чистые, окно почти на распашку доброжелательно пускает по пространству, а в частности полу легкий ветер, не неприятный но моросящий. Совсем уж вечер. — кто вообще такой этот Марк. — Новенький. — Что на самом деле удивительно, Акабанэ почти идеально слышал совершенно любую речь чудом её понимая, насколько бы тон не был злобным и шипящим или уставше замученным, он всегда услышит и посмеет ответить равнопропорционально противоположно говорящему совершенно того не стесняясь. — Ты вообще возвращаться на учёбу собирался или так и сгнил бы здесь? — Я настолько далеко в будущее не заглядывал. — Конечно же тон уже активизировавшегося и почти стабильного состояния звучит ехидно, ещё и ухмыляется поди. — По барабану куда ты там заглядывал, даже учителя спрашивать начали. — Странно. Но заместо явно заготовленного после предыдущей фразы ответа не последовало. Лишь звонкий стук чашки о столик. Конечно не заглядывал, даже не знал, будет ли он вообще в этом удивительном завтра или умрет от внезапного инсульта, метко отрекошетившего ножа или ещё что. Конечно не заглядывал. — что странного в том что о тебе начинает волноваться окружение. — Больше получился недовольный бубнеж, чем придуманное отчитывание без прямого упрека. — Ой, кстати, из тебя обалденный клининг получился, не думал начать подрабатывать? — Очередной подкол, ну конечно же, чего ещё можно было ожидать? Явно не прямолинейной и урочистой речи с искренней благодарностью. Хотя по делу и благодарить было не за что, это всё-таки он, всё ещё тот самый Акабанэ Карума, оклемавшийся после чашки, кажется смоляного, кофе полностью, оставаясь таким же каким был и до. — Может смог бы даже на зонт раскошелиться. — Иди ты. — Открыто недовольный вздох. По крайней мере жив. Это уже хоть какой-то прогресс, пусть и самый мизерный, подле сравнимый с пятью процентами загрузки остро ожидаемой игры, не так уж и тяжело было, но будущее точно не греет душу так как это сделали уже остывшие остатки чая на дне полупрозрачной чёрной чашки. Ну и Бог с ним, сам разберется. Его делом было убедиться в живости и разумности одноклассника, правильно? Своё дело он сделал. Всего случившегося за сегодня уже будет более чем достаточно от необходимого. — Просто прийди завтра, хотя бы на день. Староста говорила про подачу заявления в права защиты. Приедут с обыском и милицией. – Не громко но чётко чеканит, следом скрип отодвигающегося стула по полу. Сама фраза не то чтобы давалась очень уж тяжело, никак нет! Он ведь сам Асано Гакушу, сын председателя, главный из Пятерки Виртуозов всей школы, лучший из лучших, просто сообразил выдать только в дверях кухни, задержавшись о косяк рукой, не поворачиваясь лицом, будучи в действительно опасном, зная о ком речь, положении, по правде почти всё время, но именно сейчас чем-то выдающее незримое напряжение, конечно он разобрался в том чем очередная выходка ученика может грозить репутации школы, конечно выслушал беспардонно влепленную в черепную коробку лекцию отца о том что это и без того покрывается слабо в стенах школы, ученики главного корпуса теряют боевой дух нездорового соперничества, медленно ползут разрушающие слухи о третьем Е классе, пусть и уже как такового нет, но пока это легко придушить, лучше сделать всё максимально возможное. Чтобы змей не отравил тебя в будущем, ему нужно отрубить голову пока он будет уязвим и мелок. В целом, всё прошло плюс минус гладко разве нет? Только заполонившие уже на лестничной клетке голову Асано вопросы медленно удушали любую логическую цепочку так трепетно выстроенную за время проведенное в чужом доме. Медленно спускаясь по ступеням пряча руки к карманах ветровки, парень обдумывал всё что вообще можно и нельзя было, иногда высматривая что-то по дороге домой, иногда высматривая само окружение. Акабанэ не тот человек что принимал бы наркотики, он был буйным, своенравным и иногда циничным на пути достижения целей, цели безусловно были выше головы, но влезал ли он в попытки? Ох нет, конечно же нет, просто рубил мешающее, несмотря на запреты и возможные последствия не то от безрассудной тупости не то от необъятной многогранности собственных планов и идей, в окружении класса на общих сборах в спортзале, он был по лисьи незаметным когда всё-таки появлялся, но в спорной ситуации ярко проявлялся и сильно помогал, как кажется, классу. По крайней мере именно образ такого человека складывался издаля. Человек, сам по себе, но с кошачьим не сравнить, действительно что-то из псовых. На улице только и остаются редкими источниками света лампочки в домах вокруг и фонарные столбы, подозрительный и мерзко липнущий к каждой извилине район. Что-то неприятным паучьим гнездом осело по каждому закоулку и жищно высматривает за тобой, а может это простой отход организма от невыделенного ранее по каким-то своим причинам количество адреналина что стрессует голову сейчас, когда опасности как раз таки и нет, состояние аффекта без причин. Асано хорошо помнит что отец рассказывал о рисках в подобном состоянии для рассудительного и разумного лидера для команды. Ладно, он ведь успеет прийти в себя до того как дойдёт домой? Конечно успеет. А вот до темноты уже не очень, да и пусть. Можно пожертвовать парой часов сна ради репутации, не только лично своей, но и своего непосредственного руководителя, а по совместительству отца да и школы в целом. Это много стоит, не каждый «хороший» вожак справится с подобным. Человеческое общество во многом напоминает волчье или кошачье. Кто выше и сильнее сложен — бесспорный вождь, идущий впереди разведывающий обстановку, разумно командующий всеми низшими и распредещяющий улов с охоты, первые рабочие вторые альфа пара, остальное — остальным по необходимости и щенкам, ведь с людьми точно так же, главный направляет, объясняет и фактически выпускает с разными задачами подчиненных, они грабят информацию и работу, стаскивают всё в голову и делят в соответствии с распоряжениями главаря. Пресекаешь попытки низжих влезть на твой титул и место, живешь в шоколаде и постоянной потенциальной опасности жизни, будешь грабить по тихому — сможешь жить даже без опасности, главное не палится и смыться с награбленным до того как словят. В этом отличие животных от людей, одно и пожалуй единственное, нажива. Животные трудятся на благо каждому ведь без рабочих не будет смысла существовать стае, люди же сами по себе хотят быть лучше всех и каждого в одиночку, а общество вокруг себя, в каждом случае используют в личную выгоду. Человеческий фактор во всей своей красе. И именно этим Карма выделяется на фоне подобных ребят, он больше похож на псовое, сам подберет под себя место поудобнее, но поднимет и стаю чтобы каждый видел и понимал что он не пустое место, это пусть и со стороны но в их классе было видно хорошо. По сути, даже тот мальчишка, кажется Нагиса? Был совершенно таким же. Они вылезут из шкуры но помогут и защитят. Лицемерно на самом деле, поэтому они не ассоциируются с людьми. В этом их колоссальная оплошность, нельзя быть животным находясь в теле человеческом, как бы ты не лез показать свою уникальную натуру — пока ты человек, ты идёшь нахуй с личностными убеждениями и стремлениями пока не обустроишь группу единомышленников и пока вы не будете стремится к одной цели все. Под конец конечно придётся выбить более слабых, не может в настолько точном деле орудовать слаженным организмом более четырёх людей, это само собой, поджать под себя более низких, шантаж, угрозы, расправа — само собой разумеющиеся вещи. Так всё и должно быть, так правильно. Сейчас вопрос в совершенно ином. Почему? Вернее не так, как, зачем, почему, с какой целью и почему? Логично предположить что он согласился на такого рода идею будучи поддатым, но тут проблема, Акабанэ если и пил то сохранял разум до последнего. Последнего спившегося трезвенника «на антибиотиках» естественно, дальше просто нечего и некому было. Если было изначально вообще, но в следствии чего-то это ведь произошло? Конечно, мозг больше склоняет мысли к изрядной взбалмошности, ведь ему ничего по факту бы и не мешало просто попробовать? Кто знает что именно за наркотик втюхивали, синтетика, опиоид. Что угодно, в буквальном смысле. Больше непосредственное и временное восстановление организма намекает на что-то в стиле героина, полусинтетический опиоид, золотая середина, но кто знает сколько он принял и не собирается ли делать этого ещё раз, «не распробовав»? Это ведь Акабанэ! От него даже не знаешь чего ожидать, в этом вся его проблема, излишняя безалаберность и совершенная самоуверенность с максимально бессвязными выпадами без причин. Именно из-за этого он был тузом Е класса, но теперь это изменилось, а по ощущениям стало только хуже. Конечно многие замечали их схожесть с Асано, но он в свою очередь почти всю жизнь проводит собранной змеёй готовой атаковать в любой из удобных моментов, постоянно зазубривает всё необходимое, рекомендованное, постоянно дёргает ошейник на длинной цепи накрепко привязанной к одному единственному кабинету и одной единой тяжелой руке, пока Карума как дикая лиса шныряет то там то тут наблюдая и насмехаясь над привязанной собакой, конечно, цепь длинная, создает прекрасное чувство свободы пока не удушит, а жухлые жёлтые глаза не будут молча смотреть из стороны леса на смерть врага с невиданным ранее упоением. Он впрочем привык, каждый тебе враг до нужного момента, каждый защитит спину и шею когда перестанет быть нужным и выставит мнимую опасность. Лидерство не только работа мозга, лидерство это ещё и бесчисленное количество трупов неугодных, помех и слабых, постоянная борьба пока не влезешь на гору первенства и не сможешь гордо заявить: «Я — Ваш вожак. Повинуйтесь мне, твари дрожащие.» Кстати, о них. Нужно заглянуть в круглосуточный, кошке у подъезда скорее всего нечего есть. Он ведь даже не заглядывал в её переулок когда вышёл за территорию школы, забежал домой на переодеться и оставить вещи, но за кошку не вспомнил. Ла-а-адно, это всего-то минут пятнадцать найти, выстоять очередь и быстрым шагом? Он успеет. Конечно же успеет, это ведь он. Кошка вообще забавная, привязалась к первой погладившей руке, блохастая и с тремя разными цветами шерсти, они очень редкие, кто вообще вздумал выбросить настолько дорогое животное? По поверию они приносят удачу и защищают дом от злых духов. На выборе корма Асано не то чтобы задерживался, нашёл на стойке первое похожее на то что брал в прошлые разы и сверив цены с тем что вообще додумался прихватить из кошелька на всякий пожарный, или просто забыл выложить, пошёл на кассу продолжая смотреть на мир почти через пелену мыслительного процесса. Очередь, ну конечно же. Не то чтобы два покупателя, одного из которых уже отпустили сильно задерживает парня или колоссально меняет его чудные планы, но люди портящие своим присутствием и наглым воровством посредством дыхания прекрасный моросяще вечерний воздух, особенно на уличной темени, не очень радуют глаз, легкие и мозг своим наличием в мире. Кошка. на самом деле кажется это больше заболевание чем тип окраса, даже глаза, Асано однажды случайно на них засмотрелся в приступе любопытства, разного цвета. Один из них синенький, словно самое чистое небо огранённое тёмным сапфиром, а второй зелёненький, напоминает чистейший изумруд, тёмнее к вытянутому струной зрачку, как трава, тёмная но не жухлая, мягкая и в росе. Только несколько раздражающий звон каких-то металлических но мелодичных в своей вакханалическом звоне палочек на двери вывел парня из размышлений и пробуждая к реальности, теперь быстрый шаг, минимум мыслей и чёткие расчёты. А пакетик корма в сумку, ту на плече за спину и засекай десять минут. Отец скорее всего дома, но если открыть двери неспеша, задержав чем-то ключ в проеме можно шмыгнуть быстро и тихо, важно понять в какой он из комнат, наврядли ведь в гостинной или кухне? Они самые близкие к выходу, буквально сразу после коридору два разных симметричных прохода, к обоим нет дверей. Где будет свет — там он, нужно думать-думать-думать. А сейчас, ещё шесть минут времени, забежать в переулок, наврядли она сбежала в другое место, только там её кормили, одни и те же руки, один и тот же запах мерзкого «лагунного» мыла и чернила от ручки. На самом деле, он даже не дал ей имени за пару месяцев своеобразного знакомства. Нужно будет задуматься об этом завтра. Скорее всего утром, пока будет время на умыться-почистить-зубы-проснуться. Только поток нескончаемых и скоро реализуемых мыслей парня прервал, почти ударив, очень резкий, долбящий по барабанным перепонкам, звук сильно тормозящих шин какой-то легковушки, заставляя хоть машинально но обернуться на произошедшее, хотя бы знать что именно произошло. А произойти было чему, ведь выскочивший, буквально характеризующий всем своим существованием слово «среднестатестический» мужичок, как-то очень настороженно перешёл к капоту, подозрительно присёл на корточки и стал осматривать что-то в машине, больше заглядывая под неё. Вторым в глаза кинулось странное красное пятно на передней шине. Третьим красно белая тушка чего-то пушистого буквально в полуметре от мужика рядом с колесом словно автомобиль проскользнул по "этому" и уехал по инерции немного в сторону, а четвертым, скорее всего кровавая лужица медленно расползающаяся под меховым тельцем. Осознания не приходило.

И дальше ничего. Буквальная пустота, совершенный провал в памяти. Знай бы парень какой круг ада проходил его одноклассник, он бы посмел сравнить это между собой. Увязающая тягучим болотом любую мысль или кусочек крохотным светом отсвечивающий ещё секунду назад воспоминания, всё, всё вязло в зыбучей земле.

А сейчас утро.

Прохладно тёплое, неопределенно неприятное. Звон будильника, кажется сигнялящего уже третий час подряд, без умолку и продыху одной и той же дурацкой мелодией звона каких-то мелких колокольчиков, по типу церковных но заметно менее габаритных и более насаждающих тяжело работающему, особенно по утру раньше, мозгу. Тяжёлый подъем, странное дело, Асано никогда не поднимался настолько сложно, словно сковали по рукам и ногам, сцепили шею в тяжелый и отнюдь не полый железный ошейник и нацепили к каждому кандалу ужасно огромные цепи, завязав где-то на столбе для виселицы и даже не думая о последствиях повешенного в столь, поистине, изощрённый способ. Выключив надоедающую с самого начала трель, парень с усилием поднялся садясь на краю кровати и собирая явно растекшийся неприятной слизью в черепе мозг в купу, сображая что он, где и зачем. Сейчас утро, ему нужно собрать себя, одну штуку, пойти в школу, проверить отсутствующих по классу, отчитаться перед отцом до этого.. Тяжело. Простые задачи сейчас кажутся необъятным грузом на прямых острых плечах. Ладно, первое – водные процедуры, вспомнить всё что смел позабыть и ебашить-ебашить-ебашить обязанности как хороший и правильный, весь из себя, главарь. Умывая порядком измученное временем лицо, Асано искренне пытался найти в голове что-то по ощущениям точно очень важное, но совершенно выбитое, словно оглушили и украли дорогое вместе с каждым воспоминанием об этом. В доме было подозрительно тихо, они с отцом уходили в разное время, конечно же, обязанности у каждого свои и не делятся на глупое, совсем от слова и дела, нарушающее личное пространство, "наши" если это не касается школы или, когда-то касалось класса Е. Из странных находок, скорее всего бурного "вчера", обнаружилась заляпанная кровью ветровка в ванной. Чья вообще кровь? Лишь бы улик на него выводящих не было, остальное в сути своей бесполезные детали, голова заныла отдавая в виски неприятно нарастующем гулом. Десять минут на поесть, собранный почти полностью и выглядящий не таким побитым псом, Гакуши даже сначала не очень обратил внимание на пригвозденной прозрачной и пустующей, уже который год вазочкой, клачок бумаги, только сварганив на скорую руку что-то по типу бутерброда, питья из минералки и аспирина, жуя, мозг додумал осмотрется внимательнее, цепляясь за все что в теории могло бы измениться, но на деле было таким же. Подойдя и рассматривая со стороны, разобрал каллиграфическим почерком отца, с отголоском присущей нервозности, написаное: "Уезжаю на неделю, контроль проблематичных передается тебе, остальное дистанционно моя забота". Ну, или что-то в этом духе, он не то чтобы вообще вчитывался хоть сколько-то, самое важное заметил, понял-принял-обработал, приступил к командованию. Выход, двери на ключ, осмотреть окна и размеренно в сторону школы, шагом марш. На самом деле такие записки были не то чтобы редкими, более редко Гакухо отдавал сыну под управление что-то помимо "проблематичных аспектов" коими были просто слабоуспевающие ученики или хулиганы, они конечно знали, старатся за управлением Асано - младшего нужно как минимум для видимости сильне, вредить – тише, словом, не светись и не пострадаешь. Пусть и много кому без отсветов попадало, даже если причины такой сильно и не было, просто предупреждение. Первое и последнее, но гулкое оттого и нерушимое. Всё эти внезапные командировки отца, парня по правде не очень то и трепали, повышение квалификации, обучение.. Как же. Вот вот на горизонте появились серые, в буквальном смысле, стены знакомого места и слепящие глаза панорамные окна самого верхнего этажа. Ладно, собрался. По плану, проверка наличия всех из основной пятерки, болеющих, мёртвых и подобных из оставшегося сброда класса отметить позже. Морально конечно же будет легче, заметно легче, покуда! Нет каждодневной мозгоебли затягивающейся на час перед тяжелыми днями и колоссальной нагрузкой, неделя, но и на том уже что-то. Ладно. Справится. Не он ли безусловный лидер? Конечно же он, значит справится. Со всем и всеми, даже если придётся между уроков зарубить Гидру линейкой и пару тройку драконов не отвлекаясь на мелочи. Справится. Класс уже шуршит, все конечно же пришли заранее, обговорить что-нибудь, в принципе пообщаться. Может почувствовали колкую свободу где-то близко с атмосферой самой Земли и вздумали до неё дотянуться болтающими языками и незакрывающимися ртами. Девчонка со второго ряда, третьей парты на месте, четверо безбашенных тоже.. Отсутствует только.

Акабанэ Карма.

Побрал бы его чёрт и дьявол и сам Господь Бог, да кто угодно, лишь бы мозги вправили. Любыми способами, Асано уже заметив это, был мысленно готов заплатить кому только можно и чем, лишь бы вразумить его. Хоть на время, но это было бы уже одним шагом космонавта на Луне...

***

Был ли этот день тяжелым? Отнюдь. Не настолько тяжелым как первые попытки со стороны понять что творят втихую вне класса, будучи почти с закрытыми глазами и совершенно лишенным слуха. Сам по себе он немного выделялся томительным ожиданием, было бы это верой в чудо за муки предшествующие? Наверное. А может и нет. Суть в том, что даже после занятий, сегодня был клубный день, подготовка в библиотеке к экзаменам, а потому, мучения ещё не думали заканчиваться, они только-только собирались начинатся, Пятерка Лучших учеников в обязательном порядке шныряля по выделенному, им одним единственным, и библиотекарше конечно же, помещение с огромными стелажами и, по праву интересными закоулками из этих самых стеллажей под чистую заваленными тоннами информации. Пошёл ли Асано в библиотеку? Да. Задержался ли он там дольше чем на пять минут? Нет. Сразу после соизволенно и милосердно выделенных трёх минут объяснения что у него есть ну просто невероятно-важное-и-срочное-дело-вне-школы которое ну вот никак-и-ни-за-что-нельзя пропустить, двух последующих в ответах на вопросы, естественно возникшие и крайне серьёзной просьбы никому не говорить и скинуть сегодняшний, в обсуждении, материал на телефон или по почте, Гакушу смылся из школы вообще, быстрым и напряжённым шагом следуя сначала домой, как минимум переодеться и сбросить груз гранита науки в школьном портфеле, а потом и в "дом 52, квартиру 12, три раза постучать" что снова звучала набатом, повторяемой мантрой в следовании, уже хоть немного но знакомых закоулков и дорог.

Конечно же он не обратил в беготне внимания на засохшую кровь на асфальте по дороге, близко к дому, конечно же не задумался о том чтобы полностью вытереть кровь с ветровки. Вытер что вытиралось, одел и в бег. Конечно же, так и не вспомнил что так тревожило голову с утра и по пути домой. Да и вряд ли вспомнит зачем заскочил в переулок где сидела каждый раз трёхцветная кошка, что на этот раз удивительным образом на месте не была. Единственной проскочившей мыслью было: "Ушла где кормят лучше. Нужно будет купить корм получше." лишь высыпав купленный, по видимому вчера, в мисочку зелёного цвета на вступе стенки и бросив пустой пакт в мусорник рядом, пошёл, заметно торопясь, дальше. Зхочет есть, прийдет.

"Дом 52, квартира 12, три раза.." Что закончилось только подле совершенно безалаберного влезания в чужое пространство следующим за кратким и глухим: "Открыто." после трёх звонких стуков костяшками о поверхность массивной двери, с громким и чётким за ею, уже закрытой. – Акабанэ, мать твою, Карума!