Клык дракона

      — Давай к нам! — Варрик замахал рукой так энергично, что его даже неплохо было видно из-за скопления народа, преимущественно состоявшего из людей.       Эльфы и гномы тоже, конечно, попадались, но в куда меньших количествах.       Спускающийся с главной лестницы Инквизитор прищурился на яркий свет и почти неосознанно прошел еще несколько ступенек — чтобы солнце скрылось от его взгляда за высокой крепостной стеной и не слепило так.       В Скайхолде наступала весна, настоящая весна. В горы она приходила позже, но сейчас солнце подсушило землю, и даже огромная лужа перед самым парадным входом измельчала и заметно уменьшилась в размерах. Пробивающаяся трава сочно зазеленела, вместо капели в воздухе зазвенели птичьи голоса, дни стали длиннее...       Инквизитор Лавеллан, вернувшийся из очередного нелегкого похода не далее, как два дня назад, буквально кожей чувствовал пробуждение природы. Привитые с раннего детства инстинкты охотника обострились, он подмечал малейшие изменения вокруг... Правда, сейчас не нужно было быть охотником из далекого эльфийского клана, чтобы заметить, как изменился Скайхолд.       Люди, так отчаянно нуждавшиеся в новых надеждах и добрых новостях, тоже отзывались на долгожданную весну. Когда Алларос уезжал, собираясь вглубь Ферелдена со своей нелегкой миссией, его провожали встревоженными взглядами. Кто-то хмурился, кто-то крепко сжимал губы, пальцы сцеплялись в кулаки... А сейчас все чаще звучал смех и песни, звонкие голоса, даже раскатистые ругательства. И очередная — пусть и не самая существенная для общего дела — победа вызвала взрыв воодушевления.       Во дворе перед оружейной явно что-то намечалось.       Лавеллан несколько раз хлопнул глазами, прогоняя зеленоватый отсвет после яркого солнца, и поднес руку козырьком ко лбу. Очевидно, первые по-настоящему теплые деньки заставили свободное от службы и работ население выкатиться из таверны на улицу. Мелькали женские юбки — чаще клетчатые, поскольку пока своевременными и регулярными были поставки только со Штормового Берега, а хайеверское полотно было самым удобным и крепким материалом — дешево и сердито. Мелькали традиционные меховые опояски и наплечники магов — те, видно, постепенно начали привыкать к свободной жизни, не связанной с войной и лишениями. Поблескивали начищенные доспехи...       Инквизитор достиг площадки между пролетами, когда в нос, кроме запахов древнего камня и молодой листвы, ударил и крепкий дух сивухи. Или чего-то очень похожего.       Варрика уже затолкали куда-то вглубь толпы, и Алларос замялся, не решаясь спуститься. Сейчас — абсолютно неожиданно — ему приходилось принимать очередное решение. Он легко мог разогнать несанкционированную пьянку, потребовать напиваться и веселиться в надлежащих для этого местах — в таверне и в личных комнатах. Командор Каллен, несомненно, поддержал бы это решение. А еще можно было махнуть на все рукой. Или даже самому...       Лавеллан машинально подсчитал, что с того злополучного дня, когда Хранительница отправила его на Конклав, минуло не меньше полугода. И все это время Алларос не знал покоя. А еще...       А еще Инквизитор Лавеллан чувствовал горькое разочарование. Было даже немного неловко — перед лицом всех тех, кто доверился ему — признавать, что романтическое разочарование так много значило для него.       Все это время гибли люди: сначала десятки на Конклаве, потом сотни в бессмысленной войне между магами и храмовниками, потом десятки сотен от рук Корифея и его чудовищ. И на фоне этого находилось множество мерзавцев, желающих извлечь выгоду из всего — и люди гибли тоже. Сотнями. Тысячами. Но, как ни было горько об этом думать, ко всему привыкаешь, а разочарование остается разочарованием даже на самой страшной войне.       Алларос медленно спустился по лестнице во двор. Поначалу его, казалось, и не заметили, но стоило ему ступить дорогим сапогом на мягкую, поросшую мелкой травой землю, как шум и песни стихли. Люди, эльфы и гномы отступали назад — словно ждали, что сделает Инквизитор. Оборвалась на высокой ноте нежная мелодия лютни; двое воинов в полном боевом облачении, что сражались друг с другом в центре толпы, замерли, как будто их поразило заклятием оледенения.       — Инквизитор! — Варрик появился очень вовремя. Он раскраснелся и улыбался. — Может, по кружечке?       Алларос безотчетно сдул со лба длинную рыжую прядь и улыбнулся в ответ:       — Да меня и от запаха уже ведет.       — А мы чего-нибудь подыщем, — гном подмигнул так добродушно, что Лавеллан окончательно решился. — Знавал я одного эльфа, который очень даже понимал, что пить! Тут уж кому что нравится. Тебе, значит, процесс... А кому-то — и результат.       — Нет, ну результат мне тоже немного важен, — ляпнул Алларос — и тут же услышал, что в толпе смеются.       И на душе неожиданно стало легко. Как можно быть предводителем, как можно вести людей — и не-людей — в бой на возможную смерть, когда ты не знаешь, что с ними делать вне боя?       Алларос решительно ввинтился в толпу, что, впрочем, охотно расступалась перед ним, и громко поинтересовался:       — А что это за декорация? Из воинов?       Совсем молоденькая магесса рядом пискнула:       — Так ведь... Так ведь мессир Каллен запретил, чтобы с настоящим оружием дрались. Но...       — Но? — Лавеллан повернулся к ней, окончательно вгоняя девицу в краску.       — Но ведь это та-а-ак захватывающе, — пролепетала она, пряча глаза. — Извините, ваша милость...       Варрик похлопал Аллароса по плечу:       — Да, дружище, в любой земле и среди любого народа девчонкам нравится смотреть, как воины мутузят друг друга. Да и не только девчонкам, м?       Лавеллан невольно распрямил плечи, а гном продолжил миролюбиво:       — Мне вот тоже поглядеть нравится. В настоящей-то драке не красивые жесты нужны, а умение крутиться, как лист в проруби, да бить чем под руку попало. А когда знаешь, что самое страшное в бою — синяки да шишки, тут-то и начинается красота. Ты мне поверь, я много драк видел. И участвовал... немало. Не гляди уж так строго-то, Инквизитор! Пусть ребята потешатся.       — Да я и не гляжу... — слегка растерянно откликнулся Алларос.       — Давайте дальше, — трубно провозгласил Варрик воинам. — Инквизитор не против.       Сборище тут же одобрительно отозвалось громкими возгласами, а замершие воины, что уже опустили оружие, охотно и с ревом вновь накинулись друг на друга. Лавеллан поначалу смотрел тревожно, но с каждой секундой все больше расслаблялся — когда увидел, что броня у солдат не хуже оружия. Каллен явно постарался на славу — на пару с интендантом.       — Что здесь происходит? — раздался недовольный голос главнокомандующего, и Инквизитор рассеянно подумал о том, что на этот счет у долийских эльфов есть крайне неприличная поговорка.       — Здравствуйте, командор, — все еще несколько расслабленно произнес он вслух. — Рад видеть в добром здравии.       — Каллен! — явно обрадовался гном. — Тебе, как обычно, ферелденского крепленого?       — А в честь чего? — командор явно слегка опешил, глядя на Инквизитора. Варрику он уже явно удивляться перестал.       — В честь победы над драконом, — вздохнул Лавеллан, с трудом отвлекаясь от собственных мыслей.       Нет, не так ему виделась победа над драконом. Драконы вообще не входили в компетенцию Инквизиции, просто... Алларос принял из рук Варрика полулитровую кружку с чем-то ароматным, что вкусно пахло ягодами, и печально признал для себя, что гордое и пафосное желание Инквизиции защитить Внутренние земли от посягательств высшей драконицы было продиктовано, скорее, личными мотивами ее предводителя. И хотя драконица благополучно почила в бозе, миссия эта оказалась проваленной.       Алларос передернулся. Вспоминать о вони, царившей в логове, было противно; вспоминать о том, как дрогнула рука с кинжалом от оглушительного рёва, было почти стыдно; вспоминать о том, как возбужденно орал что-то непонятное на кунлате Железный Бык, было... и горько, и противно, и стыдно одновременно. Стыдно, в основном, потому, что все ночи в одной палатке с Соласом Алларос вспоминал этот рычащий ликующий голос — и думал вовсе не о драконах. Но когда он вернулся в Скайхолд и, обмирая от приятных размышлений, сунулся в таверну, то первое, что услышал — разговор двух хихикающих девушек, которые обсуждали...       — ... и если позволить один раз — никогда дисциплины не добьешься, — закончил фразу Каллен, грубо врываясь в размышления. — Инквизитор Лавеллан, вы со мной согласны?       Алларос поспешно поднес кружку ко рту, чтобы скрыть смятение от того, что, оказывается, вообще не слышал разговора, и выиграть время — и едва не поперхнулся. Слишком торопливо отхлебнул, видимо... Но собрать мысли в кучу никак не удавалось, и выигранное время он использовал не с толком, а для того, чтобы оценивающе окинуть командора взглядом: крепкий и ладный мужчина; не самый красивый, быть может, и не самый тактичный, зато интересный и... Взгляд невольно скользнул по ножнам — Каллен никогда на памяти эльфа не расставался с оружием. Сильный, решительный...       — Иногда, может, и стоит, — произнес Лавеллан полувопросительно. — Здесь ведь далеко не все — солдаты. Людям нужен отдых, а вы лишь поднимете себя в их глазах, если покажете, что понимаете их.       — Может, вы и правы, — сдал позиции командир армии. — В конце концов, я видел, к чему приводит излишнее давление.       Суровое лицо его несколько оттаяло, и Алларос посмотрел на него со все возрастающим интересом. Зацикливаться на романтическом разочаровании было глупо, а Каллен еще в Убежище принимал легкие, невинные ухаживания. Смущался — да, но ведь не послал...       — Партию в «королевы»? — негромко предложил Инквизитор.       — Можно, — свел брови Каллен. — Но если я готов примириться со... скажем так, народным празднованием, то против дуэлей я возражаю. Обычно это приводит только ко внутренним конфликтам. Кроме того, армия мне нужна боеспособной, а не покалеченной.       — Эх, командор, — как всегда, вовремя вклинился Варрик. — Пусть мечами помашут! Им же с настоящими врагами бороться надо будет, а не с манекенами. Манекены им не наваляют, а прихлебатели Корифея — очень даже.       Каллен глубоко вздохнул и развернулся к Инквизитору всем корпусом:       — Если вы поддерживаете мессира Тетраса, будьте добры, распорядитесь о массовом изготовлении деревянного оружия. Мне стоило больших сил оснастить армию хорошим вооружением, и леди Жозефина уже недобро на меня смотрит.       — Распоряжусь, — кивнул Алларос. — К сожалению, Внутренние земли Ферелдена слишком истощены войной, чтобы обеспечить финансовые вливания, но можно что-нибудь придумать...       — Мы с Рюшечкой об этом позаботимся, ваше инквизиторство, — шутливо поклонился Варрик. — А с тебя — рассказ о драконе. Повесть о той твари, что мы с Защитником уничтожили в Костяной Яме, очень неплохо расходилась.       — Ну, хоть что-то, — хмыкнул Лавеллан.       Каллен еще раз сокрушенно оглядел звенящих оружием дуэлянтов; две стайки болельщиков, состоявших преимущественно из девиц-магесс; уже прилично набравшуюся компанию воинов, что громким ревом поддерживала любого из бойцов, от которого отворачивалась удача — и, громко вздохнув, отвернулся, не в силах, видимо, смотреть на такое вопиющее нарушение дисциплины.       Инквизитор понимающе улыбнулся и потянул его за локоть. Варрик торопливо подсунул бутылку темного стекла, и Каллен взял. И даже первым отправился под навес у оружейной, где по стремительно теплеющему времени разместили несколько столов, за которыми можно было просто посидеть и отдохнуть: почитать, подумать, поиграть во что-нибудь тихое...       Лавеллан еще приглядывался к главнокомандующему, пока тот старательно и скрупулезно расставлял фигурки, когда тот уронил, ни к кому не обращаясь:       — Я люблю эту игру. Когда мне кажется, что я встречал уже все возможные комбинации, вдруг оказывается, что это не так. Удивительно! Всего тридцать две боевых единицы, но я до сих пор не всегда могу предугадать, чем закончится партия.       — В жизни, в общем-то, так же, — заметил Лавеллан.       — За то и люблю, — едва заметно улыбнулся Каллен. — Выбирайте, какими играть.       — Мне все равно, — Алларос поднял взгляд на своего визави и прищурился. — Но если для вас имеет значение... ммм... расположение сторон, то я охотно приму ваш выбор.       Каллен вздрогнул, уронив крайнюю с угла фигурку, и несколько нервным движением вернул ее на место:       — Инквизитор, меня порой несколько... настораживают ваши слова. Если вы настроены на что-то большее, чем поиграть... Дыхание Создателя, что я говорю...       Алларос с трудом удержался от смешливого фырканья — и в самом деле, прозвучало это... Каллен с заметным трудом взял себя в руки и проговорил ясно и открыто:       — Простите, Инквизитор, я не привык... оказываться в таком положении. То есть...Я, разумеется, и раньше отмечал, что вы проявляете ко мне интерес, но... Нет.       — Вы видите в этом нечто предосудительное? — Алларос почти не огорчился, этого следовало ожидать.       Неожиданно Каллен задумался, а потом заговорил, причем голос его звучал увереннее с каждым словом:       — Нет. Пожалуй, все-таки нет. Я не вправе брать на себя роль судьи, но...       Напряжение несколько спало, и Алларос увидел, что собеседник устало улыбается.       — ... но все-таки, мессир Лавеллан, я бы предпочел, чтобы ко мне не проявлялось столько внимания. Или хотя бы чтобы это внимание исходило от прекрасных обитательниц нашей крепости.       — Неужели я успел настолько вас измучить? — Алларос все-таки фыркнул.       — Нет, — Каллен качнул головой. — Вы вообще последнее время нечасто появляетесь в Скайхолде. Но увы, отчего-то я вызываю воодушевление не только у вас. Мессир Павус тоже нередко предлагает мне сыграть в «королевы», а его речи... В общем, скажем так, вы куда деликатнее. Если бы он не был столь интересным партнером по игре, я бы давно отказался от его... общества.       — Нет ничего увлекательнее, чем послушать сплетни о себе, — раздался позади уверенный и насмешливый голос.       Лавеллан видел, что Каллен прикрыл глаза и сжал зубы, но его самого ситуация, скорее, рассмешила:       — Приветствую, Дориан, — Алларос взмахнул рукой и не удержался, пошутил. — Прости, но «королевы» — игра на двоих, поэтому я не могу пригласить тебя третьим.       Каллен медленно перевел взгляд с одного на другого и поспешно поднялся, с грохотом отодвинув стул:       — Извините, господа, но когда вас двое — для меня это уже перебор. Надеюсь, вы с интересом поиграете, а я пойду и все-таки разгоню дуэлянтов, пока они не угробили себя или вооружение.       — Каллен, — Лавеллан даже усовестился. — Я вовсе не хотел...       — Все в порядке, — ровно отозвался командор. — Надеюсь, мы с вами еще поиграем. В другой раз.       — Я тоже надеюсь, — Дориан нахально ему подмигнул и уселся на нагретое место. — Кажется, я помешал?       — Нисколько, — Алларос откинулся на спинку стула, наблюдая, как Каллен громовым голосом отдает приказы, несмотря на то, что Варрик подсовывает ему другую бутылку.       — Не огорчайся, — тевинтерец проследил за его взглядом. — Пока ты развлекался с драконами, я уже попробовал свои силы. Безуспешно, надо сказать. Но, может, оно и к лучшему. Такие, как наш командор, не умеют развлекаться. Победить — так Корифея, полюбить — так на всю жизнь. Кстати. Должен сказать, что в Ферелдене вообще совершенно не умеют развлекаться. И это, по-твоему, праздник? Драка, дешевое пойло, простецкие танцы... Я хочу сказать, что нам неплохо бы устроить что-то более культурное — с музыкантами, хорошими винами...       — ... бесконечными интригами и стонами в каморках для швабр, — дополнил Инквизитор.       — Ты зришь в корень, — тотчас оживился Дориан. — Даже любопытно, откуда у долийского охотника такие познания.       Алларос помолчал, отпивая из кружки — только сейчас обратил внимание на то, какая она грубая: из толстой глины, с отколотым краем... Раньше не замечал. Однако Дориану — тому самому, с которым пережил кошмарное приключение в кошмарном будущем — он мог сказать почти что угодно. И именно это не позволяло ему взглянуть на мага иначе как на товарища. Зато он чувствовал, что может сказать ему все — абсолютно честно.       — Хранительница отмечала меня. Если бы я родился с магическим даром, наверняка бы стал Первым. Но я, Дориан, в клане был... Не пришей галле хвост. Мне было тринадцать, когда мои родители — тоже охотники — погибли. Их убили шемлены, и я... Вознамерился стать лучшим, чтобы отомстить. Тренировался так, что порой едва не валился с ног. Мне было семнадцать, когда меня назвали лучшим охотником из клана Лавеллан. На меня как на хорошую партию смотрели девушки, а я тогда не знал компромиссов — и во всеуслышание заявил... Ты, наверное, понимаешь меня.       Дориан еще в начале рассказа перестал улыбаться, а когда речь Аллароса прервалась, смотрел уже серьезно и даже грустно:       — Понимаю.       Лавеллан криво улыбнулся и продолжил:       — Хранительница повела себя мудро. Она понимала, что даже лучшему из клана никто не позволит... Нас и без того мало, Дориан, чтобы позволить. И она начала учить меня тому, чего у меня тогда не было — терпению. Она стала хорошим учителем, она почти заменила мне мать. А когда я выдержал испытание — только перед ней, она стала отправлять меня на дипломатические миссии. Поначалу несложные, но важные для клана. И я... Я научился ладить с шемленами, которых еще недавно хотел убивать. Довольно быстро понял, что раса мало что значит, если ты представляешь из себя что-то. А потом оценил и то, как дальновидна была Хранительница — я получил возможность реализовывать свои... стремления. Иногда совмещал приятное с полезным. И на Конклав я отправился... с целью. Только все это перестало иметь значение в тот миг, когда Храм Андрасте взлетел на воздух.       Дориан немного помолчал, но все-таки уточнил:       — Там, на Конклаве, был кто-то, кто... был дорог тебе?       Лавеллан, как раз отпивший из кружки, помотал головой и лишь после этого проглотил терпкое вино:       — Нет.       Он не добавил ни слова, но Павус и не стал расспрашивать, а, выждав немного, усмехнулся:       — И ты выучился..?       — В первую очередь, самоуважению, — хмыкнул Алларос. — Довольно нелегко, знаешь ли, сохранять достоинство, когда на каком-нибудь балу кто-то небрежно требует, чтобы ты принес ему льда или нюхательную соль.       — Или чищеного винограда, я понял, — Дориан посмотрел в сторону. — Но вероятно, ты достиг успехов?       — Мне еще есть, чему учиться, — Лавеллан прикрыл глаза. — Конклав должен был стать первым моим серьезным испытанием среди элиты. До того я все-таки обращался в кругах среднего уровня. Но я никак не думал, что все закончится так.       — Если хочешь, могу поучить, — после небольшой заминки предложил Дориан. — Ты очень быстро научишься капризничать и требовать самого лучшего. Этому все быстро учатся, если появляется возможность.       — Спасибо, — Инквизитор фыркнул. — Но не стоит. Это, скорее, ослабит меня. А если — ну, вдруг! — нам придется работать где-нибудь в Вал Руайо, то я охотно передам полномочия тебе. А сам предпочту понаблюдать со стороны.       Павус бесцеремонно отобрал у товарища кружку, отпил, поморщился и вернул ее обратно:       — Инквизитору могли бы налить и что получше. Теперь я понимаю, почему уважаемая госпожа тайный канцлер так нежно к тебе относится. Будь ее воля, она бы тебя и в Верховные Жрицы запихала, но увы, тебе некоторые детали мешают.       — Они мне не мешают, — фыркнул Лавеллан и с подозрением глянул на кружку — что в ней налито?       — Я имел в виду уши, — веско произнес Дориан и рассмеялся.       Алларос почувствовал, что невольно краснеет. Как Дориану удавалось его смущать, он до сих пор не понимал, и все-таки, все-таки...       — Итак, попытка соблазнения главнокомандующего у тебя провалилась, — вдруг негромко заметил Дориан. — Кто следующий? Явно не я. Я слышал, ты предпочел проводить ночи с собратом по крови? Не люблю лысых мужчин. Ими трудно управлять.       — Не хочу даже спрашивать, что ты имеешь в виду, — лениво отозвался Инквизитор.       — Разумеется, то, что они обычно в возрасте и имеют за плечами немалый опыт, — Павус покрутился на месте и перехватил бегущую от таверны девушку с подносом. Та взвизгнула. — Не бойся, я всего лишь ограблю тебя.       — Конечно, господин, — девица охотно опустила поднос ниже. — Только не берите жестяные кружки — там тот напиток, что так любит господин Железный Бык. Он не всем нравится, но господин Крэм... — она закатила глаза, — господин Крэм не приемлет ничего иного, а сам он как раз пошел биться...       — Биться? — Алларос вскинулся. — Но ведь командор Каллен запретил!       — Командор запретил, но разве это остановит Быков? — девушка так мечтательно вздохнула, что Алларосу на миг показалось, что она того и гляди сомлеет. — А Быками мессир Каллен не управляет, так что...       — Бык в своем репертуаре, — Дориан расхохотался, продемонстрировав отличные зубы. — Жаль только, его самого не видно. Если бы ты не брал его в поход, я бы...       — Вот еще, — буркнул Алларос, а на вопросительный взгляд пояснил. — Бык бы мне этого не простил — если бы я отправился на дракона без него.       — А Солас? — неожиданно спросил Дориан.       — Солас обычно никак не проявляет себя... — Алларос даже задумался. — Но ничего против боя с драконом он не имел. Кажется. Я не очень понимаю, что у него на уме.       — Вы же одной крови, — свел брови маг.       — И что? — Лавеллан посмотрел мрачно. — Представь себе, эльфы отличаются друг от друга. Я, Солас и те эльфы, что натирали тебе ноги жасминным маслом — разные.       — Чуть что — сразу про рабов вспоминают, — Павус скривился.       — Еще скажи, что ты никогда не пользовался... — Алларос мрачно заглянул в кружку.       — И скажу, — почти зло откликнулся Дориан. — Никогда не смотрел — так — на эльфов. Мелкие, пугливые... Разве это мужчины?       — Я тебе сейчас эту кружку на голову вылью и испорчу прическу, — буркнул Лавеллан.       — Ты-то не такой, — возразил тевинтерец, а потом сдался. — Ладно, я действительно о таком не думал. Когда с детства привыкаешь к определенному укладу, не задумываешься. Если бы тебе сейчас сказали, что все ваши боги — не боги, а просто некогда жившие в Тедасе сволочи вроде маститых магистров, ты бы поверил?       — Нет, — машинально ляпнул Алларос, а потом качнул головой. — Не знаю. Все уже столько раз перевернулось с ног на голову и обратно, что я не знаю, чему верить. Но даю тебе слово, в палатке с Соласом я ничего такого не делал. Просто не очень хотел ночевать с Сэрой... Она комментирует все, что видит.       — А с Быком? — прозорливо уточнил Дориан.       — И с ним — тоже, — мрачно добавил Алларос, а потом не удержался. — Солас с Сэрой в одну палатку не захотел. Говорит, у него от нее крыша едет, и я его понимаю. Сэра не хотела жить с Соласом. Говорит, что он неправильно нудит — ей от его речей хочется не спать, а треснуть его чем-нибудь. Ну и что я должен был делать?..       — Собрать более подходящий отряд? — фыркнул Дориан.       — Я собрал очень подходящий отряд, — упрямо мотнул головой Лавеллан. — Маг, воин, лучник и я. И скажи спасибо, что тебя не взял, хотя ты бы со своей магией холода мне пригодился бы.       — Вот уж благодарю, — даже отшатнулся Павус. — Мне не нравится, когда противник может размазать меня одной лапой.       — А Солас пошел молча, — мстительно усмехнулся Лавеллан. — Шемлены вообще пугливые, как до дела доходит.       — На следующую драконицу возьмешь меня с собой, — окончательно оскорбился Дориан.       — Ловлю на слове, — сощурился Алларос и выдохнул. — Дориан, ты зачем меня злишь?       Маг растерянно огляделся, а потом печально вздохнул:       — Не знаю. Даю слово, я вовсе не хотел добиться того, чтобы ты пообещал взять меня с собой на бой с высшей драконицей. Но... Почему-то так получилось. А я от своего слова не отступаюсь. Только Блэкволла с собой не бери.       — Начинается, — простонал Инквизитор. — Чем тебе Серый Страж не угодил?       — Зануда, — отбил выпад Павус. — Праведный зануда. А я, друг, по опыту знаю, что такие получаются из отъявленных мерзавцев. И закономерно опасаюсь. А еще он непривлекательный. И усы укладывать не умеет.       — У него довольно аккуратная борода, — рассеянно возразил Алларос.       — Негигиенично и несимпатично, — скривился Дориан. — А еще он постоянно читает мне мораль. А если ты хочешь соблазнить его, то тебе следует немедленно начать пугаться порождений Тьмы. Очень уж ему роль Стража-Защитника нравится.       Алларос с печалью отметил, что вино в кружке все-таки закончилось, и поставил ее со стуком прямо на игровую доску на столе. Помолчал и недовольно приподнял бровь:       — Что-то у тебя сегодня все разговоры про соблазнение. Не повезло, что ли, с кем-то?       — Это тебе не повезло, — парировал Павус. — И это очень видно. Правда, не знаю, с кем. Солас вроде бы редкостно трепетный... По крайней мере, я видел, как он отшил красивую барышню только потому, что она, видите ли, не эльфийской крови. Что я должен был подумать, когда узнал, что ты предпочитаешь его компанию по ночам?       — Что он молчит, — буркнул Инквизитор. — По-твоему, если бы я делил палатку с Вивьен, это бы что-то значило?       — Это значило бы, что Инквизитор чокнулся, — решительно сделал вывод тевинтерец.       — Именно так, цветик мой, — мрачно и язвительно отозвался Алларос. — Так что перестань.       Павус довольно долго молчал, а потом глухо произнес:       — Друг мой, давай играть по-честному? Ты тоже смотришь на Быка. Я не хочу потерять друга только из-за того, что нам обоим... Никогда не думал, что окажусь в такой ситуации. Среди моих знакомых очень немногие разделяли мои... взгляды, и я не думал, что...       — Да, — Алларос попытался поймать его взгляд, но не преуспел. — Но... Наверное, ты можешь попробовать. По крайней мере, у меня ничего не вышло.       Дориан поднял взгляд и улыбнулся — так непривычно для него неуверенно и несмело...       — Ты признаешься мне в неудаче?       — Да, — еще раз повторил Лавеллан. — Я... — произнести это было нелегко, но зато с каждым сказанным словом что-то в душе отпускало. — Мне он с самого начала... Я еще в Убежище пытался. Но он не особо реагировал на мои ухаживания, хотя о других отзывался весьма... свободно. Когда мы уже оказались в Скайхолде, он...       Алларос запнулся, и Павус раздраженно махнул рукой:       — Говори уже!       — Он сказал, что у меня красивая задница, — Инквизитор невольно покраснел. — Я подумал... Но потом — по нулям. Я только потому на дракона и полез... Потому что Бык чуть не подпрыгивал, когда говорил об этом.       — И? — требовательно посмотрел на него маг.       — И — ничего, — уныло закончил Инквизитор. — Драконицу мы победили, в ее логове отыскался отличный амулет, который я ему подарил... Но на том, в общем, и все. Я хотел разделить с ним палатку, чтобы поговорить... Но вот не получилось. Видимо, я ему не интересен. По кунари вообще трудно понять...       — И поэтому ты решил попробовать свои силы на Каллене? — хмыкнул Дориан.       — Сильно сказано, — Инквизитор Лавеллан усмехнулся, а потом и добавил негромко. — У меня почти год никого не было. С тех пор, как я для Хранительницы налаживал отношения со старкхевенскими мастерами. Там делают отличные магические штуки. Делали, точнее. Сейчас там все немного изменилось.       Дориан помолчал, а потом произнес — так же негромко:       — Ты мне действительно друг. Я подожду немного — пару недель, может, месяц... И только тогда попробую сам.       — Вряд ли это поможет, — Алларос ухватился за край стола и поднялся. — Но спасибо. Пойду, что ли, с народом пообщаюсь. Пусть увидят, что Инквизитор — живой, а не только Вестник Андрасте.       — Смотри, чтобы тебя в твои комнаты на руках нести не пришлось, — усмехнулся Павус, а потом отрешенно отметил: — А с кем я в «королевы»-то буду играть?       — Прислать тебе Варрика? — доброжелательно предложил Лавеллан.       — Давай, — махнул рукой Дориан. — Мне нравится, как он описывает то, что я ему рассказываю. Может, в соавторы напрошусь...       Алларос отошел от стола, надеясь найти кого-то, у кого будет выпивка. На душе скребли кошки.