Игра теней

      С того момента прошла неделя. Вал так и не признал, что знает что-то о покушении на меня, ровно так же как и не признавал своей вины по поводу Юли. Но, к нашему счастью, улик хватало и без этого.       Первые пару дней я часто навещала Юлю. Но после началась работа, и получалось намного реже. Потом и Юля вернулась на танцы, поэтому наши встречи превратились в долгие телефонные звонки. Все вроде как налаживалось. Дан не объявлялся, что несказанно радовало. Вопреки ожиданиям, и с Лешей у нас все было хорошо. Мы обо всем поговорили и остались в статусе хороших друзей.       Шли дни. О том ужасе мы с Юлей не вспоминали. Часто пересекались в павильоне, болтали. Казалось, мгла отступала.       Однажды вечером, после финала танцев, я решила пригласить Юлю к себе. Сегодняшние съемки танцев расстроили и меня, и Юлю, поэту я решила, что нам обеим в этот вечер пригодится компания.       Бокал за бокалом, слово за словом, мы и не заметили, как опустели две бутылки сухого. -А какой танец у нас с тобой был-то!- вспоминала я. -Да, я до сих пор считаю, что это был лучший номер.       Наша дружба была тихой. Без лишнего пафоса и блесток, но от этого более сокровенной. Именно с ней я смогла написать новый альбом, с ее поддержкой. Я почувствовала себя по-новому, будто возродилась. Переписки по вечерам продолжались до полуночи, нам всегда было о чем поговорить, а иногда и просто помолчать.       Но одно оставалось неизменным. Мое состояние. Дозы препарата не уменьшались, а только увеличивались. Я превратилась в заядлую наркоманку. Без таблеток я не могла буквально ничего. Обмороки стали довольно частым явлением. Но я никак не могла пересилить себя и выбросить эту проклятую белую баночку. Я сильно похудела и к середине октября уже была не в состоянии выдерживать столько работы. Мой организм буквально кричал о том, что пора завязывать, но я не слушала. Одна изматывающая репетиция за другой. Тур. Концерты. Я потеряла себя и не знала, как найти. А в блокноте, что все это время хранился под подушкой, появилось одно новое имя.

Антон

Леша

Дан

      Завершающим аккордом стал именно он. Он появился внезапно, как гром среди ясного неба. Я сидела в гримерке и уже собиралась уходить. Балан вошел в мою заветную комнатку и закрыл дверь на ключ. Я не сразу поняла, что это он, думала, Пашка пришел. -Вот ты и попалась, милая.       Меня передернуло от неестественно нежного голоса. В какой момент моя маленькая, уютная и сокровенная комната стала проходным двором? -Уходи,- коротко, холодно. -Ай, как не красиво. А я всего лишь хотел пригласить тебя на ужин. -Я не голодна.       Мы смотрели друг на друга. Точнее, я смотрела в зеркало, пристально следя за его движениями. -Я же говорил, что мы еще поговорим. -Нам не о чем,- я резко встала, направляясь к двери. Ручка не поддалась, и я глазами пыталась найти ключ. -Не это ищешь?- оборачиваюсь, видя в руке Балана заветный предмет. -К чему эти игры? - не выдерживаю,-чего ты от меня еще хочешь?       Он со слишком большой скоростью приблизился ко мне, впечатывая в дверь. -Тебя. Всю. Ты еще не поняла?- он говорил это шепотом, наслаждаясь каждой секундой. По коже пробежали неприятные мурашки. -Скажи мне,- он удивленно поднял на меня взгляд,- это был ты? Тогда, на премии? -Почему ты считаешь, что я должен тебе что-то рассказать? -Мне нужны ответы. И я знаю, что ты в курсе того, что произошло там не от Паши. Так скажи мне, урод. Это был ты?       Взмах руки. Дан наотмашь ударил меня по лицу. -Это тебе за урода. Я прошипела, но не подала виду. -Хочешь знать правду? Нет, это был не я. Я не толкал тебя с той лестницы. Однако звонил тебе и заметал следы - да. Хочешь совет? Не все, кому ты доверяешь являются теми, кто они есть. Меня очень нагло обманули в тот раз, поэтому сейчас я получу то, что должен был.       Он вцепился зубами в мою шею, пытаясь снять с меня платье. Однако не учел одного - мои руки были все еще свободны. Толкнув его, я сумела освободиться из крепкой хватки. Та ситуация с Валом заставила меня немного повысить свой навык самообороны.       Я не пыталась забрать у него ключ, нет. Схватив телефон, я набрала первый контакт, который был в списке и позвонила. Дан схватил меня за живот и потянул на себя, стараясь выхватить телефон из моих рук, но было поздно. Абонентом оказался Паша. -Паш, помоги, я в гример...- Балан зажал мне рот рукой, а после повалил на диван. -Такая непослушная. Такая стервозная. Такая соблазнительная,- от этих слов стало противно.       Мое платье за секунду превратилось в тряпки. Я отбивалась как могла, но после репетиции силы были на исходе. Паши все не было. Как могла, я тянула время, изворачиваясь из-под него. Но внезапно я почувствовала острую боль в бедре. Дан с силой сжимал его, выкручивал кожу, пытаясь таким образом усмирить меня. Я замерла. Вытянула руки перед собой, надеясь на чудо. -Прошу, не делай этого.       Снова удар по лицу. Я уже не сопротивлялась. Силы иссякли, и оставалось только молиться. Молиться, чтобы это быстрей закончилось. Шорох ширинки, его руки на моих бедрах. Боль.       Я не помню, что происходило в те минуты. Мне казалось, я умерла. Уже не было боли. Не было ничего. Только тени, что играли со мной злую, нечестную игру.       В какой-то момент я почувствовала облегчение. Вдохнула, и лишь потом открыла глаза. Увидев перед собой Юлю, я сначала не поверила. Она укрыла меня первым попавшимся под руку - пледом, что всегда лежит у меня на всякий случай. В глазах до сих пор была дымка. Руки и ноги онемели. -Тин, ты слышишь меня?- Санина тормошила меня в разные стороны.       И вот опять. Опять Юля рядом. Такое чувство, что у нас уже вошло в привычку спасать друг друга. Она огляделась, видимо, в поисках запасной одежды, ведь я была абсолютно обнажена. Лишь грязь чувствовалась на каждой клеточке тела. С подсказки Паши, Юля нашла то, что искала и начала меня одевать, предварительно выставив Орлова разбираться с молдованином. А я словно стала куклой, и стеклянные глаза только добавляли реализма. -Это был не он,- сказала я, когда вернулся Паша. -Что?- оба сверлили меня взглядом. -Это не Дан хотел убить меня. Это был кто-то из вас,- я окинула друзей взглядом.       До самого дома Паша нес меня на руках. Я знала, что Орлов не может быть причастен к этому, однако все равно его касания в тот момент казались абсолютно чужими. Все молчали. Никто не мог подобрать слов, чтобы утешить. А мне это и не было нужно. Вся моя жизнь пошла коту под хвост после той премии. Студии уже меня не хотят, песни не те. 1+1 грозятся расторгнуть контракт. Орлов донес меня до койки, нежно положил на шелковые простыни. Холодные. Такие же, как и моя душа. Разбитая. Грязная.       Время текло то неумолимо быстро, то чертовски медленно. Юля что-то шептала, а я лишь смотрела в одну точку, где-то на стене выискивая ответы на свои вопросы. Слез не было. Лишь неописуемое отчаяние. -Тин, давай я тебе ванну наберу. Тебе нужно расслабиться.       Идея пронзает голову раньше, чем Санина успевает договорить. Безысходность рисует только один пусть выхода из этой ситуации, и он, увы, неутешительный. -Да, если тебе не сложно,- прохрипела я.       Юля сразу же убежала в ванную комнату. Я же перевернула подушку, вынув маленькую книжечку.

Антон

Леша

Дан

Паша

Лиза

Юля

      Вырвала лист. Истерически скомкала его, кинув в дальний угол. Обхватила руками голову - мысли жужжали, словно стая пчел. Я представляла каждого на месте тени, человека, что начал этот безумный цикл моих трагедий. Но ни один не вписывался, не подходил. Вернулась Юля. Убедив ее, что помощь мне не нужна, я направилась в ванну. Опустилась в горячую воду. Пена накрыла все тело, скрывая от лишних глаз гнилые участки. Глаза быстро нашли нужный предмет.       Душа - зияющая пустота, полная вязкой жижи под названием боль. Я полностью погрязла в этой грязи, в этом мире отпетых фантазий о далекой смерти. Хотя, не такой уж и далекой. В этом мазахисто-сладостном жалении самой себя. Пути назад нет. В глазах ни капли сомнения. Бритва уверенно лежит в руке, а губы сами произносят: -Ангел Христов, мой хранитель святой и покровитель души и тела моего. Прости мне всё, в чём я согрешила в сегодняшний день, и от всякого коварства идущего против меня врага избавь меня, чтобы никаким грехом не прогневал я Бога моего. Но молись за меня, грешного и недостойного раба, чтобы представить меня достойным благости и милости Всесвятой Троицы и Матери Господа моего Иисуса Христа, и всех святых. Аминь.       Тишина. Звуки разбивающихся о воду капель, идущих за моей рукой. И абсолютно потерянный взгляд. Лезвие касается кожи, делая первый, но недостаточно глубокий порез. Слабость. Становится стыдно за саму себя, а рука непроизвольно проходит по нежной коже еще раз, уже глубже.       И все так бы и закончилось, если бы не очередная глупость - не закрыла дверь. Юля резко подлетает ко мне, буквально выбивая из рук лезвие. Для меня все происходит, будто вихрь. -Тин, ты чего?- задушевный крик,- зачем, Боже?- ее рука накрывает мое запястье, а глаза судорожно ищут полотенце. Вытаскивает меня из моей могилы, а за мной летят миллионы брызг, не желающий меня отпускать. Укутывает в полотенце, словно ребенка, выводит из холодной душевой.       Я не выдерживаю. Едва сажусь на кровать заливаюсь слезами. Устала. До изнеможения. Сгорая от стыда, не в силах держать в себе накопившиеся эмоции. Мерзко. От самой себя. Юля тоже плачет. И я знаю, о чем она думает. Я знаю, что она скажет, поэтому взглядом прошу не говорить ничего.       На шум в комнату прибегает Паша. Юля сразу же выставляет его, посылая за аптечкой. Мир кружится, теряя очертания.       За окном играют тени, стуком о стекло зовя с собой. Я оборачиваюсь, но не отвечаю. Я вышла из игры.