Дыхание [архивный вариант]

Дома Сергей предусмотрительно спрятал вторую бутылку, чтобы у Марецкого не было соблазна продолжить банкет слишком рано. Тот, конечно, повозмущался, но недолго - появилась проблема поважнее: Ковалёв, не давая улизнуть от выполнения обещанного, вручил ему бумагу и карандаш. - Да куда ты торопишься, у меня ещё руки не отогрелись... - Андрей лениво пытался отмахнуться, но особо не сопротивлялся, пока Серый, приобняв его за плечо, настойчиво тянул за собой в комнату. - Давай-давай, обещал - делай. А то я тебя знаю, придумаешь сотню поводов отложить. Зря, между прочим, тебе понравится... - на последней фразе Сергей хитро заулыбался. Омут, догадываясь, к чему идёт дело, с подозрением сощурился: - Бля, не нравится мне твой тон, плохое у меня предчувствие... Ты чё там придумал? - Щас узнаешь. Та-ак, погоди... Ковалёв окинул взглядом комнату, в которой из сидячих мест был разве что диван, и принёс с кухни стул. Попутно заявил, что сядет на диван сам, и согнал оттуда товарища, который, пожав плечами, устроился на стуле. Потом вздохнул и выжидающе посмотрел на Серого со словами: - Ну чё, позируй. Тот, коварно усмехаясь, стянул футболку и развалился на диване под смех Андрея, закрывшего лицо рукой. - Ой, бля, так и знал, что ты раздеваться начнёшь. Не то чтобы Марецкий был против - скорее наоборот. Такая возможность сидеть и бесстыдно пялиться на чужое тело, оправдывая всё это тем, что рисуешь с натуры... Но где-то на краю сознания всё ещё маячили привычные опасения, не дававшие вздохнуть спокойно и расслабиться. Под градусом их, правда, было гораздо меньше, так что Омут махнул рукой, предлагая: - Ну давай ещё штаны сними, чего мелочиться? - Ты думаешь, я не сниму? - Э, стой! Я ж пошутил!... Но отговаривать Сергея было бессмысленно. Ага, как же, упустит он такой случай остаться перед Андреем в одних трусах, конечно. У последнего так и вертелась на языке какая-то шутка про обнажённую натуру, но озвучивать он её уже не стал - вдруг Серый ещё и трусы снимет. С него станется. Поэтому вместо шутки Марецкий поднялся с места, порылся среди своих вещей и вытащил на свет божий плеер. - Под музыку рисуется приятнее. - объяснил он. - А в репертуаре у нас... Наутилусы. Ковалёв не возражал. Под музыку так под музыку. Омут вернулся на своё место и едва заметными линиями принялся набрасывать будущий рисунок, то и дело поднимая глаза на свою натуру. Была бы такая натура в художке... Он бы точно попытался поступить. Между делом он усмехнулся и полюбопытствовал: - Ты там говорил, что тебе такой портрет нужен, чтоб на стену повесить. Серьёзно себя без штанов на стену вешать будешь? А вдруг гости? - А что гости? Пусть любуются. Мне стесняться нечего, я красивый обаятельный мужчина в самом расцвете сил. - заявил Ковалёв с довольной ухмылкой и подмигнул своему художнику, который тут же опустил взгляд на лист бумаги. - Чё молчишь? Не согласен? - Почему же? Молчание - знак согласия. - Да по тебе никогда не понятно, почему ты опять замолчал. - махнул рукой Сергей. - Согласен ты там, не согласен - хуй тебя знает. Может, ты вообще всё прослушал и тебе отвечать нечего. - Ты не дёргайся особо, я тебя тут рисую, между прочим. - заметил Марецкий, щурясь и пытаясь измерить пропорции карандашом. - Я понимаю, что у тебя шило в заднице и ты даже пять минут в одном положении посидеть не можешь, но постарайся... Сам Андрей бы сказал, что он честно старался не думать ни о чём, кроме рисования. Но если совсем честно, то он не старался. Старые опасения легко уступали место слишком приятным мыслям, пока он лёгкими штрихами вырисовывал чужие мышцы, начиная от груди и спускаясь ниже к паху. От выпитого всё перед глазами покачивалось, пропорции уезжали туда, куда не надо, приходилось всё чаще и чаще поднимать взгляд и сверяться с натурой. Ковалёв не сводил глаз с Марецкого, то и дело подмигивал, подмечая, как тот старательно прячет задумчивую улыбку, кусает губы или смотрит на бумагу отсутствующим взглядом. Омут уже не слушал ни его болтовню, которая заполняла молчание, ни музыку. Голова кругом шла от мыслей и желаний, он уже просто застыл над рисунком и рассеянно грыз карандаш. Усилием воли пытаясь снова сосредоточиться на работе, Андрей вдруг понял, что они оба сидят молча. Сергей уже не позирует, просто сидит, опираясь локтями на колени, и пристально смотрит на него, улыбаясь. Дьявольская у него всё-таки улыбка. - И о чём это ты так надолго задумался, а, Омут? - поинтересовался Ковалёв, прекрасно зная ответ. Марецкий отложил карандаш, откинулся на спинку стула. - Совершенно невозможно работать с такой натурой, как ты. Постоянно отвлекаюсь, абсолютно нерабочая обстановка. - он хитро улыбнулся и добавил: - Ну, раз уж с рисованием сегодня не складывается, пойду-ка я опрокину ещё пару стопок... Он поднялся на ноги и направился к выходу из комнаты, поддразнивая Сергея, который не мог на это не ответить и сам подскочил с места. - Подождут твои пара стопок, никуда не денутся, не переживай. - негромко проговорил он, перегораживая Андрею дорогу и как бы невзначай сомкнув пальцы на его запястье. Омут шагнул назад, до последнего испытывая чужое терпение. Краем уха услышал припев играющей песни и одними губами, с дразнящей усмешкой, повторил: - Возьми меня, возьми... Терпение у Ковалёва кончилось. Он подался вперёд и утянул Марецкого в поцелуй, зарываясь пальцами в волосы на его затылке. Андрей, теряя равновесие, обнял чужие плечи, отступил назад, не разрывая поцелуя, упёрся спиной в какой-то шкаф. Серый спустил свои руки ему на талию, прижимая ближе к себе. Шкаф угрожающе пошатнулся, Омут попытался отстраниться, но Сергей его отпускать не хотел. Только звон чего-то стеклянного внизу заставил их обоих отвлечься друг от друга. - Бля, мы что-то разбили. - негромко заметил Марецкий, обнимая Ковалёва за шею. Тот посмотрел вниз, на осколки. - Наверно, это была какая-то хрустальная тарелка из сервиза времён Царской России. Или ещё что-нибудь в таком духе. - Ну, хоть не нам на голову. - усмехнулся Андрей. - Пошли на диван, а то ещё что-нибудь тут сломаем нахуй. Только под ноги смотри!... - Смотрю, смотрю. - Сергей осторожно перешагнул осколки на полу, потянул за собой Марецкого и толкнул его на диван, нависая сверху и усмехаясь. Омут сглотнул и облизнул пересохшие губы. Что-то в его взгляде выдавало остатки ненужной напряжённости. - Знаешь, как выглядит обратный экзорцизм? - вдруг спросил Серый. Андрей усмехнулся краем рта, вопросительно приподнял брови, выждал немного - может, ему и отвечать не придётся, - но Ковалёв терпеливо молчал. Только ухмылка у него стала ещё шире. - Ну и как? - Это когда демон просит священника выйти из мальчика. Секунда тишины - и оба расхохотались. Марецкий сквозь смех пытался что-то проворчать о несвоевременности анекдота, Сергей отмахивался, не сводя с него глаз. Ковалёву приятно туманила голову мысль о том, что вот он, Андрей, в его руках. Никуда больше не денется и не убежит, сославшись на какой-нибудь пустяк. Потому что не хочет убегать. Хочет только одного, выжидающе поглядывая на Серого. А тот пользовался своим положением и будто дразнил Марецкого, одной рукой продолжая упираться в диван возле чужого плеча, а другую запуская под чужую футболку. Хотя почему же "будто" - так и есть, бессовестно дразнил, неторопливо вёл тёплой ладонью по телу Андрея вниз, начиная от груди. Только остановил руку на ремне чужих штанов и поднял глаза на Омута. Тот жадно смотрел на него мутнеющим от алкоголя и желания взглядом. Что ж, такой взгляд говорит красноречивее любых слов... Ковалёв расстегнул пряжку на ремне, ширинку и наконец запустил руку в штаны Марецкого, накрывая ладонью его член сквозь ткань трусов и слегка сжимая. - А я думал, ты трусы не носишь. Как говорится, долой трусы, свободу хую! - Сергей не удержался от ещё одной шутки. - Да ты заебал. - прошипел Омут, прикрывая глаза. - О-о, дорогой ты мой, я тебя пока ещё не заебал... - с довольной ухмылкой протянул Серый. - Я тебя ещё ебать даже не начал. Он сжал ладонь посильнее, заставляя Андрея поджать губы и рвано выдохнуть. Меняя позу, Ковалёв сел на бёдра Марецкого, спустил его штаны вместе с трусами, облизнул большой палец правой руки и провёл им по головке чужого члена. Андрей невольно дёрнулся от влажного, горячего прикосновения, шумно вдохнул и закусил губу. Сергей обхватил его член ладонью, проводя по нему сверху вниз и мизинцем слегка задевая яйца. Движения всё ещё неторопливые, дразнящие, а вот самого себя Серый не обделял - приспустил свои трусы и двигал другой рукой уже заметно быстрее, будто бы напоказ. Насмотревшись на Омута, который прямо-таки сверлил его уже изнывающим от желания взглядом, Ковалёв подвинулся ближе к чужому паху и обхватил рукой оба члена сразу. - Ну что, - усмехнулся он, постепенно наращивая темп, - теперь доволен? А то ты так на меня смотрел, чуть дыру не прожёг... - Да иди ты... - Марецкий слабо отмахнулся, уже не вслушиваясь, что ему говорят, но улавливая насмешливый тон. Чем быстрее становились движения, тем более рваным и частым становилось почти неслышное дыхание Андрея и громкое, с шипением - Серого. Сергей кончил с протяжным полустоном-полувыдохом, Омут дёрнулся, замер, закрывая глаза и тоже кончая. Какие-то несколько минут они оба молчали и восстанавливали дыхание, с удивлением обнаруживая, что на фоне всё ещё играет музыка. Плеер-то никто не выключил. Марецкий дождался, пока закончится песня, и негромко начал: - Серый... - М? - Принеси сигарету, а. - Чё, и у тебя традиция после секса курить?... Поправив трусы и переступив осколки на полу, Ковалёв ушёл в коридор, где достал из чужого кармана пачку сигарет. Задумчиво повертел её в руках, достал сначала одну сигарету, потом всё-таки вытащил вслед за ней и вторую и прихватил с собой зажигалку. - Держи. - он протянул сигарету Андрею, который успел уже снять футболку и теперь вытирал с живота остатки спермы. Зажав сигарету в зубах, Омут застегнул штаны и положил голову на колени Сергею, уже сидящему на диване рядом. Ковалёв закурил сам, дал закурить Марецкому, затянулся и закашлялся. - Тьфу ты, блять. - Ты ж бросил. - заметил Андрей, спокойно выдыхая табачный дым. - А когда ещё курил, была у меня привычка после секса делать такую дли-инную первую затяжку. Чтоб шлифануть удовольствие, и совсем хорошо было. - Ну как, шлифанул? - усмехнулся Омут. - Длинной затяжки не получилось, но и так сойдёт. Серый опустил ладонь на чужой живот, задумчиво поглаживая и чувствуя под пальцами повязку. Марецкий поморщился. - Ты поосторожней там. - Больно, что ли? - Как бы тебе сказать... - Андрей затянулся и вздохнул. - Я тебе, может, глаза на жизнь открою, но рана часто болит. Особенно, когда мышцы напрягаешь. - А ты хули молчал-то? - А хули говорить? Чё с ней сделаешь? Болит и болит. А дела сами себя не решат, вот и остаётся только хуй забить на боль. - Долбоёб ты, Андрей. - добродушно усмехнулся Ковалёв и подвинул руку выше. - Кстати, а ты чё такой тихий? Армия научила? Омут переглянулся с ним, посмеиваясь. - Да какая там армия. Всегда такой был. Ты вот неплохо стонешь, тебя можно и послушать, а у меня вместо стонов мяуканье какое-то получается. Цирк, а не ебля. - Помяукай как-нибудь, мне интересно. - с ехидной ухмылочкой предложил Сергей. Марецкий даже не стал отпираться, просто кивнул. Может, потому, что всё ещё не протрезвел. Ковалёв тем временем обнаружил, что окурок выкинуть некуда. Не на пол же бросать, в самом деле? Пришлось подниматься и выбрасывать оба окурка - свой и чужой - в окно. - Ты бы осколки убрал заодно. - подсказал Андрей. - Наступишь ведь. - Вот сам бы и убрал, раз умный такой... - в шутку возмутился Серый. Но на этот счёт у Марецкого было прекрасное оправдание: - А я раненый. Мне лежать надо. Ага, хитрый какой. Надавил сначала на жалость, мол, больно, а теперь пользуется. Но Ковалёв великодушно решил в этот раз позволить ему поваляться на диване. Всё равно убрать осколки было делом нескольких минут - всего-то, осторожно собрать с пола да в мусорку кинуть. Чёрт его знает, на самом деле, что это была за посуда, но осколки от неё остались крупные. И на том спасибо. - Слушай, Серёга, а вот мы с тобой кто? - вдруг спросил Омут, до этого пребывавший в молчаливой задумчивости. - Как это - кто? - отозвался Сергей откуда-то из коридора. По его мнению, вопрос был странный и совершенно непонятный. - Ну, вот были враги. А теперь? Влюблённая парочка? - Андрей рассмеялся, прекрасно понимая, что на "влюблённую парочку" они уж точно не тянут. - Ну-ка, подвинься, щас я тебе открою глаза на жизнь... - Ковалёв, вернувшийся в комнату, уселся на прежнее место. Марецкий снова опустил голову ему на колени. Серый хмыкнул, на мгновение задумавшись, останется ли тот таким же ласковым, когда протрезвеет. - Делюсь священным знанием: это называется "любовники". Ни в жизнь не поверю, что ты не знал. Совсем от счастья и гонорара своего ошалел, что ли? - пошутил Сергей. - Да я слово забыл, чё ты сразу... - лениво отмахнулся Андрей, посмеиваясь. - Кстати, гонорар... Серёга, вот скажи мне честно, ты всю эту кашу с рисунком заварил, чтобы потрахаться? - А ты сам-то как думаешь? - Я думаю, что всё так и есть. - Уж больно много думаешь. - Ковалёв, пользуясь возможностью, щёлкнул Омута по носу. - Ты сам тоже хорош, литр водки выжрал, пока домой шёл. Знал ведь, что рисовать под градусом у тебя не получится... - Зато поебаться получится. - возразил Марецкий, потирая нос. - В первый раз с кем-то всегда... Страшно. Вдруг что не так пойдёт... Я не понравлюсь или мне не понравится, а отказываться уже как-то... Сергей ждал, что Андрей как-нибудь отшутится. Заговорит о другом или как минимум просто промолчит. Но уж точно не ждал такого внезапного откровения по теме, на которую Омут до этого дня разговаривать очевидно не хотел. А Серый его особо и не спрашивал, так, поддразнивал только. Ну, вот и получил неожиданно ответ - Марецкий боялся того, что его отвергнут. Всё просто, как три копейки... Было бы просто, если бы этот тихий Омут с самого начала объяснил, в чём проблема, а не отмалчивался, как пленный партизан. - Ну ты даёшь. - вздохнул Ковалёв. - И нихуя мне не сказал об этом, сука такая... Напоминаю, это уже второй раз, когда твоя стратегия "упрямо молчать до последнего" делает только хуже. Ладно бы только с еблёй, так мы ж в прошлый раз чуть не сдохли оба по той же причине. Учись разговаривать, Омут, ёб твою мать!