пьяный крик

      Было неловко от чего-то. Они больше не прикасались друг к другу во время пути к квартире, но все равно было как-то… странно. Все эти дружелюбие мафиози, желания помочь и легкая забота как с небес свалились. Ацуши сказал ему «спасибо» за последний месяц больше, чем за все их знакомство. Тигр не думал о причинах резкой перемены, так как очень устал и замерз, поскорее бы дойти до душа.              Акутагава, кажется, понимал его и не трогал. А в самих апартаментах сразу же отправил тигра в ванную, чтобы тот не пачкал ему прихожую, на что Ацуши лишь фыркнул. Затем притащил тому полотенце, одежду — тот самый набор, который использовал Накаджима, когда оставался у Рюноске в прошлый раз. Детектив лишь ухмыльнулся мельком, смотря на одежду, и получил в ответ такую же неловкую улыбку от мафиози.              — Одежду сбрасывай туда, свою тоже. Один раз зайду в ванную, тоже оставлю свои вещи, постучу и спрошу тебя перед этим, — почему-то уточнение о разрешении вызвало легкую волну тепла внутри тигра. — Я на кухню. Что будешь?              — Э, ну… — как бы смущение не норовилось сказать «я ничего не буду», голод оказался сильнее, поэтому парень ответил первое, что на ум пришло: — что-то свое любимое сделай.              Рюноске лишь утвердительно кивнул, поджал губы в попытке улыбнуться и исчез.              Когда тигр вылез из ванной, чистый и расслабленный, острый нюх и пустое нутро учуяли какой-то аромат с кухни. Быстро переодевшись, он с мокрой головой побежал на запах. За столом уже сидел мафиози, медленно поедая лапшу с овощами и окинув быстрым взглядом взлохмаченные светлые пряди.              — Это не тот ужин, который я тебе должен…              — Расслабься, это тоже сойдет, — засмеялся Ацуши, осматривая напарника, сидящего перед едой.              Ели они молча — то ли голодные настолько были, то ли смущенные. Слышалось только удар палочками по тарелке и периодическое шмыганье носом, так как горячий пар бил по лицу. После трапезы, Рюноске сказал, что он в душ, а Ацуши от очередной неловкости вызвался помыть посуду, на что старший ехидно усмехнулся и дал свое одобрение.              Накаджима улегся на диване в гостиной, осматривая потолок в полудреме. Мысли текли, но не особо четкие. Акутагава решил поиграть в друзей? Или чего-то добивается? Ни единой догадки на этот счет.              — Чай? — мафиози выглянул из-за спинки дивана и нависал над лежащим тигром. Такие же влажные волосы.              — Давай, — более уверенный ответ, расслабленный.              Тигр сидя закутался в одеяло и держал чашку обеими руками, отвечая на вопросы. На удивление, после процедур они не разошлись по комнатам, а остались в одной — пообсуждать что-то. Сначала началось с вопросов работы, заканчивая «какой чай ты любишь? Это тоже рабочий вопрос!». В процессе Акутагава позволил себе засмеяться — искренне, легко и беззаботно. То есть так, как тигр и не слышал до этого. Почему-то этот факт захотелось отметить.              — А ты… и смеяться искренне умеешь.              — А ты что ожидал? Я не человек, что ли? — слегка недоуменный вопрос.              — Ну… ты и правда хочешь услышать ответ?              Мафиози фыркнул (что уже казалось его неотделимой привычкой) и усмехнулся, вынуждая Ацуши тоже тихонько хихикнуть. Рюноске задержался взором на лице собеседника и резко сменил эмоции — как-то растерялся и нахмурился. Что не пронеслось мимо внимания Накаджимы.              — Что… Я так неприятно выгляжу?              Рюноске не ответил, лишь сильнее замешкался о чем-то, сжимая в пальцах покрывало на коленях, свою чашку отложил на тумбу рядом. И молчал где-то с минуту, что-то активно обдумывая. Тигр же его не трогал, а пил свой чай.              — Ацуши-кун, — снова назвал по имени, уже настораживает. — Я… извиниться хотел.              Детектив внимательнее посмотрел на того, слегка щурясь. Снова недоверие.              — Извиниться за… многое. За то, что оскорбил, когда ты предложил выпить в первый раз. Я… тогда испугался. И сказал что-то привычное. Ну, и за ту… ночь. Когда ты вез меня; когда я… домогался тебя. Я… сожалею. Прошу меня простить за мое несносное поведение, — всю фразу он еле выговаривал, чуть ли воздухом не давился, поэтому от волнения постарался успокоить в первую очередь себя и нервно улыбнулся, смотря на тигра: — Накаджима-сан, у Вас поистине стальной характер.              — … да, — не нашелся толком ничего сказать детектив, буркнув самое легкое. Повисла неловка тишина, в которой Акутагава был готов исчезнуть. Выдал откровенную тираду, наступило «слишком громкое молчание». Но он героически ждал, пока к тигру вернется дар речи.              — Ну-у, я… Давно тебя простил, если честно. Я просто воспринимал твои поступки как попытки меня задобрить и закрыть на прошлое глаза, ничего не ожидая в ответ. Но я не думал, что ты… решишь извиниться. Не говорю это в обиду, просто как сам понимал эту всю ситуацию, мне казалось, что эти речи сожалений не в твоем стиле, — быстро поспешил добавить последнюю фразу Ацуши, сбивая свой размеренный тон речи.              — Да, понимаю, — мафиози лишь сильнее сжал одеяло под пальцами, подгибая колени перед лицом, закидывая их на диван.              — Я не ожидал, что ты… будешь искренним.              — Считаешь меня… искренним, значит… — посмотрел перед собой и улыбнулся своим мыслям, — это значит — мир, напарник?       Ацуши снова рассмеялся, уже полностью поворачиваясь корпусом к собеседнику, откладывая чашку в сторону.              — Думаю, да… Напарник.              Тишина. Уже спокойная, убаюкивающая. Наконец-то тяжелое чувство сожаления и какой-то обиды исчезло, оставляя облегчение. Причем, у обоих.              — Можно тебя обнять? — тихо спросил Накаджима. Акутагава же неловко взглянул на него с легким напуганным выражением лица. Он замечал приливы тактильности у младшего на работе, когда тот лез с объятиями к Танизаки, который тоже был не против. А еще он догадывался о том, что тигр быстро отходит от обид после искреннего разговора — с Джуничиро они максимум часа два не разговаривали, потом обсуждали произошедшее. Но Акутагава не ожидал, что Ацуши отойдет так… быстро.              — Да.              Ацуши без стеснения преодолел между ними расстояние на диване и сжал в охапку напрягшееся тело мафиози. Огладил по лопаткам, спине, широкими движениями, утыкаясь тому в шею, кладя голову на плечо. Мафиози неловко повторил за ним — тоже прижал к себе, но без поглаживаний. В нос ударил аромат геля для душа самого Рюноске, смешавшийся с запахом самого Ацуши. Его хотелось вдыхать и вдыхать. Как же… приятно. Легкая дрожь в животе. Поэтому Рюноске неосознанно прижался носом в шею, легонько проведя ним по ней. И окончательно расслабился. Сдерживался, чтобы не укусить. Или поцеловать — как в тот раз…              — Нюхаешь меня, что ли?              — Примерно оцениваю, сколько ты стащил у меня геля для душа, — вернул себе прежнюю колкость мафиози.              — Ты — такой ты, — буркнул тигр, отчего Рюноске улыбнулся. И провел носом по шее еще раз. За это Ацуши надавил тому на ключицы, отчего Акутагава свалился спиной на диван. А тигр улегся у того на груди, обнимая за плечи. Мафиози лишь расслабился, хотя снова напрягся в первые секунды. И под действием момента запустил пятерню во все еще влажные белые пряди, массируя кожу.              Но был еще вопрос, который тревожил Рюноске; тот, на который он не мог дать ответ в прошлый раз. Но относительно может сейчас.              — Знаешь, ты спрашивал, почему это я вдруг нашел тебя для себя… привлекательным, — тихо начал и был уверен, что тигр его отлично слышит, как бы он не вздыхал на груди. — Я не мог тогда ответить. А сейчас, думаю, понимаю. Ну, хоть примерно…              На время мафиози затормозил со своим монологом, снова обдумывая. Ацуши же переместил руку с плеча на внутреннюю сторону локтя напарника, мягко оглаживая и медленно водя пальцем по ней, будто бы поддерживая, успокаивая, и так нервного Акутагаву. Лежа на груди, тигр отчетливо слышал биение сердца того — никаких сил зверя не требовалось.              — Ты… был со мной уважителен, терпелив, в каком-то плане снисходителен, несмотря на мое прошлое… поведение. А после всего… выслушал меня, не прогоняя. С тобой рядом я чувствую безопасность, что ли. Не боюсь, что ты решишь меня высмеять, оскорбить. И спасибо тебе за это. Ты… замечательный, — конкретно поддался моменту мафиози, говоря все, что уже давно крутилось в уме, не стыдясь показаться странным. То ли поглаживания Ацуши его в край расслабили, либо он вдруг стал таким морально сильным.              Тигр лишь потерся щекой о грудь Рюноске, выражая свое удовольствие. Акутагава поерзал под ним и принял положение полулежа-полусидя, улаживая за плечи тигра себе снова на грудь. Снова запустил пальцы в волосы, массируя, и легонько прижался носом в белую макушку, вдыхая аромат своего же шампуня. На чужих волосах запах казался в разы приятнее.              Ацуши поднял голову. Их лица в паре сантиметров друг от друга. Рюноске сначала утонул в фиалково-желтых радужках, но затем все же смутился и опустил взгляд, отворачивая голову вправо.              — Не думал, что тебя так легко смутить, — прошептал Ацуши, не меняя положение головы.              — А ты себя видел-то? Кого угодно смутишь.              — Мне отодвинуться от тебя?              — Не… стоит, — спустя секундной паузы выдал мафиози, с трудом поворачивая лицо в сторону тигра. — Мне нравится, — не менее спокойно уткнулся своим носом в его. И мимолетно заметил, как на секунду Ацуши приоткрыл рот, тут же поджимая губы. Казалось, будто он испугался чего-то.              — Ты… поцелуешь меня? — весь здравый смысл выветрился с Рюноске, как и стыд. Было прекрасно, он чувствовал себя, на удивление, спокойно. Будто весь его страх передался тигру, а последний отдал мафиози частицу уверенности.              — Умеешь же ты момент подбирать… — легонько зарделся тигр, но не убирая своего положения головы.              — … прости, не вовремя полез, — тут же вся уверенность исчезла, вернулся добрый и старый стыд. Ну да, он только извинился и сразу в рот чужой лезет. Прекрасно. «Отлично сработано, Акутагава, какой же ты идиот».              — Да нет, нормально все. Я просто тоже… испугался, — неловко улыбнулся тигр, держа за плечи напарника, который уже готов был подняться. — Да, поцелую. Только, пожалуйста… позволишь мне сначала кое-что сделать?              — А, ну… делай, — уже зарделся Рюноске и откинулся спиной на подушку, после того как Ацуши попросил его это выполнить.              Тигр умостился на его бедрах, чем заставил Акутагаву удивленно выдохнуть. Ну, хоть не елозил на них, а то ткань брюк достаточно тонкая… Ацуши, подобно мафиози ранее, провел по шее носом, вдыхая. А затем прижался губами к одной части кожи, сразу целуя и широко облизывая, чем вызвал очередной удивленный вздох Рюноске. Мафиози протяжно выдохнул, скорее от удивления, к которому позже прибилось наслаждение, и запустил руку в волосы Накаджимы, снова сжимая. Он откинул голову назад, приоткрывая рот и оголяя шею. Начал тяжеловато дышать в такт движениям языка Ацуши, который только перемещался от одного участка кожи к другому. Вот он уже целует под челюстью, легонько прикусывая. Но все же больше сжимал губами и водил языком, пачкая слюной белоснежную шею. В конце прикусил слегка тяжело дергающийся кадык и отстранился, упираясь согнутыми локтями и ладонями в грудь напарника.              — Ты… сделал это тогда, в лифте. Ну, не прямо так, но… захотелось отплатить тем же. — Неловко окончил тигр, осматривая смущенное лицо Рюноске. Последний, все же, усмехнулся, но ничего не ответил. Тигр замялся на время, а затем начал медленно двигать бедрами, будто что-то проверяя. А затем довольно улыбнулся, ощущая под собой вполне ожидаемые очертания.              — А вы завелись, Акутагава-сан, — он еще и смотреть в лицо Рюноске умудрялся. Последний же покраснел максимально, отвернулся и неуверенно произнес:              — Мы… не обязаны.              — Не обязаны. Но… я все еще не поцеловал тебя в губы, — потянулся к устам мафиози, не переставая елозить по штанам старшего. Отчего Акутагава умудрился приглушенно простонать в поцелуе. Ацуши казался довольным, запустил в ход тяжелую артиллерию, сплетаясь языками Рюноске, шире открывая рот. Ладонь на макушке тигра тяжелее сжималась и оттягивала немного назад. Затем мафиози отстранился первым, пытаясь отдышаться. В любой другой ему было бы стыдно за себя, что он так быстро завелся (еще с работой забыл напрочь о личной жизни, что тоже влияет). Но не сейчас. Не с Ацуши, который, на удивление, был весьма уверен в своих действиях, которые и заставляли места поцелуев гореть.              — Ты… уверен?              — Да, вполне. Я бы хотел. А ты? — последний вопрос был скорее риторическим. Ацуши перестал давить на пах старшего бедрами и замер.              — Не представляешь как, — потянулся уже за поцелуем Рюноске, садясь, заставляя Накаджиму тоже выпрямиться, — только, умоляю, пойдем в спальню…              — Как прикажете, Акутагава-сан, — усмехнулся тигр и легким прыжком слез с мафиози, пошел первым в спальню, никак не касаясь того, на протяжении этих нескольких секунд, что они «переезжали». Долгих секунд. Будто дразнил и даже не оборачивался.              В любой другой момент было бы интересно осмотреть спальню, сейчас было немного не до этого. Хоть Ацуши и уловил такие же темные оттенки спальни, когда включился свет, но почувствовал, как к нему прижались со спины, водя руками по груди и животу, настойчивее целуя. Увереннее, облизывая и прижимаясь губами к загривку. Тигр неожиданно вздохнул и откинул медленно голову на плече мафиози, когда пальцы того нащупали очертания сосков под тканью. Он все же прижимался сзади, делая круговые движения с ореолами. Ацуши, все же, не выдержал и развернулся лицом к губам Рюноске, легонько целуя. Специально. Чтобы затем развернуть Акутагаву и положить ладони на грудь, все еще целуя, медленно опускаясь к шее. Рюноске еле слышно выдохнул и сам улегся на диван, утаскивая за края футболки тигра с собой.              Ацуши все же оторвался от поцелуев и снова выпрямился, усаживаясь на бедрах мафиози, в этот раз расслабленно. Отдышался пару секунд и кивнул головой в сторону футболки Акутагавы.              — Может… снимешь?              — Самому слабо?              — Я предпочитаю периодически наблюдать, — скрестил на груди руки Ацуши и снова задвигал бедрами.              — Я это понял после того, как ты запретил мне себя же трогать в машине, — пробурчал мафиози, но все же стянул с себя футболку, отставляя ее в сторону.              — Ты был вусмерть пьян, но все равно это запомнил, — фыркнул Ацуши и недовольно отвернулся, чем вызвал ехидный смешок напарника. — Скажи, что тебе нравится.              Акутагава задумался, формулируя мысль, после чего потянулся к уху тигра:              — Дай подумать… Поцелуи в шею, вокруг сосков… Грязные разговорчики еще, — выдохнул и прижался губами к мочке уха Накаджимы, вводя пальцами по ореолам и сжимая, легонько оттягивая соски того.              — Я думал, будет наборчик опаснее, — прикусил губу и прижался щекой о затылок Рюноске.              Мафиози откинулся на спину, отставляя руки на уровне головы.              — А ты, как я полагаю, любитель развратно наблюдать за чужой мастурбацией.              — Да что ж ты прицепился то… — недовольно снова отвернулся тигр, краснея сильнее. — Но да, т-ты прав…              — Почему скрываешь то… — Рюноске провел средним пальцем по бедру Ацуши, охватывая пятерней вокруг ягодицы, прижимая к своему паху сильнее.              Накаджима не ответил, но решил наклониться к груди, прижимаясь невесомо губами к середине груди; облизал широкими движениями языка, целуя в перерывах. Кусать почему-то не хотелось. Переместил руку к левой груди и двумя пальцами начал водить круговыми движениями, периодически легонько царапая выпущены когтями ореолы. Сверху донесся удовлетворительный вздох, в белые волосы снова запустилась рука, оттягивая их. Не медля, Ацуши прижался губами к правой груди, целуя вокруг соска, после чего вобрал его в рот, начиная медленно и размашисто посасывать. Иногда движения губами заменяло зализывание языком. Рука сжала пряди сильнее.              Тигр сменил поцелуи одного соска на другой, повторяя все движения. Затем медленно начал смещаться к середине груди, массируя бусины пальцами. Поцелуями быстро спустился к низу живота, попутно легонько дразня кожу легкими покалываниями когтей, перемещая руки. Пальцем подхватил резинку штанов, поворачивая взгляд на приподнявшегося на локтях мафиози, задавая немой вопрос. Получив утвердительный и смущенный кивок, он стянул с того спортивные штаны.              Ацуши решил просто осмотреть для начала вид перед ним. Рюноске, откинувшийся на локтях, с повернутой в бок головой; с покрасневшими щеками и раздвинутыми перед тигром ногами, куда последний удобно умещался.              — Пялишься нагло, — буркнул мафиози, но все равно сильнее раздвинул ноги — с желанием, но огромным смущением.              — Ты тоже так делал, это ты не запомнил? — усмехнулся Ацуши, проводя когтем от низа живота, задевая резинку боксеров, отчего так оттянулась вниз, но вскоре вернулась на место. Притронулся у самого начала. Все также, не убирая свое острие, медленно, немного надавливания на основание, провел им к головке. На ней сделал несколько маленьких кружков, очерчивая ее контуры. Рюноске вздохнул и вместо выдоха издал стон, приоткрывая рот. Собрал силы и посмотрел на Накаджиму, который сжал член сквозь ткань. Ацуши тоже решил посмотреть на напарника, на время взгляды встретились. Мафиози снова застонал и откинул голову назад, когда тигр водил когтем круговые движения по головке.              — Да сними ты уже с меня…              — Давай сам, — ухмыльнулся детектив, продолжая поглаживать, быстрее набирая темп.              — Да что б тебя, Ацуши! — с легким стоном выдохнул Рюноске, отодвигаясь от тигра, чтобы самому стянуть с себя белье. Затем застыл на момент, обдумывая происходящее, и решился посмотреть на своего соблазнителя. Взгляд у того то опускался к паху Акутагавы, то поднимался к его лицу. Удивительно, но даже тигр смутился, что можно было судить по красным щекам и скользящему взгляду то туда, то обратно. Рюноске собрал все свое мужество в кулак, откинулся выше на постели, также упираясь локтями, и раздвинул ноги стороны, смущенно отворачивая голову. Будто приглашал. К себе.              А детектив согласился прийти. Придвинулся ближе, упираясь стояком в оголившийся член. Немного поерзал, отчего снова вырвал из мафиози тихий стон. Тигр сам стянул с себя футболку, а следом и штаны с бельем. Прижался уже оголенной головкой к основанию члена Рюноске, медленно подаваясь бедрами вперед. Тихо простонал уже Ацуши — от облегчения и удовольствия. А еще от осознания того, каким податливым может быть Акутагава; от того, что показал свою теневую сторону и ее не отвергли. Нравились эти стоны под ним, тяжело вздымающаяся грудь, слегка прикрытые глаза и приоткрытый рот напарника; все безумно-безумно нравилось.              Пальцем провел по двум членам, собирая смазку и потирая ее между пальцев. Затем рукой обвил их головки, опускаясь к основанию, прижимая. Когти убрал. Начал набирать темп, сжимая то сверху, то снизу плоти, стараясь успевать выдыхать и пропускать сквозь свои легкие стоны. Акутагава переместил руки на ягодицы партнера, прижимая к себе ближе, и периодически подмахивался бедрами в руку Ацуши, который уже широкими движениями оглаживал то свой член, то чужой. Периодически выпускал когти, чтобы аккуратно провести по яичкам. Рюноске стал дышать тяжелее, подстать темпу детектива. По телу разливалось тепло, становилось жарко, немного тяжелели ноги. Казалось, весь жар квартиры собрался именно внизу живота владельца. Дышать требовалось чаще и быстрее, чередуясь со стонами.              — Ац-цу… А-ах… Ацуши… Да-а, так… Я не думал, что ты так красиво смотришься сверху… — на выдохе произнес последнюю фразу мафиози, сменяясь очередным стоном.              — Сомневаюсь, что ты не думал об этом… А-ах, признавайся… Часто фантазировал? — ухмыльнулся тигр, упираясь левой рукой в постель возле талии Рюноске.              — Да-а, было, м-мх… Знаешь, мне кажется твоя макушка бы красиво смотрелась у меня между ног… Или ты, с прогнувшейся спиной, мх… — Акутагава прикрыл рот внешней стороной ладони. Одновременно накатывало удовольствие, сердце билось как не в себе. Стыдно, неловко. От происходящего. Но немного. Все же, большую часть занимало желание и интерес.              Накаджима протяжно застонал, набирая темп. Левая рука еле держала, стало безумно приятно. От слов. От действий.              — Я с тобой… пойму смысл пошлых разговоров… Тронь себя, где нравится…              Не ожидал Рюноске, что ему понравится образ командующего Накаджимы. В рабочее время он был готов ему по шапке настучать за его проявления приказов, а сейчас… Слишком нравилось. Хотелось отдаваться сильнее. Беззаботнее. Расслаблено.              Акутагава застонал чуть ли не синхронно с Ацуши и убрал руку с бедра того. Провел пальцем от низа живота, царапая легонько себя ногтем. Он так делал, когда занимался этим сам. А сейчас эффект увеличился вдвое. Подвел руку к груди и поддел свой сосок, прижимая, оттягивая. Затем пальцами оттягивал его, сжимая сильнее. Рюноске выдыхал сильнее, тяжелее, стон становился громче и чаще. Как и у Ацуши. Он только ускорил темп, пригибаясь в спине, наклоняясь.              Первым не выдержал Рюноске, громко простонав, и провел ногтями по своей груди, кончая. Следом излился детектив, сливаясь со стоном Акутагавы. Руки испачкались в сперме, левая практически не держала. Кое-как вылез из объятия ног, тигр свалился рядом с мафиози на спину. Живот тоже был испачкан, но это волновало меньше всего. Требовалась отдышка.              На удивление, первым поднялся с кровати Рюноске и направился в сторону дверей. Вернулся с салфетками. Обтер свой тоже «пострадавший живот», затем Ацуши. После уже с чистой совестью завалился рядом с тигром, кладя голову тому на грудь. Неожиданный прилив нежности. Накаджима обвил его рукой, сбавляя тяжелое дыхание. Какое-то время они не разговаривали, пытаясь прийти в себя.              — Все то, о чем ты думал… Надо повторить как-то.              Акутагава тихо засмеялся, прошептал что-то на подобии «определенно» и прижался к Ацуши сильнее.              — А еще… нам надо поговорить…              — Ну, это точно… — приподнялся на локтях Рюноске и потянулся за поцелуем к губам Накаджимы. Не таким страстным и горячим, как в прошлый раз, а достаточно нежным и успокаивающим. И не менее сладким.              Целовать Ацуши было приятно.