Nero e macchiato

Ревнив ли Чонгук? Он с точностью ответил бы, что нет, не ревнив. Ревнива ли кошечка Чонгука? Да. Однозначное «да». Омега, правда, старается относиться к общению Тэхена с другими людьми с пониманием, как-никак тот тоже человек. Чонгук, честно, старается усмирить свою кошечку внутри, которая шипит каждый раз при виде этой Тэхи, которая вешается, между прочим, на его альфу. Обижается ли Чон на Тэхена? Нет. Хочет ли он вырвать волосы этой девушке? Да. Ибо какого черта она лезет к занятому альфе? И Чонгук действительно не чувствует обиды в сторону альфы, ведь тот не делает ничего плохого: сам не тянется на общение с ней, не переступает адекватных границ для человека, который состоит в отношениях, даже сам особой заинтересованности не проявляет. Тем вечером, дома, после ужина с родителями, в комнате омеги, они обговорили их отношения, и под игривым характером кошки, Тэхен все же смог добиться того самого заветного «да» со стороны Чонгука. Ах, а как же альфа блистал, описать это сложно, но явно как звездочка, разве что слегка ярче. Уже пару месяцев прошло, и это не много, омеге до сих пор непривычно это «мы». Непривычно, что есть тот, к кому он может прийти с каждым своим переживанием, рассказать, попросить совет. И несмотря на то, что они и до этого какой-то период были близки, сейчас все же по-другому. По крайней мере осознавать факт их отношений непривычно, как-никак это для него ново. Он не истеричный, нет, просто кошечка любит показать свой характер, а в особенности любит казаться доминантом, по сравнению с большим, черным, пятнистым, ягуаром, который, к слову, позволяет ей это. А вот сейчас слушает, как эта Тэхи зовет его альфу на вечеринку в честь нового года, накручивая свою темную прядку волос на палец. Флиртует. Кошечка бы эти прядки вырвала с удовольствием, но в отличие от других, она меру знает, а потому просто мирится с этим. Тэхен не марионетка — сам решит идти ему куда-либо, или же нет. И, конечно, Чонгук самый простой человек, который тоже обладает чувствами, и, честно, в глубине души он хотел бы, чтобы Ким отказался, ведь он надеялся, что в новогоднюю ночь они проведут время вместе: фильмы, закуски, уютные объятия, и важные поцелуйчики в щечки, от которых омега до сих пор смущается, но так любит. А сейчас омега стоит в сторонке, ждет Кима, чтобы пойти наконец-то домой. Когда альфа замечает Чона, то хочет подойти к нему, но эта девушка чересчур настойчивая, а потому, когда видит, что альфа хочет сделать шаг вперед, то встает перед ним, загораживая путь. — Тэ, я обижусь, если не увижу тебя там! — Да-да, хорошо, — альфа даже не смотрит на нее, только на омегу, что его ждет, — увидимся позже. Даже взглядом не одаривает напоследок, только своего омегу видит, да улыбается своей яркой-широкой улыбкой, иначе при виде Чона не может, эта улыбка сама каждый раз лезет. — Ты очень-очень устал? Тэхен подходит близко-близко, так тесно, словно ему необходимо каждой частью тела касаться Чона, а интонация его такая, словно с младенцем разговаривает. — Честно — да, профессор Кан меня просто ненавидит, именно я всегда у него под прицелом, хорошо, что сегодня последний день перед новогодними каникулами, я уже готов был плести петлю для себя, или же для Кана, я еще пока не определился. Чонгук вздыхает тяжело, а после смотрит на альфу, что сам неотрывно за ним наблюдает. Омега точно ловит чужие неполадки с головой, а потому спрашивает: — Что тебе снова в голову прилетело? — Хочешь испробовать мою спину в роли не бесплатного такси? Окей, Чон про спину уже молчит, но… — «Не бесплатного»? — Да! Хочу весь вечер порцию теплых обнимашек с тобой! И если бы раньше омега точно закатил глаза, то сейчас он лишь смущенно кивает и тянет ручки вверх, чтобы и сейчас обнять за шею крепко. И нет, он это делает не потому, что сейчас на них пялится эта Тэхи, нет, он просто действительно полюбил обнимашки с этим большим котом, ведь они такие вкусные и теплые. — Только родителей нужно предупредить. — По этому поводу не беспокойся, они не против. Хоть Чонгук и закатывает глаза, параллельно щипая альфу за бок, ведь тот снова все заранее, да без него, но на самом деле рад, что тот в хороших отношениях с его родителями. А спина то у него удобная! Чонгук, вон, одобряет, даже заснул спустя двести метров. А Тэхен уж точно не жалуется, такой «груз» и тепло ему только в радость.

***

Так сладко, Чонгук уверен, он еще не спал. Это тот самый сон, когда просыпаешься с радостью, и с той же сладостью, ведь тепло, ведь мягко, ведь он чувствует то, как нежно его обнимают. И как в эти объятия крепче не заплестись? Никак. А потому омега закидывает ногу на чужое бедро, руку вплетает в чужие мягкие волосы, а лицом под подбородок зарывается. Так-то лучше. Его кошечке так нравится больше. И нет ничего удивительного в том, что Чонгук начинает громко-громко мурлыкать в тот момент, когда рука на его талии ближе к альфе притягивает. — М-уже проснулся? — сонным голосом спрашивает альфа, целуя чужую макушку. — Почти-и, — а лениво то как звучит в ответ. — Хочу, чтобы мы завтра вместе встретили новый год. Ты, я, плед и обнимашки! — Но, а как же вечеринка Тэхи? — нет, Чон не вредничает, ему реально интересно, ведь альфа, вроде как, уже договорился. — М? — а тот рот буквой «о» открывает, словно в удивлении. — Точно, а ты хочешь? Если да, то мы мож… — Стой-стой, я не хочу, шумные места не для меня, сам знаешь, я думал, что ты пойдешь. Омега видит то, как брови альфы сходятся на переносице, хмурясь, а после тот непонимающей интонацией спрашивает: — Эм, зачем мне идти туда, где не будет тебя? Чонгук старается не закатить глаза, то ли тот притворяется, то ли, омега даже не знает, что предположить. — Полагаю, повеселиться, я не знаю? Ты же не обязан быть везде со мной, я же не тиран. В ответ ему весело хихикают, целуя в белую бровь, а после отвечают: — Я знаю, что не обязан, но так же точно я знаю, что без тебя я не хочу, мне не интересно там, где нет тебя, что мне эти тусовки, если они не с тобой? Я не нахожу в них интереса, это не для меня. Гулять? Зачем? Мне те люди боком не сдались. Главное для меня сейчас — ты. Так как с тобой я в будущем хочу, а не с кем попало. А как тихо в комнате становится. Чонгуку кажется, что даже его биение сердца за километр слышно. — Не-ет. — Что? — Не говори мне такие вещи, черти, я уже плачу!