Ход демона.

Далеко не всем нравилась идея переезда в страну, о которой мало, кто имел хорошее представление, помимо базовых сведений. Прекрасно понятно одно: лучше далеко и живым, чем остаться тут, в родной мёртвым. Кажется, Эриху пришлось по душе больше, чем остальным. Не первый год его мучило желание сбежать подальше из родного Берлина. Скитаться по миру казалось более привлекательным и осесть там, где найдёт своё место. А тут ещё и такая возможность, несмотря на плачевность ситуации. Конечно, в мечтаниях часто был сюжет, где под боком только верные друзья, в кармане почти нет денег, крыши над головой и подавно. Сколько опасностей они могли встретить за поворотом? Сколько ночей бы провели у костра, смеясь и пытаясь согреться холодной ночью? Сколько ночей под открытым небом он уже упустил? В этой мечте было столько загадок, что разум мальчишки и представить не мог. Где-то далеко отсюда ты не знаешь, что произойдёт завтра, да что там — в следующую минуту! Но ни преданных друзей, ни таких чудесных ночей не было. Существовали лишь бессмысленные убийства, организация, в которой он достаточно быстро забрался высоко, Генрих, мучающий своими нравоучениями и взывающий к Богу всякий раз, как Пауль клал болт на его слова. Спасал мальчика Томас, который искусно стебался над религией, а по ночам разрешал сбегать в клуб с друзьями, беря обещание обходиться без психотропов. Мальчик чувствовал благодарность и не упускал возможностей. Но скука не давала покоя. Отвратительная скука рутины, отливавшая тошнотворным чувством беспомощности. Ремарк не понимал, откуда оно исходило и, возможно, никогда не поймёт. Он не видел смысла нигде, даже в еде, из-за чего был таким худым, не чувствуя настоящего волчьего голода. Только ощущения пустоты. Изрядно раздражали частые встречи с внутренней пустотой внутри, будь он простой оболочкой, а внутри ничего: никаких органов, крови и чего-то подобного. Интересуясь космосом какое-то время теперь, ему казалось, что он — чёрная дыра. Был звездой когда-то, но взорвался, что-то изменилось, он буквально оказался сам в себе и пожирал всё вокруг, затягивая в себя, пытаясь заполнить дурную пустоту. Он часто отмахивался от этих мыслей и занимал себя разными хобби. И сейчас, из-за отсутствия прогулок углубился в изучение японского, находя в это если не утешение, то интерес. Как горящий огонёк в лесу, за которым обязательно последует любопытный зверёк. Время пролетало незаметно: минуты выливались в часы, те в дни и недели. Мало, чего изменилось. Организация медленно, но, верно, готовилась к переезду. Уже была известна дата их отбытия. Большая часть, за исключением самонадеянных людей, собиравшихся положиться на других или изъясняться жестами, старались запомнить фразы базовой необходимости. Не отдохнуть ведь на выходные собрались. К примеру, известная нам Фрау Функе с первого же дня искала репетитора для разговорного языка, дабы не пасть в грязь лицом. На третьи сутки удалось найти человека, увлекавшегося культурой далёкой страны. Звался Тасикава, во всяком случае просил так обращаться к себе. Из него выдался на редкость неплохой учитель и успехи не заставили себя ждать. Помимо этого, у Корнелии появились некоторые знания и о культуре, обычаях и многом другом, что будет очень кстати, наверняка. Гюнтер Грасс же особо не заморачивался, хорошо зная английский язык — всемирный язык, принятый к обучению почти по всему миру. Логично, что и Япония не уступит, как высокоразвитая страна. Большая часть его досуга была занята поиском жилья и предоставлением его коллегам, как ответственного за это. Гюнтер — неофициальная правая рука Главного до смерти Иоганна Вольфганга Гёте, являвшегося основателем группировки Чёрный огонь. Никому не было известно, почему именно такое название они носят и что было на уме мужчины ещё при жизни. Но в память о нём к названию никто не прикасался и не смел ничего менять. Будучи весьма образованным человеком, Грасс прекрасно бы подошёл на роль нового главы, но мало, кому пришлось бы по душе, тем более что помимо него в комитете состояло ещё пятеро. На данный момент все они, включая самого Гюнтера — высшая ступень в банде. Вопрос о следующим «Ведущим» встал ещё давно и оставался открытым по сей день из-за множества всплывших проблем, требовавших первоочерёдного решения. Но не стоит углубляться во все трудности, грядёт череда событий, которая изменит жизни всех и каждого в сильнейшей банде Берлина. Шестое июня — день долгого и муторного перелёта стремительно приближался.

***

— Генрих — Heinie* — Гекко-о-он! — тараторил юноша, раздражая Манна в очередной раз, но тот по-другому и не откликался. Двадцатишестилетний парень в идеально выглаженной голубой рубашке, заправленной в кремовые брюки, плотно сжал губы, пытаясь застегнуть последний чемодан под завязку набитый «самым важным» от одежды и аптечки до влажных салфеток и излюбленной Ремарком чашки с милым зайчиком, поедающим морковку. — Божья ты головная боль, чего тебе так неймётся? — кряхтя, взмолился тот. Опекун, уставший от непоседливого парня, потёр переносицу. Пауль лежал на диване, болтая ногой, свешенной через спинку дивана. Он вообще не парился по поводу отъезда. А что, ему не хватит того, что на нём надето, что ли? Но Генрих такого отношения к опрятности не потерпит. Последний с сотню раз тщательно сверился с каждым пунктом в списке нужных вещей. — Мы точно не опоздаем, Ген-чи? — поинтересовался скучающий веснушчатый от солнечной погоды подросток. — Для тебя Ген-сан, если не ошибаюсь. А лучше вообще не сокращай. Последние вещи были доставлены в коридор, после чего Манн растёкся по дивану рядом с Эрихом. — Ты делаешь успехи! Я-то думал ты «с божьей помощью» будешь общаться! — восторженно хлопнул в ладоши иждивенец. — Не ёрничай и не пренебрегай Богом. — тут же нахмурился Генрих. — Да ладно тебе, я думал, ты умеешь читать только Библию, а ты… В жесте «сдаюсь», юноша с улыбкой поднял руки. Сегодня слишком хорошее настроение, чтобы портить его нотациями и споров о вере с этим фанатиком. — Рюкзак собрал? — коротко поинтересовался парень, закрывая на этот раз глаза на слова Ремарка. — Ещё вечером! — отозвался мальчик, закрывая глаза и потягиваясь. Лень накрывала тело из-за раннего подъёма и граничила с желанием поспать. На это ещё будет время в самолёте, но до выхода ведь есть время. Просто полежит с закрытыми глазами. Манн не настаивал на разговоре, ещё с риелтором созваниваться. Со вздохом он нехотя поднялся, уходя в поисках телефона. Расслабленный Эрих слышал копошение, а затем и приглушённый разговор с бюро по продаже квартир в соседней комнате, сон медленно подступал к телу. Не успел мальчуган и заснуть, как в коридоре послышался грохот, заставивший дёрнуться. За звуком послышались маты из коридора и Эрих вздохнул, пока не зная до конца, что именно произошло. Голос приближался и в комнату ввалился всё тот же Генрих с удивлённо рассерженными глазами. Но Генрих ли это? Медно-рыжие волосы, что были обычно зачёсанные назад, растрёпаны и пряди хаотичными иголками торчат. — Да какой мудак так ставит чемоданы? Чёрт ногу сломит! — пожаловался тот, хмурясь. — Давно не виделись, Томас — промурчал юноша. Эрих понимал, что Манн не может контролировать своё появление. Это подобно сну: один из опекунов, пребывающий в долгом сне, зачастую не содержавшим ярких снов. Они как будто пребывали везде и нигде одновременно. Моменты, когда они ничего не чувствуют, не видят, не слышат. Никто не придёт, пока не проснётся сам. Как правило, это происходило в разное время и на место одной личности появлялась другая, вторая же терялась в бездне сна до полного восстановления. И Генрих, и Томас были в курсе происходящего, конечно, не с самого начала. Первое время из рассказов людей, непонимающих, что именно происходит в душе человека перед ними. Смешно наблюдать за тем, как в один день парень кланяется Богу и воспринимает оскорбление религии слишком остро, пытается доказать неправоту касательно этой темы; на следующий же день всё тот же человек заваливается в церковь и прямым текстом говорит «Всё хуйня, и как вы в это верите? Олухи. Не больше, не меньше.» Дальше посещение психолога, раскрытие диагноза, свалившегося на Маннов, как снег на голову. Именно так это понимал Пауль. Это нисколько не пугало, скорее привлекало своей неизвестностью. — Не так уж и давно, — отметил Манн, плюхаясь на диван и хлопая по своему колену — Иди сюда. Эрих улыбнулся ещё шире и охотно перебрался к тому на колени, оставляя мягкий поцелуй в уголке губ. Он заботливо расчесал тому волосы пятернёй и уложил на бок так, делая более-менее аккуратную причёску и осматривая свою работу. Подросток довольно кивнул. Голубые глаза сверкнули, чувствуя тёплую поглаживающую ладонь на своих рёбрах и от этого хотелось только крепче жаться к объекту обожания. Парень ухмыльнулся, целуя подростка в висок. Приятно, когда по тебе скучают. Настолько, что иногда стоит не бояться уходить, зная, что вернёшься туда, где тебя ждут.

***

После погрузки вещей в такси, их ждала дорога в аэропорт длиною в полчаса. Томас безбожно шутил над Эрихом, пока тот делился последними новостями, бесстыдно сминал мягкие губы под своими, не боясь косых взглядов, шептал что-то над ухом. Щёки Ремарка розовели, и он отшучивался, язвил и хмурился, вызывая со стороны рыжеволосого хриплый смех. По конечному решению членов совета, они летели не вместе, дабы избежать лишнего внимания. Их ждали даже разные рейсы. Первая встреча полным составом ожидалась через неделю после перелёта. После прохождения нудных формальных пунктов парочка наконец появилась в самолёте. Манн, надув дорожные подушки для себя и младшего, устроил одну из них за своей головой, откидываясь на спинку кресла. Предстоял длинный путь почти в двенадцать часов. Поскорей бы пережить это и обосноваться в новом месте.

***

Мучительно долгое время перелёта, в которое особо нечем заняться, не имея под рукой книги или гаджета со скачанным сериалом, подошло к концу. С самого же начала им не повезло: до пересадки в Москве уже под утро, в самолёте было много детей, так или иначе мешавших комфортному перелёту или хотя бы сну для сокращения времени полёта. К счастью, с большей частью они не встретились дальше. Следующий пункт назначения — Токио, аэропорт Ханеда, в котором почти через десять часов оказались Томас и Эрих и ожидали такси. Финишная прямая. Полчаса на такси и вот вымотанного подростка выскребают из салона машины. Затем и вещи. Сил насладиться величием и красотой города в дороге не хватило. Уставшие парни с желанием отдохнуть и поспать поднимаются на нужный этаж. Манн звонит в дверь и её открывает ухоженная женщина лет сорока. Улыбаясь, она пропустила пришедших в квартиру, на уверенном английском приветствовала новых жильцов, купивших квартиру. Мальчик присвистнул, спуская с плеча рюкзак, и осмотрел залитую тёплым приятным светом прихожую. Взгляд привлекло большое зеркало, обрамлённое деревянной резьбой, заключавшей мифических существ, нечитаемые иероглифы; стены, окрашенные в нежно-голубой цвет были расписаны деревьями сакуры, а за ними виднелась гора Фудзияма. Легкая джинсовка нашла своё место на вешалке — деревянных дощечек с крючками, присобаченных к стене. Бывшая хозяйка квартиры провела небольшую экскурсию, после чего поклонилась и ушла. Вещи так и остались в коридоре, Пауль свалился на кровать и потянул руки к Манну, зашторивавшему окна от яркого солнца. Проигнорированный Ремарк отвернулся лицом к стене, долгожданно закрывая глаза. Его обняли со спины, утыкаясь лицом во взлохмаченную макушку. Одеяло сна накрыло их очень быстро и, пожалуй, надолго.

***

Следующие несколько дней были скудны на события. Группировка частями перебиралась в страну. Многие уже обживались и старались привыкнуть к новому портовому городу. Поставка оружия и получение ряда разрешений заняло больше времени, чем планировалось. Всё время до этого члены Чёрного огня жили как мирные жители, устраивались на подработки, ведь на большее не брали без базового уровня знания языка. Кто-то же заводил полезные знакомства или собирал информацию. Гюнтер Грасс в один поздний вечер следил за шестёркой мафии, планировал выпытать информацию. В одном из переулков коротко стриженный парень резко развернулся к Гюнтеру, заметив слежку, которую последний даже не скрывал. Мафиози с пафосом вытащил пистолет и направил на следившего пистолет. — Эй, мужик, какого чёрта тебе надо, а? Чё привязался? Поиграться вздумал? — едва ли не брызжа слюной импульсивно кричал тот. Мужчине оставалось только поднять руки, ожидая, когда тупоголовый подойдёт. Ещё с самого начала он принял решение не использовать способность. Хоть это и рационально, выпытывать информацию из трупа не представится возможным. Живой отморозок, считающий себя таким главным плохишом, который убежит, как только запахнет жареным, скуля и поджав хвост, — цель гораздо проще. Как и планировал Грасс, пешка двинулась к нему, размахивая пистолетом и довольствуясь чувством превосходства. Немец прожигал того взглядом и давил серьёзную мину. Раздался выстрел, но стреляла отнюдь не портовая шавка. Бритоголовый наоборот оцепенел и с ужасом в глазах, опустил голову вниз, таращась на багровое пятно, расползающееся по белой майке. Он прислонил ладонь к животу с немым ужасом. Кажется, мафиози пока не осознавал, что именно произошло. Собственно, как и немецкий эспер. Неужели у этого кретина были старые счёты с кем-то и время было потрачено впустую? Шестёрка пал перед ногами мужчины и больше не шевелился. — До мерзости жалкая порочная душа, не так ли? — у поворота стоял неизвестный. Гюнтер смерил его взглядом. Убийца явно не был японцем, слишком не типичной, европейской внешности. Тёмные синяки под аметистовыми глазами, не выражающими ничего, ярко выделялись на бледной коже, смольно-чёрные волосы струятся из-под белоснежной странной шапки и почти доходят до плеч. Он выглядел болезненно, слишком тепло одет для стоящей на дворе тёплой погоды: поверх белой рубашки с нежно-фиолетовыми вставками красовалось чёрное пальто, отороченное светлым мехом. Кем бы ни бы он ни был, этот человек уничтожил цель Грасса. — Кто ты? — насторожено спросил иностранец. На лице незнакомца появилась странная, кривая улыбка. Он ненавидел не иметь информацию о людях, о коих у него нет информации, вот и сейчас желал побыстрее всё это завершить. План пошёл под откос и это нервировало ещё больше. Ещё немного и он потеряет самообладание, как и всегда происходит, стоит всему обернуться не так. — Тот, с кем тебе будет полезно познакомиться. — наконец ответил тот, двигаясь навстречу. — Интересное заявление. — Ты готов сотрудничать в обмен на информацию? — глубокие бордовые глаза сверкнули, видя непонимание в чужих глазах — У нас схожие цели, так почему бы не помочь друг другу? Он был готов поспорить, что сейчас в его голове крутились мысли «Кто он?», «Как много знает?», «Откуда?». И был чертовски прав. Гюнтер заметно колебался, закусывал внутреннюю сторону щеки, обрабатывал информацию, пытался принять решение, оставив вопросы на потом. — Гюнтер Грасс. — представился наконец тот, протягивая руку для рукопожатия. — Разумно с твоей стороны. Фёдор Достоевский. — демон сдержанно ухмыльнулся и пожал протянутую ладонь — не думаю, что это место подойдёт для обсуждения. Мужчины направились в круглосуточное заведение — Старбакс. Эта сеть кофеен встречалась в городе едва ли не на каждом углу и была довольно популярной. Гюнтер заказал американо, Фёдор же воздержался, так как не являлся любителем кофе. Посетителей было совсем немного, но те всё равно расположились в дальнем углу в креслах с подушками в виде стаканчиков с кофе. Настало время разговора, ради которого они здесь. Достоевский дал понять, что располагает обширной информацией о Портовой мафии, раскрыв некоторых эсперов, о которых собеседник ранее не знал. О цели Чёрного огня и причине был дан развёрнутый ответ. Откуда демон это знал — так и не ответил, нервируя Грасса. Со стороны амбициозной банды требовалось предоставление отчётов о действиях и согласование с Крысами мёртвого дома, а также вступление в ряды крыс в случае крайней необходимости. Довольно заманчивое предположение. Дела в Йокогаме пошли бы куда быстрее. Но ведь это может быть и ловушкой — бесплатный сыр только в мышеловке. Сомнения подкрепляло неразглашение личных интересов Достоевского, да и особо доверия тот не внушал. — Эта информация очень бы помогла мне и моим людям. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу тебе доверять? — русский медленно кивнул — Я хочу знать твои мотивы. Тёмно-фиолетовые глаза словно заглядывали в душу немца. Он снова ухмылялся. — Моя цель — насолить Портовой мафии и Детективному агентству, вернее даже, человеку в его рядах. — выдержав паузу, он продолжил — Йокогама — тёмный город, он полон таких же грязных и жалких душ как то, что был в подворотне. Я хочу подарить искупление каждой такой прогнившей душе, каждой оболочке, которую даже сложно назвать человеком. Давай окрасим землю города, нет, страны алой кровью грешников, а, Гюнтер Вильгельм Грасс? Мужчина какое-то время молчал. Звучало, конечно, как бред сумасшедшего, но сила и амбиции — это то, что ему нужно. Такой человек в окружении добавит если не уверенности, то рабочих рук эсперов уж точно. Противником Фёдор уж точно не казался. Немец готов рискнуть ради будущего группировки. Почему-то ему казалось, что этому русскому можно доверять, несмотря на причуды. Во взгляде демона прослеживалось безумие и интерес. Он выжидал ответ, с самого начала зная, что он будет положительным. Это просто вопрос времени, а ждать смольноволосый уже устал ждать, впереди ещё слишком много планов и событий. Наконец Вильгельм соглашается на сотрудничество. Демон успешно сдерживает смешок. Глупец не понимает, что помогать ему вовсе не собираются. Не более, чем требуется самому русскому. На том они и разошлись. Гюнтер — уже уверенный в завтрашнем дне, Фёдор — с новой ступенькой на пути к своему успеху и плану. Так было и положено начало плана демона. Конечно, цели его были куда шире, чем Достоевский озвучил, но раскрывать все карты своей пешке, которая поможет ему разрушить всё до руин, он явно не был настроен. Знание было в одном: грядут перемены.