Ход демона.

Год назад. Громкий голос запыхавшегося подростка со свежим, красноватым прыщом на кончике носа выделялся среди общего шума парка, где было множество детей, их родителей, парочек и всех, кому не лень в тёплый весенний день. – Эй! Куда ты снова уходишь? – возмущённый высокий парень с взбудораженными изумрудными глазами нагонял удаляющегося друга. Русоволосый юноша, так и не сбавивший уверенного шага, загадочно взглянул на источник звука через плечо. – А что, решил заделаться моей мамочкой и следить, куда я иду, с кем; будешь запрещать мне? Эрих заметно язвил, но оба знали, что в словах не было ни грамма злобы или раздражения. Хмыкнув, он продолжил: – Уж прости, у меня дела. – Слишком уж часто у тебя «дела»! ты реально оставишь меня с этой девчонкой? Да брось, сегодня вышли только я, Дженни, чтоб её, и ты! А ты решил свалить! – тут же затараторил второй, надеясь, что тот останется. – Прости, в другой раз. Глаза Йо наполнялись обидой. Будучи человеком эмоциональный и не скупящимся на эмоции, которые часто бывали излишними, зеленоглазый скейтер часто обижался, даже если это мелочь, но успокаивался так же быстро, как и вспыхивал. Все в компании уже давно учли это и были готовы к закидонам подростка. Он не был таким противным, часто шутил в тему, заставляя всех едва ли не ссаться со смеха, честным, за исключением мелких краж из продуктового. Но как тот утверждал «во благо». – Эрих Пауль Ремарк! Так ни черта не честно! – продолжил попытки уговорить друга он. – В другой раз постараюсь погулять подольше, мам, прости – последовал ответ без капли сожаления. Йо закатил глаза и отмахнулся, останавливаясь и вздыхая. Вот же гад! Да и пусть катится, куда там хочет. Как будто он не слышал только что прозвучавшей фразы и в прошлый раз, и до этого. Создавалось ощущение, что его крупно наёбывают. Хотя, какое ощущение? Так и было, и он это прекрасно понимал. Прощаний не последовало, вместо этого скейтер удалился на площадку, думая над предлогом избежать прогулки с душнилой-Дженни. Знал бы Йо, куда день изо дня пропадет Эрих – глаза на лоб полезли, а о челюсть с матом запинались бы прохожие. Тем не менее, после раскрытия этой тайны, юноша больше не предъявил бы на внезапное «Ой, мне пора. Пока.» Пауль к тому моменту успел выбрести за ворота парка и свернуть на менее оживлённую улицу, казавшуюся пустынной из-за отсутствия рабочих магазинов в выходной день. В кармане порванных джинсов назойливо вибрировал мобильник и, цыкнув, он нехотя принял вызов. – Эрих, где тебя черти носят?! Собрание начнётся через восемь минут и не дай бог ты опоздаешь! – тут же разъярённо донеслось на том конце провода. Подросток скучающе вздохнул. – Генрих, не будь ты таким педантичным. Я – растущий организм и хочу гулять, веселиться, напиваться в конце концов. – растягивая гласные ныл тот – К тому же сегодня выходной и тут мне приходит сообщение о внеплановом собрании. Ну войди ты в положение, стари-ик. – Мне двадцать шесть, шкет! Какой я тебе «старик»?! – тут же вспылил собеседник – К тому же я твой опекун, прояви хоть капельку уважения! – Не важно. Где ты сейчас? – продолжил Генрих Манн. – Вышел из Тиргартен* недавно. Это недалеко от Шарлоттенштрассе* и до хм… "штаба" недалеко. – Девятнадцатый дом, третий этаж… - напоминал Манн, когда его одёрнули своим «Знаю, помню. Не тупой.» Ремарк поспешил сбросить звонок и привычным быстрым шагом шёл вдоль серых домов, от скуки считая фонарные столбы. Мельком он замечал спешащих людей. Очень странно. Зачем куда-то спешить, если поздно метаться? Суета для этой страны не так уж и свойственна, а эти – портили всю картину спокойствия. Майское солнце припекало несколько сильнее обычного, заставляя скучающего мальчишку плестись медленнее, чтобы понежиться в тёплых лучах солнца, одарившего его лицо пока ещё блёклыми веснушками. На следующем перекрёстке Эрих остановился. То ли тёплое солнце, припекая, расслабило его, то ли, в неком его роде, раздолбайство поспособствовало тому, что Пауль буквально потерялся. Он стоял, поворачивая тёмно-русую голову то в одну сторону, то в другую. И куда ему поворачивать? Район был не из тех, в которых он часто ошивался. – Мм, эники-бэники… – даже не досчитав, Пауль наугад сворачивает направо и переходит дорогу. А дальше двор, где он предполагал находится нужный ему дом, за ним ещё один. Ладно, юноша всё же ошибся с выбором, ведь оказался на параллельной улице. Не сложно догадаться, что заданного адреса не было и в помине, а перед взором предстал чёрный ход очередного закрытого магазина и крытая автостоянка. Эрих сматерился и развернулся, убирая руки в карманы и сплёвывая на асфальт. Теперь уж точно не избежать нотаций Генриха. За спиной послышались шуршания: словно из ниоткуда появились три громилы в чёрной одежде, лица же были наполовину скрыты за шарфами. – Повезло! Извините, не подскажете, где я? Немного сглупил и свернул не туда, представляете? – подросток прикрыл ангельски-голубые глаза, расплываясь в дружелюбной улыбке. Но того же энтузиазма и желания пообщаться у мужчин не было. Человек, что находился в центре направил на Пауля пистолет, кладя палец на курок. – Не думаю, что это вовремя, – с разочарованием протянул мелкий. Взгляд стал более отрезвлённым, заострился. Очи леденили, пока в глубине не разожглось искрящееся пламя, а уголок губ, ползущий вверх и искривляющийся в усмешке, добавлял пацану более безумный, азартный вид. – Но раз уж Вы предлагаете, не смею отказаться! С этими словами ухмылка сменилась озорной улыбкой. «Главарь», как ознаменовал мальчишка центрального, как по инструкции нажал на курок. Из рукавов серой толстовки что-то, сверкая, выскользнуло, когда, вскидывая руки, Эрих отскочил в сторону и ловко поймал предметы. Ножи, кои тот обожал точить и нередки случаи, что после такого небрежного ношения, на руках оставались царапины. Один из ножей сразу направился в Главного, поспешившего увернуться и выпустить ещё один патрон. Вещица полетела в стену за ним и звонко отскочила на асфальт. – Тц. Ни у кого не было намерения поиграть так, как хотел подросток: двое подчинённых ринулись в разные стороны, стремясь окружить мелкого, зажать там, где не будет выхода и уничтожить; в то же время со стороны Главного всё продолжались выстрелы, преследовавшие противника по пятам. Последнему казалось, что он слышит свист пули совсем близко, чувствует её полёт и не за горами момент, когда в него могут попасть. Пугало ли это? Да ни капли! Ощущение опасности только усиливало азарт и от этого «игра» казалась ему только более зажигательной. Выстрелы сменились клацаньем пустой обоймы. Это весьма расстраивало, но не могли же они взять только один пистолет. Передышка. Ремарк останавливается и крутит между пальцами излюбленный нож, обводя нападавших снисходительным взглядом. Окружающие громилы даже на считанные секунды замерли, в недоумении переглядываясь. – Полагаю, сейчас мой ход. – прозвучало это, скорее, как утверждение. Пацан рванул с места к стрелявшему. Пара десятков метров пролетела в несколько шагов, несмотря на скудноватый рост для его возраста. Мужчина шатнулся было в сторону, но кулак с нездорово выпирающими костяшками быстро нагнал чужое лицо. – Жизнь взаймы. – равнодушный взгляд голубых глаз на миг стал ярче. Юноша и его новоиспечённый враг стремительно были окутаны золотым свечением, неприятно бившим в глаза, таким, что один из головорезов, оставшихся относительно далеко позади, зажмурился и отвернулся. – Сколько бы у тебя забрать? – надменно спросил Ремарк, хоть и не ждал ответа от едва ли не онемевшего от дезориентации человека. – Может, всё твоё время? Высосу из тебя всю жизнь. Эрих странно улыбался, далее переходя на шёпот. – До последний капли. – Как прекрасно, не считаешь? – задумываясь, спросил он, определяясь: – Пятнадцать минут. Он чувствовал липкий испуг, что с дрожью прошёлся по мужчине. Знал почти наверняка, что по вискам и шее стекают одинокие капли холодного пота. И он питался ими. Питался подобно вампиру. Человеческий мозг в критические ситуации слишком доверчив. Потом только возникают противоречия, неверие. Ведь нужно убедиться лично, нужны факты, которые заставят кровь в венах стыть. А затем головокружение от резко повышающегося давления. Те запуганные взгляды, выдающие нежелание смерти, если не страха. Дурманящее ощущение картины жертвы, загнанной в угол, и хищника, довольствующегося безоговорочной победой и пищей. И правда, добыча. Как тот только решился пойти на убийство этого юноши? Мальчишка по-лисьи прищурился. Откуда он знал, что это не была простая попытка ограбления? Хорошее чутьё, странная манера напавших, одежда и, конечно, уверенные попытки других банд свергнуть покровительную, окутавшую этот город, да и всю страну в целом, пока та не в лучшем её состоянии. Подло? Нет, так поступил бы каждый, желая отхватить лакомый кусочек торта. Эрих не осуждал, скорее, был раздражён тем, как с ним решили разделаться. Тройка жалких местных никчёмных мальчиков на побегушках, которые никогда не поднимутся выше. Глаза, отливающие аквамарином с болотными сколами-прожилками, распахнулись шире. Беззвучный, переливающийся звон колокольчика отразился где-то в голове. Сзади! Оттолкнув от себя практически оклемавшегося стрелка, он собирался заехать локтем в нападающего. Но не всё так радужно – рука оказалась цепко перехвачена и больно сдавливала тонкую руку. – Жизнь взаймы. – снова сорвалось с губ. Подросток даже не был напуган. Игра затягивалась и становилась до одури скучной. Всё снова шло как по накатанной. После заветной фразы опять оба засветились и вспыхнули, когда мелкий установил количество времени. Полчаса. Не так много. Цели убивать, пока он хоть что-либо не почувствует вовсе не интересно. Люди нередко были его игрушками, так почему бы и сейчас не устроить шоу без зрителей? Общих сорока пяти минут не дадут колоссальной силы, но укрепят тело Ремарка, как он рассчитывал. Вторая рука, в которой красовался один оставшийся нож, молниеносно, с силой полоснула державшую его руку. Это было глубоко и слишком близко к кисти. Пальцы державшего Ремарка мужчины в ту же секунду разжались от страха, как думал Пауль, использующий секунды, чтобы убежать под нечеловеческие крики боли и страха: здоровой рукой тот обхватил другую, закрывая глубокий порез, из-под пальцев сочилась яркая кровь. Ладонь отказывалась сжиматься в кулак и это вызывала только больший страх, почти перерастающий то ли в панику, то ли истерику, а возможно – всё сразу. Да уж, слабонервный, попятился и, запинаясь о бордюр, падая и спеша отползти подальше от монстра, скулил. Пауль обвёл губы языком и обернулся к двум зрителям-участникам. Сверкающие в азарте широко распахнутые голубые омуты уже не казались такими чистыми и невинными. В них можно было рассмотреть саму Преисподнюю, рвущуюся наружу. Взгляд с одного громилы плавно перешёл на другого, коего, кажется, совсем не тронуло это представление с его друга. Новая цель, экземпляр, казавшийся поинтереснее, посмотрим, что от него можно получить. Взгляд снова смягчился, но не потерял всей красоты безумия и желания расправиться с наглецами. Он понёсся, петляя, и не давая понять, откуда именно будет бить. Будущая жертва подростка отпрыгнула назад, не убегала, но смело отступала, обмозговывая экстренный план. Не спасло. Эрих уже тут. – Активировать. – прозвучало так шелестяще, медленно, словно осенний лист, падающий с дерева и скользящий на ветру. Всё как в замедленной съёмке отпечатывалось в голове отступающего. Он не успевает, не может ничего предпринять. Кулак, в разы усиленный способностью уже летит под дых. Даже послышался хруст. Не показалось ли? Высокая фигура согнулась пополам, в отчаянии пытаясь вдохнуть хоть половину порции воздуха. Слышны только попытки, кряхтения и кашель. Пальцы сжимали чёрную кофту. Удара колена в нос было достаточно, чтобы и так травмированный человек потерял сознание. – Надо же, – удивлённо щебетал Эрих – я полагал ты способен на большее. Но, увы... Мальчишка был в ярости от такого непродолжительного и одностороннего, голос грубел и наливался сталью. – Ваше гнилое время ничего не стоит. – метнув взгляд к единственному нетронутому. – Твоя очередь, приступим?

***

Не прошло и пяти минут, как подросток расправился с последним посланником. Он был удовлетворён не боеспособным состоянием. – Какая жалость, вам не удалось развеять мою тоску. Не так скучно, но всё же суховато. – его совершенно не волновало отсутствие ответа. – Думаю, наконец можно и познакомиться. Я – Эрих Пауль Ремарк. Постарайтесь запомнить это имя своими прогнившими извилинами. Уверен, вы ещё не раз услышите это имя, но уже не на этом свете. Увы, но тот факт, что вы живы раскроет мою способность. Это проблематично. Эрих завёл руку за спину, цепляя пальцами пистолет. Тяжесть и блеск металла привлекал его, завораживал. Он снова стащил его у Генриха. Весьма возмутителен факт, что ему не доверяют оружие, помимо ножей! – Он прекрасен, не так ли? – разглядывая вещицу, спросил тот у отползающего, перепачканного в собственной крови шестёрку. – Кольт 194! Старик разбирается в оружии. – монолог заполнял пространство вокруг. – Прощай, Herren**. – выстрел гулко разнёсся эхом по закоулку. В следующую секунду мужчина, не успевший сказать ни слова, оказывается на асфальте. Ткань балаклавы быстро пропитывалась кровью. В открытых, застывших глазах таился страх. Подросток прошёлся к следующему бессознательному телу и без удовольствия перерезал тому горло. Липкий осадок безынтересного боя мешал насладиться убийством павших. – Было бы неплохо научиться делать колумбийский галстук. Смотрится прекрасно, —заметил он. Третий… этот оказался здоровее всех и схватил мальчишку за руку, с трудом и кряхтением поднимаясь на колени; ещё немного и готов был рыдать. – Пощади, прошу! Я всё скажу! Всё! – голос истерично дрожал. Такой «страшный» весь из себя, пришедший с целью убить смотрелся хуже, чем жалко. В леденящих голубых омутах было только презрение и отвращение. Ремарк убрал пистолет. – Крысы — отвратительнее всех, таких не то, что не жалко, а убить покажется мало. – процедил он – Жизнь взаймы. Всё. Мужчина весь засветился и начал неистово трястись. Неприкрытая часть лица стремительно покрывалась морщинами, глаза слепо тускнели и впадали, тёмные брови седели, пока тот весь не иссох, придавшись смерти. Пнув безжизненное тело, Пауль отошёл. Его переполняла ярость. Как можно так цепляться за жизнь, чтобы предать то, что тебе дорого? Он не понимал. В порыве ненависти парень пинал уже «кончившегося» противника, топтал тело. Отдышавшись и придя в себя, Пауль остановился. Использование способности, а уж тем более не высвобожденная энергия, что он потребил, окутывала усталостью. Он направился на поиски нужного адреса. В телефоне пропущенные от Генриха, что значит мальчишке, вынесут мозги, нет, выедят чайной ложечкой нотациями. Эрих вздыхает. Скоро он всё же нашёл нужный адрес: обычный дом, как и другие; серый, стеклянные лоджии. Совсем непримечательный, под окнами высохшие, голые деревья выглядели эстетично по мнению подростка. Извилистые, переплетающиеся линии наверняка отлично выглядели ночью на фоне луны. Но проезжая часть, гремящая по утрам, делала место сомнительным для хорошего ночлега или жилья поблизости. Дышать выхлопными газами – такая себе идея. Он искренне не знал, что здесь забыл старикан Гюнтер Грасс. Для маразма рановато. Взломать домофон оказалось легче и быстрее, чем позвонить опекуну и спрашивать его. Пока тот договорит, какая у Ремарка дырявая, несносная голова, уже и собрание закончится. Лифт поднял пацанёнка на третий этаж и методом тыка, который хоть сейчас его не подвёл, помог оказаться в нужной квартире. Он решил, что старшие слишком беспечны. А вдруг на пороге бы появился бы не он, один из глав и членов банды, катящейся под откос, а, например, полиция? Собрание началось уже как десять минут, но в зале стояла тишина. Ремарк молча прошёл к своему месту рядом с Манном, так и не извинившись за опоздание. Он что, школьник, опоздавший на урок? Мужчина лет тридцати не проронил ни слова в его адрес. Ну ничего, он ему ещё устроит. До поры до времени, так сказать. Гюнтер – мужчина плотного телосложения, ему уже за сорок пять. Его готичное жабо смешило подростка. Последний часто сравнивал его со слюнявчиком. В ответ Грасс краснел от гнева, но почти никогда не отвечал на это высказывание. – Ну, раз наконец все в сборе, – мужчина сделал акцент на опоздание члена совета – то предлагаю начать. – Да, уж объясните, почему нас вызвали ни с того, ни с сего в выходной-то день? – со сдержанным недовольством начала девушка, щуря тёмно-розовые глаза под косой чёлкой. Она нервно теребила резинку волос, фиксирующую длинную тёмно-шоколадную косу. Вздёрнутые брови указывали на интерес, смешанный с раздражением, что её оторвали от важных дел. – Увы, Фрау Функе, нужно решить один щекотливый вопрос – почти извиняясь, обратил на ту внимание Гюнтер, поправляя очки с толстыми линзами. – Как я просила ранее, обращайтесь по имени. Не терплю подобных формальностей. Генрих Манн нервно прокашлялся. – Пожалуй, самое время приступить к основной теме. Он считал, что дисциплина необходима везде и сейчас прерывать собрание на пререкания казалось неуместной и пустой тратой времени. Беда в том, что ссорящихся детей приструнить легче, но вот взрослые… абсурд, да и только! Существует куча способов решить проблему цивилизованно или смолчать вовсе. – Да, ты прав. Гюнтер подошёл к передвижной маркерной доске, которую заранее доставил сюда. – Всем прекрасно известно, дела нашей организации идут под откос. Кто-то фыркнул от столь очевидного начала. Общеизвестная информация, а лицо Грасса такое, будто он Америку открыл. – Мы потеряли влияние над Бундестагом, месяц назад сменился канцлер. – продолжал тот. – Гюнтер, - перебил того Ремарк – все прекрасно знают это, что дальше? Генрих одёрнул того, одаряя взглядом, в котором читалось «Не возникай, мелкий». После он поспешил извиниться перед прерванным, но обоих проигнорировали. – Здесь, - очертил Грасс зону на доске – содержится известная на данный момент информация о банде, с которой новый парламент заключил договор. Как вы видите, информации довольно мало. Никто из них не будет церемониться с нами и перебьют нас, если ничего не предпринять. Конкуренция не нужна никому. Уже были случаи нападения на наших сотрудников. – Так вот, кто послал этих слабаков! – раздосадовано воскликнул Эрих – Они слишком уверены в себе, раз отправили их. Последний вовсе рыдал и умолял отпустить. Почему на моё убийство отправили таких непрофессионалов? Они не смогли меня развеселить нисколечко! Пауль напущено злился. Генрих тут же перевёл удивлённый и взволнованный взгляд на подопечного. – Какого чёрта ты не рассказывал об этом! Когда это произошло? – новость явно выбила старшего из колеи. – Перед собранием. Теперь, надеюсь, ты не будешь жужжать на меня, что я опоздал? – с надеждой спросил юноша, не понимая переполоха. –Я вам не мешаю? – раздался голос рассерженного Гюнтера. Ладно, если раз перебили, два, но такое хамство уже заставляло того багроветь и едва ли не топать ногами от злости. Его не волновало, что на подростка напали, раз он жив и трудоспособен. Не такой важный кадр, учитывая его вечные приколы, некомпетентность и неорганизованность. В полнейшей тишине он продолжал: – Как я и сказал, они не остановятся. Конечно, наши возможности отныне ограничены, мы сильны и можем противостоять, но без поддержки высших нас могут «повязать». я считаю, лучшее, что мы можем сделать – уйти, пока не запахло жаренным. Если захватить другую страну, сможем пойти войной сюда с новой силой и поддержкой. В таком случае захватим и ту, и другую. – Покинуть нашу родину, Гюнтер, вы сошли с ума? Это приравнивается к побегу! Может, есть другой шанс обернуть ситуацию в свою пользу? – Корнелию явно не устраивал такой план. – Извольте, Фрау. Припомните, сколько каждый из здесь присутствующих видел смерть невинных людей или своих близких. Вспомните всю пролитую кровь. Хотите ли вы видеть своих близких и подчинённых мёртвыми? Допустите ли это? Грасс ходил из стороны в сторону, протирая тряпочкой, которую всегда носил с собой. Девушке было нечего возразить, немец был чертовски прав. – И куда же вы предлагаете податься? Не думаю, что есть место, где нас ждут с распростёртыми объятиями. – недоверчиво подкрепил сомнения Манн. – В других странах не менее сильная «тёмная сторона», скрытая от простых людей. В ответ ему улыбнулись пожелтевшими от табака зубами, словно только и ждали этот вопрос. – Безусловно, ты прав, Генрих, никто не ждёт и тут же попытается съесть, как более мелкую рыбу для подтверждения своего статуса, но у меня есть свои источники. – гордо заявил мужчина. – Наиболее слабое положение сейчас в Японии. «Тёмная сторона», как вы выразились, там Портовая мафия. Канагава, префектура Канто. Сильнейшая в своём деле… была, – Япония! – хлопнул в ладоши Эрих – Страна аниме, красивых девушек и манги! Всегда мечтал там побывать! Ремарк отныне весь во внимании. – Пауль, уймись, не всё так просто. – снова одёрнул его Манн – Херр, что ты имеешь в виду под словом «была» это ведь и сейчас действующая мафия, правящая городом, да что там городом, страной под покровом ночи. Её кадры славятся беспощадностью, стойкостью и хладнокровностью. Там много сильных эсперов, не так ли? – Ты абсолютно прав, однако около двух лет назад Портовая мафия заключила мирный договор с Вооружённым Детективным Агентством. Мелкая организация, но после этого мафия сильно размякла, потеряла сноровку, они уже не те бешеные псы, державшие в страхе всё и вся. Уровень преступности вырос на 7,48%, их уже пытаются расхищать. – Поэтому ты считаешь, что мы сможем завоевать территорию, не так ли? – уточнил Манн. – А ты хочешь, чтобы нас тут перебили с низов? – Грасс нахмурился. – Мне интересно, что об этом думают наши молчаливые участники. Герр*** Зюскинд, Герр Гофман? Я придержусь стороне Бога, на это нужно время. Взгляды были устремлены на вникающего в диалог Эрнста Гофмана, который с трудом ориентировался в теме, приняв близко к сердцу предложение об отъезде. Патрик Зюскинд же угрюмо сверлил пустой лист перед собой и первым подал голос: – Логичное предложение, я считаю. – коротко изъявил он свою позицию, поясняя – Учитывая наше положение, особо выбирать и привередничать времени нет. Музыкант убрал, выбившуюся из тугого пучка, тёмно-каштановую прядь за ухо. Пауль вздохнул, отмечая немногословность Зюскинда. Удивляло, что тот сказал больше обычного, но всё равно раздражающе недостаточно. Слишком скучно и даже удручающе. Без дела его не представлялось возможным разговорить. А Эрнст – юноша почти такой же высокий как Патрик, с пепельными волосами, хоть и отреагировал на переезд остро и тревожно, мысленно отмечая сотни вариантов развития событий, кивнул в знак согласия с первым. Довериться нелюдимому члену комитета казалось проще, чем другим. Чаще его решения обдуманные и тщательно взвешены; они же и приводят к удачнейшему исходу. – В таком случае прошу предупредить вас своих подчинённых. На подготовку у вас есть два месяца. Постарайтесь не высовываться и не ходить поодиночке. Будьте бдительны. О билетах я позабочусь. – Грасс едва не мурчал, стоя с улыбкой чеширского кота. Было объявлено окончание собрания, все расходились. Эриху же не свезло: по дороге домой, как он и предполагал, попечитель колупал ему мозги произошедшим, требуя объяснений. Манн и правда едва не хватался за голову. Повезло ведь следить за таким непонятливым ребёнком. Шестнадцать лет парню, а никак ничего не поймёт! Гуляет, где попало, пропадает днями, язвит, все эти проколы, с которыми опекун успел смириться; надеть что-то официальное – вообще не заставишь, а если и представится возможность – всё под себя переделает. И это вовсе не конец списка. У самого дома подросток собирался слинять, но его почти за ухо затащили в квартиру. Сказано ведь: не высовываться.