Время покоя

На обшарпанной тёмной кухоньке, маленькой даже для одного Се Ляня, происходит яростный тихий спор. Двое людей ожесточённо шипят друг на друга, и, по всей видимости, дело идёт к драке. - Эй, вы скоро там? – с оттенком тревоги уточняет Се Лянь из комнаты, - Тут сейчас уже финальная сцена. Двое застывают. - Иди давай, - через несколько секунд тишины хмуро говорит Фэн Синь, - Досматривай, раз припёрся. Му Цин молча смотрит на него с нечитаемым выражением лица. Затем выходит в комнату, что-то тихо говорит Се Ляню. Через несколько секунд открывается входная дверь. Закрывается аккуратно. В отличие от Фэн Синя Му Цин никогда не хлопает дверьми. Почему-то обошлось даже без вечного закатывания глаз. Неожиданно Фэн Синь чувствует себя очень плохо. - Тупая была идея. - Не думаю, - бодро отзывается Се Лянь, - Просто реализация подкачала. В следующий раз мы… Фэн Синь усмехается. Будто бы следующий раз будет.

***

- Вечер гэгэ прошёл хорошо? Хуа Чэн предполагает, какой услышит ответ, но чувствует себя обязанным спросить. Как он и ожидал, Се Лянь лишь беспомощно разводит руками. - Сань Лан, ты же их знаешь. - Знаю. Они идиоты. Для Хуа Чэна друзья обожаемого гэгэ что-то вроде приручённых паучков. Вроде и польза какая-то предполагается, но всё же ценность эти нелепые создания представляют исключительно сентиментальную. Только грязь по углам разводят, а прибить жалко. По крайней мере Се Ляню. Тот и вполне настоящих пауков оставляет вить свои паутинки, отмахиваясь от брезгливой муциновской дрожи. Хуа Чэн любит гэгэ и ценит его доброту, потому пауков аккуратно выселяет, обеспечивая им хорошие условия жизни в других местах. В какие места надо отправить этих придурков, чтобы они перестали трепать гэгэ нервы, с каждым днём хочется знать всё больше. - Всё было не так плохо в этот раз, - говорит Се Лянь, - Первые полчаса точно. Хуа Чэну не слишком интересно, по какому именно поводу эти двое не сумели порадовать замечательного гэгэ и пару часов посидеть перед экраном молча. С его точки зрения от этих бесполезных придурков иного и ждать не приходится. Но Се Лянь обеспокоен. А Хуа Чэн не собирается оставлять гэгэ один на один с его переживаниями. Больше никогда. Прежде чем рассказывать, Се Лянь бросает на собеседника быстрый взгляд. Неосознанная попытка понять: ему не скучно? Стоит ли продолжать? Эта привычка каждый раз отзывается коротким приступом злости по отношению к каждому, кто когда-либо смел со скукой пропускать слова этого человека мимо ушей, смеяться над ним, перебивать его. У Хуа Чэна есть список, но он, к сожалению, неполон. Он сохраняет внимательный вид, взгляд ясный и тёплый. Привычки Се Ляня он знает лучше своих. Некоторые называют это нездоровой одержимостью, но гэгэ нравится, так что пошёл ты, Хэ Сюань, со своим экспертным мнением. - Они начали орать через тридцать минут? Не слишком удивительно, но даже для них это недолго. Се Лянь качает головой. - Никто не кричал. Они правда не хотели портить вечер. Хуа Чэн бы похвалил. Жаль только, придурки ничего не способны сделать нормально. Они сидят на той же многострадальной кухне. Свет утреннего солнца льётся через окно и падает на стол. Посуда после завтрака всё ещё лежит в раковине. На столе тарелка с подозрительно помятыми закусками, приготовленными для вчерашнего вечера. Тихо урчит с пола ласковая серая кошка. Се Лянь начинает говорить.

***

Му Цин сидит на первой утренней паре. Смотрит в тетрадь, но сосредоточиться на лекции не выходит. Се Лянь с Фэн Синем дружат со времён старшей школы. Так что с самого начала он был отдельно. Не было смысла думать, что он станет частью их маленькой компании. До событий прошлого года Му Цин вряд ли мог считать себя их другом. А уж после всего, и подавно не ожидал дружеского расположения. Пусть никто не мог обвинить Му Цина, но его не оказалось рядом. Такое не забывается. Да и вообще слишком много на каждого из них свалилось в одночасье. Жизнь Се Ляня изменилась полностью, Фэн Синь потерял девушку, а Му Цин маму. Говорят, беда не приходит одна. Что ж, в их случае в один год явился целый маленький конец света. Однако, Се Лянь имел привычку превосходить чужие ожидания даже в мелочах. После своего отчисления он уже не пересекался с Му Цином на учёбе, но в последнее время стал находить способы вытаскивать его из унылого колеса рутины. Его и Фэн Синя. Глупость, конечно, но Му Цину оказывается не хватало их обоих. Так они иногда собирались втроем, и постепенно вроде бы восстанавливали былое доверие. В случае с Фэн Синем, конечно, отсутствие доверия, но тоже то, прошлое, которое со всеми склоками, подозрениями, раздражениями и обидами делало его более открытым, чем с любым другим человеком в этой жизни. Му Цин на мгновение прикрывает глаза. Ну что он за идиот. Конечно, Се Лянь хотел как лучше, но как он сам мог принять за желаемое обычный альтруизм? Се Лянь знал, что кроме них у него никого больше не осталось. И в своей обычной манере не смог остаться в стороне. Как можно было докатиться до того, чтобы людям из жалости приходилось терпеть его общество? Неудивительно, что Фэн Синь так злился. Му Цин заявился как ни в чём ни бывало, расселся, будто здесь его место и чувствовал себя как дома, хотя не имел на это права. И повёл себя как всегда, когда Фэн Синь в своём непередаваемом стиле тонко намекнул ему на дверь. Не стоило возражать. Надо было уйти сразу. Не стоило надеяться на то, что Фэн Синь сможет терпеть его рядом с собой. И не стоит продолжать утешать себя их мнимым дружелюбием. Потому что Се Лянь не отказывается от своих идей, а ради помощи ближнему легко поступится личным пространством и своим и, видимо, Фэн Синя тоже. Наверняка вскоре с его подачи Фэн Синь подойдёт и скажет, что ему жаль. И он не успокоится, пока Му Цин не почувствует себя уютно и не поверит снова в то, что они руководствуются чем-то кроме жалости. Му Цин хмурится. Надо объяснить Се Ляню, что это ему не нужно. Отговориться учёбой, подработкой, чем угодно, только бы больше не проходить через это унизительное ощущение разочарования в собственных эмоциях. В перерыв он отправляет Се Ляню «надо поговорить» и в ответ получает время. Время, как всегда, идеально ему подходит.

***

Фэн Синь смотрит в стену. Он чувствовал себя паршиво вечером, ночью и утром легче не стало. Когда собрался было на пару, ощутил, что толку от этого не будет никакого, потому сидит теперь в своей комнате и осмысляет. Какого чёрта вчера вообще произошло? Почему-то кажется, что во всём виноват он. В случае с Му Цином почему-то так кажется всегда. Уже несколько лет время от времени они с Се Лянем выделяли вечер на какой-нибудь фильм. Так уж повелось ещё со школы, Фэн Синь заваливался к другу и проводил несколько тихих часов, отрешившись от всех тревог повседневной жизни. Конечно, он ценил и более активные способы отдохнуть, но именно из-за этого такие часы были особенно ценными. Ему чертовски не хватало этого в последние месяцы. Может, если бы он мог позволить себе паузу в безумном ритме своей жизни, всё не закончилось бы так. Про себя Фэн Синь думал, что Му Цин мог бы понять. В конце концов он был нищим одиноким трудоголиком, который и поесть-то с трудом находил время. Для него возможность выдохнуть и расслабиться могла быть даже более необходимой. Кроме того, Фэн Синю было немного интересно посмотреть на Му Цина без его обычного загадочного состояния язвительного раздражения. В общем, так он и сказал Се Ляню, когда тот предложил встретиться как в прежние времена. Идея была тупая, Фэн Синь до сих пор так думает. Но кто мог знать, что Му Цин ненавидит фильмы. Или Фэн Синя. Или саму идею отдыха. Ну или всё из этого сразу. Кто мог подумать, что кроме язвительного раздражения в нём, судя по всему, просто ничего нет. Наверное. Во всяком случае для него. Фэн Синь встал и встряхнулся. Всё, хватит уже сопли по соплям размазывать. Пора брать себя в руки и делать что-то достойное. Подумаешь, обнаружил, что от Му Цина никогда ничего хорошего не дождёшься. Будто бы вчера впервые его увидел. Он было решил начать продуктивную деятельность с завтрака, как вдруг почувствовал, что не один. Фэн Синь обернулся. Посреди комнаты стоял собственной персоной безумный сталкер его лучшего друга. - Что ты здесь забыл? – оправившись от первоначального шока спросил Фэн Синь. Спрашивать, как он здесь оказался, не имело ни малейшего смысла. За время знакомства с этим ублюдком Фэн Синь успел узнать, что тот при желании может оказаться где угодно. Возможно, он был потусторонней тварью. До недавнего времени Фэн Синь не верил в подобный бред, но последние полгода многое поменяли в его мировоззрении. Верить, что Хуа Чэн вылез из ада было куда логичнее, чем считать, что такой упырь мог родиться у обычных людей. - Гэгэ ждёт тебя в пять, - произнёс Хуа Чэн. Фэн Синь моргнул. - Твою мать, мог бы позвонить. Или он мог бы позвонить. У тебя что, нет моего номера? - Есть, - сказал Хуа Чэн и вышел через дверь. Фэн Синь правда терпеть не мог этого ублюдка.

***

- Му Цин, твою мать! - У тебя и впрямь одно выражение на все случаи жизни. Может, словарик подарить? - Себе подари! Хуа Чэн вздыхает. Нет, он сам сказал гэгэ, что столкнуть их нос к носу и впрямь кратчайший путь к примирению, но как же раздражает наблюдать это у себя дома. Жое давно сидит на шкафу, смотрит оттуда дикими глазами и дёргает серым пушистым хвостом, гэгэ на кухне, готовит закуски на вечер. А Хуа Чэн уже сорок минут смотрит на этот бесконечный круг идиотии и размышляет о двойных убийствах. - Неужели так трудно понять? Вдохни, выдохни и посчитай до десяти. Потом попробуй подумать снова и повторяй, пока не получится. Должно помочь. Хуа Чэн зевает. В этой комнате никому ничто уже не поможет. Все обречены. - Да какого хрена ты больше не собираешься приходить?! - Сам же этого хотел. Или, думаешь, Се Лянь тебя поругает, если не будешь достаточно вежлив? - О чём ты? При чём тут Се Лянь?! Действительно. - Хватит. Я отлично понимаю, почему ты так себя вёл. Можешь больше не пытаться изображать дружелюбие. Откровенно говоря, у тебя не выходит. Фэн Синь замолкает. Вдыхает и выдыхает. Может, даже считает до десяти, выражение лица соответствующее. - Я разозлился вчера, потому что хотел, чтобы тебе понравилось. Му Цин несколько секунд не может подобрать слов. Очень мило. - Ну и придурок. Мне всё нравилось, пока ты не распсиховался. - Да? Прости. - Да. С чего ты вообще взял?.. А, я понял. Ты и правда тупой. - И что это должно значить? Это ты сидел и придирался ко всему подряд. Что я вообще должен был думать? - Я всегда так смотрю фильмы, которые мне нравятся. На остальных я сплю. - Откуда мне было знать? Ты и на меня нашипел между делом и на Жое. - Ты зыркал на меня, стоило открыть рот, а Жое меня за ногу цапнула. Сами виноваты. Се Лянь вошёл в комнату с подносом, на котором были расставлены маленькие очаровательные тарелочки со сладостями. - Я приготовил кое-что, раз уж вчера не удалось вас накормить. Жаль, что тогда поднос упал, но ничего, по-моему, на этот раз получилось даже вкуснее, - поведал он с мягкой улыбкой. Хуа Чэн улыбнулся ему в ответ. - Уверен, - сообщил он, - на этот раз всё обойдётся. Ставь сюда. Вообще-то сладости были вторым планом Се Ляня. Говорят, общая трапеза объединяет как общая беда. Ну или что-то похожее. Но в знак примирения угостить всех чаем тоже было совсем неплохо. Вечерело. Кошка спустилась со шкафа и теперь тёрлась об ноги Хуа Чэна всё с тем же тихим мурчанием. Се Лянь делил угощение на четыре равные порции, убеждая Му Цина остаться ещё на полчасика. Фэн Синь же являл собой смирение с неизбежностью. Хуа Чэн взял Жое на колени. - Когда-нибудь эти два идиота перестанут страдать фигнёй, да? Какие, должно быть, чудесные дни настанут, - шепнул он кошке. Та муркнула и лизнула его в нос. Похоже, она была полностью согласна.