Черемуха

Диана стояла над плитой и фанатично мешала кашу, резонно опасаясь, что она может подгореть. Сегодня ей выпало испытание дежурством, с обедом повезло – накануне Ленка наготовила, как на целый полк, так что днем только разогреть будет нужно, ужин вообще был в далекой перспективе, а вот с завтраком пришлось возиться. А она никак не могла отключиться от событий прошедшего вечера. Светино «да», бархат ее щеки под ладонью, запутавшиеся в выгоревших кудряшках пальцы, закинутая голова, приоткрытые губы, которые с прочтения того злополучного отрывка из письма не давали покоя ни днем, ни ночью… И тогда, когда до них оставались считанные миллиметры – жуткий грохот чего-то рухнувшего в комнате у Ларисы, от которого они обе подскочили. Диана чуть не взвыла, чувствуя, что Света выворачивается из-под её руки, хотя донёсшиеся следом матюги говорили о том, что обошлось без жертв. Но этому неугомонному медицинскому работнику надо было удостовериться, что Лорка жива, покрасить её всю зеленкой и забинтовать, как мумию. На грохот спустилась Наталья, которая тут же взялась помогать. А Диана кусала губы и пыталась утихомирить дрожь в руках. Когда последствия погрома были устранены, и Света убедилась, что Лариса доживет до утра без сиделки, на улице начался ливень, и ничего не оставалось, как втроем отправиться наверх. Диана попробовала затормозить на лестнице и задержать Свету, но, когда та обернулась, то совсем недавно плескавшегося во взгляде желания уже не было, да и Наталья стояла, открыв дверь, и торопила их: – Давайте быстрее, а то промокнем, и комаров напустите! Укладываясь спать, Диана даже не обернулась в сторону Светы, а утром, когда проснулась, никого наверху уже не было. Пустота навалилась на нее чугунной плитой. Погруженная в заботу о каше, она не услышала, как сзади открылась дверь, но почувствовала, как что-то изменилось. И в следующую минуту – теплое дыхание у шеи и скользнувшая по плечу рука: – С добрым утром! Чугунная плита в тот же момент испарилась, Диана обернулась, сразу утонув в сияющих Светкиных глазах, а перед ней возникла веточка земляники с двумя ягодами. – Бери, это тебе! Брызнувший сладкий душистый сок заставил забыть обо всём, но звякнувшая сзади крышка кастрюли вернула к реальности: – Чёрт! – Диана схватилась за горячие ручки, стащила кастрюлю с плитки, тут же зашипела и засунула обожженный палец в рот. – Дина! – Света перехватила её руку, – Ну что ж ты! Дай, я посмотрю! Пострадавший палец был тут же изучен: – Ну ничего страшного! Давай, я подую! – Это такие современные методы лечения? – Лучше! Проверенные веками! Света приблизила Дианину руку к своим губам, а Диана судорожно соображала, чем бы еще прислониться к злополучной кастрюле. Легкое дуновение возымело странный эффект – пальцу полегчало, но внутри стало так жарко, что впору окунаться в ледяной родник. И тут снова хлопнула дверь, на веранду ввалилась Лариса, скользнув по девушкам взглядом, грохнула на стол какие-то папки: – Что у нас с завтраком? Готово? – Готово, – ответила Диана, чувствуя, что Светина рука отпускает её, и изо всех сил удерживаясь от того, чтобы не надеть кастрюлю Ларисе на голову. За завтраком, после обсуждения насущных дел, Ленка вдруг спросила: – Диана, а ты сегодня вечером споёшь? Диана пожала плечами: – Можно, а почему нет. – Вот бы еще ударную установку, – вдруг сказала Света, – я бы тебе подыграла. Там же ритм такой классный. – Ага, и струнный квартет. Или сразу симфонический оркестр, – фыркнула Лариса, вставая из-за стола, но подойдя к двери, хмыкнула, – Ладно, подумаем. После ужина Лариса появилась с большой пустой металлической банкой из-под краски. Вмятины на боках расширяли музыкальный диапазон этого импровизированного музыкального инструмента. Света притащила откуда-то деревянную колоду, села на неё, широко развела колени и обхватила ими банку. Её ладони и пальцы начали изучать возможности этой новообретенной ударной установки, шлепая и постукивая по металлическим бокам. Диана не могла оторвать взгляда от её рук, то плавно порхающих, то широко, наотмашь ударяющих по металлу. И вдруг она представила эти руки на себе, их прикосновение к собственной коже… Она вообразила себя на месте этой банки, сидящей между светиных разведенных ног, прижимаясь затылком к ее животу, чувствуя плечами кожу бедер, а тем временем столь желанные руки касались ее шеи, груди, ворошили волосы, пропуская пряди между пальцами. Диана с силой сжала колени и разве что не застонала. От таких фантазий между ног стало мокро, соски напряглись, во рту пересохло. И тут Света подняла глаза: – Диана, ну что, начинаем? Я подстроюсь. Струны гитары жалобно зазвенели, зацепившись за лады. Диана села, развернувшись к Свете вполоборота. С каждой песней она чувствовала, что Света становится всё ближе и ближе, что она прорастает в музыку, что между ними образуется какая-то особая связь, не мешающая тем не менее всё более разрастаться желанию. Светку хотелось вобрать в себя целиком, почувствовать её кожей, руками, каждым нервным окончанием. Поддавшись этим чувствам, Диана прерывисто вдохнула, и вдруг спохватившись, оглянулась по сторонам. Света была вся погружена в ритм, глаза ее были полуприкрыты, Лена сидела у Натальи за спиной, положив голову ей на плечо, они о чем-то тихо перешептывались, а вот Лариса смотрела на Диану, и отвела взгляд на мгновение позже, чем, наверное, ей бы хотелось… Диана сорвала аккорд, струны взвизгнули. Когда они затихли, повисла тишина, которая казалась густой и темной, как вода на северном полюсе. – Да, – выдохнула наконец Лариса, и потянулась за пачкой сигарет, – вдвоем вы такого натворите… Она закурила и отошла. Ленка с Наташей отправились наверх, а Света стала катить банку в сторону, чтобы убрать ее. – Погоди, – Диана отложила гитару, – я тебе помогу. Вдвоем они затащили банку под лестницу, Света долго пристраивала получше свое обретенное сокровище, пока Диана не поймала ее за руку: – Светка… Медленный поворот головы, скользнувшая по плечу рука, тесно прижавшаяся грудь и низкое негромкое: «Иди ко мне!». Их губы встретились, как будто были разными полюсами магнита. Первый осторожный поцелуй в следующее мгновение стал глубоким, не дающим дышать. Руки гладили щеки, плечи, путались в волосах, шарили по спине. Сталкиваясь языками, прикусывая губы, они пытались утихомирить костер, пылающий внутри. Диана потянулась к Светиной шее, но та качнула головой: – Не надо, – и, сдвинув в сторону широкий ворот футболки, подставила плечо, в которое Диана впилась, оставляя яркий засос. Ей надо было заявить свои права, перебив тех, кто был до, и не допуская никого после. В глазах уже было светло от разбегающихся звезд, когда они оторвались друг от друга. С трудом восстановив дыхание, они тихо поднялись наверх, чудом ни за что не зацепившись, прошмыгнули мимо Лены и Натальи, нырнули в спальники, напоследок поцеловались, свесившись со своих постелей, и Света прошептала: – Завтра я тебя рано разбужу. – Зачем? – Узнаешь. Она хотела высвободиться, но Диана не дала, и они так и уснули, держась за руки.