Черемуха

Утренний подъем Светы Диана как всегда проспала. Ну прямо хоть веревку к ноге ей привязывай! На кухне Лена, пританцовывая, готовила завтрак, Светы нигде не было видно. Диана вышла на улицу, поднялась на несколько ступенек лестницы и огляделась по сторонам. Света и Наталья шли через луг, возвращаясь из леса после загадочных для Дианы наблюдений. Они явно весело болтали, даже смеялись. Света то и дело наклонялась и срывала цветы, собирая нехитрый букет. И Диана, не отрываясь, наблюдала за ней – как она откусывает слишком длинные стебли, как откидывает непослушно падающие волосы, как поворачивает растения, прежде чем присоединить к ним очередной цветок. Но тут девушки подошли к изгороди, через которую надо было перелезть, Наталья протянула Свете руку, чтобы помочь перебраться через посеревшие от времени жерди, а Света залезла на верхнюю из них, и, держась за руку Натальи, пошла вперед. Жерди опасно прогибались, Света балансировала, а Диана, вцепившись побелевшими пальцами в перила лестницы, изо всех сил сдерживалась, чтобы не рвануть на помощь, и от отчаяния зажмурила глаза. Открыла она их, когда услышала совсем рядом Светкино: – Привет! Только тогда она решилась выдохнуть. Света же тем временем стала подниматься по лестнице, и, обходя Диану, случайно провела рукой по ее спине. Если бы ее ударили плетью, она бы не почувствовала такого жгучего огня, как от этого легкого прикосновения. Возникло желание рвануть за ней наверх, уронить на постель, прижимая всем телом и целовать, целовать, целовать, пока она не закричит, извиваясь и подаваясь навстречу… – Диана! – окрик Ларисы прозвучал, как вылитый сверху ушат воды. Диана чуть не заорала в ответ, но глянув вниз, застыла. В руках Лариса держала гитару. – На, это тебе, ты же говорила, что умеешь! Черт знает, где в этой богом забытой деревне она сумела раздобыть инструмент! Диана, игнорируя ступеньки, спрыгнула вниз. Гитара своим теплым боком, как ласковый зверек, прижалась к ней, гриф сам лег в руку. Диана зажмурилась, не веря своему счастью, и провела рукой по струнам, проверяя настройку. И вдруг за спиной услышала удивленное: – Ты играешь? Она оглянулась. Света стояла на верхних ступеньках лестницы и смотрела с таким неприкрытым восторженным интересом, что Диана поняла, что теперь она по гроб жизни будет благодарна Ларисе. Из двери веранды выглянула Лена: – Эй, вы завтракать-то идете? И, увидев гитару, хлопнула в ладоши: – О, чувствую, что сегодня вечером будет весело! А Диана только повела плечом, хотя внутри нее всё ликовало. Она почувствовала, что в руках у нее не просто музыкальный инструмент, а ключ к Светкиному сердцу. Весь день она не брала гитару в руки, как будто опасалась, что преждевременный контакт что-то порушит. После ужина никто не стал расходиться. Лариса устроилась, забравшись с ногами в старое деревянное кресло, Лена, поджав под себя одно колено, опиралась на плечо Натальи, которая упорно смотрела куда-то в сторону, а Света села рядом. Дианино сердце колотилось, она провела рукой по струнам, и вдруг почувствовала себя как будто в вакууме. Будто всё вокруг исчезло, остались только она и гитара, и где-то на границе мира – ощущение близкого Светиного присутствия. Всё, что она задумывала днем, вдруг испарилось, песни сами выстроились в какой-то единственно возможный ряд. Она пела, ни на кого не глядя, и только чувствуя, что рядом с ней, пристраиваясь в унисон, бьется Светкино сердце. Когда она закончила, наступила совершенно оглушающая тишина. И тут шумно выдохнула Лариса: – Ну ты и даешь! Это же черт знает что! Диана обернулась к Свете. Та смотрела на неё распахнутыми глазами и молчала. Снаружи что-то происходило, хлопнула дверь Ларисиной комнаты, потом от дверей послышалось Наташкино: «Света, ты идешь?», тут же прерванное Ленкиным коротким: «Отстань от нее!». Первых Светиных слов Диана даже не расслышала и переспросила: – Что ты сказала? – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Какой английский, какие переводы? Тебе надо петь, выступать! Ты же гениальная! – Да уж прямо! Это так, само по себе выходит, – Диана дернула плечом, но внутри уже начала подниматься штормовая волна. Было понятно, что сегодняшний вечер она запомнит навсегда: – Я давно пишу, но всё это как-то не серьезно. – Не серьезно!? Да ты с ума сошла! Многие всё отдали бы хоть за крупицу того, что ты можешь! Света продолжала торопливо говорить: – Послушай меня, я чувствую, нет, я знаю, что вот это, – она кивнула в сторону гитары, – твоё, а никак не все эти бумажки, – второй кивок в сторону пачки ксерокопий. Диана молчала, и только прерывисто дышала. Музыка вдруг ушла на второй план. Как во сне, она коснулась Светиной руки, и будто что-то в ней выключилось, она потеряла всякую осторожность: погладила тыльную сторону ладони, пропустила свои пальцы между Светиными, скользя по ним, обвела подушечки пальцев, и вдруг осознав, что делает, в панике зажмурилась, а потом резко вскинула голову. Света не успела отвести глаза. Её взгляд был настолько откровенным, вожделеющим, что казалось, снимал не только одежду, но и кожу. Диана задохнулась: – Светка, ты… – Да, – услышала она в ответ.