The Time Meddlers\Изменяя время

      Гарри улыбнулся про себя, когда он сделал то, чего не делал в первоначальной временной шкале в течение первого года. На самом деле, он делал это только на шестом курсе. Он сел в Хогвартс-экспресс, чтобы уехать из замка на рождественские каникулы. На пятом курсе он перемещался портключом на площадь Гриммо, но это было совсем не то. На самом деле он планировал остаться в замке до тех пор, пока МакГонагалл не соберет имена тех, кто останется на каникулы. Гарри как раз накладывал себе на тарелку яичницу за завтраком, когда в Большой Зал влетела Хедвиг и направилась прямо к Гермионе. Он поднял глаза и увидел, как она отвязывает записку от лапки его совы. — Это от твоих родителей? — он спросил. — Да. Еще раз спасибо, что одолжил мне Хедвиг. — Это не проблема. Я уверен, что она наслаждается полетами, — ответил он, в то время как его подруга дала кусок бекона Хедвиг: — Кроме того, мне некому там писать. Она быстро вскрыла письмо и просмотрела его, издав тихий писк и широко улыбнувшись. — В чем дело? — спросил он, улыбаясь ее явному ликованию. — Я спросила и они ответили "ДА"! Хедвиг слетела с ее плеча на плече Гарри, явно напуганная таким проявлением эмоций. Он начал рассеянно гладить сову. Гарри смутился. Как он ни старался, он не мог понять, о чем она говорит. — Спросила что? — Можно ли тебе провести Рождество с нами, — радостно ответила она: — Они ответили "да"! Он был искренне удивлен: — Т-ты их спрашивала… — Ты же не думал, что я позволю тебе провести Рождество, здесь, в полном одиночестве? — Я… я просто не подумал… Под столом она взяла его за руку и понизила голос: — Гарри, ты же знаешь, я не хочу, чтобы ты оставался один. Разве ты не хочешь провести Рождество со мной? — Конечно, — ответил он. — Хорошо. Тогда я пошлю им записку, чтобы они ждали тебя, — прошептала она ему на ухо: — Это будет наше первое Рождество вместе. Он ухмыльнулся и прошептал в ответ: — Первое рождество вместе в этом времени. Через несколько дней МакГонагалл, зная о его положении дома, спросила, останется ли он на каникулы. Она, казалось, была в полном восторге от того, что ему есть, где провести Рождество. Невилл, Гарри и Гермиона сели в поезд, быстро нашли купе и устроились в нем. Гермиона быстро вытащила палочку и направила ее на дверной проем, который на секунду засветился, пока Гарри спрашивал Невилла о растении, чтобы его отвлечь. Она не хотела, чтобы Невилл знал, что она может делать заклинания такого уровня, что сделала, — особенно после того, как сделала это невербально. Как только заклинание вступило в силу, Гермиона присоединилась к разговору. — Значит, ты хочешь сказать, что Дьявольские Силки могут быть полезны в определенных обстоятельствах? — спросила она его. — Совершенно верно, — с энтузиазмом ответил Невилл: — Они могут помочь защитить дом, не допуская нежелательных людей, таких как… В этот момент дверь открылась и появились Крэбб, Гойл и, конечно же их лидер, — Малфой. — Лонгботтом, как может Чистокровный вроде тебя сидеть в одном купе с этой Грязнокровкой? — он усмехнулся, входя внутрь: — Достаточно того, что Поттер наполовину… Что происходит? Кожа троих Слизеринцев начала зеленеть, а волосы покрываться серебряным цветом. В то же время от них начал исходить ужасный запах, но к счастью, чары с силой вытолкнули их всех за дверь, прежде чем закрыть ее. Все три Гриффиндорца начали хохотать во все горло, и Гарри тоже услышал смех за дверью. Очевидно, три Слизеринца были замечены. — Что ты с ними сделала? — спросил Невилл, когда к нему вернулось достаточно самообладания, чтобы задать вопрос. — Просто немного проявила их Слизеринскую сторону, — ответила Гермиона. — Да, но что это за заклинание? — Это было в книге, которую я взял прошлым летом, — солгал Гарри: — Я не мог этого сделать, но Гермиона как-то справилась. Она действительно гениальна. — Не зря же она у нас в классе лучшая, — заметил Невилл, принимая рассказ. — Только никому об этом не говори, — потребовал Гарри: — Мы не хотим неприятностей. — Нет проблем, приятель.

***

— Привет, Гермиона! — радостно поздоровалась миссис Грейнджер, обнимая дочь: — Я скучала по тебе! Гарри стоял на заднем плане, наблюдая за этим воссоединением. — Я тоже скучала по тебе, мама, — пробормотала девочка, крепко обнимая мать. Гермиона изо всех сил старалась сдержать слезы, обнимая женщину, убитую примерно за год до того, как они с Гарри вернулись в прошлое. — Я люблю тебя, — добавила она шепотом. — Я тоже люблю тебя, Гермиона, — ответила женщина. — А меня не обнимут? — раздался рядом мужской голос. — Конечно, папа, — ответила Гермиона, отпуская мать, чтобы обнять отца, которого постигла та же участь, что и его жену в предыдущей временной шкале. Гарри увидел, как одинокая слеза скатилась по щеке его подруги. Он широко улыбнулся и подумал: — «Вот почему мы вернулись в прошлое». — Привет, Гарри, — сказала миссис Грейнджер, отрывая его от размышлений и протягивая руку для рукопожатия: — Ты был в каждом письме, которое нам присылала Гермиона. Спасибо, что ты такой хороший друг. — Это была моя обязанность, — ответил он с усмешкой: — Спасибо, что пригласили меня на Рождество. — Это тебе спасибо, что позволил Гермионе использовать свою великолепную сову, чтобы написать нам. — Хедвиг нравится летать. Он повернулся к клетке, которую держал: — Не так ли, девочка? Она утвердительно ухнула, заставив миссис Грейнджер слегка усмехнуться. — Ты умная птица, не так ли? Хедвиг согласно кивнула. — Рад видеть тебя, Гарри, — поздоровался мистер Грейнджер, прежде чем пожать ему руку: — Нам лучше идти.

***

Вскоре Гарри и Гермиона уже сидели на заднем сиденье серебристого "BMW", а взрослые Грейнджеры впереди. — Итак, Гермиона, — прокомментировал ее отец: — Ты почти ничего не написала о новом учителе Зелий. Тот, кто заменил этого мерзавца… Как его зовут? Снейк? — Я думаю, это был Снейп, — поправила миссис Грейнджер. — Ага, — проворчал Гарри: — Так его зовут. — Я понимаю, что он был особенно жесток с тобой, Гарри. — Да, сэр. — Я просто рада, что вам удалось от него избавиться, — сказала миссис Грейнджер. — Я тоже, — согласилась Гермиона: — Как идут дела в клинике? Мистер и миссис Грейнджер обменялись быстрыми взглядами, которые не остались незамеченными детьми: — Он был занят. — У вас все еще проблемы с мистером Торном? — Уже нет. Он бросил. Откуда ты об этом знаешь? — спросил ее отец. Гермиона внезапно занервничала, и Гарри понял, что его подруга использует информацию, которую ее родители еще не дали ей. — Э-э, — красноречиво произнесла она: — Вы упомянули его в письме. — Я не помню, чтобы писала о нем, — ответила миссис Грейнджер, которая всегда писала письма, хотя ее отец тоже подписывал их и добавлял комментарии: — Ты никогда раньше не проявляла никакого интереса к этому делу, так что я не знаю, почему я упомянула об этом. — Ты должна была, дорогая, — заявил отец Гермионы: — А как еще она могла узнать об этом иске? — Думаю, да, — согласилась она, но, похоже, не была уверена.

***

Гарри вышел из машины и посмотрел на дом перед собой, осознавая, что никогда раньше не был в доме Гермионы. Он был немного меньше, чем дом Дурслей, но, по крайней мере, для Гарри, выглядел гораздо более привлекательным. Лужайка была покрыта снегом, так что Поттер не мог сказать, есть у них сад или нет. Светло-голубым панелям дома, казалось, было всего год или два. — Хорошо, — сказал мистер Грейнджер. — Вот он. Дом, милый дом. Он открыл багажник "BMW" и схватил сундук дочери. Затем Гарри взял свой. Он решил не держать его в чемодане-часы, чтобы избежать неудобных вопросов — по крайней мере, на вокзале. Он знал, что ему придется ответить на некоторые вопросы, когда они с Гермионой установят шкаф в ее комнате, но, по крайней мере, там не будет подслушивающих студентов. Однако в его обычном школьном сундуке было не так уж много вещей, так что он был довольно легким. Он без проблем пронес его в дом и проследовал за Гермионой в гостевую комнату. Комната была размером со вторую спальню Дадли, но в ней стояла хорошая кровать. Там был коричневый ковер, белые стены и старый комод. Еще там был большой книжный шкаф, заставленный книгами, что заставило Гарри приподнять бровь. Гермиона выглядела немного смущенной: — Видишь ли, в моей спальне просто не хватает места для хранения всех моих книг, поэтому я использую… — Весь дом, — закончил он с ухмылкой. Она усмехнулась и показала ему язык: — Не совсем. — Ты не покажешь мне свою комнату? — он спросил: — Кажется, твоя мама велела тебе показать мне дом. — Уже пытаешься проникнуть в мою спальню? — спросила она с притворным раздражением. — Я просто хочу увидеть твою личную библиотеку. — Ха-ха, — ответила она с ухмылкой. — Может быть, шкаф придется перенести сюда из-за нехватки места. — На самом деле это неплохая идея, — заметила она. — О? — спросил он. — Представляешь, как отреагировал бы мой отец, если бы узнал, на что способен этот шкаф, если бы он находился в моей спальне? На лице Гарри отразился страх: — Хорошая мысль. — Я думаю, мои родители должны знать, что это такое, — заявила она. — Что? — удивленно спросил он. — Если нет, то, как мы сможем объяснить мои исчезновения или твои внезапные появления, когда воспользуемся ими? — затем она ухмыльнулась: — Кроме того, ты не можешь использовать здесь магию. Так, как же ты собираешься вытащить шкаф из своего сундука без помощи моего отца?

***

      Через несколько минут Гермиона и Гарри открыли дверь в ее спальню: — Ну, вот оно… О боже. Она захлопнула дверь, и ее лицо стало ярко-красным. Гарри позабавила ее смущенная реакция: — Что не так? Там беспорядок? — Вряд ли, — ответила она. — Просто я…забыла. — Что забыла? Она глубоко вздохнула: — Я, э-э, отремонтировала свою комнату после второго курса. Он выглядел немного смущенным: — Значит, тебе не нравится, как она теперь украшена? Она кивнула. — Это не проблема, — начал он, хватаясь за ручку. — Я уверен, что стены завалены книгами. Он зажал рот, чтобы не рассмеяться над своей девушкой. Сказать, что комната была девчачьей, было бы преуменьшением века. Стены были ярко-розового цвета с фиолетовыми сердечками в случайном порядке. Комод Гермионы был светло-фиолетового оттенка, а на кровати лежали простыни в тон стенам. Но с белым ковром все было в порядке. Но Гермиону смущало не это. На одной стене висели табели успеваемости в рамках. В другой несколько рядов контрольных работ в рамках. Все, что он видел, было на одни пятерки. Прямо под контрольными работами стояли розовые книжные шкафы, заполнявшие всю стену. Все эти книжные шкафы были полны. — Сейчас я сделаю ремонт, — объявила она из-за спины Гарри, рассеянно вытаскивая палочку. — Нет, — поправил он ее: — Тебя поймают на колдовстве несовершеннолетних. Нам придется сделать это маггловским способом. — Отлично. Я попрошу родителей купить нам краски и кисти.

***

— Итак, Гарри, — спросила миссис Грейнджер: — не хочешь ли ты позвонить тете и дяде и сказать им, что все в порядке? Была середина ужина и она думала, что просто поддерживает беседу. Гарри уронил вилку, и Гермиона обеспокоенно посмотрела на своего парня. — Нет, — ответил он: — В этом нет необходимости. — Но ты только что долго ехал на поезде и был с людьми, которых они никогда не встречали. Наверняка они захотят узнать, что с тобой все в порядке. Кроме того, они не видели тебя уже несколько месяцев. — Они не хотят меня видеть, — сказал Гарри дрожащим голосом: — И они не хотят, чтобы я им звонил. Глаза мистера Грейнджера слегка сузились, и Гарри сглотнул: — Они ведь знают, что ты здесь, не так ли? Ты ведь не сбежал, правда? — Нет, сэр, — ответил Гарри: — Я не убегал, но им все равно, где я. Взрослые Грейнджеры на мгновение переглянулись, прежде чем отец Гермионы заговорил: — Это мы еще посмотрим. — Но, папа, — начала Гермиона, начиная паниковать: — Ты не можешь его послать.… — Милая, — перебил он. — Я не отошлю его обратно, но позвоню его семье. — Гарри напрягся еще сильнее.  — Если его пребывание здесь их устраивает, то он останется. Иначе… Он дал фразе повиснуть, прежде чем повернуться к Мальчику-Который-Выжил: — Гарри, какой у тебя номер телефона?

***

Молодая пара ждала в гостиной, пока мистер и миссис Грейнджер звонили в другой комнате. — Как ты думаешь, что сделают Дурсли? — спросила Гермиона. — Попробуют уговорить твоих родителей, чтобы они позволили мне провести здесь лето, — нейтрально ответил он. — Если ты так уверен в этом, то почему все еще нервничаешь? Он вздохнул. Он никогда не мог скрыть от нее своего настроения. — Сомневаюсь, что они это сделают, — ответила она: — особенно после того, как ты убрал хвост Дадли. — Я не знаю. Я просто надеюсь, что они поймут, что мое отсутствие это то, чего они действительно хотят. В этот момент в комнату вошли рассерженные взрослые. — Гарри, ты можешь провести каникулы здесь, — заявил отец Гермионы. — Ты был прав насчет того, что им все равно, — грустно заметила мама Гермионы. Теперь она смотрела на Гарри сочувственно, а не сердито, когда положила руку ему на плечо: — Твой дядя рассердился, когда мы предложили ему поговорить с тобой по телефону. — Мне жаль, что вам пришлось говорить с ним, миссис Грейнджер. — Марисса, Гарри, зови меня Марисса. — А ты можешь звать меня Адам. — Спасибо, сэр, я имею в виду Адам. — Итак, чем ты хочешь заняться сегодня вечером? — спросил Адам Грейнджер, меняя тему. — Вообще-то, — предположила Гермиона: — нам нужна ваша помощь. — О, — спросила Марисса, — С чем же? Двое взрослых с изумлением наблюдали, как он снял часы, положил их на пол и развернул, превращая в дорожный саквояж. — Это целая квартира, — добавила Гермиона. Ее родители лишились дара речи, когда им устроили небольшую экскурсию. — А это, — гордо заявил Гарри, — шкафы. Он вошел в один и вышел из другого. — Ух ты, — сказали оба взрослых. — Интересно, они работают на магглах? — прокомментировала Гермиона. — Почему бы нам не выяснить? — предложил Адам, прежде чем войти в один из них. Секунд через десять он вышел из другого. — Думаю, да, — он глубоко вздохнул. — Это ставит нас перед вопросом, должен ли я позволить, чтобы один из них был помещен в наш дом. — Папа, я уверена, что ты видишь в этом преимущества. Мы могли бы навещать вас в течение учебного года. — Я думал, что замок должен быть безопасным, чтобы никто не мог войти или выйти незамеченным. Гарри и Гермиона обменялись мрачными выражениями на мгновение, вспомнив, как Малфой использовал эти шкафы, когда-то давно, в той, другой жизни. — Они действительно проходят мимо Хогвартса, — признал Гарри. — Но они очень редки, — добавила Гермиона. — Откуда он у Гарри? — спросила Марисса. — Я купил его в…ломбарде волшебников. Он был там единственными и считался антиквариатом. — Должно быть, он стоил дорого, — заметил Адам. — Стоил, — признался Гарри. — Я унаследовал от родителей приличную сумму денег, о которой не знал, пока не получил письмо из Хогвартса. Кроме него и моего особого сундука, я был довольно бережлив. — А где ты собираешься держать шкаф, если мы согласимся? — спросила Марисса. — В комнате для гостей, — ответила Гермиона. — Давай вернемся в дом, — предложил Адам. — Конечно, — ответил Гарри. — Кстати, когда внутри сундука творится магия, наше Министерство не может ее обнаружить, так что это может быть место для занятий магией. Я пользовался ей прошлым летом. Марисса улыбнулась. — Может быть, позже вы двое покажете нам, чему научились. Они вышли из сундука и родители Гермионы пошли в другую комнату, чтобы обсудить, как лучше поступить. — А что, если, когда они подрастут, они воспользуются этим сундуком, чтобы…ну, ты понимаешь? — спросил Адам. — В любом случае, в Хогвартсе они могли бы это сделать и, по крайней мере с одним шкафом здесь, мы могли бы ворваться к ним в любое время. — Полагаю, — признался он, — Гермионе было бы полезно попрактиковаться в магии во время каникул. — Кроме того, — вздохнул он, — мне никогда не нравилась мысль о том, что я не смогу увидеть, как она творит магию, пока ей не исполнится семнадцать. За что я тогда оплачиваю обучение моей дочери? Он помолчал. — Клянусь, судя по тому, как она вела себя сегодня, я бы подумал, что она уже такая взрослая. Ты заметила перемену? Марисса кивнула. — Да, я думаю, что отправившись в совершенно новый мир в одиночку, ты вырастаешь. — Наверное, — проворчал он. — Она даже хочет сделать ремонт в своей комнате. — Она просто хочет показать, что больше не маленькая. — Может быть, — проворчал он. — Значит, мы договорились поставить здесь шкаф? — Да, — ответила она, улыбаясь. — Я думаю, иметь его здесь будет забавно. — Да, — согласился он с усмешкой, — но если я поймаю его, когда он попытается прокрасться в комнату Гермионы, волшебник он или нет, я это сделаю.… — Они еще слишком молоды для этого. — Но они быстро вырастут. Я до сих пор не могу поверить, что Гермионе двенадцать. Я помню, как вез ее домой из больницы, как будто это было вчера. Мы еще раз моргнем и ей исполнится восемнадцать. — Может быть, мне стоит поговорить с Гермионой о мальчиках, прежде чем она вернется в школу, — заметила Марисса. — В любом случае, давай поставим шкаф в комнате Гарри.

***

      В то самое время, когда Исчезательный Шкаф был перенесен из сундука Гарри в свободную комнату Грейнджеров, Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, уставившись на мантию, которую он когда-то одолжил у покойного Джеймса Поттера. Он впервые за десять лет взглянул на нее. Много лет назад он был искренне удивлен, обнаружив именно эту мантию у Джеймса и вообразил, что она была у прадеда Гарри Поттера в то время, когда они с Грин-де-Вальдом искали ее.       Альбус знал, что она по праву принадлежит Гарри, но в то же время он чувствовал, что мальчик вероятно воспользуется ей, чтобы убежать от Дурслей и тогда его никогда не найдут, если он будет осторожен. Единственными магическими предметами, которые Дамблдор знал и которые позволяли кому-то видеть сквозь эту мантию, были его очки и волшебный глаз Аластора. Он лично зачаровал оба этих устройства своей собственной палочкой, которую выиграл у Грин-де-Вальда много лет назад. Авроры Министерства использовали дешевую имитацию очков Дамблдора, которые могли видеть сквозь большинство мантией — невидимок, но не эту.       Кроме того, директор просто не доверял Гарри. Он и так уже причинил достаточно вреда, послав все эти воспоминания Рите Скитер. Кто знает, что бы он наделал в Хогвартсе, если бы мог стать невидимым? Он уже показал, что если не сможет добиться своего, то отомстит, даже если для этого ему придется воспользоваться своим статусом знаменитости, попутно подорвав репутацию и свою, и Северуса. Мальчик не уважал власть. Он, вероятно, использовал бы мантию, чтобы дискредитировать других учителей, которых он не любит или украсть ответы для экзаменов.       Он вернет ее, когда мальчику исполнится семнадцать. В его завещании уже было указано, что Гарри получит эту мантию, если он (Альбус) умрет до этого. То, чего Гарри не знал, не сможет навредить ему и Дамблдор был уверен, что Римус также не знал, что у него есть мантия. Оборотень скорее всего предположил, что она была уничтожена, когда Волан-де-Морт убил Джеймса и Лили.

***

      Перед тем как лечь спать, Гарри направился в ванную с зубной щеткой и зубной пастой. Хотя технически он мог чистить зубы в сундуке, он решил, что это будет невежливо. Он делал это у Дурслей, потому что не хотел иметь с ними ничего общего, но не хотел, чтобы у Грейнджеров сложилось такое же впечатление. Когда он подошел к туалету, дверь распахнулась и на пороге появился отец Гермионы: — Привет, Гарри. Надеюсь, я не заставил тебя ждать. — Нет, — ответил он. — Я как раз собирался почистить зубы. С этими словами он поднял зубную щетку. Доктор Грейнджер прищурился, глядя на зубной инструмент, явно видавший лучшие времена. — Эту зубную щетку нужно заменить. Как давно она у тебя? — Э-э, — ответил он, внезапно почувствовав себя немного смущенным. — Сколько себя помню. — Разве у твоего дантиста нет новой? Теперь уши Гарри порозовели. Он уставился в пол и его ноги начали шаркать. — Видите ли, я не… Я никогда… … Не нужно было иметь докторскую степень, чтобы понять, что Гарри пытается сказать, особенно после его предыдущего телефонного разговора с Верноном Дурслем. — Дурсли никогда не водили тебя к дантисту. Это было утверждение, а не вопрос, но Гарри смущенно кивнул. — Завтра мы это исправим. В десять я могу осмотреть тебя на работе — рентген и чистку. Тогда, если я найду какие-нибудь дырки, я смогу вылечить их до того, как ты вернешься в школу. Хотя Гарри обдумывал идею оказаться во власти отца своей девушки в кресле дантиста (несмотря на то, что Адам не знал, что он был парнем Гермионы), он пожал плечами, решив, что, вероятно, мог бы извлечь выгоду из стоматологических услуг. — Конечно. Я могу получить деньги в Гринготтсе, если… — Нет. Это за счет заведения, — сказала Марисса из-за спины Гарри. Она явно прислушивалась к разговору. — Вы не обязаны, — начал он возражать. — Мы настаиваем, — заявил Адам. — Но на сегодня, я думаю, у нас где-нибудь найдется новая зубная щетка. Он вернулся в ванную и открыл шкафчик, где обнаружилась стопка новых зубных щеток. — Полагаю, ты тоже никогда не пользовался зубной нитью? — Зубная нить? Гарри даже не понял, что это значит. Адам вздохнул. — Полагаю, ты можешь подождать еще одну ночь. Я обязательно научу тебя пользоваться зубной нитью завтра на приеме. Гарри взял новую зубную щетку и сделал то, что собирался, а потом лег спать. Вот тогда-то и началась нервозность. Он знал, что Дадли всегда жалуется на дантиста, но понимал, что Дадли не обычный ребенок, поэтому его жалобы могут быть необоснованными. Он начал что-то шептать себе под нос. — Я сталкивался с Пожирателями Смерти. Я встречался с Волан-де-Мортом. Я даже ввел себе яд, чтобы вернуться в прошлое. Я могу встретиться с дантистом.

***

На следующее утро очень усталый, но напряженный Гарри сидел рядом с Гермионой в приемной. — Успокойся, Гарри. Папа не причинит тебе вреда. — Нет, если я ускользну, — ответил он с ухмылкой. — Очень смешно, — ответила она, прежде чем он показал ей язык. Минут через пятнадцать дантист ввел Гарри в смотровую. — Ну, молодой человек, я понимаю, что это ваша первая чистка зубов. — Да, мэм, — ответил Гарри, усаживаясь в странное кресло. Следующие сорок пять минут были очень неприятными. В промежутке между приемом фторида, который на самом деле не был тем вкусом, который он просил — просто плохая имитация — и тем, что его зубы были очищены этой пастой, он обнаружил, что его десны были очень нежными. Но в то же время десны, как и остальная часть рта, болели, особенно когда чистили зубы зубной нитью. Он не мог себе представить, как доктор Грейнджер ожидала, что он начнет делать это с собой каждый день. После чистки, его рот был просвечен рентгеном под всеми мыслимыми углами. Ожидая результатов, он гадал, что хуже — визит к стоматологу или проклятие "Круциатус" Волан-де-Морта. Он только что пришел к выводу, что это зависит от того, как долго человек находится под действием чар, когда дверь снова открылась. — Итак, Гарри, — прокомментировал Адам Грейнджер, — Все было не так уж плохо, не так ли? Мальчик молчал. — Полагаю, это было не очень приятно. Для этого есть причина. Боюсь, твои зубы в плохом состоянии. — Насколько плохо? — спросил Гарри. — Ну, у тебя есть шесть полостей, которые я заполню пломбами, прежде чем ты вернешься в школу. — Радостно, — саркастически ответил Гарри. — А еще у тебя гингивит. — Это какая-то проблема с деснами, да? — Да. У тебя также есть несколько расшатанных зубов, а также несколько отсутствующих. Выражение его лица сменилось озабоченностью. — Это Дурсли так с тобой поступили? Они били тебя по лицу? — Дадли, — признался Гарри, глядя вниз. — Всякий раз, когда я не мог увернуться. — И Дурсли ничего не предприняли? — Я был наказан за то, что повредил руку Дадли своими зубами в тот день, когда потерял один из них. Мистер Грейнджер выглядел очень рассерженным. Он сделал два глубоких вдоха, прежде чем заговорить снова. — Обычно я рекомендую брекеты, но они нуждаются в корректировке, оттого тебе постоянно придется возвращаться сюда. Проблема в вашей школе… — Разве я не могу просто воспользоваться шкафом, чтобы проникнуть в ваш дом и оттуда попасть в этот кабинет? — спросил Гарри. Дантист выглядел так, словно готов был ударить себя по лбу. — Конечно! Мы можем назначить встречу на субботу. — Я мог бы сделать то же самое с Гермионой. — Марисса-ортодонт. Ей придется заняться скобками. Проблема в том, кто за них заплатит, — вздохнул он. — У меня есть деньги в Гринготтсе, — сказал Гарри. — Это не должно быть проблемой. Следующие несколько минут они обсуждали цену. Гарри заметил, что Гермионе вполне хватит на поездку во "Флориш и Блоттс", но Адам возразил, что за брекеты столько не берут.

***

      Гермиона была не совсем в восторге, когда узнала, что теперь она может получить брекеты, но Гарри напомнил ей, что они все равно смогут их заколдовать так, что никто их не увидит. Они решили не упоминать о маховиках времени ее родителям, просто заверив их, что их не хватятся в течение нескольких часов в субботу. Правда, в том, что они вообще не пропадут из Хогвартса, когда будут пользоваться шкафами. Выйдя из здания (который находился всего в миле от дома Грейнджеров), дети пешком направились в ближайший магазин, чтобы купить краски и расходные материалы для ремонта комнаты Гермионы. Родители дали ей на это денег. У пары были заняты руки, когда они вышли из магазина и обошли его, пока не скрылись из виду. Затем Гарри снял часы, и они погрузили в преобразившийся саквояж свои припасы. Пройти милю было гораздо легче не нагружая себя банками с краской.       Гарри и Гермиона провели следующие несколько дней в старой одежде, пока красили ее комнату. Стены были выкрашены в светло-голубой цвет и родители купили ей новые простыни в тон. Все ее табели успеваемости и тесты были сложены в коробку и хранились на чердаке. Книжные шкафы были выкрашены в светло-коричневый цвет. Гермиона смутила Гарри, повесив его фотографию на стену вместе с фотографией своих родителей.       Однако в канун Рождества Гарри надел костюм, который купил вместе с другими вещами прошлым летом. Он по-видимому, немного вырос с тех пор, но был в состоянии магически регулировать его размер, находясь внутри своего сундука, в безопасности от контроля Министерства Магии. Взрослые Грейнджеры были очень впечатлены накануне демонстрацией некоторых заклинаний первокурсников внутри этого сундука.       Причина, по которой Гарри, как и Грейнджеры, был одет, заключалась в том, что они собирались в церковь. Мальчик-Который-Выжил лично никогда в жизни не был внутри места поклонения, хотя Дурсли посещали его каждый год в канун Рождества, а также на Пасху. Когда он был маленьким, он спросил, почему он не может пойти и ему сказали, что крыша провалится, если такой "урод", как он, войдет внутрь, прежде чем его запрут в чулане.       Теперь он понял, что имела в виду тетя Петуния. Она перепутала магглов, которые пытаются быть ведьмами и волшебниками через ритуалы, считающиеся злом церковью, с такими людьми, как он, которые просто рождаются с магией в крови. Насколько он понимал, хотя и не был экспертом, то, что делали эти магглы, легко можно было считать поклонением чему-то, кроме христианского Бога и некоторые из них даже наносили вред другим.       Его магия, с другой стороны, не имела абсолютно ничего общего с верой, поклонением или религией. Это был просто природный талант, ничем не отличающийся от хорошего правописания, за исключением того, что он был гораздо более редким и требовал специальной школы для изучения. Он также знал, что ни один ритуал, зелье или заклинание не могли наделить маггла-магическим способностями, так же как ни один ритуал, зелье или заклинание не могли забрать чью — то магию у них. В противном случае чистокровные брали бы магию у маглорожденных и отдавали ее сквибам на протяжении последних тысяч лет.       В целом он нашел свой первый церковный опыт довольно интересным, хотя и не совсем понимал, о чем идет речь. Он действительно понимал понятия любви к ближнему, как к самому себе и поступал с другими так, как ты хочешь, чтобы они поступали с тобой, что, по словам проповедника, было большой частью истинного христианства. Помня об этом, Гарри сразу же решил то, что давно подозревал, но не знал достаточно, чтобы доказать: Дурсли на самом деле не были христианами. Он и сам не знал, во что верит, кроме понятия добра и зла.

***

На следующий день Гарри во второй раз отпраздновал свое первое Рождество вдали от Дурслей. Все началось с громкого стука в дверь. — Гарри, проснись! Из-за двери донесся голос Гермионы: — Счастливого Рождества! Встряхнувшись, он крикнул: — Счастливого Рождества, Гермиона. Дай мне минутку. — Всего одну минуту, и тебе лучше выйти к тому времени. Протерев сонные глаза, надев очки и зевнув, он встал с кровати, натянул футболку (на нем уже были спортивные штаны) и открыл дверь. — Доброе утро, любимая, — прошептал он своей тайной возлюбленной, прежде чем последовать за ней в гостиную, где под елкой лежали четыре стопки подарков. — Счастливого Рождества, Гарри! — воскликнули одновременно Адам и Марисса Грейнджер. Он улыбнулся им обоим и ответил: — Спасибо. Вас тоже. — Давай откроем подарки и позавтракаем, — предложил отец Гермионы. — Милая, — продолжал он, указывая на дочь, — почему бы тебе не раздать подарки? — Конечно, пап. Она начала раздавать подарки остальным троим, прежде чем открыть что-нибудь свое, пока мама не предложила. Она указала на довольно большой пакет, который оказался энциклопедическим набором. При виде этого лицо Гермионы озарилось радостью. — Мы подумали, что Гарри не будет возражать хранить это в своей переносной квартире, — прокомментировал ее отец, в то время как Гарри кивнул головой, явно довольный тем, что его подруга так счастлива: — Мы бы купили их для тебя летом, но знали, что они не поместятся в твоем школьном сундуке, но сейчас… Он замолчал, не тратя времени на объяснения, как много места она получила из-за Гарри. Она быстро обняла обоих родителей. Хотя Гарри настаивал, что его стоматологический осмотр был достаточным подарком, Грейнджеры дали ему годовую подписку на комикс "Удивительный человек-паук" вместе с текущим выпуском. Он радостно начал листать его, говоря: — Дадли всегда рвал свои комиксы, когда заканчивал с ними, так что я даже не мог думать о том, чтобы одолжить их. Гарри подарил Гермионе коллекцию разноцветных чернил и несколько причудливых новых перьев, а Гермиона подарила ему книгу о розыгрышах. Они договорились не дарить друг другу никаких романтических подарков, чтобы избежать подозрений, пока не начнут официально встречаться на третьем курсе. Примерно в это время в гостиной раздался громкий ХЛОПОК, и появилась плачущая домовой эльф с двумя маленькими завернутыми пакетами. — Мастер Гарри дарит Винки Рождественский подарок! — воскликнула она, всхлипывая. — Винки знает, что Гарри Поттер-великий волшебник, но никто никогда не делал Винки подарков! — Счастливого Рождества, Винки, — ответил Гарри. Плачущий эльф повернулся к Гермионе. — И девушка Гарри Поттера тоже дарит Винки подарок. Она-великая ведьма. — Ничего, ничего, — сказала Гермиона. — Счастливого Рождества. — А ты не собираешься их открыть? — спросил Гарри, пока взрослые Грейнджеры молча наблюдали. — О да, Винки их откроет! Затем она разорвала пакет от Гарри, как ребенок и ахнула, когда увидела, что это было. Держа в руках золотое ожерелье, она снова разрыдалась. — Это слишком красиво для Винки. — Тебе идет, — настаивал Гарри. — Почему бы тебе не надеть его? — Давай я тебе помогу, — предложила Гермиона, заметив, как дрожат руки эльфа. Как только оно было надето, она сказала Винки, что оно очень красиво смотрится на ней. Когда второй пакет был разорван, она обнаружила волшебный набор для шитья, а также руководство по эксплуатации и расходные материалы. — Поскольку мы не можем дать тебе одежду, — объяснила Гермиона, — я решила дать тебе средства, чтобы сделать свою собственную. Винки снова зарыдала. — Винки - плохой эльф! Винки не купила подарков для Гарри Поттера и его девушки! — Все в порядке, Винки, — заверил Гарри. — Ты не знала, что мы подарим тебе подарки. — Ты не собиралась праздновать Рождество с нами, поэтому не думала, что тебе понадобятся подарки, — добавила Гермиона. — Ты неплохой эльф. Ты хорошая девочка, — настаивал Гарри, — и мы надеемся, что у тебя будет очень счастливое Рождество. Винки заплакала еще сильнее и, еще раз поблагодарив их обоих, с хлопком исчезла, не забыв свои подарки. — Это было необычно, — сказал отец Гермионы, когда эльф ушла. — Не могли бы вы сказать нам, что это было? — добавила мать Гермионы. Гарри и Гермиона вкратце рассказали о домашних эльфах и сказали, что Гарри недавно нанял Винки. После этого они снова принялись открывать подарки. Поттер с сожалением отметил, что не получил свитер Молли Уизли на Рождество, хотя в этом году он получил кое-что от Грейнджеров. Они с Гермионой переглянулись, когда он расправился со всеми подарками и не получил отцовскую мантию-невидимку.