A.P. & A.S.

— Я тебя ненавижу, — на выдохе, чувствуя как накаляется пространство и даже одинокие сверчки смолкли, погружая комнату в глухую тишину, Антон безумными глазами смотрит в такие же горящие безумием глаза брюнета. Арсений шумно выдохнул, сильнее стискивая челюсть и сжимая кулаки, впивается ногтями в грубоватую кожу ладони, чтобы не сорваться и не припечатать одним ударом этого нахального ублюдка к стене, стерев его самодовольную ухмылку с лица. — Знаешь, я даже отвечать ничего не буду. С тобой бессмысленно говорить, лишь только воздух сотрясать понапрасну. Антон не выдерживает эмоционального накала и нервно разворачивается, поднимая небольшой шквал ветра своей свободной рубашкой. Закатывает глаза, закусывая губу и подавляя жжение в груди, чеканит шаг выходя из душного офиса. Ненависть в нем вскипала все сильнее и чтобы хотя бы немного сбросить напряжение, Антон выбрасывает руку, с размаху впечатывая кулак в стену. Звенящая боль, током распространившая от кисти до плеча отрезвляет, но недостаточно, чтобы избавиться от зудящего чувства в солнечном сплетении и он ударяет снова, разбрызгивая редкие капли крови на пол и рубашку. В ушах начинает звенеть, голова туманная и пелена гнева начинает спадать, уступая место усталости и Шастун сползает по стене, дрожащей рукой зачесывая волосы, убирая их со взмокшего лба. В голове тишина. Демоны успокоились. Арсений усталым взором окидывает опустевшее полутемное помещение, чувствуя небольшую дрожь из-за выброса кортизола. Он не знает с чем связана такая ненависть Антона к нему, но невзлюбили они друг друга с самого первого момента их встречи. Пересекаться им приходилось часто и каждый раз они это делали скрипя зубами и бросая друг на друга суровые взгляды из-под нахмуренных бровей. С каждым днем желание поддеть друг друга как можно больнее становилось все отчетливее и иногда их словесные перепалки могли окончиться дракой. Вот и сейчас они были на волоске от самой крупной стычки, напряжение было такое сильное, что, казалось, потри спичкой о коробок и все здание взлетит на воздух. Арсений стянул с крючка куртку, проверил карманы в поисках ключа и, хлопнув дверью, вышел. В темноте холла он не заметил согнувшегося на полу Шастуна и зацепившись за него ногой чуть не упал, чем спровоцировал новую вспышку агрессии со стороны шатена. — Ты че, сука, даже под ноги себе смотреть не можешь? — взъерепенился он, вытягиваясь и нависая над Поповым. — А ты конечности свои не раскидывай где попало. Домой уже пиздуй. Секундное замешательство и скулу Арсения пронзает резкая вспышка боли. Он оцепенел лишь на мгновение от неожиданности, а затем взял Шастуна за грудки и грубо впечатал в стену, шипя ему в самое лицо: — Отъебись. От. Меня. — Полыхающий взгляд Арсения пронзил Антона как вспышка молнии. Тот перехватил его руку и скинул с себя, шумно дыша, а затем впечатался в брюнета таким остервенелым поцелуем, что кажется даже прокусил ему губу и капля крови попала ему на язык. Арсений вырвался и Антону прилетело лбом Арсения прямо в нос, разбивая его. Тут же хлынула кровь, стекая по щекам и губам на подбородок густой струйкой. А затем уже Арсений впился в губы Шастуна, пока тот не успел опомниться. Руки обоих дрожали и сжимали с такой силой, что на тех местах определенно останутся синяки. Шумные выдохи, стоны боли и бесконечный поцелуй, каждый пытался взять первенство, но силы были равны и это больше было похоже на поединок, чем на привычную всем страсть. Не разрывая поцелуй, они снова вошли в офис, на ходу скидывая друг с друга футболки и сжимали руки, щипали и царапали спины. В голове обоих стоял сплошной туман, они не могли остановиться, упали на диван, стягивая остатки одежды, снова прижимаясь друг к другу с горящими безумием глазами. — Я все еще тебя ненавижу, — в поцелуй на выдохе произнес Шастун, — ты — худшее, что случалось в моей жизни. Видеть тебя не хочу. Арсений на это ничего не ответил и лишь перевернул Антона на живот налегая сверху, сжимая его волосы и кусая за шею, прошипел: — Так уж и быть, видеть ты меня не будешь. Антон прогнулся под ним, пытаясь скинуть брюнета с себя, но понял, что это было ошибкой, когда почувствовал, что Арсений подогнул его колени и теперь он стоял раком, упираясь лицом в подушку, пока рука Попова крепко держала его за голову. Пара движений и резкая боль пронзает все тело шатена и тот кусает подушку, пытаясь выбраться из-под него, но он все еще крепко его держит и кусает за плечо. Толчки становятся менее грубыми, сменяясь плавными, когда Антон чувствует влажность смазки, которую Арсений щедро выдавил ему на копчик, растирая по сфинктеру. Еще пару грубых движений и Антон поймал инерцию, двигаясь в такт движениям Арсения, сжимая край дивана, пока Попов не поднял его голову и не схватил за шею, прижимаясь всем телом к нему, двигая одними бедрами. — Как же я об этом пожалею завтра, — шипит Арсений, продолжая вдалбливаться в дикое, влажное тело, которое хрипело с каждым новым толчком. Вся подушка была залита кровью, но боль не чувствовалась из-за всплеска адреналина, но оба парня понимали, что как только они расслабятся, эта боль накроет волной. — Не ты один. Шастун выгнулся, расставляя шире колени и чувствуя как вся злость что в нем копилась продолжительное время куда-то улетучивается и его накрывает лишь волна удовольствия перемешанного с болью. Попов переворачивает парня на спину и вновь впивается поцелуем в губы, проводя руками по ребрам вызывая мурашки. — Ты моя невыносимая головная боль. Но лишь оттого, что не могу быть с тобой, — вырывается у Арсения и тут же поняв, что он сказал, снова впечатывается поцелуем, чтобы Антон ничего не смог ответить и ускоряет темп, выбивая дыхание из парня. — Не знал, что это… взаимно, — бросает невзначай Шастун, сквозь стоны. На секунду Арсений останавливается и смотрит на Антона совсем другим взглядом, пока тот тоже смотрел расслабленно и так… завораживающе. И Арсений припал губами к истерзанным губам Антона, но уже не остервенело, а чувственно и осторожно. Влажные губы Антона мазанули по щеке брюнета и спустя пару толчков Арсений закончил, расслабленно падая на Шастуна. — То есть, ты меня ненавидел, лишь потому что был влюблен? — Арсений сказал это с таким видом, будто сделал большое научное открытие, а Антон лишь посмотрел на него взглядом, мол «мог бы и догадаться», — Какой же я дурак… Антон рассмеялся, припадая лбом к плечу брюнета и выползая из-под него шутливо произнес: — Ну раз уж мы выяснили, что ты не особо догадливый, может поможешь мне обработать… все? — И Антон неопределенно указал рукой в воздухе. Вид у него и правда был устрашающий: лицо, залитое кровью, разбухшие костяшки и растянутая задница. — Но чур после этого ты мой парень. Договорились? Антон вымученно рассмеялся и кивнул, чмокая брюнета в щеку. — Договорились.