[Обозначение:Мой]

      Орион проснулся от самой сильной боли в процессоре, которую он когда-либо испытывал.       Комната вокруг него была темной и прохладной, и она не являлась его квартой, которая, вероятно, должна была его встревожить, но она казалась достаточно безопасной. Знакомой. Все пахло топливом, энергоном и чистым отполированным металлом — запах, который напомнил ему о Мегатронусе. Он улыбнулся про себя и уютно устроился на подушках, поле пульсировало счастьем и теплотой. Он почти мог притвориться, что Мегатронус был рядом с ним, где бы он ни находился. Платформа была еще теплой, как будто другой мех только недавно освободил место рядом с ним, и одеяло действительно пахло точно так же, как он…       Стоп. Мегатронус. Мегатронус.       Орион вскочил с испуганным звуком, его кратковременная память сразу перезагрузилась. А затем жуткие подробности вернулись к нему волной: падение Мегатронуса, его отчаянный крик, выпивка в Зале Чемпионов. Незнакомые руки Кросскейса обвивают его талию. Мегатронус, стоящий в дверном проеме, абсолютно великолепный, как все, чего Орион когда-либо хотел.       Мегатронус отбрасывает Кросскейса в сторону, как будто он сделан из металлолома.       Мегатронус несет его. Мегатронус прижимает его к груди. Орион признается в чувствах, которые поклялся никогда не озвучивать — умоляет о поцелуях, об интерфейсе, как невменяемый поклонник.       Орион прижал руку ко рту, танки забурлили, желая, чтобы молния убила его.       — Ах. Ты проснулся.       Орион поднял глаза, чувствуя жар на лицевой пластине. Мегатронус прислонился к дверному проему между спальней и мойкой, осторожно наблюдая за Орионом. Он явно только что вышел из душа: вода все еще крошечными ручейками стекала по его идеальному, угрожающему телу. Полированный металл его брони отражал свет, пар поднимался от него волнами.       Горячий, как солнце, и вдвойне смертоносный.       Орион тяжело сглотнул. Он не мог сказать, возбужден он или унижен, или и то, и другое. Наверное, и то, и другое. Определенно и то, и другое. Клапан Ориона сжался, его коннектор нетерпеливо зашевелился за панелью, даже когда смущение охватило его корпус.       — Прошлой ночью у тебя было настоящее приключение, — сказал Мегатронус, изучая лицо Ориона. В его глазах таился вопрос, в словах была нотка осторожности, как будто каждое из них должно было быть проверено, прежде чем оно будет произнесено. Орион вздрогнул: волна вины захлестнула его.       «Ты бросился на него, как какой-то безумный фанмех, и теперь он тебе больше не доверяет. Так тебе и надо».       — Я… не уверен, сколько ты помнишь, но…       — Я очень извиняюсь, — выпалил Орион.       Мегатронус замолчал, нахмурившись.       — За… что именно?       — За… за то, что я сказал… за то, что я сделал. — Орион вздрогнул и закрыл лицо руками. — Я подверг тебя опасности и создал проблемы, потому что я не мог… не мог контролировать свои дурацкие эмоции…       Гладиатор переместился, сделав несколько шагов в спальню.       — Орион, — мягко сказал он. — Никто, кроме тебя, не подвергался опасности. Все хорошо. Тебе не нужно обо мне беспокоиться.       — Но я буду, — сказал Орион, и ему сразу захотелось забрать слова назад. — Нет. Нет, извини, я… — Он сделал паузу, позволяя своему вокалайзеру успокоиться. Он так сильно трясся, что платформа дрожала под ним, паника и желание сражались в его груди. Ему нужно было исправить это, пока он еще мог; нужно было зашить раны, которые он нанес, если такая компенсация вообще возможна. — Я… Мегатронус. Я никогда не собирался рассказывать тебе, что я чувствовал. Никогда. Я знаю, в какое положение это тебя ставит, и это не… это несправедливо по отношению к тебе. Ты отдаешь все делу, и все же стервятники хотят от тебя еще большего: маленькие части своего Чемпиона, что бы ни поймали их жадные пальцы. Я знаю это, и я поклялся… я поклялся, что не поставлю тебя в такое положение. Никогда. И все же я сделал это вчера вечером из-за глупой ошибки. Потому что я бродил один, хотя должен был знать лучше. — Он поднял глаза, вцепившись пальцами в одеяла, мечтая о том, чего никогда не мог получить, о том, что, как он боялся, он мог потерять. — Вот, за что я извиняюсь, — сказал он. — За то, что позволил моим эмоциям взять верх надо мной. За то, что желаю от тебя большего, чем я заслуживаю, когда ты мне и так много дал.       Мегатронус уставился на него: молчаливо и неподвижно, как гора. Орион закрыл оптику и обнял себя, опуская шлем.       «Мне очень жаль, Мегатронус. Я люблю тебя. Я люблю тебя достаточно, чтобы знать, что не могу просить, чтобы ты любил меня в ответ».       Нежное прикосновение когтей к его подбородку заставило Ориона вздрогнуть, когда Мегатронус наклонил лицо Ориона к себе. Он был прямо здесь, сидел рядом с ним, и он…       Он улыбался?       — Я упоминал в последнее время, что ты смешон? — спросил Мегатронус. Его поле пульсировало теплом и любовью, касаясь Ориона, как поцелуй.       — Ч-что? — Орион запнулся, не зная, смеяться ему или плакать. — Я не!..       — Да, это так, — сказал Мегатронус. Он поднял шлем, скользнув взглядом вниз, ко рту Ориона, как будто он думал о… нет. Нет, это абсурд. Процессор Ориона снова сходил с ума вместе с ним. Мегатронус не хотел целовать его. Правда ведь? — Ты помнишь что-нибудь, что я сказал тебе вчера вечером?       — Я… эм… — Орион нахмурился, анализируя поврежденные файлы памяти. Они начали восстанавливаться, извлекая из архивной памяти резервные копии сенсорных данных. Голосовые записи… голосовые записи…       ЗАПРОС: ГОЛОС: МЕГАТРОНУС[ОБОЗНАЧЕНИЕ:МОЙЧЕМПИОН]       Файлы найдены.       Мегатронус[Обозначение:МойНавсегда] сказал:       «Я забочусь о тебе больше, чем о любом другом роботе на этой планете».       «Завтра, когда ты протрезвеешь, я буду целовать тебя, пока у тебя не закружится голова».       «Орион, Праймас, разве ты не знаешь, что я подарю тебе само солнце, если ты попросишь…»       Искра Ориона пропустила несколько ударов, дернувшись от волнения и ужаса. Его оптика перезагрузилась, расширилась, сузилась, а затем снова расширилась.       — Ты… ты говорил?..       — Я не знаю, Пакс. Что я говорил? — спросил Мегатронус. Он все еще смотрел на рот Ориона, наблюдая, как его губы приоткрываются, когда его системы дико вентилируют. — У тебя есть все файлы.       Мегатронус[Обозначение:МойЧемпион] сказал:       «Я… чувствую то же самое.»       — Ты… чувствуешь то же самое ко мне? — ахнул Орион.       — Вот. — Мегатронус улыбнулся, отпустив подбородок Ориона и вместо этого переместив ладонь на правую сторону его лица. — Как хорошо, что ты наконец заметил.       Наконец? Он имел в виду…       — Подожди, — сказал Орион, вырываясь из хватки Мегатронуса. Мегатронус нахмурился, сервопривод завис там, где только что был Орион. — Подожди, ты имеешь в виду… все это время…       Мегатронус выгнул бровь.       — Так?       Орион издал недостойный статический звук.       — Все это время ты любил меня?       Как только он это произнес, он пожалел об этом. Это было невозможно. Очевидно, произошло недоразумение. В любую секунду Мегатронус с отвращением отодвинулся бы от него, выгнав его из кварты, и он никогда больше не увидел бы своего Чемпиона, кроме как с трибун — за исключением того дня, когда он победит или когда он падет…       Но Мегатронус лишь сердито, хотя и нежно, вздохнул:       — Да, Орион, буквально звездные циклы. Я даже не особо скрывал это. И все же почему-то ты оставался невнимательным… хотя, честно говоря, я никогда не осознавал, что ты тоже чувствуешь это. — Он сомкнул ладонь на руке Ориона и потянул его. — Иди сюда, милый.       Орион позволил Мегатронусу прижать себя к нему и с тихим удивленным звуком упал на грудь гладиатора. Он был огромным и теплым, двигатели тихо гудели под антеннами Ориона. Орион прижался к нему, вентилируя, пока он пытался осознать происходящее.       Все это время он сдерживался: убеждал себя, что Мегатронус выше его, что Мегатронус никогда не захочет его. Он потратил десятилетия на то, чтобы свернуться рядом с Мегатронусом, перезарядиться на его платформе, поцеловать его, обнять его, заняться с ним интерфейсом… и оказалось, что он мог бы сделать все это, если бы когда-нибудь просто удосужился спросить.       Он потратил так много драгоценного времени. Так много, просто сомневаясь.       — Н-но… я думал… — Он вырвался из хватки Мегатронуса, за что получил раздраженное шипение от гладиатора. — Я думал, что ты никогда не… я ничто, я никто!       Мегатронус зарычал. Он схватил шлем Ориона обеими руками прежде, чем Пакс успел даже моргнуть, взяв его лицо ладонями, чтобы он не мог отвести взгляд.       — Поскольку ты, похоже, не понимаешь намеков, позволь мне сказать прямо, — произнес он. Его оптика горела с такой силой, которую Орион никогда раньше не видел: благоговейно и дико, почти религиозным рвением. — Ты блестящий, умный, способный и храбрый мех; тот, кто видел гладиатора в архиве и считал, что он заслуживает быть там наравне с тобой. Немногие на этой планете поддержали бы меня тогда, как это сделал ты. Как ты и продолжаешь делать.       Он остановился, обхватывая шлем Ориона ладонью, нежно поглаживая металл пальцами.       — Орион, — яростно сказал он, усиливая хватку. — Ты намного больше, чем ничто и никто. Ты всегда был и будешь для меня всем. Я буду брать города и убивать армии по твоей воле; и если, когда я буду стоять над прахом наших угнетателей, ты не будешь рядом со мной… это не будет победой, за которую стоит бороться.       О, Праймас. Орион судорожно вентилировал, искра бешено и радостно билась в его груди.       — Я люблю тебя, — выдохнул он, не веря, что произносит эти слова вслух. — Мегатронус, я так сильно тебя люблю…       Мегатронус издал хриплый звук, вовлекая Ориона в поцелуй.       Каждая цепь Ориона горела расплавленным пламенем желания. Он подавлял свои чувства к Мегатронусу, пока это почти не сломило его, и теперь, наконец, мог дать волю всему. Он схватился за гладиатора, — как если бы он мог упасть прямо в космос, если бы этого не сделал, — и тихо застонал, когда Мегатронус прижал его к мягкой платформе. Он так долго мечтал именно об этом сценарии, что испытать его в реальности было сюрреалистично: жар корпуса Мегатронуса над ним, тягучее ощущение под паховой панелью, когда его ноги раздвинулись, чтобы поместить гладиатора между ними. Его температура поднялась, а вентиляция перешла от гула к вою, когда он провел рукой по бронированной груди Мегатронуса, ища и касаясь каждого чувствительного места там, куда он мог дотянуться.       Мегатронус зашипел и просунул руку между ног Ориона. Орион застонал и широко раскинулся перед ним, углубляя поцелуй — нащупывая панель Мегатронуса свободной рукой, когда у него хватило духа для этого. Мегатронус поймал ее и отодвинул в сторону, как только она коснулась его.       — Еще нет, — прошептал он в губы Ориона. — Позволь мне сначала позаботиться о тебе.       Орион издал звук, которого — он знал — он позже будет стесняться: отчаянный, ноющий стон, когда Мегатронус наклонился к его груди и поцеловал скрытое место, где билась его искра; глосса едва коснулась металла и стекла под ним.       — Мега…       Мегатронус прикусил край окна в его груди, и Орион ахнул, выгибаясь на платформе. Праймас, это было хорошо; лучше укуса, который он когда-либо мог представить.       — О… — сказал он, крепко схватив Мегатронуса за плечи. — О, Мегз, пожалуйста, еще раз…       Корпус Мегатронуса гудел: вибрацию Орион чувствовал всеми своими микросхемами.       — Ты просто потрясающий, — сказал гладиатор. — Ты знаешь это, не так ли?       На этот раз он осторожно ощупал пространство между окнами, массируя бедра Ориона. Его большие пальцы рисовали круги на панели Ориона, электрические искры вспыхивали в местах, где он ее касался.       Вокалайзер Ориона сбоил статикой. Он закусил нижнюю губу, когда Мегатронус медленно опустился ниже, целуя и кусая пластины его живота с точностью лазера.       — Я… я не особенный…       Шлем Мегатронуса резко поднялся вверх, оптика загорелась.       — Определенно да, — сказал он. — Ты мой безупречный, драгоценный и горячо обожаемый архивист. Если бы ты попросил, я бы убил за тебя всех мехов на этой планете.       Орион покраснел и вздрогнул мгновением позже, когда Мегатронус опустился, чтобы для акцента оставить любовный укус на его бедре.       — О-о, я бы никогда… н-никогда не попросил у тебя об этом, Мегатронус!..       Последний слог сорвался у него с языка, когда Мегатронус поцеловал его паховую панель, вентилируя на быстро нагревающийся металл.       — Тебе хуже всего бывает с моим именем, когда тебе мешают, не так ли? — засмеялся он. — Мы должны что-то с этим сделать.       — П-прости, — выдохнул Орион. — Извини, Мегатронус, я… о, пожалуйста…       Он даже не знал, о чем просит, но он хотел больше: хотел чувствовать Мегатронуса вокруг себя, внутри себя, везде. Он схватился за плечи Мегатронуса, царапая сварной шов, закрывавший его рану, нежно поглаживая его пальцами.       — М-м-м. — Мегатронус провел своей глоссой по перегретому металлу, оптика прикрылась, засветившись. — Ты так хорошо умоляешь, сладкий. Но я пока не вижу, чтобы эта прекрасная панель протекала. Еще одна вещь, которую мы должны исправить, не так ли?       Протекала? Орион прижался бедрами ко рту Мегатронуса, мысленно повторяя слово. Как он мог протечь, когда он был еще…       Ох. Ох.       — Подожди, — сказал Орион, садясь. — Мегатронус, подожди!       Мегатронус испуганно вскинул голову и поднялся.       — Что случилось? — спросил он. — Я сделал тебе больно? Ты…       — Я в порядке, — заверил Орион, взяв его за руку. — Мегз, я… я в порядке. И я хочу этого, и я хочу тебя, но я… забыл тебе кое-что сказать.       Что-то подозрительное и яростное промелькнуло на лице Мегатронуса, его поле угрожающе загудело, прежде чем полностью закрылось.       — Забыл мне сказать? — повторил он. В его голосе читалась нотка недоверия, которая была совершенно незнакомой: настороженность, которую он никогда не проявлял к Ориону с самых первых дней их знакомства. — Что ты мог скрывать от меня все эти годы, Орион?       — Я… — Изменение его настроения вывело Ориона из равновесия. Мегатронус был непостоянен по своей природе, ударяясь из одной крайности в другую по щелчку переключателя; но чтобы переключиться с абсолютной радости на это… — Просто… эм… у меня все еще есть печать.       Это заявление вывело Мегатронуса из состояния гнева. Звук сразу нескольких остановившихся внутренних систем эхом отозвался в его маленькой спальне, его вентиляция громко заработала.       — Что?       Орион вздрогнул.       — У меня… у меня все еще есть печать, — повторил он. — Я никогда не хотел фрагаться с кем-либо еще до тебя, поэтому я просто… никогда не думал об этом. — Звучало… плохо, не так ли? С такой формулировкой? Это звучало жалко. — Не… я говорю это не для того, чтобы давить на тебя, пожалуйста, не думай, что…       Выражение лица Мегатронуса сменилось с шокированного на улыбающееся — снова мягкое и полное тепла.       — Пакс. Ты смешон. Я уже говорил это сегодня?       Орион поджал губы.       — Возможно.       Мегатронус тихо рассмеялся.       — Ты сказал это с такой серьезностью, что я думал, что ты скрыл нечто гораздо более серьезное.       Орион слегка нахмурился, наклонив шлем.       — Что еще я бы от тебя скрыл?       Некоторое напряжение вернулось к плечам Мегатронуса — то же жесткое, настороженное выражение его оптики.       — Я… думал, ты собираешься сказать мне, что фрагался с кем-то другим. В Иаконе.       Орион тихо вскрикнул, его поле заполнилось ужасом. Неудивительно, что Мегатронус был так зол.       — Праймас, нет! — сказал он. — Зачем… зачем мне вообще?..       Мегатронус пожал плечами, как будто это было пустяком; как будто это его совсем не беспокоило.       — Ты был бы не первым, — сказал он, и в его голосе прозвучала горечь. — Большинство мехов… не обращают внимания на чувства бойца в Ямах. Я оказался игрушкой для слишком многих элит, большинство из которых кто-то ждал дома. — Он сжал челюсти, глядя на свои когтистые пальцы. — Я не думаю, что смог бы вынести такое предательство от тебя.       Искра Ориона дрогнула: он представил Мегатронуса — новичка в Ямах, недавно ставшего Чемпионом, — и снова и снова обнаруживающего, что он всего лишь запасной вариант какого-то богатого меха. Искра болела за него — за все, от чего пострадал Мегатронус. Он поймал руку Мегатронуса и поднес ее к губам, поцеловав его пальцы:       — Мне очень жаль, любовь моя. Ты заслуживаешь гораздо большего.       Мегатронус резко выдохнул, системы загудели в неровном ритме.       — Я… Орион, тебе не обязательно…       Орион перевернул руку ладонью вверх и поцеловал шрам в центре — затем другой, затем еще один.       — Клянусь Праймами, — прошипел Мегатронус напряженным и горячим от возбуждения голосом. — Пакс, если тебе есть что сказать мне, сделай это быстро. Я, наверное, в трех кликах от потери самообладания.       Орион усмехнулся в ладонь Мегатронуса — низкий гул заставил Мегатронуса вздрогнуть. О, это было чудесно: знать, что он оказывает на своего возлюбленного такое же влияние, как и гладиатор на него.       — Это все, — сказал он. Он уткнулся носом в руку, которую держал, и снова поцеловал ее. — Я… ожидал, что это будет большей проблемой.       — Я был бы сумасшедшим, если бы возненавидел идею стать твоим первым, — сказал Мегатронус. — Нет, милый, я не буду ссориться с тобой из-за этого. Я… в восторге, если честно. — Он забрал руку из хватки Ориона и, приглашая его, похлопал себя по коленям с бесстыдной ухмылкой. О, Праймас, да. Ориону потребовалась вся сила воли, чтобы не перепрыгнуть через платформу к нему. — Хотя меня больше не удивляет, что твои особые фантазии имеют тенденцию к романтике.       Орион наклонил шлем и, нахмурившись, придвинулся к Мегатронусу.       — Мои фант…? — О. О, Вектор Сигма, он разболтал свои сны Мегатронусу, когда был пьян. Восстановлен поврежденный файл памяти: его собственный невнятный голос объявляет, что да, он хотел бы, чтобы Мегатронус фрагнул его ртом, пожалуйста, и да, он хотел обниматься и заниматься мягким утренним интерфейсом и прижиматься к груди Мегатронуса. — Ах. Верно.       Мегатронус нежно улыбнулся, что было ему несвойственно при обычных обстоятельствах. Но Ориону этого было достаточно, чтобы почувствовать себя менее смущенным, когда он забрался на колени Мегатронуса, расставив ноги по обе стороны от бедер Мегатронуса.       — М-м-м, — пророкотал Мегатронус, обнимая Ориона за талию и притягивая к себе. — Так намного лучше, не правда ли?       На самом деле, это был не вопрос. Орион вздрогнул, когда Мегатронус наклонился, чтобы поцеловать его: медленно, мягко и многообещающе.       — Так. Ты никогда раньше этого не делал, — выдохнул гладиатор, опуская руку ниже. Орион издал тихий стон, когда пальцы Мегатронуса изогнулись вокруг его бампера, поднимая его.       — Не так, — сказал он, схватившись за плечи Мегатронуса. — У меня есть… м-м-м… некоторое представление о вещах, которые мне нравятся.       Мегатронус издал низкий дикий звук — хищный и соблазнительный; острые денты надавили на шею Ориона.       — Неужели? — промурлыкал он. — Интересно, и как ты узнал это?       Орион закрыл оптику, желая провалиться сквозь землю.       — Гм.       — Может быть, мой архивист самообслуживается? — сказал Мегатронус тем же хриплым бормотанием: горячим шепотом, который соскользнул вниз по его спинным сегментам на паховую пластину — прямо в аудиосенсор Ориона.       Орион извивался, отчаянно желая скрыть лицо.       — Я… если я скажу «да»… и если я признаю, что всегда думал о тебе… это будет неправильно?       Двигатель Мегатронуса заработал громче, его рука крепко сжала бампер Ориона.       — Я должен был прижать тебя к своей платформе и фрагнуть до потери сознания эоны назад, — прошипел он. — Сколько раз?       — Бесчисленное множество, — прошептал Орион, резко застонав, когда Мегатронус лизнул его антенну. Он чувствовал, как за его печатью густо скапливается влага, готовя его взять коннектор. Коннектор Мегатронуса. Ямы, что за мысль.       — М-м-м. Орион Пакс, грязное маленькое создание, — промурлыкал Мегатронус. — А я думал, что ты такой невинный. Тогда сколько раз в день?       О, шлак. Может, он провалиться сквозь землю прежде, чем ответит. Может быть, Мегатронус выфрагает из него ответ. И то, и другое было бы приемлемо.       — По-разному, — сказал он тихим и дрожащим голосом.       — Из-за чего? — Слова были низким рычанием, подчеркнутым сжатием его бампера. Орион вскрикнул, извиваясь на коленях Мегатронуса. — Не стесняйся. Льсти мне. Скажи мне, из-за чего ты перегрузился там, на твоей маленькой платформе в Иаконе.       Орион захныкал, закусив губу.       — Я не… всегда… был в Иаконе, — выдохнул он.       Мегатронусу потребовалось некоторое время, чтобы понять смысл.       — О? — сказал он, легко посмеиваясь. — Где еще ты…       Он застыл, процессор наконец догнал остальное тело. На мгновение Мегатронус выглядел так, словно в него ударила молния. Затем его поле взорвалось статическим электричеством и жаром — двигатели заработали так сильно, что Орион задрожал.       — Ты хочешь сказать, что самообслуживался в моей кварте?!       Орион вздрогнул, покраснев от стыда.       — Д-да…       Его двигатели загудели снова, черт побери, сильно вибрируя о панель Ориона.       — Где? — Мегатронус схватил его за подбородок рукой и заставил посмотреть ему в глаза. Его голос был голодным, хриплым, нетерпеливым и отчаянно возбужденным. — Расскажи мне каждое место в этой кварте, где ты перезагружался, — приказал он. — Расскажи мне все, Пакс.       Орион вздрогнул, закрывая оптику:       — Я…       — Смотри на меня. — Фраза не терпела возражений. Орион включил свою оптику, лицевая панель горела. — Хорошо, — сказал Мегатронус с яркой и немигающей оптикой. — Я хочу смотреть тебе в глаза, пока ты будешь признаваться в каждой развратной маленькой фантазии, которую делал со своими панелями.       Орион застонал, бедра дернулись вперед, бессознательно пытаясь оседлать коннектор, который Мегатронус все еще скрывал от него.       — Иногда я делал это на твоей платформе, — сказал он, с трудом произнося слова. — Пока ты был в мойке или был занят фанатами, или встречался с прессой. Однажды ты меня чуть не поймал.       — Ради Праймаса, — прорычал Мегатронус. — Где еще?       — Н-на диване, пока ты спал… — Он не мог поверить, что говорил это Мегатронусу; он никогда никому не рассказывал об этой секретной, слабой привычке, от которой он стал зависим за эти годы. — Иногда утром, когда ты не спал или только просыпался.       — Ты хотел, чтобы я поймал тебя, — сказал Мегатронус, широко улыбаясь. Он дернулся вверх, его панель задела панель Ориона, и Орион всхлипнул, прижимаясь к прикосновению.       — Да, да, я хотел, — признал он, тяжело вздохнув, когда он сильнее вжался в панель Мегатронуса. — Иногда это была вся фантазия.       — Шлаковы Ямы, Орион. — Мегатронус непроизвольно схватился за бедра Ориона. Металл между его ног горел, пылая похотью. — А когда я оставил тебя одного?       — Зависит от того, спал ли я, — задыхаясь, сказал Пакс, потираясь о горячую панель под собой. — О, пожалуйста, могу я открыть, мы можем…       — Еще нет, — прохрипел Мегатронус. Его рот открылся, грудь уперлась в Пакса. — Когда тебе снился я… когда я оставил тебя на том маленьком диване… ты проснулся и занялся самообслуживанием?       Орион сглотнул.       — Да, — прошептал он. — На диване, в мойке, на твоей платформе… иногда часами.       — Праймас, — прорычал Мегатронус. Он поцеловал шею Ориона, покусывая там топливный кабель, и о, как это могло быть приятно, если бы движение его языка после этого растягивало бы ​​его очень влажный клапан…       — Коннектор или узел, Орион? — потребовал ответа Мегатронус.       Орион подпрыгнул, обшивка задрожала от унижения.       — Чт… ты не можешь просто спросить меня, предпочитаю ли я…       — Я только что спросил. — Мегатронус опустил обе руки к бедрам Ориона, откинувшись назад, чтобы он мог смотреть Ориону прямо в глаза с хищным блеском в оптике. — Коннектор или узел? — повторил он, толкая бедра Ориона вниз — перемещая их вперед, затем прижимая обратно, пока Пакс почти не ехал на нем.       Место, где находился его коннектор, было таким горячим. Он гудел от энергии, когда панель Ориона проходила по нему, как будто его тянуло к закрытому клапану, который он чувствовал над собой. Он застонал и сунул палец между зубами, прикусив его, чтобы заглушить звук.       — Ага, — упрекнул Мегатронус. — Не делай этого, милый. Я хочу слышать каждый звук, который ты издаешь. Вынь это.       Орион послушно опустил руку и заскулил, когда Мегатронус усилил давление на его бедра.       — Мега, пожалуйста, — взмолился он, чувствуя, как на его печати собирается еще больше влаги. — Ты нужен мне…       — Тогда ответь на мой вопрос, маленький архивист, — сказал Мегатронус. Его когти процарапали горячие линии на теле Ориона, вызвав искры на металле и статическое электричество из вокалайзера Пакса. — Коннектор. Или. Узел?       Орион задрожал, стекла в его груди дребезжали, вентиляционные отверстия ревели, волна удовольствия захлестнула его.       — Узел, — сказал он наконец почти шепотом. — Мне больше всего нравится прикасаться к своему узлу.       — Хорошо, — промурлыкал Мегатронус, оскалив зубы. — Хорошо, Пакс. Не могу дождаться, чтобы увидеть это. Наблюдать за его пульсацией при твоей перезагрузке. Попробовать его.       Услышав, как он сказал это тем же грохочущим голосом, которым так красноречиво говорил о философиии и угнетении, Орион стал слабым, шатким и горячим во всем.       — Мега, — всхлипнул он, прижимаясь к нему: отчаянно нуждаясь в трении, отчаянно желая заполучить своего Чемпиона внутри себя. — Могу… гх… могу я отодвинуть свою панель?       — Какая нетерпеливость! — Мегатронус засмеялся, поцеловав Ориона в челюсть. — Но нет, любимый, пока нет. Я хочу, чтобы ты был милым и мокрым, прежде чем я сниму твою печать.       — Я уже милый и мокрый, — прорычал Орион. — Я чувствую это на печати, это так сильно давит на нее…       — Ох, разве ты не чудесен? — промурлыкал Мегатронус. — Мой грязный маленький архивист просто жаждет коннектора.       — Только твой, — сказал Орион. Мегатронус перестал держать его бедра. Он сам начал тереться о Мегатронуса, даже не замечая, что делает. Мегатронус смотрел на него с ленивой ухмылкой, задрожав, когда Орион попал в особенно нежное место на его панели. Орион подавил стон, представив, что он находится на коннекторе Мегатронуса, представив, как он медленно двигается внутри него — там, где его клапан сжимался и болел, за пределами печати, которая пометила его как нового и неиспользованного.       — Хорошо, — сказал Мегатронус. Одна из его рук собственнически сжала бедро Ориона. — Мысль о том, что другой мех будет трогать тебя… увидит тебя в таком состоянии… не думаю, что я смог бы допустить это. — Что-то темное и собственническое распространилось мрачным облаком по его полю. Он схватил Ориона одной рукой за подбородок и держал его, глядя Ориону в глаза.       — Скажи мне, что ты мой, — приказал он — как военачальник, а не возлюбленный.       Орион задрожал, страх и возбуждение смешались в его теле:       — Я… я твой, Мегатронус, навсегда…       — Никто никогда, никогда не прикоснется к тебе так, кроме меня, — сказал Мегатронус. Его хватка усилилась, бледная оптика загорелась ярче. — Ты принадлежишь мне, Пакс. Навсегда. Мой мэйт. Моя искра. Мой милый. Мой.       Орион вздрогнул:       — Мегатр…       — Скажи это, Орион, — потребовал Мегатронус. Его когти пронзали нейронную сеть Ориона яркими уколами боли, которые взрывались, как звезды, за его веками, когда он моргал. — Скажи, что ты принадлежишь мне.       — Я… я принадлежу тебе, — пробормотал он, — и всегда принадлежал… мой Чемпион.       Оптика Мегатронуса засияла и расширилась от ласки, и вся тьма, поглотившая его, мгновенно исчезла. Его панель отодвинулась, и Орион почувствовал это: навершие его коннектора под ним, горячее, твердое и дрожащее от желания. Орион посмотрел вниз, пожирая его глазами. Он был чудовищным, как Мегатронус, толстым и покрытым гребнями, которые не давали покоя ни одному сенсору внутри него. Красные огни ярко вспыхнули с обеих сторон, пульсируя при повышении давления.       Это было красиво.       Орион ахнул, когда его собственная панель отодвинулась сама собой и его клапан горячо прижался к коннектору под ним. Несмотря на печать, которая сдерживала большую часть смазки, вокруг его входа образовалась гладкость, оставив влажный след вдоль коннектора Мегатронуса, когда Орион попытался опуститься на него, едва сдерживая себя.       — Ямы, — простонал Мегатронус, глядя на панель Ориона: его маленький мерцающий синий узел, серебристо-белые губы, собственный синий коннектор Ориона, гордо выступающий из корпуса. — Ты идеален.       Пакс опустился на коннектор между ног, вздрогнув, когда его узел задел толстый гребень.       — О-ох… Мега, пожалуйста, пожалуйста, мы можем фрагнуться сейчас…       Мегатронус издал разочарованный звук и снял Пакса с колен.       — Нет, пока нет, — сказал он. — Я хочу, чтобы это было хорошо для тебя. Я хочу, чтобы все было так, как ты надеялся.       — Это уже так, — настаивал Орион, пытаясь подползти обратно к своему возлюбленному. — Просто позволь мне!..       — Нет. — Мегатронус навис над ним, толкая его обратно на платформу. — Дай мне сначала хотя бы попробовать тебя.       — Ох, Праймас, шлак, — прошептал Орион; вентиляция работала на пределе. — Я… да. Этого… будет достаточно.       Мегатронус ухмыльнулся, скользя взглядом вниз по телу Ориона — медленно и намеренно опускаясь к клапану, раскинувшемуся перед ним.       — О, ты восхитителен, — промурлыкал он. Он положил руки на бедра Ориона и раздвинул их еще шире. Орион почувствовал рывок, когда створки его клапана мягко приоткрылись, обнажив тонкую прослойку, закрывающую его ноющий канал. — Этот маленький клапан просто потрясающий.       Он был таким развратным — в точности таким, каким Орион себе и представлял. Орион любил каждую секунду этого, каждое грязное слово, слетавшее с его губ.       — Пожалуйста…       Мегатронус ухмыльнулся, опустившись между его бедер, и прижал глоссу к светящемуся узлу Ориона.       — Х-х!.. — ахнул он, и его шлем откинулся назад, когда глосса первый раз медленно коснулась его сенсорного кластера круговым движением. — О, Мегатронус, о, еще раз!..       ::Хорошо?::       Орион отчаянно кивнул, благодарный за включенный коммлинк.       — Очень хорошо, — сказал он, извиваясь, и прижался ко рту Мегатронуса. — Пожалуйста, еще немного, мне нужно…       Оптика Мегатронуса прикрылась, когда он щелкнул глоссой по пульсирующему узлу, и Орион вскрикнул от удовольствия, пронзившего его нейронную сеть.       — Да, — выдохнул он, нащупывая шлем Мегатронуса. — О, да, да, это так хорошо, да…       Мегатронус издал низкий, довольный звук и прижал Ориона своей когтистой рукой, удерживая его. На самом деле он не был маленьким мехом, но Мегатронус все еще превосходил его по силе. Чистая, грубая сила его корпуса была невыносимо манящей. Орион закричал, пряча лицо за руками. Он чувствовал, как за его печатью собирается столько влаги, столько скользкого и тяжелого давления, давления почти невыносимого…       — Ах… пожалуйста… ты нужен мне внутри, — выдохнул он, раздвигая ноги шире. Он чувствовал тягу и рывки этой маленькой печати, отчаянно пытающейся сломаться, отчаянно пытающейся открыть его. — Пожалуйста!       Двигатель Мегатронуса громко заработал, так что ему, несомненно, это понравилось.       ::Ты гнусный соблазнитель, Орион:, — сказал Мегатронус, все еще глубоко зарывшись языком между его бедер. ::Но мы только начали. Тебе нужно больше времени.::       Орион сжал руки в кулаки, отчаянно выгнувшись навстречу рту Мегатронуса.       — Нет, клянусь, — выдохнул он. — Я могу принять это, я могу взять тебя, обещаю!       ::Ты, безусловно, не можешь, милый.:: ответил Мегатронус, сомкнув губы вокруг маленького узла.       Он лизал, лаская его нижнюю часть, и удовольствие пронзило Ориона, как молния. Он громко вскрикнул, дернувшись ко рту Мегатронуса. Он поднимался все выше и выше, весь его корпус трясся, когда он нащупывал шлем Мегатронуса, погружаясь в это невероятное ощущение. Мегатронус зарычал, когда его заставили закрыть рот и прижаться к клапану Ориона. Звук завибрировал через панель Ориона, пронзил его позвоночник и поднялся вверх, затуманивая его нейронную сеть чем-то похожим на фейерверк…       Внезапно давление внутри его клапана сломалось с треском, но тут же сменилось еще более глубоким давлением: что-то утонуло внутри него. Орион закричал, смутно ощущая прилив влаги над его бампером — вниз на платформу, на его панель.       Его печать была сломана.       Даже не было больно.       О, все внутри него ощущалось так хорошо, зажигая те узлы, до которых он никогда раньше не мог добраться. Его клапан сжимал палец внутри него, ритмичный пульс соответствовал темпу языка Мегатронуса относительно его переднего узла. Он заставил себя опустить взгляд, посмотреть, увидеть, что делает его возлюбленный, и о, он был так прекрасен и наполнен удовольствием — великолепное совершенство, лучше, чем любая фантазия Ориона когда-либо была…       Бедра Ориона крепко сжались вокруг шлема Мегатронуса. Мегатронус застонал в него, задрожав всем корпусом, и грохот брони отозвался эхом. Затем Орион стал еще более наполненным: все, что находилось внутри него, увеличилось вдвое — два пальца изогнулись в его клапане, облегчая открытие суппортов. Пальцы. Два пальца Мегатронуса были погружены в него, и о Праймас, если бы это было не самым горячим, что Орион мог себе представить в то время.       Мегатронус широко развел пальцы ножницами, и Орион всхлипнул, выгнувшись в рот своему возлюбленному и едва не перегрузившись. Он что-то кричал — даже не зная, что именно — слишком отчаянный и сосредоточенный на постоянном жаре между ног, чтобы заботиться об этом.       Затем Мегатронус полностью отстранился от него, убрав рот и руку одним плавным, ловким движением.       — Нет! — закричал Орион, хватаясь за Мегатронуса. — Нет, пожалуйста, не останавливайся, не сейчас, пожалуйста!       Единственным ответом Мегатронуса была устрашающая ухмылка — почему-то, не менее устрашающая из-за смазки вокруг его рта. Он остановился, медленно облизав пальцы — почему, Вектор Сигма, почему Орион не подумал о том, насколько это, шлак, сексуально, — прежде чем повернуться и усадить Ориона себе на колени. Он схватился за шею Мегатронуса, чувствуя, как его мокрый клапан скользит по навершию коннектора гладиатора, и о, о, вот почему он остановился, он наконец-то собирался получить то, что хотел, о да…       Мегатронус поцеловал антенну Ориона, тяжело и резко вентилируя.       — Ты готов? — спросил он.       Орион кивнул, нетерпеливо извиваясь, расположившись так, чтобы почувствовать, как его клапан медленно открывается вокруг навершия коннектора.       — Да, да, я так готов, возьми меня!..       Мегатронус издал низкий хищный звук, поймал Ориона за бедра и вошел в него.       — Ах! — Орион взмыл вверх, ошеломленный давлением, растяжением, которое он почувствовал, когда навершие скользнуло в него. Он смотрел на Мегатронуса — оптика в оптику — тяжело дыша и напрягаясь, изо всех сил пытаясь опуститься на этот великолепный коннектор. Он был таким шлаково большим, даже учитывая, как хорошо был смазан его клапан: огромным усилием оказалось взять одно навершие.       — Х-х, — прошипел Мегатронус, сжимая бедра Ориона так сильно, что на них остались вмятины. — Я делаю тебе больно?       — Нет, — сказал Орион, качая головой. — Нет, ты невероятный, это потрясающе… ах… пожалуйста, я хочу взять тебя полностью…       Мегатронус негромко зарычал ему в шею.       — О, милый, ты собираешься получить каждый сантиметр, — сказал он. — Раздвинь для меня ноги, Орион. Отлично, прекрасно, ты делаешь все так хорошо.       Вся эта похвала звучала так мило в его мурлыкающем голосе. Орион издал легкий дрожащий звук и наклонился вперед, запечатлев сладкий, медленный поцелуй на губах Мегатронуса. Мегатронус ответил на него ноющим стоном, медленно погружаясь в Ориона дюйм за ненадежным дюймом. В один момент он прижимался к Ориону, — медленно и нежно — а затем, столь же медленно, снова отстранялся, позволяя Ориону почувствовать каждый дюйм, когда он совершал это движение. Затем снова, сильнее, жестче: погружаясь немного глубже каждый раз, когда он толкался обратно.       Он был настолько большим, что Орион чувствовал головокружение даже от попытки взять его вот так — неумолимое растяжение, которое давило на пределы, о которых он раньше даже не подозревал. Он никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо.       — Ты прекрасен, — пробормотал Мегатронус в губы Ориона. — Ты такой идеальный. Т-такой мягкий и теплый и… — Он судорожно вдохнул, толстый гребень скользнул в Ориона. Рот Ориона приоткрылся, заряд потрескивал по всему корпусу, когда его клапан растягивался вокруг гребня, приспосабливаясь к нему. Он жаждал почувствовать это полностью, даже не понимая, насколько хорошо это было бы на самом деле — насколько правильно. Его суппорты дрожали, сжимались, цепляясь за коннектор внутри него, когда он скользил наружу гребень за гребнем, а затем — медленно — снова внутрь.       Мегатронус резко застонал, прислонив свой шлем к шлему Ориона.       — Ты подходишь мне, как будто тебя создавали под меня, — сказал он. Его голос дрожал, сервоприводы успокаивали сладкий огонь бедер Ориона. Он был так близок, силен и уверен, и Орион хотел только кричать, что любит его, что он умрет за него, что он сделает все, что Мегатронус попросит его — всегда. Но все, что получилось, было дрожащим криком, когда Мегатронус вошел в него еще глубже — почти до основания его коннектора.       — Мега, — выдохнул он, в оптике плыло и сбоило от удовольствия. — О, любовь, пожалуйста…       — Скажи мне, что тебе нужно, — пробормотал Мегатронус, наклоняясь, чтобы поцеловать антенну Ориона.       — О-о, ты можешь… ты можешь потереть…       — Да, — он прижал большой палец к переднему узлу Ориона прежде, чем Орион успел закончить свою мысль.       Орион выгнулся, запрокинув голову, из его приемника вырвалась нежная низкая нота.       — Да, о да, мой Чемпион!..       С губ Мегатронуса слетел хриплый стон.       — Орион, — прошипел он сквозь крепко стиснутые зубы; его коннектор погружался все глубже и глубже, пока Орион, наконец, не взял его до самого основания. Навершие прижалось к его верхнему узлу, сначала легко, затем все сильнее и сильнее — внутри возник целый взрыв из чувств.       — Праймас, я люблю тебя, я бы убил за тебя, милый…       — Мега!.. — Орион всхлипнул, опускаясь на его корпус вновь: копаясь в этом чувстве, в этой полноте, в потрескивающем огне, где их тела встречались и соединялись. Он мчался на стремительной волне света и чувств, заряд касался каждого дюйма его брони — устойчивый нагрев нарастал, нарастал и нарастал между его ног. Его клапан попытался сжаться, но не смог; попытался облегчить давление коннектора, только чтобы потереться о него еще сильнее. Статический шок танцевал вверх и вниз по спине Ориона, все его тело было невероятно горячим. — Пожалуйста, любимый, о, я…       Мегатронус усилил давление большим пальцем, втирая неровные круги в ноющий узел Ориона.       — Хорошо, — промурлыкал он, целуя Ориона в щеку. — Хорошо, это так хорошо, Пакс. Перегрузись для меня, милый. Перегрузись для своего Чемпиона.       Корпус Ориона содрогнулся, вспышка удовольствия прошла по всем его цепям. Волна набрала скорость, достигла вершины, а затем… о, Праймас, вот оно: яркий свет и цвет, звук его кричащего хриплого голоса, скатывающегося волна за волной заряда. Его бедра двигались, но не по его команде, отчаянно пытаясь забрать оставшуюся энергию из коннектора внутри себя. Каждый раз, когда он касался его верхнего узла, его заряд, казалось, достигал максимума снова, ярко вспыхивая, когда он извергался повсюду. В какой-то момент он почувствовал жар, взрывное тепло внутри него, такое влажное и глубокое, что это могло быть только перегрузкой Мегатронуса. Он чувствовал на себе руки гладиатора, чувствовал когти, царапающие его спину, когда Мегатронус цеплялся за него мертвой хваткой. Мегатронус, должно быть, позвал его, должно быть, закричал: он мог слышать эхо в своих аудиалах, но все это было так много, так много, так хорошо…       Наконец заряд замедлился и утих, и Орион осел, пытаясь вентилировать, крепко схватившись за своего возлюбленного.       Его Чемпиона.       Мегатронуса.       Его процессор дал сбой синим экраном и отключился. Орион вздохнул, ускользая в темноту с улыбкой на губах — в целости и сохранности в руках Мегатронуса.