на уровне вселенной

                                  

🪵⚠️🪵

                                         утро в этом поселении всегда начинается одинаково. стоит первым лучам восходящего солнца опуститься на землю, как сторожевые уже обходят территорию. часть омег собирает ягоды, вторая готовит завтрак, а вожак уже стоит на своём крыльце двухэтажного деревянного дома и грозно оглядывает всех работающих взглядом. дети со стариками ещё спят, к их пробуждению все должно быть готово, а потому и селяне делают все быстро и четко, так, что не придраться. вожак довольно качает головой и с легкой улыбкой спускается босыми ногами на землю, на траве с которой даже первая роса не опала. на территории селения стоит приятный слуху гул, все переговариваются. острый слух улавливает спокойное размеренное дыхание детей. вожак не чувствует опасности, оттого и потягивается лениво, улыбаясь. — эй, лиён, хватит балду гонять! а ну, поди зеленушки мне нарви, да побольше! — бабушка ханджи шикает на ластящуюся на солнышке младшенькую, — успеешь насидеться! лиён! — да иду я, иду… бабуля ханджи, чего так кричать-то… всех птиц распугаете! — поговори мне ещё тут, непутевая! — бабуля недовольно хлопает себя по бедру, — а ну работать пошла! сидит она, нежится… банный день будет, тогда и понежишься! — да вы меня и тогда в покое не оставите… — бубнит девушка под нос, но все-таки послушно бредёт собирать зеленушку на грядках позади домов.       чонгук качает головой, посмеиваясь. перепалки старших с младшими никогда не закончатся. в стае это что-то святое, практически наравне с древом жизни. альфа ступает дальше, рассматривая большую территорию. чон уверен, что смотреть на эти красоты он не устанет никогда.       их поселение находится в самой глубине леса — на большой поляне с прекрасным расположением. тут тебе и ягоды повсюду, и травы лечебные поблизости, и древо жизни совсем посреди деревни. а пройди чуть-чуть в глубь густого леса — кристально чистое озеро с водой, подобной парному молоку. сначала, это был обрывистый склон, заросший деревьями и кустарниками, но несколько лет назад альфы расчистили это место, отчего сейчас там прекрасный песочный берег, которой впитывает в себя жар лучей палящего солнца. а если пройти немного в другую сторону, наткнёшься на красивейшую поляну, полную полевых цветов разного расцвета, молодые пары часто любят ходить туда на свидания, и чонгук совсем их не осуждает, скорее наоборот, он бы тоже хотел так… со своей омегой сидеть под большим полюбившимся дубом на тёплой траве и любоваться красотами твоей честно заслуженной территории, но… всегда есть одно какое-то «но». чонгук старается не обращать на это большого внимания, загружая себя с ног до головы работой и проблемами стаи. альфа был трудолюбив, да и души в волках своих не чаял, потому и в радость ему все было, даже пакости малявок исправлять. а в предзимье времени даже на себя не оставалось. каждый год стая делала огромные запасы ягод, грибов, мяса и дров, что сильно выматывало всех, хоть и чон, как истинный вожак, старался дать омегам как можно больше времени на отдых, но при этом не давал лениться. у них вообще никто без дела никогда не сидел — любая работа найдётся всегда. территория большая, то грядки не полоты, то варенье не закручено, а то и вовсе убраться не помешало бы, вон волчата бегают, на шишку наступят да поранятся, кому такое надо? за уборку в основном брался молодняк, а вот с закруткой банок уже возились старшие, всеми любимая бабуля ханджи никогда и никого не оставляла без дела. она даже чонгука не боялась гонять, хоть и всего один его взгляд запросто мог заставить замолчать старую волчицу на оставшиеся года ее жизни, но он, конечно же, такого бы никогда не сделал. уважение к старшим всегда являлось важной частью воспитания волков, и чон, как бы то ни было, никогда не распускал свои альфьи феромоны без надобности.       такого уже не сказать про соседние, горные стаи — там вожак стоял на самой вершине во всех смыслах, и ему не то, чтобы перечить, в его сторону посмотреть-то толком не мог никто. чонгук такого не признавал, но и против лезть не собирался. кому он сдался со своими порядками? у горных всегда так было и будет, вожаки, как бы не менялись, все одно — воспитаны все в одной стихии. стойкость и гордыня у них в крови. но даже так чонгук не может сказать, что вожак горных — бан чан — плох в исполнении своего долга. никак нет. бан чан был прекрасным вожаком, хоть и суровым местами. за стаю свою глотки всем перегрызть мог и далеко не из-за долга, хоть и признаться в этом гордость никогда ему не позволяла, но чонгук-то все видит. и как печётся чан за своих, и как делает все для их блага, и как самые большие и мясистые куски омегам, детям да старикам сначала тащит, потом воинам, и только потом уже остатки себе берет, а то и вовсе в снегу носом ковыряется, отдавая свою долю не раздумывая.       чон несомненно всегда поступал так же. и мечтал, в отличии от чана, ещё и своим омеге и волчатам еды носить. вожак никогда не отличался романтичностью и сентиментальностью от подростков, все ждал своего прекрасного, искал и чужих никогда не трогал. лишь раз чонгук сорвался в гон, утащив на недельку к себе в хату двух молоденьких омег, которые вешались как только могли. вожаку это было нужно, и в свои романтические детские мечты он никого ещё не просвещал, кроме бабули ханджи, которая и так все сама видела. и тоскующий взгляд прикрытый чёрной пеленой, когда мимо проходили пары молодоженов, и поджатые губы на ночь луны, когда их селение накрывал свет луны, и повсюду скулящие стоны проносились. чон до хруста костей все хотел найти своего омегу, да знать не суждено — он даже близко его не чувствует.       до первого вторжения на территорию.       в этот вечер вся стая мирно сидела у большого костра и по субботней традиции пела душевные песни, жаря картошку с мясом на палках. такие вечера были всем по душе. с мала до велика, все смеялись, подпевали и некоторые даже пританцовывали. в такой вечер даже волчата резвились, хоть и в будний день по режиму спать давно должны, да третий сон видать.       чонгук почувствовал что-то неладное, когда омеги уже начали потихоньку укладывать щенков, а голоса начали понемногу смолкать, превращаясь в шёпот. волчий нюх уловил чужой аромат за несколько верст — чужак был на границе. почувствовать, с какими намерениями тот прибыл, пока что было сложно, потому и чонгук, аккуратно выбравшись из круга и предупредив главных солдат, направился в лес. вожак ступал сначала тихо, в человеческом обличии крадясь все ближе, но под конец, почувствовал чужой запах ещё чётче, рванул уже в волчьем обличии. черная смоляная шерсть переливалась в свете яркой луны, глаза горели ярко-красным, позволяя видеть весь лес как в дневное время, ограждая от неприятного столкновения со стволом какого-нибудь дерева. чонгук нёсся быстро, но тихо, не желая раскрывать своего появления слишком быстро. чужак, судя по запаху, был слаб. слишком долго бежать не пришлось — феромоны, выпускаемые оборотнем, стали въедаться в кожу, тихий скулёж разнесся будто под ухом и чон обернулся — совсем близко, в паре метров, в канаве лежала туша красного волка. его уши были прижаты к голове, передние лапы поджаты, а хвост тихо и редко постукивал по земле. омега. чонгук фыркнул.       что эта особь красного вымирающего забыла тут?..       альфа тихой поступью подходит ближе, принюхиваясь. опасности нет. он ранен и, кажется, вот-вот потеряет сознание. чонгук рычит, а омега на это лишь скулит сильнее, глаза зажмуривая. боится. вожак раздумывает мало — спускается в неглубокую яму, еле как закидывает омегу на спину и аккуратно бредёт в сторону поселения, слушая порывистое дыхание.       по дороге чонгук несколько раз даже ругает себя, мол, схватил проблем на свою голову. зачем этот красный ему? в стаю, если не как чью-то пару, не примут, держать его тоже опасно — а вдруг все же враг? вожак, уже подходя к поселению, вздыхает. у него не было выбора. не выкидывать же этого беднягу за пределы территории? хосок сейчас его исцелит, и тогда сразу побежит прочь подобру-поздорову, чонгук-то уж в этом убедится. — господи… — хосок открывает быстро, стоит только чонгуку появиться на пороге дома лекаря со своей невеликой тушей. размер-то ноши не великий, а вот проблема, кажется, глобальная.       вожак без слов проходит в глубь дома и совсем не бережно стряхивает омегу на пушистый ковёр, слыша в ответ тихий скулящий звук. — где ты раздобыл это чудо? — хосок приземляется рядом с чужаком на колени, предельно аккуратно разглаживая красную шерсть. чонгук перевоплощается, громко фыркая. — валялся в канаве у границы. — что же этот прекрасный красноцветик тут забыл… — не в этом разбираться сейчас нужно. ты лучше вон, рану осмотри. долго его тут держать придётся? — рана глубокая, да ещё и простыл, кажется. человек в нем не здоров, обратиться довольно сложно, они оба пострадали. сначала надо волчицу вылечить, а потом уже и самого омегу. — приступай. хватит дня? — чонгук складывает руки на груди. — тут минимум недели две, чонгук. — что это за сроки такие? — альфа недовольно фыркает, — че в нем копаться как свинья в яблоках? пластырь налепил и в путь дорогу. — чону совершенно не нравится идея оставить незнакомца на своей территории на такой срок. — не будь таким черствым, — лекарь губы поджимает и машет устало в сторону вожака рукой, — этому малышу надо дать время. он же… о, черт, совсем юнец! посмотри, ему человеческих лет семнадцать! — ещё и малявка. куда вот я его? в сарай и на цепь? — ну на цепь-то необязательно… и у тебя есть прекрасный пристрой! вот и поселишь его там, а я приходить буду! рана на теле с помощью регенерации должна зажить быстро, другое дело перевоплощение. думаю, что это займёт время, но тут зависит от самого омеги. — в плане? —тут все зависит лишь от его навыков. на вид ему волчьих лет чуть меньше ста пятидесяти, а значит и навыки должны быть хоть какие-то. мне очень интересно, где родители этого мальца… не может же он быть один! — он вымирающий вид, хо. может, убили? кто знает этих проклятых людишек. — и то верно…       хосок поднимается с пола и со вздохом ступает к своим полочкам. бета быстро отыскивает нужный бутылёк и обрабатывает рану максимально аккуратно, дует, когда слышит скулёж, и перематывает бинтом в несколько слоев, чтоб наверняка. засовывает в чужую пасть таблетку, ускоряющую регенерацию, оглаживает мягкую шёрстку и встаёт напротив вожака. — сегодня поспит тут, завтра снова обработаем раны обновим, и к тебе перетащим. а сейчас все спать. я укрою его одеялом.       чонгук заторможенно кивает и выходит из чужого дома, окунаясь обнаженным телом в прохладный вечерний воздух. его дом находится совсем рядом с домом лекаря, поэтому добежать незамеченным удаётся довольно легко, если бы не маленькое шаловливое «но», тоже живущее рядом. — чонгук-а, чего голышом бегаешь? — чимин чуть ли не переваливается через оконную раму, неотрывно наблюдая за вожаком. — а ты чего не спишь? время недетское, — чон останавливается и даже не думает прикрываться, поворачиваясь всем корпусом к паку. — намджун-и хен моется, а он обещал фильм посмотреть! — поздно уже фильмы смотреть. марш в кровать, иначе завтра раньше всех подниму, пойдёшь мне пристройку драить. — ещё чего! — чимин хмыкает, — я с джун-и по ягоды пойду. — джун-и твой-… — чего бубнишь как старый дед? — намджун появляется неожиданно с неизменной улыбкой на устах и держащимся на добром слове полотенце на бёдрах. — не трахаться под окнами, говорю. если приспичит, то имейте совесть, закройте желательно не только окна, но и рты. — грозный какой, — чимин бровки свои хмурит, фырча, — завидуешь, чон! — и показательно захлопывает окна, да еще и зашторивает, чтобы ни малейшая деталь не просочилась.       чон теперь усмехается довольно. так-то лучше. чонгук ведь тоже не железный, ему ведь тоже хочется… допрыгаются, как наведается вожак к ним посреди процесса, и хочешь не хочешь, а принимай! выбора-то особого и не будет!       дома альфа после тёплого душа устало плюхается на заправленную кровать и вздыхает. спать совсем не хочется. он вертится на кровати минут… ноль? терпение лопается, и чон яро «недовольный» хватает тряпку с ведром тёплой воды, надевает серые спортивки и идёт к пристрою. прибрать-то там нужно. все-таки омега жить будет, поэтому ему тут и постелить нужно получше… тем более он ещё и раненый. и чтобы быстрее зажило, альфа стелет на пол помимо лучшего коврика в доме ещё и пару одеял тёплых, сверху застилая ещё одним, более легким, на улице все же тепло. и где б это видано, чтобы вожак, да так заморачивался…                                   

🪵⚠️🪵

                                         утро встречает чонгука затёкшей спиной и ноющими мышцами. практически как кофе в постель. альфа встаёт с неудобного пола, кряхтя и проклиная все, на чем стоит белый свет. вожак чувствует себя столетней рухлядью и искренне не понимает, почему не пошёл спать в удобную кровать. какой хер его за ногу дернул заснуть тут, прямо на холодном полу? даже не в постели, которую красношерстному приготовил!       за окном слышится привычный уху гул, и чон, не думая ни о чем, в первую очередь выходит на улицу, оглядывая взглядом стаю. кажется, обход территории он явно проспал. — все чисто. — бормочет у уха намджун, — пока ты там спал, мы с парнями прошлись по границе. никого не наблюдается. кстати, ты и завтрак проспал.       вожак на монолог друга ничего не отвечает. спускается босыми ногами на землю и, щуря все ещё не раскрывшиеся ото сна глаза, ступает к хосоку, что, припевая себе странную мелодию под нос, перебирает травы на крыльце. — омега еще не проснулся, — читая мысли вожака, лениво тянет чон, не отрываясь от своего дела ни на секунду, — рана за ночь затянулась наполовину, но цвет глаз не восстановился, значит, регенерация все еще хромает.       чонгук заторможенно кивает. не восстановился и хромает. ага, понятно. — обращение произойдёт не скоро.       не скоро. ладно. — возможно, есть мысли о том, что его нужно просто подкрепить. в смысле, рядом нужны сильные феромоны, и тогда процесс восстановления пойдёт быстрее.       подкрепить. феромоны. быстрее. ага. чонгук опять кивает. — ты вожак, поэтому твои подойдут идеально. все, что тебе нужно сделать, это просто полежать рядом.       идеально. обязанности. рядом. ага. чонгук кивает ещё раз. понятно. — раз ты согласен, то прошу. только сильно не дави на него, — хосок буквально заталкивает вожака в дом, закрывая дверь за чужой спиной.       чонгук секунд семь стоит, все обдумывает, и только после оживает. какие ещё к черту обязанности?! что значит рядом?!       альфа долго фырчит и уже шлёт разъярённые сигналы лекарю, но тот умело их игнорирует. он, вообще-то, видел, что чонгук ничего не понимает, потому и воспользовался возможностью, заталкивая вожака к красношерстному. а почему и нет, собственно?       чон проходит глубже в дом. омега за ночь не сдвинулся с места ни на миллиметр. его глаза умиротворено закрыты, прижатые к туловищу передние лапки иногда подрагивают, а дыхание становится время от времени слишком шумным. явно снится не совсем приятный сон. чонгук смотрит на чужака с поджатыми недовольно губами. и что он должен делать? какие к чертям феромоны?       «расслабься. просто сядь рядом и расслабься.» — подсказывает голос внутри, и чон не совсем понимает, его ли это внутренний голос, или хосок решил кинуть пару слов, не решаясь заглядывать в собственный дом самостоятельно? — ладно… посижу рядом. — выдавливает из себя вожак, присаживаясь рядом с диваном, на котором лежит омега.       чонгук правда старается расслабиться, и у него даже получается ровно до момента, пока он не открывает прикрытые веки и не натыкается на умный, изучающий взгляд оранжевых глаз. чон даже вздрагивает. напугал, черт! альфа смотрит в ответ красными глазами, и это явно нечестная борьба — омега проигрывает и подчиняется, опуская взгляд. ему просто было интересно посмотреть! — я позову хосока. — кивает чон сам себе и, не дожидаясь никакого ответа, быстро ступает на выход. — хо, он проснулся, и цвет проявился. — застав лекаря на том же месте, бурчит вожак. честное слово, чувствует себя каким-то десятилетним подростком! — прекрасно. а я же говорил! — хосок довольный как утка спешит к омеге, проверяя сразу рану.       зажила.       ну чудо же! — теперь все станет куда легче, — лекарь бодро улыбается, — скоро и ходить сможет, да, красноцветка?       ответом ему служат оранжевый умный взгляд, в котором так и сверкает огонёк благодарности и преданности. чонгук уверен, что этот красный — вымирающий одиночка, но вожак не совсем понимает, как он оказался тут. насколько известно, сейчас этот вид практически не обитает тут — в окраинных густых лесах южной кореи, больше их замечают на севере страны, ещё реже в центральной азии. чон щурит глаза, пытаясь разглядеть на красной шерсти хоть какую-то отметину. может быть, он сбежал из заповедника… нередко бывает, что оборотней закрывают в них, ошибочно принимая за настоящих животных. или он сбежал от своей семьи? стаи? должна быть причина его нахождения тут. должна быть причина раны! — перестань так на него глазеть. он же омега. — мне нужно знать причину. он не может находиться здесь просто так, я не могу подвергать стаю опасности. даже если это редкий красный волк. — когда его силы восстановятся, поговоришь с ним. сейчас он не в состоянии. он даже не отвечает на вопрос о самочувствии.       чонгук кивает. нужно подождать. совсем немного. этот омега наберется сил и сможет ответить на некоторые вопросы мыслями, правда, это займет очень и очень большой запас энергии, потому что он не член стаи. но кого это сейчас волнует? они должны сделать это, или красношерстный вылетит за пределы границ, и никто чонгуку не помешает это сделать.       ближе к вечеру вся стая собирается к столу на ужин. старшие сегодня замариновали нежную оленину пойманную утром, нарезали салатов и даже насыпали в лоханку свежих ягод, которые по плану, вообще-то, должны идти на заморозку для зимы, но чем дитё не порадуешь, вон, уплетает их за обе щеки, притом что днём сам ходил собирать. упустим тот момент, что эти ягоды попадали больше в рот омеге, чем в его корзинку. — чонгуки-хен, чонгуки-хен! — маленькая тушка ребёнка вешается на ногу, обхватывая ее своими маленькими ладошками. чиху утыкается острым подбородком в коленку и довольно улыбается своим практически беззубым ртом. чон трепет малыша по голове. — чего тебе, малявка? — чиху, а ну иди сюда! дай хену поесть, чего лезешь, — мама маленького альфы, соху, уже порывается соскочить со своего места в дальнем углу стола, но чонгук подхватывает мальчишку за подмышки, усаживая к себе на колени. — хен ведь может и с тобой поесть, правильно? — чон улыбается, придерживая чиху поперёк живота, — что будешь?       чонгук воркует с ребёнком на протяжении всего ужина. кормит со своих палочек, дует на еду, вытирает рот от соуса и подаёт стакан черничного компота. омеги умиляются, а рядом сидящая бабуля ханджи качает головой да цыкает. возраст-то какой, со своим чадом пора сидеть в обнимку, а не чужого нянчить! чон же будто бы читает по глазам, шикая на бабулю. — не смотри на меня так. — я вообще на тебя не смотрю, — старшая омега фыркает, утыкаясь носом в свою тарелку и делая вид будто ей все равно, но на деле же не держится и минуты, — когда у тебя уже свои волчата пойдут, ну? время-то на месте не стоит. — когда омегу полюблю, тогда и пойдут, — вожак вытирает маленький ротик салфеткой, — это тебе не по грибы сходить, бабуля. — ты посмотри, как на тебя молодняк смотрит постоянно, такие ведь омежки растут, загляденье! а ты как пень сидишь. — бабуля, — чонгук терпеливо выдыхает, — мне не нужны никакие омежки, пока это не по любви, ясно? мы давно уже не в девятнадцатом веке, чтобы пары создавать только ради потомства. успею я ещё и обрюхатить и волчат понянчить, сама же говоришь, дело плёвое. — дело-то оно плевое, только ты состаришься так скоро, да никому не сдашься старой рухлядью! — ты меня этим жениться не заставишь, — чон фыркает на бабушку, отпивая из своей кружки немного пива. как же все-таки хорошо, что намджун раз в неделю выбирается в город. — хорошо, не хочешь наш молодняк, тогда как тебе красношерстный? вымирающий вид ведь! и волчата красивые будут, и сам он, видно, что невинный! как хорошо бы его было в постельку да на узел, а? — что значит на узел? — чиху поднимает свои оленьи глазки на хена, — зачем омег на узел? — вырастешь, узнаешь. — чонгук бьет малыша по кончику носа. — вот когда ты вырастешь, чиху, надеюсь ты не станешь таким же раздолбаем как твой вожак-хен, — бабуля кидает недовольный взгляд на альфу и показушно отворачивается, а чонгук опять вздыхает. эти разговоры ему уже порядком поднадоели. ну сколько можно? ему всего лишь двадцать четыре, а не сорок семь, ей-богу! — цирк какой-то, — не удерживается от комментария. даже аппетит пропал.                                   

🪵⚠️🪵

                                         время за работой проходит быстро. три дня летят с немыслимой скоростью, работа идёт полным ходом, и вот уже долгожданный банный день. омеги собирают детей и стариков, берут все самое необходимое и первыми идут к озеру, дабы искупаться без альф. те же пока работают, подлатывают все, что могут и не могут, в селении, желая убить время как можно быстрее и полезнее. чонгук сидит с хосоком на крыльце, затачивая ножи, пока другие чинят неполадки на кухне и в домах. — красноцветик уже цветёт и пахнет, — хосок улыбается, поднимая свой взгляд на красного волка, резвившегося на зелёной теплой траве.       тот уже поднялся и излечился, бегая по территории наравне с волчатами. тявкает что-то, хвостом крутит, да в ногах у вожака постоянно ерзает, и не отвяжешься ведь! уже две ночи красношерстный спит в пристройке у чона и все две ночи в итоге просыпается не в своём удобном спальном месте, а на жестком полу у кровати вожака. чонгук возмущается себе под нос, но рассказывать кому-то не спешит — омегу, может, запах вожака успокаивает? тем более, хосок говорил, что это помогает восстановлению! — только все не обращается. не хочет, что ли?.. — чонгук протирает лицо от пота футболкой, задирая ее край — если восстановилась волчица, не значит, что восстановился и человек. омега хоть и сильный, но рана, кажется, глубокая. возможно, не только физическая. — но здесь он явно чувствует себя комфортно, в чем проблема? — когда я говорил с ним, он не ответил. — ты говорил с ним? и не сказал мне?! — он сказал только имя. и все. ким тэхен. — я мог прожить и без этой информации… — чонгук фыркает недовольно и утыкается взглядом в ножи. красивое имя, вообще-то. — тебе нужно его помыть. — с чего бы это мне?! — потому что тэхен доверяет только тебе, он даже с омегами не пошёл. держится от них на расстоянии. и от меня тоже дергается, когда я дотронуться хочу. только к тебе ластится. — и что это?.. — волчица тебя признаёт. а как вожака или как пару я сказать уже не могу.       альфа кидает на лекаря хмурый взгляд. какую, к чертям, пару? этот красный вымирающий не может принимать его как пару! волчица даже человека своего не показала, а уже выводы такие! больно шустрая она…       тэхен же в это время ленивой походкой ступает к старшим на крыльце. если долго не находиться по близости с вожаком, то воздуха будто бы совсем не хватает. омега не знает почему, но точно уверен, что отходить от чонгука далеко и надолго совсем не собирается. ким подходит ближе и укладывается ближе к вожаку, практически у его ног, сворачиваясь клубочком. сейчас и дышится легче… и совсем все равно на взгляды, которые так и смотрят то с насмешкой, то с тяжелыми вздохами. больше, конечно, с насмешкой, но знаете, тэхена это мало волнует. ему, вон, дышится легче! и это он, между прочим, спит в комнате вожака! хоть и на полу. — мыться пойдёте вдвоём, отдельно ото всех. нужно, чтобы тэхен чувствовал себя комфортно, — шепчет на ухо вожаку хосок, посматривая на красноцветика, что вдыхает запах альфы полной грудью, хоть и старается сильно не палиться. — он что, принц? ты ему все условия тут предоставляешь, — чон фыркает, — много хочет, мало получит. — сколько хочет, столько и получит, хватит выпендриваться. лучше, вон, подсядь поближе, тэхен боится. — многого он боится прям таки… а как ночью в комнату ко мне приходить, так он не боится… — бурчит под нос чонгук, но так или иначе ближе подсаживается, специально спускаясь на ступень ниже.       так они сидят за работой ещё часа два. чонгук дожидается, пока все закончат банный день, да разойдутся по домам отдыхать, себя приводить в порядок и детей. солнце уже начинает понемногу опускаться к горизонту, отчего лес покрывается золотистым закатом. чон думает не долго — только озеро пустеет, как он, хватая все банные принадлежности, без предупреждения идёт к нужной тропинке, а тэхен, до этого все крутившийся в ногах, словно верная собачка, бежит за вожаком, практически бесшумно перебирая лапами.       альфа, не обращая никакого внимания на маленькую тушку, которая смотрит на него во все глаза, раздевается, полностью оголяя сильное, подкаченное тело. кажется, тэхен бы сильнее покраснел, не будь его шерсть и так насыщенно-красного цвета. омега тихо скулит и притупляет взгляд, опуская его на свои лапы. чонгук безразлично смотрит на эту картину, и, не задерживаясь на суше, ступает в воду, сразу ныряя. — либо идешь сюда, либо уйдёшь грязным. — голос чона спокойный, но строгий, как у прирожденного вожака.       он тихой гладью растекается в тишине заката, прерываемой лишь слабым шумом леса, отчего у тэхена мурашки бегут. все кажется слишком интимным, таким, будто бы ким здесь должен и вовсе не присутствовать…       омега делает вперёд небольшой шаг и боязливо лапой трогает воду. тёплая. но шерсть намочится. неприятно… красношерстный скулит, поджимая ушки. — ты не можешь этого избежать, — чонгук поливает воду на себя руками, — либо превратись в человека.       вожак смотрит выжидающе, а тэ, скуля ещё громче, резко ныряет в воду. он не может обратиться, что тут непонятного?! — значит, превращаться ты не хочешь, — чон хмыкает, — я, конечно, не настаиваю… хотя стоп. с чего бы это? я настаиваю на том, чтобы узнать твою прекрасную и, я уверен, очень вескую причину.       тэхен взгляд тупит, игнорируя. вот пристал… — у меня энергии много, могу поделиться, так что начинай. — альфа подходит ближе и, кладя ладонь на спину волку, успокаивающе поглаживает, — мы никогда не разберёмся с этой проблемой, если ты не озвучишь ее, тэхен.       омега немного тушуется, уходит от взглядов и ответов как можно дольше, но усилившиеся, хоть и не давящие, феромоны альфы заставляют подчиниться. ну что ж… была не была.       «тело все в порезах, некрасиво» — звучит наивным голосом. чонгук даже удивлённо вздергивает брови сначала от приятного голоса, а после от самой причины. — это не повод закрываться. у многих оборотней есть раны. это нормально.       «родители рано бросили. жил один, приходилось охотиться. мое тело уродское». — тот, кто сказал тебе это, должен поквитаться с жизнью.       «меня поймали люди. я жил взаперти долгое время и случайно увидел своё человеческое тело. оно правда ужасно.» — волчица скулит и опускает взгляд, а с глаз капает первая горькая слезинка. у чона сердце колет так, будто бы не с красным вымирающим говорит, а с омегой… со своим омегой… — обратись, — шепчет в поджатое к макушке ухо, — обратись, и я докажу тебе обратное…       «не могу…» — можешь, — альфа поворачивает волчью тушку к себе мордой и, прижимаясь своим лбом к чужому, опять шепчет так, чтобы слышал только тэхен, — покажи мне себя… покажи своё тело, и я обещаю, что ты полюбишь его.       чонгук не понимает сам, что несёт. запах волчицы одурманивает, они настолько близко находятся впервые, и теперь вожак, приобнимая этого омегу, чувствует пульсацию внутри. это он… он… это его омега. его пара. глаза загораются красным, руки сильно впиваются в мохнатую мокрую спину, и чонгук совсем не может надышаться тем запахом, что чувствует лишь он. он и его волк.       тэхен молчит, собирается с мыслями и, доверившись, обращается. скидывает своё волчье обличие, оголяя тело, что так долго скрывал. омега дрожит, губы закусывает, дабы не зареветь, а чон, ощущая ладонями мягкую кожу на талии, судорожно выдыхает, открывая глаза. они стоят в воде по пояс, и вожаку совсем не препятствует это в рассматривании его омеги. несколько больших и куча мелких уже выцветших шрамов и правда покрывают хрупкое тело. альфа бережно кончиками пальцев проводит по самому длинному шраму, который длится от правого бедра и, обвивая тазобедренную кость, бежит к левому боку. и этого он стеснялся? дурачок… все эти неровности выглядят так совершенно, будто бы это на самом деле их место. — тэхен… — чонгук не спеша поднимается глазами дальше, пробегаясь по ещё нескольким ранениям.       хрупкие ручки прикрывают грудь, и вожак совсем не спешит отдирать их. знает, что для омег ценно, он засматриваться пока совсем не имеет права. взгляд бежит дальше по острым ключицам, лебединой шее и поднимается к лицу. острые черты лица, пухлые губы, маленький носик с родинкой на кончике и прикрытые глаза, а ещё красующийся рядом с левым глазом толстый, но короткий шрам. чонгук хмыкает. его-то тэхен точно стеснялся больше всех. — ты прекрасен, — альфа делает шаг ещё ближе, не рискуя больше трогать чужое тело. тэхен должен попросить сам. — я не хочу показывать другим, — омега мелко дрожит, но шажок неуверенный делает тоже, приближаясь к чужому горячему телу, — мне… стыдно… — не стоит этого стыдиться, — чонгук нежно кладёт ладонь на талию, поглаживая кончиками пальцев, отчего тэхен льнет ближе, наслаждаясь теплом. кажется, ким даже расслабляется немного, делая тревожный выдох. — но, если тебе некомфортно, мы не будем никому говорить. — я пока… не готов, — поднимает глаза, полные слез, — все же, это позорно для омеги… — а мне нравится, — альфа снова проводит кончиком пальца свободной руки по шраму на лице, — выглядит впечатляюще и совсем не позорно.       тэхен, не разрывая зрительного контакта, делает последний шаг, вжимаясь своим телом в чужое настолько близко, что даже воздух не может протиснуться. омега судорожно выдыхает и, шмыгая носом, слабо улыбается. — я бы хотел избавиться от них навсегда… — я не знаю, получится ли, — чонгук спускает ладонь чуть ниже талии, — но мы можем попробовать поговорить с хосоком? много у тебя их ещё?       ким поворачивается спиной к альфе без слов, показывая остальные шрамы. один находится у лопаток, и толстой змеей вьется к середине позвоночника, а второй, более маленький, находится совсем рядом с ягодицей. чонгук даже не сразу замечает его. маленький и совсем не отталкивающий… — я обещаю, что мы поговорим с ним, — вожак прижимается своей грудью к чужой спине и обвивает обеими руками хрупкую талию, укладывая подбородок на острое плечо. — нам нужно домыться и идти в селение. все уже давно встали, начнут искать. такой, как чимин, долго на месте не сидит. — чимин милый, я бы хотел… дружить с ним? он постоянно угощает меня и зовет играть. он даже обращается специально, чтобы отвлечь меня, когда ты уходишь на осмотр территории или охоту. — так, что тебе мешает? они с намджуном первые люди, которым я доверяю. джун — мой личный помощник во всем, а чимин… просто прилагается как приятное, но надоедливое дополнение. — тэхен улыбается, откидывая пшеничную макушку назад и упираясь взглядом в лицо чона. — ты красивый… — поверь, ты намного лучше, — альфа улыбается нежно и поглаживает впалый животик, наслаждаясь нежностью. — хочешь, я потру тебе спину? — тэхен встаёт прямо, все ещё держа руки у груди. омега смотрит доверчиво, с максимальной нежностью в глазах. пожалуйста, держите чонгука семеро, он упадёт от счастья и милоты сейчас в обморок!       вожак без слов, но с ленивой улыбкой, поворачивается спиной к омеге. чувствовать чужие нежные маленькие ладошки оказывается приятно до потери пульса. тэхен нежно растирает гель по всей спине, пальчиками обводит все мускулы и закусывает губу от почему-то переполняющего счастья. ким почувствовал в чоне своего альфу ещё в тот момент, когда тот тащил его на спине в стаю. и насколько сильно было его разочарование, когда этого не почувствовал сам альфа. тэхен маялся и винил себя, потому что его запах был отродясь слаб, и мать всегда говорила, что найти свою пару будет непросто, и было не исключено то, что это будет односторонняя любовь, ведь почувствовать тэхенов природный аромат практически нереально. но чонгук смог. он смог это сделать, когда омега был на грани превращения, смог всего лишь несколькими словами сломать ту броню, которую сейчас почему-то не совсем хочется строить заново. омега комплексует, навеянные обществом стереотипы бьют по самооценке со всей силы, и, как бы ким хотел хотя бы немного осветлить свои яркие, сильно выраженные шрамы… хотя бы немного! и как тэ счастлив, что чонгук, хоть и твердит, что омега прекрасен даже с ними, все равно поддерживает. кажется, поддержка — это именно то, чего не хватало ему семнадцать человеческих лет… — я тоже хочу потереть тебе спинку, — шепчет альфа, наклоняя голову вперёд, когда тэхен аккуратными движениями массирует шею. — уверен, что хочешь прерваться сейчас? — ты продолжишь дома, — чон поворачивается резко, отчего омега едва успевает прикрыть грудь, — поворачивайся.       красношерстный послушно исполняет просьбу. вожак также растирает гель максимально лёгкими движениями и, не выдерживая, нагибается и невесомо целует между лопаток. тэхен от этого покрывается мурашками и сильнее закусывает нижнюю губу, все-таки не сдерживая томного выдоха. —если продолжим, я не сдержусь… — шепчет на покрасневшее ушко, — ополоснемся и пойдём. — тэхен на это лишь согласно кивает. как бы не хотелось, но сейчас он не готов. совсем.       они идут к поселению неспеша. чонгук ступает по траве босыми ногами, на плече висит чистая футболка, которую альфа так и не надел. тэхен рядом ступает в волчьем обличии, лениво перебирает ногами и жмётся ближе, хоть от этого только мешает нормальной ходьбе, потому что своими размерами не доходит вожаку даже до середины бедра. выглядит это со стороны даже немного нелепо и смешно, отчего чимин, сидящий уже чуть ли не у самой тропинки, улыбается и попискивает. вообще-то, он очень хотел, чтобы эти двое наконец пошли друг другу навстречу. и даже поспорил с бабулей ханджи! на целых три тысячи вон! к тэхену чимин, собственно, подбегает через минут десять. не выдерживает до ужина, за которым планировал расспросить омегу, и, падая рядом с волчицей на колени, пищит тихое: — вы с вожаком вместе? — тэхен лишь непонимающе хлопает глазами. он смотрит на рыжего омегу, который по ощущениям вот-вот взорвется либо от переполняющего счастья, либо от любопытства. — колись давай, тэхен-а! — чего пристал, — чонгук рядом появляется неожиданно, отчего пак подпрыгивает и вскрикивает. — хватит допытываться, иди лучше делом займись. соён явно нужна помощь в нарезке салата. — мы просто болтаем, ничего я не пристаю! — чимин щурит глазки, — так вы вместе? — спрашивает шепотом, подвигаясь ближе уже к вожаку. — тебя это не касается, — чон хмыкает, ударяя младшего по кончику носа, — быстро на помощь пошёл, хватит штаны просиживать. — значит все-таки вместе, — омега кивает сам себе и, наконец вставая со своего места, маленькими шажками направляется к столу соён, постоянно оборачиваясь на пару.       чонгук рядом с тэхеном остаётся, присаживается рядом и поглаживает по красной макушке, улыбаясь. — сегодня после ужина зайдем к хосоку, хорошо? — тэхен кивает одобрительно и, укладывая голову на лапы, прикрывает глаза.       он так долго ждал момента, когда сможет избавится от этих шрамов хотя бы немного, так долго грезил об этом, и вот появилась… надежда? возможно, он и правда сможет избавиться от них? одна только мысль погружает омегу в неописуемую радость. как бы чонгук ни говорил, что шрамы кима ничуть не портят, тэхену самому некомфортно… и, как же омега ценит, что альфа его поддерживает! кажется, что это ценнее всего на этом свете.       ужин проходит быстро. тэхен, что пригрелся у сверкающего костра, и вовсе задремал, отказавшись от еды. слух ласкают тихие, но веселые переговоры стаи, стучащие вилки и тарелки совсем не приносят дискомфорта, а маленькие волчата, что уже наелись и ждут родителей, бегая вокруг костра, лишь дают ощущения тепла и уюта. эти маленькие ураганчики так и заставляют появиться умиротворённой улыбке на лице. омега приглядывает за ними одним глазом, и иногда, когда те подбегают ближе к красношерстному в любопытстве, тычет им носом в бок, отчего те довольно лают, принимая такие действия за игру. чонгук же в свою очередь практически не сводит взгляда с кима. следит за каждым движением, редко отвлекаясь на вопросы членов стаи. рядом сидящая бабуля ханджи скоро взорвется от радости, ей богу. — а я тебе говорила, присмотрись, а ты все не слушал старую бабку, а оно вон как! — вожак лишь фыркает на слова старшей омеги, предпочитая игнорировать. — я уже наелся, — альфа вытирает рот салфеткой, — хосок у себя? — у себя, у себя… даже поужинать не вышел, сидит там со своими травами и носу не показывает.       чонгук молча кивает и встает из-за стола, забирает тэхена от играющих волчат, уводя в дальние хаты. попасть к хосоку домой не составляет огромного труда — дверь всегда открыта, а вот найти бету — задание более сложное. чон кричит лекаря несколько раз, так и не решаясь спускаться в подвал, потому что врываться в то пространство, куда хосок не впускает никого, кроме себя, слишком эгоистично. тем более, что звать бету долго не приходится, он поднимается уже через несколько минут. — о, тэхен, привет, — лекарь улыбается и треплет красношерстного по голове. — что привело? — нам нужна твоя помощь, — чонгук смотрит уверенно. — помощь? и какая же? — альфа еле заметно кивает киму, давая добро на превращение, и, как только тот становится человеком, быстро накидывает на хрупкое тельце покрывало. хосок раскрывает рот в удивлении. чего-чего, а такого он не ожидал! — отставить разговоры, перейдём к делу. у тэхена шрамы. много. и он их стесняется. — вожак говорит резко и по факту, скупясь на объяснения, — от них нужно избавиться. — полностью? — альфа подходит ближе и, нежно придерживая чужой подбородок, рассматривает первый шрам, — ты красивый, тэхен. — можно их хотя бы осветлить? нужно, чтобы их было видно как можно меньше. — где ещё у тебя шрамы? — на теле, они большие, — дрожащим голосом говорит омега, — у вас получится?.. — убрать полностью — нет, — хосок аккуратно оглядывает шрам на животе, стараясь не открывать лишних участков кожи, — осветлить — да. они будут очень светлые и почти не заметны, мы попробуем избавиться и от их шершавости. — что для этого нужно? — чонгук приобнимает омегу за талию и прижимает ближе к себе. — у меня есть мазь… я сейчас дам её вам. нужно мазать шрамы два раза в день для осветления. и ещё дам раствор, им протирать нужно каждые два-три часа. они, вообще-то, быстродействующие, поэтому посмотрим, как поведут себя через пару дней. — хорошо, — тэхен слабо кивает, улыбаясь благодарно. — можете обработать уже сегодня, а завтра начнёте по графику.       чонгук немногословно стучит ладонью по плечу хосока, в знак благодарности немного сжимая. лекарь все поймёт. альфа выводит тэхена аккуратно, чтобы никто не видел омегу и не слышал. пока все заняты ужином, мало кто смотрит в сторону дальних хат, где темно и не горят факела, поэтому парень справляется очень быстро и со стопроцентной пройденной миссией. кима в доме он уже укрывает одеялом чуть ли не по макушку, и одергивает себя при каждой возможности посмотреть вниз. нельзя. не когда они в таких отношениях. точнее, их отношения вообще ещё не дошли до должного статуса… вообще-то, до любого статуса, но мы упустим этот момент. — полежишь рядом? — тэхен высовывает покрасневший маленький нос-кнопку из-под одеяла и хлопает своими оленьими глазками так, что даже кот из шрека завидовать начнет. чонгук усмехается своему сравнению и, слабо кивая, мостится рядом с чужим маленьким телом. — ты можешь поспать, — оставляет сухой быстрый чмок на макушке. — а шрамы? когда мы их обработаем? — можем сейчас.       тэхен кивает утвердительно и, отдавая баночку с мазью чону, поворачивается к тому спиной, садясь на колени. вожак с минуту залипает на чужую спину и тончайшую талию, кончиками пальцев проводит невесомо по нежной коже и с удовольствием вдыхает чужой природный запах, заполняя им легкие. как же он давно ждал этого. чонгук топит в себе очередное «ты очень красив» и нежно обрабатывает шрамы, стараясь не причинять дискомфорт. тэхен под его руками покрывается стаей мурашек, прикрывает глаза и мелко подрагивает, чувствуя слабые поглаживания. приятно. до щекотки в горле приятно. — поворачивайся, — омега судорожно выдыхает, но действие исполняет, поворачиваясь красным лицом к чону.       тот заглядывает в глаза, улыбается слабо и тянется к шраму у глаза, подвигаясь как можно ближе. дыхание переплетается, тэхен ещё чуть- чуть и сможет почувствовать губы альфы на своей щеке. долго ждать этого не приходится. чонгук резко подаётся вперед, неожиданно впечатывается своими губами в чужие. омега глаза пучит, ладошки сжимает сильнее, отчего заключает свою грудь в тиски. ким тихо мычит, а вожак лишь ближе движется, обнимает за талию и нависает сверху, наслаждаясь. альфа напирает, спиной укладывает на простыни и пальцами нажимает над тазобедренной косточкой, коленом раздвигая хрупкие ножки. тэхен, осознавая положение, мычит громче и колени сдвигает в попытке закрыться. к такому он ещё не готов. — нет, нет, чонгук… нет… я не готов… — прости… — альфа тяжело дышит, утыкаясь своим лбом в чужой и прикрывая глаза. — я не хотел пугать тебя. — ты не пугаешь, я просто… правда не готов… — младший смотрит в глаза своим доверчивым, детским взглядом, полным нежности. чонгук тонет. он тонет в этих глазах и совершенно не желает выбираться. — мой мальчик, — вожак не сдерживается снова, нежно проводя пальцами по лицу напротив, — я буду ждать столько, сколько потребуется. помни, что ты ничего и никому не обязан, — целует в висок, — и ты всегда можешь остановить меня, если не готов. — я постараюсь собраться с мыслями как можно быстрее… — завтра я хочу показать тебе поляну. побегаем по ней волками, вылижем шерсть друг другу… — отличная идея, — тэ чмокает старшего в нос, счастливо улыбаясь, — а сейчас спать, хорошо? — позволишь обнять тебя во сне? — позволю даже поцеловать на ночь.       чонгук улыбается ярко, переваливаясь на бок. тэхен разнеженный, нежный и до чертиков красивый. его взгляд топит, но в то же время успокаивает, дарит искреннее тепло, отходящие от самого сердца. вожак чувствует себя подростком, ребёнком, школьником. те самые бабочки в животе, о которых говорил молодняк, просыпаются, когда тэхен уже дремля, закидывает свою худенькую ножку на бедро чона и прижимается, совсем ничего не стесняясь. чонгук улыбается глупо, жмурит глаза и практически визжит. волк внутри ликует, хвалит своего человека и в радости гоняется за собственным хвостом. оба чувствуют запах своего омеги, чувствуют приближающееся счастье и уже тайком планируют имена будущих волчат. бёдра тэхена округлые, крепкие, чон уверен, что роды пройдут лучше некуда… альфа прижимает в порыве нежности младшего к себе ещё ближе и зарывается носом в макушку. пахнет. смешанными запахами пахнет. волк радостно тявкает, а сам чон будто бы взорвется от переполняющего счастья. встретить тэхена было самым лучшим моментом, который только мог произойти за все года жизни….                                   

🪵⚠️🪵

                                         тэхен громко выдыхает, бросая укоризненный взгляд. совсем никакой дисциплины, черта с два тут порядок будет! волчата совсем распоясались пока родители заняты, всякое чудят, что даже присматривающая за ними бабуля ханджи совсем не успевает уследить. они, как букашки, в разные стороны, а у старушки давление! она с охами-ахами на кресло своё валится, а тем и весело. тявкают, да за хвостами гоняются, руша на своём пути все ломкое и не очень. омега недовольно притаптывает носиком тапочек с пушистиком, складывая руки на груди. угрожающая поза. — ну, и не стыдно вам? — красношерстный глазки свои щурит и губы поджимает, выжидающе посматривая на маленьких варваров, — а вожак вас предупреждал! весь вечер без ягод!       волчата скулят жалобно, да в ноги к омеге бросаются, глазки строя. знают, как тэхена подкупает это, но тот, дабы на удочку не попасться, отворачивается, нос к верху задирая. обиделся. — я с вами не разговариваю! — и уходит, топая ногами. волчата за ним бегут, прыгают на спину и валят на траву, начиная все лицо вылизывать. тэхен смеётся заливисто, пытается откатиться, но получается из рук вон плохо, отчего омеге так и приходится признать своё поражение перед маленькими чертятами.       уже за месяц перевалило с того времени, как тэхен предстал перед стаей в своём человеческом обличии, и столько же со времени, когда чонгук представил его своей парой. сказать, что члены стаи приняли его тепло и добро, значит не сказать ничего. волчата как не отлипали от омеги в волчьем обличии, так не отлипали и в человеческом, даже более того — слушаться они стали тоже только красношерстного. с одной стороны, ой как весело, а с другой — очень дурно, ведь родителям от этого совсем не сладко приходилось, особенно по вечерам поздним, когда уже и стая спать ложилась, а вожака со своей парой так вообще беспокоить за пределами чего-то нереального было. бабуля ханджи на новость о тэхене и вовсе как ребёнок радостно в ладоши хлопала, да причитала своё любимое «а я же говорила!» на протяжении нескольких дней. чонгук даже был готов из хаты своей не выходить, чтобы бабуля успокоилась, но и это больше не помогло — старшая омега как-то раз и в дом забралась к молодым, все налюбоваться не могла таким счастьем. на несколько дней правда затишье было, альфа было уже выдохнул, только бабушка уже с другой проблемой подошла… «когда же волчата-то будут? ты что тут, молодеешь что ли?!». и правда. молодеть никто не молодеет, но и волчат пока никто не планирует… правда, таких подробностей бабуле никто не сказал, потому что от простого «мы в процессе» меньше хлопот, чем от «не сейчас, ба». за такое «не сейчас» можно так по шее огрести, что мало не покажется! и кого волнует, что ты там вожак какой-то? вообще-то всех, но не бабулю ханджи! для неё закон не писан, это уж точно… — а ну, брысь, — чонгук отдирает волчат от лежащего на земле тэхена, мягко хлопая каждого по попе, — завалили мне тут омегу, его за вами и не видно! вон здоровые какие, — альфа головой качает и одним движением младшего на ноги ставит, прижимая к себе. — гук-и, мы играли, — тэхен улыбается, целуя вожака в щеку, — как поработали? — отлично, — оставляет мягкий чмок на полюбившихся губах, — голодный до ужаса. покормишь? — рука альфы спускается ниже талии, плавно перемещаясь на бёдра, — у нас есть целых полтора часа до кушанья. — да что ты, — тэхен улыбается ярко, бупая старшего по носу, — много хочешь, чонгук-а. — а ещё больше получу, — вожак смеётся доброжелательно и обнимает омегу крепче уже обеими руками, — коль не сейчас, так вечерком. — тебе вставать завтра ни свет, ни заря. — поверь, для тебя я всегда время найду, — целует в шею. — правда что ли?.. — а ну в дом пошли! ишь, развели тут порнографию! волчата рядом! — бабуля ханджи кидает в парочку полотенце, которое до них так и не долетает, да бурчит на все селение, вызывая лишь смех у жителей. чонгук, хватая тэхена за руку, быстро уводит в сторону хаты, закрывая дверь на крючок. — до кушанья не беспокоить! — кричит в открытые окна и сразу же запахивает их, не оставляя и шанса любопытным глазам.       тэхен смеётся на действия вожака и сам укладывается на кровать, ожидая чужих действий. чонгук же долго не заставляет ждать — нависает сверху, коленом чуть раздвигает худенькие ножки и целует шею нежно, оставляя еле заметные отметины. омега млеет. — каждый раз, сколько бы я не смотрел на тебя, будь ты сонный, — поцелуй у подбородка, — или раздражённый, — на впалой щечке, — даже если ты заплаканный из-за какого-то дракончика из мультика, — руки альфы сильно сжимают худые бока, — ты всегда такой… такой красивый…       чонгук головой забирается под широкую футболку младшего и кончиком языка проводит от торса до правого соска. вожак вбирает маленькую горошинку в рот, играется с ней, обсасывая и покусывая, отчего тэхен стонет сладко, пальчики на ногах поджимает, пятками в матрас упирается, а в руках сильные плечи напротив сжимает. чонгук помогает себе руками в ласках, одной водит по бёдрам, другой держит талию, поглаживая ее большим пальцем. у омеги максимально бархатная кожа…       альфа раздевается в промежутках между поцелуями и ласками, избавляет от одежды и красношерстного, любуясь худощавым телом. тэхен стеснительно прикрывается и краснеет, ладошками спешит закрыть грудь и колени вместе свести, но чонгук лишь смеётся тихо, утыкаясь лбом в солнечное сплетение. он шепчет тихое «я люблю тебя», когда рука тянется к тюбику смазки. шепчет успокаивающие слова, когда пальцы проникают практически во всю длину. они занимались с тэхеном сексом за месяц два раза от силы и при условии, что второй раз, вообще-то, происходит в данный момент. омега скован, он только начал привыкать показывать себя, и поэтому вожак совсем не хочет давить, не хочет наседать. хотя иногда так хочется… просто нежно любить, совершая плавные толчки и сладко тягуче целуя. и они придут к этому. не в этом месяце и, может быть, не в следующем, но чонгук точно знает, что придут. когда-то тэхен точно перестанет ощущать себя скованно и поймёт на все сто десять процентов, что его тело прекрасно. идеально. превосходно… — говори, если больно, — тэхен кивает, уже заранее сжимая простынь в кулачках.       чонгук проникает нежно, как можно плавнее раздвигает стенки ануса, стараясь не причинить боли, даже после хорошей растяжки. тэхен губу закусывает. терпимо. но лишь до того момента, пока альфа не входит во всю длину, проезжаясь головкой по простате. красношерстный вскрикивает и сразу стонет, неосознанно подмахивает бёдрами на встречу. чонгук губами припадает к шее, оставляя на ней яркие следы, спускается дорожкой багровых засосов вниз, к соскам, захватывая один в плен губ. тэхен стонет громче, выгибается в спине и жмурит глазки сильно, пятками в матрас вжимаясь. ему так хорошо, черт возьми… — я поставлю тебе метку, — глаза старшего горят насыщенно красным, он смотрит в чужие напротив и, замечая в них молчаливое согласие, губами утыкается в плечо.       вожак языком проходится по нужному месту, оставляет несколько маленьких мокрых линий, а после, делая очередной глубокий толчок, одновременно вонзает появившиеся клыки в чужую кожу. тэхен вскрикивает болезненно и дергается, но чонгук руками прижимает его обратно к кровати, собираясь закончить начатое. — прости, если больно, — старший слизывает с губ небольшие остатки крови и закидывая тэхеновы ноги к себе на поясницу, ускоряет движения.       омега разнеженный, быстрые толчки выбивают из него последние соки, но в то же время приносят слишком большое удовольствие. тэхен от такого удовольствия, протекающего по всему телу, совершенно не знает куда себя деть, метаясь под альфой из стороны в сторону. — давай, мой маленький… — чонгук надрачивает младшему в темп своим толчкам, приближаясь к оргазму, делает их резче, вдалбливаясь по самые яйца.       тэхен кончает быстро, закидывая голову назад и протягивая высокий стон. вожак спускает следом в самого омегу, и задерживается, позволяя узлу набухнуть. красношерстный глаза распахивает. — ч-что?.. — я повязал нас, — альфа переворачивается на спину, устраивая младшего на себе, — тебе придётся полежать так несколько часов. — мы не договаривались, — тэхен хмурится, упираясь ладонями в чужую грудь. омега старается казаться грозным, но лишь до болезненного толчка, когда старший усмехается, видя искаженное лицо. — ещё скажи мне, что ты против, волчонок, — целует в носик, — когда будет больно, можешь кусать меня. это должно помочь. — тэхен кивает головой, умещаясь на чужом плече. — это у нас теперь… в-волчата будут?.. — да, вот тут, представляешь, — чонгук аккуратно приподнимает кима, указывая на уже выпирающий животик.       тэхен глаза таращит, не понимая сначала, почему тот вздулся. омега, вообще-то, не знал, как проходят сцепки, но ему и не было от кого. чон смеётся над забавным личиком парня и практически невесомо надавливает на выпирающую часть, получая в ответ лишь стон. — тут узел и большое, огромное количество моего семени.       красношерстный вот уже собирается что-то ответить, как вместо этого выдаёт тихое «ой», сжимаясь чуть ли не до размера икринки и поднося руку к заднему проходу. тэхен чувствует, как чужая сперма начала заполнять его ещё больше, вливаясь мощными короткими струями. не сказать, чтобы это приносило большое удовольствие… от такого чувства наполненности кажется, будто бы живот сейчас взорвется. — а ты уверен… что я… с-смогу принять все? — чонгук притягивает омегу обратно, укладывая на себя и обнимая. — конечно, сможешь. просто тебе нужно немного потерпеть, — целует в висок и утыкается носом в метку, вдыхая перемешанные запахи и наслаждаясь моментом.       тэхен же совсем не разделяет мысли вожака, он ойкает и вздрагивает от очередного потока густой жидкости, но когда старается хоть чуть-чуть слезть, чонгук резко насаживает младшего обратно, ещё и умудряясь ударить по попе. ким на это обидчиво кусается и опять ойкает, ногтями в плечи чонгуковы впиваясь.       кажется, время будет тянутся ещё о-о-очень долго…                                   

🪵⚠️🪵

                                   — ваша помолвка прошла прекрасно, — намджун довольно улыбается, бросая парочку орешков в рот, — чимин до сих пор от такого количества спиртного не отошёл. спит, как убитый, хотя уже пол дня прошло. — он вчера знатно перебрал, — чонгук смеётся по-доброму с друга. ругаться сейчас за такую безрассудность не хочется совсем. — но он выбрал подходящий момент, в любое другое время я заставил бы его отрабатывать каждую стопку спиртного. — ты дал расслабиться всей стае, сегодня даже на обход было некому сходить. но тебе очень повезло, что ты имеешь такого прекрасного, добродушного и самого лучшего друга в лице меня. пока вы тянули ляжки, я все сделал. на границах чисто, а еда осталась ещё со вчерашнего застолья. к слову, пиво тоже осталось. — думаю, оно будет лишним. — выборочным членам стаи нужно опохмелиться. — например, тэхену. — чонгук смеётся, наблюдая за вывалившимся из дома сонным омегой.       ким щурит один глаз, на голове у него настоящее гнездо с торчащей этикеткой от конфеты, в уголках губ виднеются даже её остатки. футболка альфы надета наизнанку, а короткие шорты, которых ещё с утра на нем не было, омега подтягивает по дороге, шлепая босыми ногами по траве. милашка. — чонгу? — тэхен встает рядом с вожаком, приглаживая волосы. — да, радость моя? с добрым утречком. — а сколько время-то?.. — уже четыре часа дня, — намджун смеётся с чужого вытянутого лица, — вы с чимином вчера неплохо так выпили. правда, он-то пил вино, а ты сок, хоть и разнесло вас одинаково. — я же… не творил ничего… кхм… плохого? — все было прекрасно, — чонгук целует младшего за ушком, — ты просто был слишком любвеобильный. — в плане? — попросил вылизать себя, — чонгук смеётся, стоит тэхену покрыться красными пятнами. — чонгук!!! — да, детка? — альфа смеётся громко, обнимая омегу за талию, — смущаешься? а я думаю, что не буду отказываться от выполнения этой просьбы, только в этот раз на более трезвую голову… — чонгук улыбается, поддевая своим носом чужой, и целует надутые сладкие губки, засасывая нижнюю.       тэхен привстает на носочки, пытаясь дотянуться до старшего, а тот в свою очередь перемещает одну руку с талии на ягодицы, забираясь пальцами под длинную футболку и кромку шорт. — и не стесняются же, — бабуля ханджи цокает, ударяя себя по бокам, — а в доме нельзя? — мы и дома успели, и тут не опоздали, — отрывается от своего дела чон. — да видно по тэхену-то! затраханный вон какой! — бабуля! что за слова такие? — лиен в шоке на старшую омегу смотрит, а та только на бестолковщину маленькой рукой машет, мол, не понимаешь ты ничего. тэхен пищит смущённо, пряча нос в шее вожака. стыд, позор… — объявляю сегодня ленивый день! — кричит чон, — начнём работу с завтрашнего дня! можете устроить банный день! а мы с тобой отлучимся чутка…       альфа подхватывает младшего на руки и под чужой смех заносит в хату, заваливая там на смятые после ночи простыни. тэхен улыбается, пряча красное лицо в ладонях. — мне так нравится, как ты смущаешься, — чон целует кима в руки, — могу смутить тебя ещё больше.       вожак спускается ниже и разводя худенькие ножки в стороны, снимает ненужные шорты. тэхен пищит, стараясь сдвинуть колени обратно, но чонгук мешает, сминая внутренние бёдра. — тсс, — целует в коленку, — чего творишь. лежи смирно.       чон задирает футболку, касаясь губами кожи живота. спускается ниже лёгкими поцелуями, проводит кончиком языка по вставшему омежьему члену, на что получает незамедлительную скулящую реакцию и поджимающиеся пальчики на ногах. альфа идёт дальше — целует внутреннюю сторону бёдер, спускается еще ниже, а когда почти добирается до цели, резко отстраняется. тэхен разочарованно выдыхает. — повернись. — омега с трудом переворачивается на живот, вставая на колени на трясущихся и разъезжающихся ногах. удержать себя сложно, но чонгук помогает, хватаясь сильными руками за ягодицы, раздвигая их.       вожак начинает издалека. целует половинки, покусывает и зализывает. понемногу альфа подбирается к сжимающемуся анусу и, проводя по нему щедрым мазком языка, выбивает из кима громкий стон. чон дует и снова лижет, повторяя эту махинацию немеренное количество раз. тэхен подрагивает, иногда подаётся вперёд и в ладошках сжимает кусочек простыни. чонгук бы умер от милоты, если бы не так сильно хотел вставить этому омеге.       альфа надавливает кончиком языка на сфинктер, аккуратно проникая внутрь. обводит стенки языком, на что тэхен сладко стонет, вновь толкаясь назад. приятно. омеге до щекочущего чувства в груди приятно. ким метается по кровати, совершенно не зная куда себя деть, мотается то вперёд, то назад, закусывает губы и жмурит глаза от удовольствия. это слишком приятно, чтобы быть правдой… — сейчас поменяемся местами, малыш. — чонгук младшего поднимает и одним движением укладывает на себя, сам падая на кровать на спину.       омега восседает на чужих бёдрах, тяжело дыша. он прикрывает глаза, стараясь избежать чужого взгляда и не словить новую волну смущения, потеряв весь настрой. чонгук улыбается, оглядывая младшего влюблённым взглядом. альфа поглаживает чужие бёдра, забирает футболку и, кидая тихое «готов?», аккуратно насаживает на член, не спеша. тэхен выдыхает через рот, закидывает голову назад и опускается сам, закусывая губу. — аккуратно, малыш… — чонгу… д-двигайся…       вожак делает первые движения, нежно придерживая хрупкое тело на себе. тэхен, вообще-то, на третьей неделе беременности, животик, может, ещё и не появился толком, но чонгук уже относится настолько трепетно, насколько только может. он бегает за своим омегой, словно курица-наседка, но вчера его очень нагло забрал чимин. пак пил вино бутылками, смешивал с соджу пиво и все запивал шампанским, а тэхен перебирался с лимонада на сок и с сока на лимонад, но унесло его почему-то тоже. не иначе, как чимин надышал… чонгук бы хотел целую взбучку устроить паку и тэхену заодно, но альфа сейчас слишком разнежен. он вообще последние дни слишком разнежен, не дело это исправить надо, а то какой же из него вожак! так, лужица какая-то. — аккуратно, волчонок, — чонгук нежно проводит руками по кимовским бёдрам, когда тот насаживается сам на всю длину и стонет громко, цепляясь пальчиками в запястья старшего.       для чонгука эти стоны самый лучший звук. рай для ушей, альфа в этом может поклясться. вожак ничто так слушать не готов, как смех и стоны своего омеги, что являются для него самым лучшим лекарством от всех болезней. чон наслаждается, глазами младшего пожирает и не верит. не верит, что это чудо его. тэхен будто бы неживой… весь такой из себя идеальный. его родинки и шрамы на теле смотрятся до того правильно, до того красиво, что чонгуку визжать как маленькой омежке хочется. ему в принципе визжать от тэхена хочется. как же он его любит… уму непостижимо! невозможно любить так сильно, как любит чонгук тэхена. это особенная любовь. любовь на уровне вселенной…