дай мне шанс

— Я хочу развод. — Спасибо за ужин, детка, было очень вкусно. Сынмину хочется кричать, громко и долго, чтобы у этого мерзавца барабанные перепонки лопнули, пуская алую кровь по шее, которую бы сжать в пальцах и не выпускать, пока не задохнётся. — Надеюсь, никакая крошка не застрянет в твоём горле, было бы ужасно, если бы ты умер в моей квартире, — Сынмин крутит в руках палочки, стараясь не воткнуть их в глаза Хенджина, который громко жуёт, закатывая глаза каждые пять секунд. — Детка, я тебе говорил, что ты прирожденный повар? — О, так ты умеешь говорить? Что-то я за тобой этого не замечал, пока ты бегал от нас, — Сынмин громко хмыкает, швыряя палочки в тарелку, чтобы встать изо стола и уйти с чертовой кухни, пока он не совершил что-то страшное. Чертовы карантинные меры, которые посадили их в замкнутой квартире, уже достали. Сынмин не хочет быть с Хенджином, больше нет. Он слишком устал от дерьмового характера альфы, которому на все плевать, даже на собственного ребёнка, не говоря уже о муже. Сынмину в детской спокойно, тут всегда пахнет сладко и тепло, как будто он опустился в кружку с горячим молоком. В последние дни он не выходит отсюда, избегает, до сих пор нынешнего мужа как может, но это невозможно. Тот как будто специально издевается над ним, преследует его, засиживается в детской с Тэхеном, который отцу радуется больше, чем самому любимому плюшевому медведю, ведь это логично. Малыш за отца готов все отдать, ему не хватало его внимания, а сейчас он наслаждается сполна. Сынмин чувствует себя глупо, он мог столько раз уйти, оставить все позади, забрав с собой ребенка, но он до последнего давал Хенджину последний шанс, что все изменится, что он перестанет задерживаться на работе, возвращаясь домой с кучей приторных запахов, которые раздражали беременного омегу. Он верил, что в их семью вернётся покой и счастье, что любовь станет прежней, такой же крепкой и страстной. Но где там? Все дошло до того, что Сынмин ругался и раздражался, пытался вывести альфу хоть на какие-то эмоции, но тому было все равно. Хенджин лишь оставлял мокрый поцелуй на щеке, который раньше вызвал бы кучу мурашек, а затем уходил к спящему сыну, игнорируя своего омегу. Первый разговор о разводе случился два месяца назад. Сынмина все достало до такой степени, что он не выдержал, в порыве очередной ссоры закричал о том, что хочет развод. Впервые за все годы отношений он видел Хенджина таким. Он был ужасно растерянным, его глаза хаотично бегали по лицу омеги, чтобы прочитать его эмоции, а потом вернулся старый Хенджин. Альфа натянул усмешку на губы и громко хмыкнув, сказал: — Не дам. Сынмин дрался, пытался расцарапать лицо мужа, которое оставалась непроницаемым, он только сжал омегу в объятиях, пока тот рыдал и кусался, пытался вырваться, делая больно не только себе, но и Хенджину, который слишком много на себя взял. Альфа так хотел угодить своей семье, чтобы они жили в достатке, без забот и переживаний о том, что купить сегодня, чтобы остались деньги до следующей зарплаты. Хенджин делал все, чтобы заработать как можно больше. Взял подработку, оставаясь на работе допоздна, помогая финансовому отделу, потом взял ещё одну, потом ещё. Пока в какой-то момент совсем не потерялся, пока в какой-то момент не понял, что потерять себя не так страшно, как потерять семью, от которой он отдалился. А потом вся эта ситуация в мире с неизвестным вирусом, карантин, на который посадили всех без исключений. Это был шанс. Шанс, чтобы вернуть все назад, чтобы доказать Сынмину, что его любовь никуда не делась, что он действительно не хочет терять мужа и сына. Но было поздно. Омега устал ждать, устал терпеть и искать оправдания. — Вот вы где, — Хенджин заходит в детскую, осторожно обходя валяющиеся игрушки. — Что ты хочешь? Сынмин не смотрит на него, держа на руках сына, у которого по расписанию еда. Он прямо сейчас должен покормить ребёнка, но не при муже, которого больше не знает и не хочет при нем оголяться. — Выйди. — Я не хочу, — Хенджин стоит упершись руками в бока, пока внутри все холодеет от ужаса, что он уже все потерял. — Мне нужно покормить Тэ, просто выйди, — Сынмин раздражается, чуть повышая голос, на который реагирует малыш, начиная недовольно кряхтеть. — Минни, пожалуйста. — Иди к черту. Сынмин отворачивается к нему спиной, прижимая ребёнка к себе. Сейчас главное накормить Тэхена, остальное для него не важно. На первом месте малыш, все остальное подождёт, тем более сейчас, со всем этим дерьмом, что творится в стране. Хенджин поджимает губы, хочет сделать шаг вперёд, подойдя вплотную к мужу, сжать пальцами плечо и сказать, что все будет хорошо, что он исправится, все вернёт назад, как раньше. — Пожалуйста, Минни, позволь мне помочь. Сынмин хмыкает, когда на глазах появляются слёзы. — Где ты был год назад, когда я с огромным животом все делал сам? — омега старается не дрожать, не показывать свои эмоции перед альфой. — Где ты черт возьми был? Ты был мне нужен! Хенджин закрывает глаза, чтобы не расплакаться. Он знает, что виноват, что сам все испортил, что на первое место поставил работу, а не семью. Все эти оправдания о лучшей жизни нужны ему. Не Сынмину, которого он бросил одного. Не сыну, который отца видел дважды в неделю, и то ненадолго, потому что тот убегал по делам. — Пожалуйста, давай поговорим, — Хенджин говорит тихо, еле на ногах держится, точно упадёт, если услышит сейчас заслуженный отказ. — Просто дай мне покормить Тэ, — Сынмин кивает головой в сторону двери и Хенджин сдаётся, выходит из комнаты на трясущихся ногах, впервые не зная, что ему делать. Сынмин возвращается в спальню спустя полчаса, полностью выжатый и не готовый к последующему разговору. Он ужасно устал от всего, единственное, что ему хотелось бы, получить ту самую поддержку, которая так ему нужна. Ласковые объятия и нежные поцелуи, которые он слишком давно не получал, избегаемый собственным мужем. Ему правда этого не хватало, Сынмин устал быть сильным, устал все тянуть на себе, ему нужна передышка, побыть хоть минуту слабым, прежде чем вернуться к своим обязанностям. Хенджин сидит на краю кровати некрасиво сгорбившись, его плечи немного трясутся. Он плачет. Сынмин чувствует зарождающее беспокойство, хочет подбежать, сжать чужие руки и сказать, что все будет хорошо, все наладится. Но он этого не делает. Не после того, когда он лёжа на спине давился слезами, когда у Тэхена был жар, а родители даже не могли приехать, ведь он не мог признаться в том, что облажался, что выбрал альфу, который даже не заботится о них. Сынмин тихо кашляет, обозначая своё присутствие, Хенджин на секунду замирает, а затем выпрямляется, яростно вытирая лицо рукавом толстовки. — Ты пришёл. Сынмин кусает себя за язык, чтобы не съязвить, ведь ядовитые слова готовы вырваться из его рта, чтобы побольнее задеть альфу, который обидел его. — Пришёл. — Прости меня, — начинает Хенджин, — Минни, пожалуйста, я так виноват. Сынмин молчит, отворачивает голову в сторону, когда эти слова задевают, вызывая слёзы, которых не должно быть. Он правда надеялся, что такое на него не подействует, что это осталось в прошлом. Больше всего он хотел услышать эти слова, посмеяться над альфой, который совершил миллиард ошибок, и надеющийся, что одного «прости» хватит. Но сейчас, он уже не уверен в том, что сможет промолчать, не уронив пару слез. — Пожалуйста, прости меня. Я ужасный альфа, который не заслуживает тебя и нашего ребёнка. Я так виноват в том, что поставил работу выше вас, что позволил себе поверить в то, что заработать деньги будет важнее, чем провести время с вами, — Хенджин не выдерживает, всхлипывает, начиная плакать, он пытается опуститься на колени перед Сынмином, что стоит опешив. — Пожалуйста, дай шанс все исправить, я тебя прошу. Позволь мне, умоляю. — Хенджин, перестань. — Пожалуйста, дай мне шанс, всего один. Сынмин молчит, сжав палец во рту, больно прокусывая его зубами, оставляя на коже глубокие следы. Ему нужно ответить, сказать то, что накопилось, но единственно, что он чувствует прямо сейчас, разливающуюся надежду. — Обещай, что я не пожалею.