свежесть хвойного леса после дождя

— восемь пергаментов про венеру и её влияние на жизнь волшебника к следующему четвергу, я вас понял, учитель хуан, — найн вслух повторяет записанное в личный дневник внеурочное задание, прощается с преподавателем по астрономии и, обхватив левой рукой свои письменные принадлежности, а правой нащупав во внутреннем кармане мантии рукоять волшебной палочки, выходит из аудитории в освещённый лишь лунным светом коридор, который ведёт к крутой винтовой лестнице. лунного света не хватает, чтобы хорошо освещать дорогу, поэтому студент быстрым коротким взмахом и негромким «lumos maxima» зажигает белый светлячок на кончике своей палочки. стены астрономической башни сменяются родными школьными, а поглощённый многочисленными ругательствами, которые мысленно посылаются мистеру хуану, волшебник и не замечает вовсе, как вместо того, чтобы подняться на три этажа и сквозь картину пройти к общей гостиной и общежитию в гриффиндорской башне, спускается на четыре этажа вниз и теряется в системе незнакомых ему подземных коридоров. здесь слышится мерное сопение жителей настенных картин, веет холодом и пахнет сыростью, а ещё не видно ни черта, как в самую тёмную из безлунных ночей. жутковато, если обобщить. поворот налево, длинный прямой коридор, поворот направо, развилка, очередной коридор — путь студента петляет то туда, то сюда, кажется, иногда даже замыкается в круг и начинается заново, а прохода к лестничному пролёту, в котором каждая лестница имеет привычку менять своё направление, так и не видно. блуждая по бескрайним подземельям не менее часа, найн теряет всякую надежду отыскаться и начинает подумывать о том, что обречён на вечные скитания в амплуа потерянного и умершего в школьных коридорах призрака. он успевает не только накрутить себя по этому поводу, но и составить завещание, в котором свои скромные пожитки решил оставить родителям на память, лимитированную колоду карт таро отдать рикимару, потому что тот проявляет особое внимание и любовь к гаданиям от тайца, а личный дневник отправить самому близкому другу патрику, чтобы он смог сохранить все сокровенные мысли найна в секрете. раздумывая о завещании, невольно гриффиндорец перескакивает на разочарование в себе, ведь за шестнадцать лет жизни он так и не смог приблизиться к давней мечте стать преподавателем прорицаний в хогвартсе. от тяжёлых размышлений и давящей на разум тишины голова идёт кругом, поэтому уставший волшебник спустя ещё минут десять останавливается рядом с одной из дюжины похожих друг на друга развилок и принимает решение немного отдохнуть. минута спокойствия, вторая, третья — из темноты выскакивает долговязая фигура в студенческой мантии и неминуемо врезается в стоящего посреди коридора найна, а тот в свою очередь, не успев вовремя среагировать на чьё-то внезапное появление, вскрикивает от страха и, пошатнувшись, роняет из рук и палочку, и письменные принадлежности, еле-еле сохранив собственное равновесие. откуда-то сверху — испуганный найн не видит чужое лицо, но знает, что оно находится намного выше, чем его собственное, — доносится нервное «цыц». тихий юношеский голос приказывает заткнуться и успокоиться; гриффиндорец послушно замолкает и, присев на корточки, дрожащими руками подымает упавшие ранее вещи и наставляет волшебную палочку с люмосом на сбившего его студента. благодаря свету, он определяет факультет этого студента по цвету галстука — изумрудный, с серебряными вставками — и невольно напрягается всем телом, потому что от встречи представителей гриффиндора и слизерина редко когда можно дождаться чего-то хорошего. чжоу кэюй, которого найн узнаёт двумя мгновениями позднее, услышав исходящий от мантии запах едва уловимых коричных и цитрусовых ноток парфюма, огромной ладонью обхватывает чужое тонкое предплечье и с силой тянет за собой, чтобы помочь ему подняться. вместе они — чжоу кэюй чуть спереди и найн, чьё предплечье он так и не отпустил, — устремляются в южную часть подземелий. слизеринец ступает быстро и уверенно — гриффиндорец доверяет ему и ни секунды не сомневается, когда его просят погасить заклинание люмоса, позволяет вести себя во тьме в неизвестном направлении и, уняв бушующий глубоко внутри интерес, послушно закрывает уши, чтобы не услышать секретный пароль. он соврёт, если скажет, что ему не страшно входить во вражеское, если говорить грубо, логово. он волнуется, волнуется так сильно, что колени дрожат и мурашки прогуливаются по всему телу. волнуется, и только поэтому не выдерживает и раскрывает рот, чтобы задать хотя бы парочку вопросов из целой дюжины интересующих: — так кто всё-таки за нами шёл? и почему ты… — клянусь василиском из тайного подземелья старика слизерина, — чжоу кэюй перебивает, но говорит на удивление спокойно, очень тихо, как бы вслушиваясь в тишину за потайной стеной, — прямо сейчас тебе лучше помолчать… — чжоу кэюй? — со стороны общежития слышится ещё один юношеский голос, смутно знакомый найну, но всё равно не опознанный, а вместе с ним и свет чужого люмоса, освещающий не широкий проход и стоящих в нём шестикурсников. услышав чужой голос, найн невольно вырывает свою руку из руки слизеринца и делает два шага в сторону, — мэрлинова борода, я уж подумал, что тебя спалил этот козёл ли, а ты тут как… мэрлинова… сраный ты мудак, чжоу кэюй, ты кого сюда приволок? это чжан цзяюань. ещё один рослый шестикурсник, который вечно вьётся рядом с чжоу кэюем и старостой слизерина с пятого курса. найн узнаёт его по частым ругательствам, язвительным высказываниям и показательному пренебрежению ко всему красно-золотому — гриффиндорскому, — что только можно вообразить. из разговора двух переругивающихся друзей, будто бы забывших о существовании стоящего рядом гриффиндорца, найн узнаёт, что оба они возвращались из выручай-комнаты и разделились, потому что «козёл ли сел на хвост». чжан цзяюань называет поступок друга отвратительным и скотским, потому что вот уже тысячу лет в их подземелье не ступала нога чужака, а он взял и всё испортил, и угрожает ему старостой факультета лю юем, который непременно сможет найти управу на бесноватых и не чтящих традиции уродцев. чжоу кэюй отвечает, что чжан цзяюань и сам тот ещё уродец, припоминает несколько его недавних косяков, от которых у найна только усиливается желание поскорее покинуть слизеринское крыло, и говорит, что пора бы ему, чжан цзяюаню, успокоиться, потому что об их еженедельных вылазках вот-вот узнает весь директорский состав школы. наблюдать за дружеской перепалкой забавно и познавательно. они оба как старые перечницы, не гнушаются самыми разными шуточками и с лёгкостью парируют слова друг друга, не принимая чужие остроты близко к сердцу. заканчивается всё обещанием чжоу кэюя рассказать обо всём подробнее завтра и уходом чжан цзяюаня назад в общежитие. — ты, кажется, заблудился? — проводив своего товарища по факультету нечитаемым взглядом, чжоу кэюй обращает всё своё внимание на гриффиндорца, который стоит чуть поодаль и кивает в знак согласия, — пойдём, я провожу тебя до лестниц. не переживай о чжан цзяюане. он вредный, но разбалтывать о том, что я привёл тебя сюда, не станет. и ты сам тоже не говори. забудь вообще, что мы сегодня встретились, и я забуду тоже. — хорошо, как скажешь. я обязательно забуду.