Высматривая путь. Том ІІІ

      Вынырнув из темноты, Кейра поморщилась, а Фредерика торопливо засеменила к ведьмаку, который сразу же встал с кровати и выпрямился, готовый встречать ее. Как настоящий сторожевой пес. От благовоний и аромата лаванды не осталось и следа, как и от приятного тепла после купаний. Чародейка поежилась от холода и от того, как сырой, прелый запах каменных стен вперемешку с горечью сгоревших поленьев заполнял ее легкие. В крепости ей было некомфортно, сыро, холодно, слишком темно, слишком грязно и тоскливо. Она искренне недоумевала, как это место можно называть своим домом, если у нее после нескольких недель пребывания здесь появилось навязчивое желание вздернуться.       Дера и Эскель о чем-то говорили, но она не слушала. Все мысли были заняты только одним: как добиться желаемого без потери авторитета в глазах будущей наследницы. В купели она поступила опрометчиво, но попробовать стоило бы. Хотя бы потому, что важно прощупать грани дозволенного, чтобы предпринять что-то еще. Обычно этот трюк срабатывал, тем более на тех, кто в смятении. Окружить заботой, ненавязчиво склонить к близости, а затем, когда разум еще не пришел в себя после сильного перепада ощущений от отчаяния до наслаждения, можно просить что угодно. Это самая благодатная почва для манипуляций. Вот только с Дерой это не совсем сработало. С другой стороны, все прошло не так ужасно, как ей показалось сразу. Фредерика, пусть и оттолкнула ее, но враждебности не выказала. К тому же, что очень важно, между ними не осталось ничего запретного и скрытого. А значит, грани дозволенного у Кейры широки.       — Я зайду через час. — Встав вполоборота, она небрежно перебросила через плечо платье. — Принесу одежду и осмотрю тебя еще раз. После займемся остальным.       Не дожидаясь ответа, чародейка покинула комнату. И смогла облегченно вздохнуть только тогда, когда за ее спиной закрылась дверь. Наверняка Дера все расскажет Эскелю, и наверняка он станет относиться к ней еще с большим подозрением чем сейчас. Вот только с каких пор ее волнуют такие мелочи? Задумчиво хмыкнув, чародейка двинулась вдоль темного коридора.       Узкая лестница вывела Кейру в сумрачный коридор. Пламя факелов металось на сквозняке, отбрасывая причудливые тени на древние стены. Кое-где в углах виднелась паутина, а воздух был спертым и тяжелым, пропитанным запахом пыли. Чародейка брезгливо поморщилась. Все-таки эта крепость больше напоминала склеп, чем обитель живых людей. Ее шаги гулко отдавались под сводами, нарушая давящую тишину. Кейра невольно прислушивалась, ожидая услышать голоса или звон мечей из тренировочного зала, но ничего подобного не было. Казалось, сама крепость погрузилась в сон, объятая холодом и мраком. Даже сквозь подошвы сапог чародейка ощущала ледяное дыхание камня. Никакие меха не могли защитить от пробирающего до костей холода.       Наконец она добралась до своей комнаты и, быстро скользнув внутрь, заперла дверь. Только здесь, в окружении знакомых вещей, Кейра смогла перевести дух. Ее взгляд скользил по обстановке, жадно выискивая приметы прошлой жизни, — роскошной и беззаботной. Вот пестрые шелковые шали, небрежно брошенные на спинку стула. А там, на столике, едва мерцает гранями хрустальный флакон с остатками любимых духов. Золотая вышивка на бархатном полуплаще тускло отсвечивает в пляшущем свете единственной свечи. Чародейка опустилась на кровать, и старая рама жалобно скрипнула под ее весом. Звук неприятно резанул слух, вырывая из воспоминаний о прошлом великолепии. Кейра устало смежила веки. Сколько еще ей терпеть эти лишения? Сколько еще ютиться в промозглых стенах, довольствуясь обществом хмурых ведьмаков? Она создана для иной жизни, она заслуживает большего!       Но сейчас все ее мечты и планы зависели от капризов юной девицы, в чьих жилах текла королевская кровь. Фредерика… Это имя Кейра мысленно повторяла со смесью досады и предвкушения. Неудача в купальне оставила горький осадок, но чародейка не собиралась сдаваться. В свое время она переиграла и обольстила немало влиятельных мужчин, разве какая-то девчонка сможет ей противостоять? Пусть даже за спиной Фредерики стоит упрямый ведьмак. Кейра нахмурилась, прикидывая варианты. Эскель — вот главное препятствие на ее пути. Его необходимо нейтрализовать или, еще лучше, сделать своим союзником. Грубая сила тут не поможет, нужно действовать аккуратнее. Затронуть его чувства, разбудить подозрения и страхи. Посеять семена сомнений, которые в итоге заставят его убедить Фредерику принять корону — якобы ради ее же блага. О да, она знала, на какие рычаги давить.       В памяти вдруг всплыло лицо Ламберта — резкое, будто высеченное из камня, с кривой ухмылкой и колючим взглядом. Этот ведьмак казался полной противоположностью Эскелю, но в своем роде он тоже был силен и опасен. И, судя по всему, неравнодушен к ней. При мысли об этом губы Кейры невольно изогнулись в довольной усмешке. Что ж, если ее план с Эскелем не сработает, у нее в рукаве есть и другой козырь.       Отбросив эти мысли, она поднялась и подошла к зеркалу. Из отражения на нее смотрела красивая молодая женщина с холодным взглядом и горделивой осанкой. Да, невзгоды не сломили ее. Она по-прежнему оставалась самой собой — Кейрой Мец, придворной чародейкой. Пусть и временно оставившей свои обязанности. Одернув складки платья и поправив прическу, Кейра решительно направилась к двери, не забывая прихватить свежее платье и мешочек с травами. Ей предстоял нелегкий разговор, но она не сомневалась в успехе. В конце концов, на ее стороне был многолетний опыт интриг и умение виртуозно манипулировать людьми. А что могли противопоставить ей какая-то наивная девица и простодушный ведьмак?       Факелы продолжали мечтательно освещать ее путь, пока Кейра шла по коридору, и если бы камни могли говорить, они бы шептались о ее решимости и целеустремленности. Сомнений почти не осталось — скоро в этих мрачных стенах задуют совсем иные ветры. Ветры перемен, которые вознесут ее обратно на вершину. И она сделает все, чтобы приблизить этот миг.       Остановившись перед заветной дверью, Кейра прикрыла глаза, собираясь с мыслями, затем решительно приложилась кулаком. Несколько долгих мгновений царила тишина, потом послышались громкие шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял Эскель — хмурый, напряженный, словно готовый в любой момент отразить удар. Без сомнений, Фредерика уже успела посветить его в то, что произошло в купели. Однако едва ли можно придумать лучшую тактику, чем делать вид, что ничего не произошло. В конце концов это была оплошность, а свои оплошность Кейра предпочитала забывать сразу и навсегда.       — Ну что, милый, не смотри на меня так, — с улыбкой произнесла она. — Я пришла исполнить свой долг, не более. Так что не утруждайся приветствиями, я ненадолго.       — Долг, говоришь, — фыркнул ведьмак. — Наисполнялась уже.       — Ох, даже не начинай. — Чародейка устало закатила глаза и, толкнув его плечом, бесцеремонно пробралась внутрь.       Огляделась и даже не вздрогнула от резко захлопнувшейся двери. Комната выглядела еще более мрачной и тесной, чем коридоры крепости. Скудная обстановка, грубые стены и посреди всего этого Фредерика, маленькая и хрупкая на широкой постели. Услышав голоса, она приподнялась на подушках. Взгляд ее единственного глаза был уже яснее, на бледных щеках появился слабый румянец.       — Дорогая, — Кейра присела на краешек кровати и бережно коснулась лба девушки тыльной стороной ладони, — рада видеть, что тебе все лучше и лучше. Ну, насколько это возможно в подобных… условиях.       — Благодаря тебе, — тихо отозвалась Фредерика. В ее голосе звучала искренняя признательность, но вместе с тем и какая-то неловкость. Воспоминания о недавнем явно тяготили ее.       Кейра мысленно усмехнулась. Что ж, неудивительно. Но ничего, со временем эта неловкость пройдет. Сейчас важнее другое.       — Как раны? Боль уже прошла? Зуд? — участливо спрашивала чародейка, мимолетно поправляя рубаху Фредерики. Ее прикосновения были бережными и ненавязчивыми, но вместе с тем она не упускала случая лишний раз коснуться Фредерики. Что ж, таковы правила игры.       — Нет, все хорошо. — Девушка слабо улыбнулась.       Она явно покривила душой, но Кейра не стала настаивать. Вместо этого она перевела взгляд на Эскеля, маячившего за ее спиной. Ведьмак стоял, скрестив руки на груди, и буравил ее пристальным, испытующим взором.       — Не присоединишься к нам, Эскель? — промурлыкала чародейка, похлопывая по краю постели. — Нам надо многое обсудить… касательно дальнейшей судьбы нашей дорогой Фредерики. И, боюсь, эти стены, — она брезгливо повела рукой, — не лучшее место для нее.       Эскель дернулся, будто от пощечины. Его глаза опасно сузились.       — Дера еще слаба, а Каэр Морхен — самое безопасное убежище, чтобы… — начал было он, но Кейра не дала ему договорить.       — Именно поэтому нам и нужно все решить, дорогой. Убежище… или, точнее сказать, тюрьма? Сколько еще Фредерика будет прятаться здесь, среди пыли и плесени? Она не преступница, Эскель. И уж точно не твоя пленница. Рано или поздно графиня найдет способ добраться до нее. И что тогда? Эти руины не выдержат полноценной осады, а ведьмаки, при всем уважении, — она скептически покосилась на Эскеля, — не армия.       Последние слова повисли в воздухе, словно капли яда. Эскель побледнел, его пальцы невольно дернулись, будто тянясь к несуществующему мечу. Кейра внутренне возликовала. Она попала в точку! Страх за Фредерику, сомнения в способности защитить ее — вот слабое место сурового ведьмака. И чародейка собиралась бить по этому месту снова и снова, пока он не дрогнет.       — Всем нам хочется, чтобы Фредерика была счастлива и свободна, — продолжала она уже мягче, вкрадчивее. — Но давай смотреть правде в глаза. Разве жизнь в бегах, в постоянном страхе — это свобода? Нет, моя… или точнее — наша госпожа заслуживает большего. Она рождена править, а не скрываться.       — И что ты предлагаешь? — процедил ведьмак.       — То же, что и раньше, — невозмутимо парировала Кейра. — Фредерика должна принять свой законный титул и стать королевой Каэдвена. А я помогу ей избавиться от гнета матери и узаконить свои права на власть.       — Нет, — отрезал Эскель. — Исключено. Мы это уже обсуждали. Дера не хочет власти.       — А чего хочет Дера? — вкрадчиво спросила чародейка. — До конца жизни сидеть взаперти, как чучело в этом… как его… Лан Эксетере? Дрожать от страха при каждом стуке в дверь? Прямо скажем, перспектива так себе. Особенно для девушки ее положения.       — Не тебе решать, чего она хочет!       Ведьмак и чародейка сверлили друг друга неприязненными взглядами. Воздух между ними едва не искрил от напряжения. Казалось, еще немного — и начнется настоящая схватка, магическая и физическая.       — Прекратите оба, — слабый голос Фредерики прервал затянувшуюся паузу. Ведьмак встрепенулся и шагнул к постели.       — Дера! — воскликнул он, видя, как ее бледное лицо заблестело от пота, а руки задрожали. — Ты в порядке? Что-то болит?       Он протянул к ней руку, и она накрыла ее ладонью. Эскель судорожно стиснул ее тонкие пальцы.       — Нет. — Она неуверенно мотнула головой. — Я в порядке. Просто это все… слишком тяжело для меня сейчас. Я должна подумать.       — Милая моя, — проворковала Кейра, пока ведьмак, стиснув зубы, взялся поправлять подушки, чтобы Фредерика легла поудобнее, — не утруждай себя. Доверься нам, мы все решим, и тогда…       — Нет! — неожиданно твердо возразила девушка. Она подняла руку, останавливая поток слов. — И тогда ничего не будет. Я ценю вашу заботу… но пусть решение останется за мной. Это моя жизнь. Дайте мне… время.       Эскель и Кейра переглянулись. Чародейка пожала плечами, всем своим видом изображая покорность, но в глазах ее плясали довольные искорки. Ей и не нужно было немедленного согласия — колебания Фредерики уже были маленькой победой. Ведьмак же, наоборот, вдруг стал мрачнее грозовой тучи.       — Конечно, моя госпожа, — пропела она, поднимаясь. — Отдыхайте. Мы вас не тревожим. А ты, Эскель, проводи-ка меня. Поговорим снаружи, дадим нашей подопечной покой.       Решительно направившись к выходу, Кейра не оглядывалась. Ведьмак замешкался, разрываясь между желанием остаться и необходимостью разобраться во всем раз и навсегда. Но под молящим взглядом Фредерики он понял, что откладывать больше нельзя и сдался.       — Я скоро вернусь, — пробормотал он, коротко коснувшись губами ее лба. — Обещаю.       Тяжелая дверь захлопнулась за ним, а затем он едва успел нагнать чародейку уже в коридоре. Его глаза пылали гневом, а голос напоминал рык.       — Что ты задумала? Зачем давишь на Деру? Она еще слишком слаба для таких решений!       Кейра устало вздохнула и обернулась к нему с нарочитым недовольством на точеном лице. А затем скрестила под грудью руки.       — Давлю? Помилуй, ведьмак, я лишь озвучиваю очевидное. Или ты правда считаешь, что сможешь защитить ее ото всех? От целого мира? Не будь наивным.       — Я дал клятву, — процедил Эскель. — И я ее сдержу. Чего бы мне это ни стоило.       — Ох, только давай без этих рыцарских сантиментов, — фыркнула Кейра. — Клятвы, обещания… Реальность куда прозаичнее. Без армии, без влияния ты просто ведьмак-одиночка. А она — беглянка, за голову которой назначена награда. Сколько продлится ваша идиллия? Месяц, два? А потом на пороге появится дружина графини.       — Хватит! — взревел Эскель, хватая ее за плечи. — Думаешь, я этого не понимаю? Каждый миг, каждое мгновение я думаю лишь о том, как уберечь Деру! Но корона — не выход! Ты же видела ее, она не готова к грязи и интригам двора!       В его голосе звучало неприкрытое отчаяние. Кейра почувствовала, как его пальцы больно впились ей в кожу даже сквозь платье, — наверняка останутся синяки. Но она лишь скривила губы в сочувственной гримасе.       — Я знаю, Эскель. Знаю. Но пойми и ты: другого пути нет. Либо корона, либо смерть — вот ее выбор. И лучше уж первое.       Ведьмак отшатнулся, будто от удара. На миг в его глазах мелькнула обреченность, смертельная усталость загнанного зверя. Но он тут же с усилием взял себя в руки.       — С чего ты взяла, что из Деры выйдет хорошая королева? Она слишком… мягкая для этого. Чистая.       — Поверь, Эскель, власть меняет людей. — Кейра вздохнула. — Твоя нежная Дера еще удивит нас всех. К тому же у нее буду я — опытная наставница. Уж я-то научу ее всему, что нужно.       — Ты… — Ведьмак покачал головой. — Ладно. Предположим. Но подумай: разве графиня так просто смирится? Она ведь тоже метит на трон.       — О, предоставь это мне, — сладко улыбнулась Кейра. В ее голосе зазвучали опасные нотки: — У меня найдется несколько козырей против старой карги. Главное, чтобы Фредерика вовремя и с достоинством вернулась в столицу. И если тебя все еще беспокоит то письмо, то можешь забыть о нем. Как только Дера сядет на трон, от ведьмаков отстанут раз и навсегда. Будете жить в своей вонючей дыре и спиваться как привыкли. Подумай об этом. За такое простое решение братья тебе скажут только спасибо. К тому же… ах, как любопытно, у тебя ведь был пикантный инцидент с высокородной девицей? Напомни, чем все закончилось?       — Это безумие, — выдохнул ведьмак после долгой паузы. Все его существо противилось затее Кейры, но разум, холодный и трезвый, понимал — она права.       — Нет, Эскель, — мягко возразила чародейка. — Это политика. А еще хороший выход для всех сторон из сложившейся ситуации. И если ты хочешь уберечь свою Деру… придется смириться. Мы все делаем это ради нее. Ну и вас, конечно, — небрежно добавила она.       Ведьмак молчал, отвернувшись. Было видно, как желваки ходят на его скулах. Принять правоту Кейры означало отказаться от мечты о тихой, мирной жизни с Фредерикой. Но разве у него был выбор?       — Я поговорю с ней, — наконец глухо произнес он. — Когда… когда она будет готова. Не дави на нее, ясно? Иначе я за себя не отвечаю.       Кейра кивнула, скрывая довольную ухмылку. Она знала, что ведьмак сдался. Сдался, даже понимая, что его грубо используют, — потому что любил. До одури, до потери себя. Такой преданностью грех не воспользоваться.       — Договорились, — проворковала она и, мимолетно коснувшись его плеча, пусть ведьмак и отшатнулся от ее руки, двинулась прочь.       План начинал обретать форму, и чародейка чувствовала, как власть, столь долго ускользавшая из ее рук, вновь оказывается в пределах досягаемости. Эхо ее шагов отражалось от холодных каменных стен Каэр Морхена, и с каждым шагом уверенность росла. Она прекрасно понимала, что делает. Фредерика — ключ к возвращению былого влияния, а Эскель… что ж, ведьмак был всего лишь неудобным препятствием, которое нужно обойти.       Кейра остановилась у узкого окна, вглядываясь в сумрачный пейзаж за стенами крепости. Губы ее изогнулись в холодной усмешке. Как же они все наивны! Девчонка, мечтающая о простом счастье, ведьмак, готовый на все ради любви. Неужели они не понимают, что в мире, где правят интриги и власть, нет места таким глупым сантиментам? Чародейка прикрыла глаза, вспоминая недавний разговор. Она чувствовала, как Эскель сломался под тяжестью ее аргументов. Видела боль и отчаяние в его глазах, когда он осознал неизбежность расставания с Фредерикой. Это было почти… жалко. Но Кейра не могла позволить себе сочувствия. Не сейчас, когда она была так близка к цели.       Вернувшись в свою комнату, в честь такого события она даже налила себе бокал вина. Она заслужила небольшое празднование. И пока вино согревало ее изнутри, мысли лихорадочно работали, просчитывая следующие шаги. Фредерика… Глупа, наивна. Но королевы не рождаются — их создают. И кто, как не Кейра Мец, лучше всего подходит для этой роли? Она вылепит из этой пугливой девчонки настоящую правительницу. Жесткую, расчетливую, готовую на все ради власти. Такую, какой была сама Кейра. А Эскель… что ж, ведьмак сыграет свою роль. Его преданность Фредерике сделает его идеальным защитником для будущей королевы. Цепным псом, готовым разорвать любого по приказу хозяйки. Кейра усмехнулась. Возможно, она даже позволит им изредка встречаться. Ничто так не мотивирует, как надежда на счастливый финал.       Да, она справится. Создаст новую королеву, новую династию. И, конечно, займет законное место рядом с троном на долгие годы, и ничто больше не сможет лишить ее этого.       Ложась в постель, Кейра уже представляла, как будет выглядеть тронный зал в Ард Каррайге. Как она будет стоять за плечом Фредерики, нашептывая советы и направляя каждое решение молодой королевы. Как постепенно, шаг за шагом, реальная власть окажется в ее руках. Сон пришел быстро, и Кейре снились короны, троны и бесконечные ряды склоненных в почтении придворных. А где-то на задворках сознания маячила тень ведьмака, смотрящего на нее с немым укором. Но она лишь улыбалась во сне. В конце концов, в ее мире не было места угрызениям совести. Только власть. И она была готова заплатить любую цену, чтобы заполучить ее. ***       В комнате царил полумрак, разбавленный тусклым светом одинокой свечи. Ее неровное пламя металось от сквозняка, отбрасывая причудливые тени на каменные стены. В воздухе висел тяжелый запах лекарственных трав и застарелой сырости, так что каждый вдох давался с трудом.       Дера лежала на широкой постели, укрытая грубым шерстяным одеялом. Его колючая ткань раздражала кожу, но девушка едва замечала неудобство. Все ее мысли занимал недавний разговор с Кейрой и Эскелем. Слова чародейки, настойчивые и безжалостные, все еще звенели в ушах, разрывая сердце в клочья. Корона… Власть… Долг… Как далеки были эти понятия от той жизни, о которой мечтала Дера! Ей хотелось лишь покоя и простого человеческого счастья рядом с любимым. Но, видно, не судьба.       Скрипнула, отворяясь, тяжелая дверь. В комнату вошел Эскель — бледный, осунувшийся, словно разом постаревший на несколько лет. Дера, превозмогая слабость, приподнялась ему навстречу. Протянула руку, безмолвно умоляя о поддержке. И ведьмак, тяжело вздохнув, опустился рядом, сжимая ее похолодевшие пальцы в своих ладонях. Сколько раз они сидели вот так, рука об руку, мечтая о будущем? Но то будущее, желанное и светлое, рассыпалось прахом от одного удара реальности.       Эскель говорил хрипло, с паузами, будто каждое слово причиняло ему боль. О неизбежности расставания, о необходимости принять корону, о придворных интригах и вечной борьбе за власть. Он убеждал Деру, что это единственный путь, что иначе им не быть вместе. Но в его глазах плескалась такая тоска, что девушке хотелось кричать. Как он может так спокойно рассуждать о том, чтобы отпустить ее? Разве их клятвы, их мечты ничего не значат?       Но постепенно, сквозь пелену отчаяния, Дера начала осознавать горькую правду его слов. Да, бегство не выход. Да, скрываться вечно не получится. И уж точно она не вправе подвергать любимого опасности, цепляясь за призрачную надежду на тихое счастье. Если ценой их любви должна стать корона — что ж, пусть будет так. Лучше смириться с неизбежным достойно, чем потерять друг друга в бесплодных попытках обмануть судьбу.       Слезы катились по щекам Деры, когда она, наконец, кивнула, принимая решение. Эскель тут же притянул ее к себе, баюкая в объятиях, будто в последний раз. Его губы шептали какие-то утешения, но девушка не разбирала слов. Она просто старалась запомнить этот миг — его запах, его тепло, стук его сердца. Кто знает, сколько времени им осталось быть вместе? Нужно ценить каждое мгновение, каждый вздох.       Эскель медленно, почти нехотя, отстранился. Его грубые пальцы, привыкшие к весу меча и шершавой коже рукояти, на удивление нежно коснулись ее влажной от слез щеки. Он смахнул прозрачные капли, невесомо провел большим пальцем по скуле, словно пытаясь запомнить, впитать в себя ощущение бархатистой кожи. В его движениях сквозила щемящая нежность пополам с отчаянием, будто он прощался — навсегда, безвозвратно.       — Тебе нужно отдохнуть, — хрипло произнес ведьмак, и его голос дрогнул, словно готовый сорваться. — Набраться сил. Об остальном поговорим позже.       Дера судорожно кивнула, кусая губы. Зачем ей нужна такая жизнь? Жизнь, в которой, возможно, не будет места их любви, их мечтам, их счастью. От этой мысли горло сдавило спазмом, а в груди разлилась такая боль, что, казалось, еще немного — и сердце не выдержит, разорвется в клочья. Эскель, словно почувствовав страдания Деры, судорожно стиснул ее пальцы. Его ладонь, широкая и мозолистая, показалась девушке якорем — единственным, что удерживало ее от падения в бездну отчаяния. Она вцепилась в нее с такой силой, что костяшки побелели, а ногти впились в кожу.       — Эскель, я… — Дера судорожно втянула воздух, пытаясь подобрать слова. В груди клокотало, рвалось наружу так много — любовь, горечь, страх, мольба. Но язык словно онемел, и все, что она смогла выдавить, — жалкий всхлип: — Я не смогу. Не смогу без тебя…       — Сможешь. — Ведьмак притянул ее к себе, прижался лбом к ее лбу. Его глаза, золотистые, с вертикальным зрачком, смотрели прямо в душу — пронзительно, неистово, с какой-то обреченной решимостью. — Ты сильная, Дера. Сильнее, чем думаешь. И я… я всегда буду рядом. Пусть не телом, но сердцем, душой — навсегда с тобой. Слышишь?       Его слова, тихие и хриплые, обожгли кожу горячим дыханием. Дера зажмурилась, пытаясь сдержать рвущиеся рыдания. Как он может говорить о разлуке и быть рядом одновременно? Неужели не понимает, что для нее это одно и то же — потерять его, отпустить, вырвать из сердца половину себя? Но где-то в глубине сознания назойливо билась мысль: Эскель прав. Она должна быть сильной. Должна принять свой долг, как бы тяжек он ни был. Иначе какой в ней толк? Иначе их жертва напрасна. И Дера заставила себя открыть глаза, посмотреть в любимое лицо — пристально, почти жадно, силясь запечатлеть в памяти каждую черту. Высокий лоб, пересеченный старым шрамом. Хищный нос с горбинкой. Тонкие, резко очерченные губы, которые она так любила целовать. Жесткая щетина, колющая подбородок…       — Я справлюсь, — прошептала она одними губами, вкладывая в эти слова весь остаток своей решимости. — Ради нас. Ради тебя. Но ты… обещай, что будешь беречь себя. Что дождешься… что мы еще встретимся. Обещай мне, Эскель.       Ее голос дрогнул на последних словах, в глазах вновь заблестели слезы. Ведьмак судорожно втянул воздух, словно собираясь с силами. А потом наклонился и накрыл ее губы своими — отчаянно, горько, будто ставя последнюю точку. Это не было поцелуем страсти, упоительной негой, к которой они так привыкли в минуты близости. Нет, в движении его губ, в легком покусывании, в том, как он прихватывал ее нижнюю губу, словно боясь сделать больно, — во всем сквозила бесконечная нежность и боль прощания. Дера всхлипнула, обвивая руками шею, притягивая ближе, сливаясь с ним воедино, — быть может, в последний раз. На миг ей почудилось, что время остановилось. Не было ни сырых стен Каэр Морхена, ни скорбно чадящей свечи, ни жалобного воя ветра под сводами. Весь мир сузился до движения губ, горячего дыхания, влажных дорожек слез на щеках.       Но вот Эскель с видимым усилием отстранился. Мягко, почти благоговейно провел рукой по спутанным прядям Деры, убирая их за уши. И прошептал хрипло, надрывно:       — Обещаю. Клянусь тебе, моя королева… Дождусь. Приду по первому зову. Всегда. Ты ведь знаешь это.       В его словах, в самом тоне его голоса было столько клятвенной убежденности, что Дера не могла не поверить. Она судорожно кивнула, прижимая его ладонь к своей щеке. А потом, пересиливая себя, разжала пальцы. Отпустила. Эскель рвано выдохнул и поднялся — так порывисто, словно боялся, что в следующий миг ноги откажут. Развернулся, почти пошатываясь, сделал несколько шагов к двери. А потом, так и не обернувшись, вышел. Тихо, почти неслышно притворил за собой тяжелую дверь.       Она смотрела на закрывшуюся дверь, кусая губы до крови. Слезы застилали глаза, мешая видеть, руки тряслись, комкая край одеяла. Хотелось закричать, позвать его обратно, броситься следом. Но вместо этого Дера лишь откинулась на подушки и снова уставилась в потолок. В груди плескалась боль — тупая, тянущая, почти невыносимая. Она не знала, сколько времени пролежала вот так — оцепеневшая, опустошенная, мечтающая лишь об одном: провалиться в сон, забыться, не чувствовать. Заглушить душевную агонию, вырвать из сердца жгучую тоску.       В какой-то миг в дверь тихонько поскреблись, и на пороге возникла Биргит — встревоженная, готовая услужить. Но Дера лишь покачала головой, безмолвно прося оставить ее. Девушка, понятливо кивнув, испарилась так же незаметно, как появилась. Хоть порывалась возразить и задержаться. А Дера закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Нужно было собраться, взять себя в руки. Нельзя раскисать, нельзя показывать слабость. Иначе какая из нее королева?       С тихим всхлипом Дера натянула одеяло на голову, пряча заплаканное лицо от всего мира. Ей нужно было побыть одной. Выплакать свое горе, излить тоску, смириться с неизбежным. А завтра… Завтра будет новый день. И новые разговоры о ее будущем на престоле и пути в Ард Каррайг. В новую жизнь — без ведьмака. Без любви. Без сердца, разбитого на осколки. Но с короной на голове. И с долгом, от которого никуда не деться. Таков удел королев.