Дурацкие вопросы

Площадь Гриммо, 12. — Северус? Ты занят? — громко спросил Гарри, стоя у двери лаборатории. Я часто проводил время в лаборатории на Гриммо. Это было место, в котором я мог побыть совершенно один, спокойно варить зелья. Гарри же никогда не пренебрегал моим желанием побыть наедине с собой. Он не обижался, если я мог предпочесть совместному походу в кафе компанию склянок и книг. Конечно, я уделял Гарри время. Всё, за исключением того, что я проводил в Хогвартсе и лаборатории. Раньше, два года назад, я и представить не мог, что Гарри такой понимающий. Он никогда не врывался без предупреждения или разрешения войти. Правда, это напоминало его школьные годы, когда он со смиренным видом приходил на отработки. На самом деле, Гарри уважал моё личное пространство, и я делал то же самое в ответ. В последнее время я изменился. Эти изменения заметили и Гарри, и мои вездесущие коллеги, и я сам. Сначала я списал всё на стресс из-за работы и бесконечного запаса домашних заданий, но позже, когда в выходной день взбесился из-за того, что Гарри упомянул Джиневру, я сразу понял причину своего настроения. Разумеется, я не устраивал скандалов, как ревнивая барышня. Гарри учился на втором курсе в Академии авроров. В этом году в ту же академию поступила и Джиневра. Изредка в весёлых рассказах Гарри мелькало имя этой девчонки, но каждый раз я засовывал глупое и неприятное чувство куда-нибудь поглубже, чтобы не шокировать Поттера своей неуместной и совершенно безосновательной ревностью. Дольше обычного оставаясь в гробовой тишине лаборатории, я пытался понять, как избавиться от этой ревности. Может, просто сказать Гарри как есть? Он бы наверняка понял меня и не стал осуждать. Я всецело доверяю ему как никому и никогда. Я даже не представлял, что способен на столь безграничное доверие. И, конечно, я уверен, что Гарри относится ко мне так же. Никогда я не был с кем-то так близок, как с ним. Но через некоторое время я начал вести себя так, словно нет и не было никакого доверия. Обнимая Гарри, я боялся почувствовать запах женских приторных духов. Я с опаской разглядывал его рубашки, до смерти боясь увидеть ярко-рыжий волос или помаду на воротнике, прямо как в маггловских фильмах. Я детально изучал его тонкую и чувствительную шею, на коже которой так контрастно смотрелись бы засосы. За все два года наших отношений я не смел оставлять на теле Гарри засосы (только если он просил сам). И я бы с лёгкостью отличил чужой. Никогда не понимал, зачем люди это делают. Словно какие-то животные помечают свою добычу. Но если Гарри сам хочет, я не могу отказывать ему в этом. — Северус? — приглушённо позвал Гарри. Я резко встал с дивана и за секунду оказался перед дверью. Открыв её, я увидел Поттера, который, видимо, только вернулся из академии. — Проходи, Гарри, — тепло сказал я и притянул к себе за плечи. Он обвил руками мою талию. Я снова неосознанно втянул носом воздух возле его шеи. К своему облегчению, я почувствовал только его мятный одеколон, который мне всегда очень нравился. Настолько, что, пожалуй, этот запах рано или поздно появится в моей Амортенции. Гарри отстранился и изучающим взглядом посмотрел на меня. — Ты долго не отзывался. Всё нормально? — Я задумался. Всё в порядке, — спокойно ответил я и успокаивающе потрепал его и без того торчащие волосы. — Давай присядем. Вместе мы сели на небольшой тёмно-коричневый диван. Обычно на нём сидел только я, поэтому меня вполне устраивали его скромные габариты. — Сегодня был экзамен по маскировке, если не ошибаюсь? Подсев вплотную, Поттер затараторил: — Ага. Всё отлично сдал, меня прямо перед всей группой похвалили, представляешь? Я медленно погладил его шелковистые волосы и без раздумий ответил: — Представляю. Ты же один из лучших в группе. Я и не сомневался в тебе, — я переместил ладонь с его волос на скулу и доверительным тоном продолжил: — Мне стоит наградить тебя, Гарри. Глядя в его загоревшиеся глаза, мне казалось, что только моя похвала его по-настоящему радовала. Мне дарило некоторое облегчение знание того, что Гарри так же одержим мною, как и я им. Он деликатно отстранил мою руку от своей щеки, но не отпустил, а накрыл второй ладонью, придерживая. Я вопросительно изогнул бровь, и Гарри смело начал: — Погоди, я хотел кое-что предложить тебе, — и добавил: — Не про секс, Северус. Я насмешливо осмотрел его. Теперь Гарри почти насупился, но я вовремя напомнил: — Итак, внимательно слушаю твоё предложение «не про секс». Поттер залился краской от последней фразы, а я довольно усмехнулся. Гарри Поттер, вечно краснеющий герой. Мальчик-который-краснеет. Сколько бы лет не прошло, я по-прежнему буду смущать его. — В общем, помнишь, я спрашивал, не гадал ли ты на Таро? Ты ещё ответил, что не гадалка, а потом послал к Трелони? По привычке я исправил, забыв, что он больше не школьник: — Профессору Трелони. Разумеется, я помню, Гарри. Такое не забывается. — Да брось, тебе понравилось, я знаю, — самоуверенно заявил он, едва ли не закатывая глаза, будто я нагло вру. — Понравилось, — терпеливо подтвердил я, — но далеко не сразу. Поттер смерил меня недоверчивым взглядом и сказал, старательно пряча улыбку: — Ну, как скажешь. Я хотел предложить тебе научиться гадать на картах. Там всё не сложно, я помогу тебе. Мы быстро справимся, правда, — он сжал мою ладонь обеими руками, убеждая. — Пожалуйста, Северус! Он так уговаривал меня, как будто рассчитывал на скорее отрицательный ответ. Конечно, не ожидал я услышать такое предложение спустя два года, поэтому с иронией спросил: — После стольких лет? — Ну ты же постоянно был занят! — возмутился он. — Когда бы мы попробовали? Пока ты варишь тридцатое за день зелье? Пока проверяешь домашние задания студентов или заполняешь какие-то бумажки? — Пожалуй, ты прав, — подумав, сказал я. — Что ж, я не против, но для этого нужно выделить удобное для нас обоих время. — Может, завтра вечером? Выходной ведь, — быстро нашёлся Гарри. — Неплохая идея. Думаю, я мог бы отложить дела на другой день. Тем временем Поттер уже откровенно прижимался ко мне всем телом, а его рука блуждала по внутренней стороне моего бедра, через брюки задевая уже напряжённый член. С хитрой улыбкой Гарри уточнил: — Этим вечером нам тоже есть чем заняться, не так ли? Очарованно посмотрев Гарри в глаза, я ответил только: — Безусловно.

* * * — Кричер! — рявкнул я, и домовик тут же появился передо мной, низко кланяясь. — Подготовь ритуальный зал. Кричер осторожно приподнял свою голову и косо взглянул на меня. — Кричер всё сделает, хозяин Северус, — недовольно прокряхтел он и собрался трансгрессировать, но я остановил стальным тоном: — Я тысячу раз говорил не называть меня так. Мы с твоим хозяином не супруги, когда же ты усвоишь это, старый болван? И меня, и Поттера вполне устраивало наше семейное положение. Ни к чему придавать наши отношения огласке, что и произойдёт, если мы заключим брак. Кричер недолго потоптался на месте, а потом выдал: — Хозяин Гарри приказал считать мастера Северуса хозяином. Кричер не смеет ослушаться. С минуту подумав, я оставил эту тему. — В зале должен быть стол, белое полотно и свечи. И, естественно, весь зал должен быть абсолютно чистым. Домовой эльф шокировано уставился на меня огромными водянистыми глазами и сжал руками тяжёлые уши. — Кричер не справится один, Кричер не сможет почистить целый зал, — хрипло запричитал он. Я мгновенно прервал его лепет, даже не вслушиваясь, и равнодушно произнёс: — К вечеру всё должно быть готово. Если не успеешь — оторву твои грязные уши. Домовик посмотрел на меня как на предателя и, не сказав ни слова больше, с оглушительным хлопком исчез. Я презрительно поджал губы. Вдруг сзади послышался шорох и усталый вздох. — Вы не смогли поладить за два года, хотя очень похожи характерами. Обернувшись, я увидел чуть хмурящегося Поттера. Едва заметная морщинка между его бровей и обиженно сложенные на груди руки вовсе не делали его грозным, скорее наоборот. Сдержав умилённую улыбку, я холодно спросил: — Неужели? Гарри утвердительно кивнул, следя за моей реакцией. — Настолько, что если вас с Кричером поменять местами, я без раздумий поцелую его, не заметив разницы. — А ты попробуй с раздумиями, Поттер, — едко ответил я. — Ты уверен, что вчера ублажал не Кричера? Гарри прыснул от смеха и в очередной раз покраснел. Я не выдержал: — Если вы уверены, мистер алые щёчки, то в восемь вечера встречаемся в ритуальном зале. Насладившись очумелым выражением лица Поттера, я поспешил скрыться и направился в лабораторию.

* * * Как только я спустился в ритуальный зал и открыл массивные двери, в нос ударил резкий запах ладана. Видимо, Гарри решил подготовиться заранее. В самом зале царила кромешная тьма, и только в конце виднелся яркий огонёк свечи. С помощью Люмоса я беспрепятственно прошёл ближе к Гарри, который сидел за покрытым белой тканью столом. Я сел на стул с другой стороны и задал вопрос: — Почему ты выбрал место в самом конце зала? Я погасил Люмос и убрал палочку. Поттер только сейчас поднял голову и взглянул на меня — изначально его внимание было приковано к толстой колоде карт, которую он держал в обеих руках. Только сейчас я заметил источник приятного запаха: на столе дымилось благовоние в специальной для него подставке. — Здесь нет портретов, — пояснил Поттер. — Блэкам незачем смотреть на нас, правильно? Я и не ожидал такой проницательности и не мог не согласиться. — Да, пожалуй. С чего начнём? Не выпуская карт из рук, Гарри негромко, так, будто в соседней комнате спит младенец, ответил: — Я буду показывать тебе всё на своей колоде. Он бросил в мою сторону отстранённый взгляд, и я сдвинул брови на переносице. — Поттер, ты не предупреждал, что будешь гадать мне. — Но тебе же нужно всё видеть на конкретном примере, Северус, — так же тихо возразил он. — И лучше, если на своём. — Ты мог меня предупредить, — заупрямился я. Поттер начал бережно тасовать колоду карт, а я между тем подумал, что будет, узнай он о моей ревности с помощью Таро. — Ну, в любом случае, уже поздно отступать, Северус. Ты же сам согласился. Раздражённый вздох сам вырвался. Я сложил руки на груди и сухо произнёс: — Разве я сказал, что передумал? Заметив мой жест, Гарри сразу попросил: — Не скрещивай руки, это мешает потоку магии, — и далее затараторил: — Итак, колода состоит из семидесяти восьми карт, в которую входят двадцать две карты старших арканов и пятьдесят шесть младших арканов — жезлы, мечи, кубки и… — Пентакли, — договорил я. — Поттер, когда я говорил, что не гадаю на Таро, я не имел в виду, что ничего о них не знаю. Трудно найти волшебника, который бы не знал о картах Таро, пусть у нас они и нечасто используются в гадании. — Извини, я не подумал об этом. Эм, раз так, то перейдём к более важному, — я кивнул, после чего Гарри с умным видом продолжил: — Положительные карты в перевёрнутом положении теряют свою силу и становятся нейтральными или даже слабо негативными. — А негативные становятся положительными, так? — предположил я. Поттер вдруг приподнял уголки губ, но быстро опустил их, будто надевая маску безразличия. Разумеется, я знал, что гадающий не должен показывать своих эмоций, но видеть его таким серьёзным для меня было в диковинку. — О, к сожалению, нет. Негативные карты в перевёрнутом положении становятся ещё более негативными и разрушительными. Очевидно, я зря настроился оптимистично. Тем временем Гарри объяснял дальше: — Как и каждый аркан, каждая масть имеет свой смысл. Например, пентакли обозначают материальное благополучие, достаток. А мечи предупреждают о силе, агрессии, возможных интригах. Если выпадают кубки, значит, речь идёт о значительном объёме эмоций, ну, к примеру, о любви. Жезлы обозначают созидание и преодоление трудностей: словом, те самые терпение и труд, которые всё перетрут. Пока Гарри рассказывал мне о значениях мастей, я наглейшим образом любовался им. Прежде я не видел, насколько он красив в жёлтом освещении пламени, не видел, насколько завораживающе поблёскивает огонь в его чудесных глазах. Я следил за движениями его гладких, не искусанных губ. Помнится, я отучил его от этой дурацкой привычки год назад. — Что? — нахмурившись, переспросил я. Гарри махнул свободной рукой. — Эм, ну, это маггловская поговорка. Не бери в голову. Снова помешав карты, он протянул мне колоду. — Вытяни три карты левой рукой. Если хочешь, сними верхние. Подумав, я снял верхнюю половину колоды и отложил её в сторону. Затем я выбрал три карты и выложил их в ряд на белую скатерть рубашкой вверх. Поттер же забрал карты, которые я ранее отложил, и смешал их с оставшимися. — Они нам больше не понадобятся, если не возражаешь, — пояснил Гарри и взял в руки первую карту, которую я вытянул. Посмотрев на открывшуюся карту, он растерянно выдал: — Оу… Сквозь сжатые зубы я процедил: — Что значит «оу», Поттер? Он молча показал мне карту, на которой был изображён мужчина с большими рогами и козлиной мордой. Вместо ног у него были птичьи лапы, когтистой рукой он держал зажжённый факел. По обеим сторонам от него стояли оголённые мужчина и женщина, шеи которых связывали крупные цепи. Не отрываясь от моих глаз, Гарри соизволил растолковать мне значение карты: — «Дьявол» означает, что человек сделал неверный вывод, оступился, и это привело к саморазрушению. Карта предупреждает о том, что не следует потакать своим слабостям и идти у них на поводу, — он замолчал, вспоминая толкование карты. — Также «Дьявол» говорит о заманчивом предложении, когда человек будет готов совершить незаконный или аморальный поступок. — Слабостям? — неожиданно для себя переспросил я и произнёс с напускным равнодушием: — Например? — Зависимость, тщеславие, эгоизм, либо ревность и одержимость, — быстро и складно ответил Поттер. Отлично. Теперь Гарри всё станет понятно. Но, как он и говорил, отступать уже поздно. Я выдавил из себя: — Ясно. Поттер занёс первую карту над свечой и быстро, чтобы она не подпалилась, несколько раз провёл ею из стороны в сторону. Заметив мой вопросительный взгляд, он спокойно объяснил: — Если выпадает негативная карта, то стоит её таким образом «очистить». Я и не догадывался, что Гарри так хорошо разбирается в этом. В очередной раз я испытываю гордость за него. — Ты много знаешь, — негромко сказал я. Он поднял на меня голову и, встретившись с моим задумчивым взглядом, мягко улыбнулся. Я поборол резко возникнувшее желание прижать Гарри к себе. — Ну, профессор Поттер научит и тебя всему этому. Я самодовольно хмыкнул. Не прошло и десяти лет наших отношений, а он уже собрался меня учить. Впрочем, он имеет право отыграться за восемь лет. Я готов даже на это, лишь бы он был со мной. — Какая карта следующая? — серьёзнее напомнил я. Поттер перевернул вторую карту и показал мне. Я сразу же сказал, настороженно глядя на Гарри: — Она перевёрнута. Но Гарри отрицательно покачал головой на моё утверждение. На карте был нарисован молодой человек, привязанный к ветке за одну ногу. Или он стоял на голове? — Нет, Северус, она не перевёрнута. «Повешенный». Эта карта означает, что человек буквально связан по рукам и ногам, застрял в ситуации. Радостной её назвать нельзя, но она несёт в себе переосмысление и глубокий анализ. Можно сказать, это пауза для того, чтобы осознать свои ошибки и в итоге прийти к душевному спокойствию. Душевное спокойствие мне бы сейчас точно не помешало. Наконец, Гарри взял в руки последнюю карту. Как и в прошлые разы, он перевернул её и показал мне. Я увидел обнажённых мужчину и женщину, стоящих у дерева. По изображению я совершенно ничего не понял, поэтому внимательно слушал объяснение от Гарри. — «Любовники». Название аркана заставило меня затаить дыхание. Вдоль позвоночника повеяло холодом. — Часто это карта своеобразного внутреннего конфликта. Она намекает, что потребуется большая ответственность: любой выбор несёт за собой определённые последствия, и нужно иметь силы, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Полагаю, в этом есть смысл.

* * * Магией погасив свечу, Поттер встал с места и громко позвал домовика: — Кричер! — Молодой хозяин звал бедного Кричера? — тут же откликнулся эльф, но, заметив меня, скорчил и без этого морщинистую рожу. И всё-таки, мы никогда найдём общий язык. — Звал. Убери стол на чердак, а скатерть и свечу положи на место, — скомандовал Поттер и, коротко взглянув на меня, демонстративно добавил: — Пожалуйста. Неужели он думает, что я стану вежливо просить этого противного домовика? Быть может, ещё спасибо сказать да ножки его кривые поцеловать? Кричер важно кивнул, словно какой-то министр, поклонился и исчез. Гарри взял карты со стола и сложил их в тёмно-фиолетовый мешочек, и вместе мы направились к лестнице.

* * * По очереди мы приняли душ. Переодевшись в лёгкую пижаму, я лёг в постель и стал ждать Гарри. Через десять минут двери спальни, освещённой только уличным фонарём, открылись, и на пороге появился Гарри в одних пижамных штанах. Обычно он спал без футболки, и я, разумеется, даже не думал возражать. Поттер забрался на кровать и прильнул, положив голову мне на плечо. Я обожаю, когда он так делает. Я устроил руку поудобнее и запустил ладонь в его только высушенную шевелюру, какое-то время каждый думал о своём. Я решил спросить: — Расскажешь, когда ты начал гадать на картах? Несмотря на то, что Гарри около часа мне объяснял основные значения карт, а потом ещё час гадал (что является довольно изнурительной процедурой), он говорил вполне бодро, даже возбуждённо. Хотя разве он когда-либо бывает не в возбуждённом состоянии? — О, ещё когда жил с Дурслями. Мне было пятнадцать. Помню, вечером я хотел что-то спросить у тёти Петуньи, поэтому поднялся в её комнату. Дверь была открыта, а тёти не было. Ну, я собрался уже уходить, как вдруг увидел, что стол застелен белой тканью, а на нём одна только колода карт. Я слегка нахмурился, не понимая только одного: с каких пор Петунья, считающая всё магическое ненормальным, увлеклась гаданием? Не думал, что у неё такие проблемы с самооценкой. — Насколько я помню, Вернон презирал всё, что так или иначе было связано с магией, да и Петунья тоже. — Да, но гадала она втайне от него и просто поддакивала, чтобы не злить. Наверное, она хотела хоть так научиться чему-то волшебному… Так вот, мне стало очень любопытно, поэтому я решил подойти и посмотреть поближе. Но когда я уже протянул руку, чтобы взять карты, тётя из-за спины крикнула, чтобы я не трогал. Тогда меня это немного расстроило, ну, я же не знал, что чужие колоды нельзя брать в руки. Потом она всё-таки рассказала, что это карты Таро, но больше мы никогда не поднимали эту тему. А где-то через месяц я купил свою личную колоду и написал Гермионе. Она всё доступно объяснила и посоветовала несколько книг о Таро. Как же без Грейнджер, которая всё знает. Вспомнив о ней, я невольно скривился, а Гарри, кажется, даже в полутьме это заметил. Подумает, что я ревную его к ней. Окажется прав и будет напоминать мне об этом до конца жизни. Пока я размышлял о не самом лучшем сценарии, Гарри рывком переместился вниз и устроился прямо между моих ног. Я наградил его самым непонимающим взглядом и спросил: — Поттер, что ты творишь? Не знал, что разговоры о Дурслях тебя так возбуждают. Гарри картинно поднял глаза к потолку и недовольно цокнул языком. — Теперь знаешь, — подыграл он и опустил ладонь на мой член. Низ живота резко стянуло в узел. Я сделал глубокий и неровный вдох. Гарри убрал руку и невербально накинул на нас одеяло. — Поттер! Что за… — не успел я договорить, как почувствовал, что Гарри под одеялом быстро стянул с меня штаны вместе с бельём. Я убрал одеяло со своей головы, слегка приоткрыв и Гарри. Вид натянувшегося одеяла из-за лежащего между моих ног Поттера возбудил неожиданно сильно. Он крепко обхватил ладонью мой вставший член, а языком нежно лизал уздечку и медленно водил членом по бархатным губам, подразнивая, и только когда я нетерпеливо заёрзал, он полностью погрузил головку в свой горячий рот, одновременно совершая ритмичные движения головой и рукой, плотно сжавшей член. Спустя минуту я еле выговорил, задыхаясь от наслаждения: — Активнее. И Гарри сразу же начал старательно сосать мой член по всей длине, помогая себе рукой и тихо постанывая. Я отчётливо ощущал вибрацию его голоса. Почувствовав, что Поттер вобрал мой член до основания, я едва не кончил. Пришлось до боли закусить губу, но если бы только он не скрывался под чёртовым одеялом, если бы я только мог видеть его, я бы излился в тот же момент. Между тем Гарри ускорился. Ни разу за всё это время он не выпустил член изо рта. Какой же он всё-таки… талантливый. Да, точно, это талант. Как умалишённый я зашептал срывающимся голосом, вцепившись ногтями в подушку: — Гарри, Гарри, Гарри… Вздрогнув, с едва слышным стоном я кончил. Наконец, Поттер вылез из-под одеяла, тоже тяжело дыша. Он переполз на свою половину кровати, и я заметил белую каплю спермы в уголке его рта. Я привстал на локтях и навис над уставшим (неужели) Поттером. Большим пальцем я стёр собственную сперму с его разгорячённого лица, как вдруг Гарри соблазнительно облизнул этот палец. При этом он даже не покраснел, а вот я, если бы не многолетняя выдержка, обязательно сделал бы это. Мальчишка наглеет с каждым днём. — Бесстыдник, — усмехнулся я, не отрываясь от его преданно смотрящих глаз. Неожиданно он произнёс с укором: — Ну зато я не ревную, как некоторые! Ухмылка исчезла с моего лица, а Гарри заливисто захохотал, наслаждаясь моей растерянностью. Я сглотнул, лихорадочно соображая. — С чего такой вывод? — Да ладно тебе, Северус, я и так всё понял. Даже карты… Ты же передёрнулся, когда я сказал о ревности и одержимости. Неправда. Этого не было. Взяв эмоции под контроль, я быстро нашёлся с ответом: — Нет, Поттер, я не испытываю ревность, — и я не придумал ничего лучше, чем убедительно сказать: — Я эгоист. Ты сказал, что «Дьявол» означает тщеславие и эгоизм, а остальное… Поттер нетерпеливо перебил меня, приложив указательный палец к моим губам. Он сказал, как маленькому ребёнку, непрерывно глядя мне в глаза: — Да-да, я понял, что ты не ревнуешь. Я упрямо поджал губы. Ничего он не понял. Зато мне стало всё кристально ясно. Пусть весь магический мир узнает, что я люблю Гарри Поттера. И никакая дрянная девчонка, влюблённая лишь в его популярность, не сможет обдурить его и отнять у меня. Отныне он будет только моим.