Рефлексия жизни

***

      Он обещал спасти Хину, обещал и хотел бы сдержать. Это понимал каждый, и, как жаль, что все обошлось столь печально. Куда хуже осознавать, что Хина была близка для другой девушки, как и Эмма. Почему все, кто рядом с Такемичи либо умирают, либо страдают? Это нечестно, совсем нечестно. Ханагаки сам, наверняка не был рад всей этой путанице и путешествию во времени, где приходилось все совершать с умом. Спасала лишь желание все исправить и увидеть друзей счастливыми. Однако жизнь не Дисней и ничего хорошим никогда не заканчивается. Негативно? Возможно.       Парень столько раз перемещался в сюжетные моменты, так пытался все улучшить, что не заметил, как вспомнил о существовании тихой и незаметной девочке. Она была скромной, закрытой в себе и редко с кем разговаривала, только вот почему-то часто Такемичи ее замечал, где бы ни был. У него даже проскочила мысль о том, что, может, эта девка тоже должна сыграть как-то роль истории? Только в 2005 году юноша не видел ее, но знал имя.

Йоко. Йоко Одзава.

      После их первой зрительной встречи пошло все странным образом, а нынешняя ситуация с массивной войной между несколькими группировками, тому доказательство. Йоко будто несла тоже за собой нечто ужасное. Каждый раз видя ее, что-то да случалось, пусть даже крохотное.       Честно сказать, он хотел бы с ней хоть раз поболтать, даже просто так, но ситуация и судьба будто не желала этого и просто разводила их по разные пути баррикады. Йоко среди Свастики была чуть ближе знакома Баджи и Чифую. Они отмечали то, что Йоко та самая ученица, что обожает сидеть на скучных олимпиадах и сидеть до поздней ночи в школе. Мацуно знал ее, как девчонка с 'ненормальным', как сам говорил, глазами и хорошим вкусом на манги. Баджи только отметил, что та заглядывалась на него, намекая на то, что запала. Чифую только мог загнуться пополам и залиться в диком хохоте.       Было действительно смешно. До опрелеленного момента.

***

[2005 год. 12 лет назад]

      Она влюбленно всматривается в ореол пронзительно-желтой луны, и по ее венам растекается удивительно гармоничная смесь легкой печали с привкусом минувших дней и послевкусием счастья. Йоко шла тихо со школы, слушала в старых наушниках через плеер Tokio Hotel и крутила легким рюкзаком. Прохладный вечерний ветер треплет ее влажные волосы, и та надвигает капюшон своего худи пониже, стараясь спрятаться ото всех, оставшись наедине со своими мыслями. — Одзава! —кричит кто-то неподалёку.       Людской поток гудит, беспорядочно движется и оглушает резкой волной удушливых запахов, но та вливается в него, почти заставляя себя не оборачиваться, чтобы не делать момент невыносимым. Однако человек подбежал к ней и настойчиво развернул к себе. Сейчас Йоко мечтала о том, чтобы этим «героем» не был каким-нибудь Баджи или Майки. — Одзава, не игнорируй меня! А, черт, ты в наушниках, —удивлена девушка была то, что это был Чифую, с которым она виделась… наверное позавчера? Или в понедельник? Да уж, память как у рыбы. Чифи (так называла она его у себя в голове) смотрит на нее и снимает наушник, разрушая любое личное пространство. Одзаву охватывает паника, вселенского масштаба и та молча отступает назад. Он широко улыбается и говорит: — Прости, прости! Я хотел отдать тебе мангу, спасибо большое, епт. Упс! Прости, ха-ха.       Та, чуть приподняв уголки губ, кивнула головой и приняла книжку в свои холодные ручки. Они с Чифую были из одной параллели классов, и должны были б чаще видеться. Но что-то явно не так пошло. Однажды этот парнишка заставил, на общем уроке, ее сидеть в задней части класса, чтобы смогли читать мангу. Йоко была крайне возмущена в лице, но урок оказался даже для нее скучным. Баджи ненавидел быть с ними двумя, потому что делают много неловких вещей, и, конечно, это афишировал своему товарищу по «ебтвою неловкостям».       Йоко почти ни с кем не разговаривает. Многие думают, что она немая.       Легкий взмах руки, мимолетная улыбка глазами, а дальше только бесконечное полотно дороги, тёмной и неизвестной, но дающей надежду на то, что когда-нибудь она снова случайно столкнёт их с ним где-то на перекрёстке судеб, и опять сможет испытать эту пьянящую грусть расставания, упиваясь мёдом воспоминаний. — Ты почему так поздно уходишь со школы? Как ни гляну, вечно в школе, нигде не бываешь. О! Хочешь, я завтра тебя сведу в классную лапшичную? —блондин сияет энтузиазмом, стоило ли его так расстраивать? Одзава долго не решалась на ответ, но лишь пожала плечами и ответила кивком. Тот радостно заулыбался и побежал вперёд, попрощавшись с ней.       Чифую относился к ней всегда бережно.

***

[перемещение]

      Такемичи вновь возвращается в будущее и подозрительно осматривается, пытаясь сообразить, что произошло после очередных изменений. Как все странно, внутри бабочки. Герой понимает, что находится в чьей-то комнате, но это точно не в его квартире. Тут пахнет тыквой и кофе. Но в комнату заходит Чифую и ярко улыбается. — О, Такемичи! Будешь кушать? — Ханагаки же подскакивает и обнимает юношу, а тот понял, что его друг вернулся из прошлого. — Во-оу! Дружище…ты молодец, честно. Ты смог спасти всех.       Эти блядские слова так хотел услышать Такемичи, что слезы сами потекли из глаз. Гребанная усталость и радость за то, что он наконец-то справился со своей целью. — Чифую, а что с Майки?.. — он поднимает взгляд, отпуская парня, а тот чуть вздыхает. — Эй, придержи коней. Ты так много думаешь о нем, что даже о своей Хине не вспоминаешь, — смеется Мацуно, а после кивает в сторону кухни. — Йоко… —шепчет Ханагаки. — Чегось? —друг обернулся. — Я… Йоко жива? Жива Йоко Одзава?..       Ханагаки надеется, что больше ничего не произойдет и то было последним путешествием в прошлое. Он больше не хочет никого терять. Больше не сможет пережить потери. — Я…—Чифую отводит взгляд, — Не знаю.       Такемичи идет на кухню. Но вместо Майки видит Йоко, и выключается свет и ноги начинают не слушаться.

[перемещение]

      Просыпается парень в школе. О, черт. Это вечная пытка для него? И видит лишь то, как Хина отводит его самого от Дракена и Майки. Как будто был в прострации. Хинату схватил за руку Д (о)ракен и пытался, в грубой форме, понять, с какой стати такая смелая и кем себя возомнила? Кенчик был в бешенстве, когда девчонка влепила пощечину Майки. И тогда…       Руку несильно отбивает Йоко. Резко, почти незаметно для неопытного участника драки. Девчонка всей грудью перекрыла путь Рюгуджи, а тот ещё сильнее помрачнел. Одзава подняла руки и жестом показала, что ему желательно не кричать и успокоиться. Тот хмыкнул и наклонился к ней, говоря: — Если ты думаешь, что можешь просто так подставляться под удар, то ты чекнутая.       Йоко пожала плечами и показала на висок, намекая на то, что его татуировка очень классная и ей нравится. Это немного смягчило его пыл, но он все равно рычит себе под нос. Хина хлопает глазками, а Такемичи чуть не получил инфаркт от такой неожиданности. — Спасибо, Одзава, не стоило, —вежливо толковала Хина.       Девушка сложила руки на груди и только помотала головой, отмахнувшись. Будто пустяк. Так ли это? — Слушай, Одзава, —парень начинает, — Неудобно спрашивать это, но… почему ты не разговариваешь? — Такемичи! —его невеста готова была хлопнуть по затылку.       Йоко отошла назад, снова помотала головой и прижала палец к губе. — Да, это конечно интересно, —прервал их разговор Майки, — Но это потом. — И ты туда же?! — А что такого? Я не уверен в том, что она немая, —говорит глава группировки, — Потому что как она отвечает на вопросы учителей? Да ладно, я девушек не трону. — Может, она именно с вами не разговаривает, —розовласая хмыкнула и потащила за собой Такемичи, — Потому что с вами одни проблемы. — Ты кем себя возомнила? —Дракен на повышенном тоне говорит. — А вы кем себя? —отвечает жена Такимичи.       Блондин чётко помнит этот момент.

***

[настоящее время]

      Плаксивый герой голову ломал, когда в последний раз вернулся к Наото. Его голова была забита словами Йоко, которая говорила так, будто знала о каждом происшествии. В ней ни капли сожаления, почему-то именно это заметил Такемичи. Брат Хины, заметив тяжёлую задумчивость парня, спросил его об этом. Брюнет почесал затылок и спросил о том, знает ли он что-то о Йоко Одзава и ее личном деле? Полицейский подскочил из-за стола и испуганно посмотрел на него. Что-то не так? — Ты не в курсе? —Тачибана удивился, — Йоко Одзава, дочь Хироку Одзавы, является следователем. Она пошла в полицию после того, как свастика стала преступной группировкой. — Йоко? Она выглядит безобидной, она хоть ствол держать умеет? —Такемичи усмехнулся, когда тот же хмуро глядел на нее, — Я серьёзно. Она даже ни с кем не общается, редкость чтобы с кем-то говорила… Девчонка ведь. — Я бы так не судил по внешности, это все могло быть театром, —проговорил, — Одзава куда опаснее, чем кажется. Она решает любые вопросы, не приводя другие органы и законы. Хоть и является полицейским, но у нее почти вышло пойти на Майки, только… — Только что? — Только никто ее не видел после. — Говорил же ей, осторожней будь, —выдохнул, — Она же никак не связана до была с группировками? — Этого не знаю. В делах не указано. Ты хочешь попробовать с ней поговорить? — Хочу узнать, что именно сподвигло ее идти против, —и вытянул ему руку, — Но прежде, я помню про задание. Предотвратить смерть Дракена.

[перемещение]

      После этого, перемещаясь, происходит много чего: например, Па-чин сразился с Осанаем, член группировки Мёбиус, в начале битвы, и, несмотря на его поражение, токийская банда Свастоны победили ту компашку. Дракен ловко уклоняется от смертельного удара Осаная, но прибыла нежданно полиция, во главе самого Одзавы и банды быстро стараются разбежаться. Папа, попросив дочку остаться в машине, помчался за своими товарищами в сторону заброшенного здания. Йоко краем глаза увидела, как с другой стороны выбежали Кенчик, Майки и позади них был Такемичи. Ханагаки неважно выглядел, помятым, а потом и вовсе упал в обморок. Сердце у девчонки сжалось и та выскочила из автомобиля резко. — Такемичи! —выдаёт тревожно Майки, замечая, как друг падает лицом в асфальт, и в этот же миг подбегает к нему Одзана-чан. Полного недоумения, главарь тосвы не сразу соображает и грозится тем, чтобы та убрала руки от него. Но девушка лишь испуганно поднимает ладони и указывает на телефон, где был набран номер скорой. Услышав рядом голос отца и других из полиции, та кивнула вперёд, мол, беги, а она справится. Юноша загадочно смотрит на океанические глаза «немой» спасительницы и говорит: — Я доверяю его тебе, уж позаботься.       После того, как Ханагаки просыпается в больнице, он не сразу понимает, что с ним рядом была Эмма, которая рассказала о том, что ее вызвал Дракен, а когда скорая приехала, рядом была Йоко из средней школы. Блондин удивлённо моргает глазами. Как же так? И даже там умудряется быть. Но и это оказалось не все: Майки и Кен поссорились из-за спасения и решения Па-чина, в результате чего банда разделилась на две фракции. Пока Такемичи выздоравливал дома, он потрясен, обнаружив, что те двое решили навести его. Только встреча двух грозный парней оказалось разрушительной, буквально: начинают бороться за того, кто друг Такемичи, и уничтожают предметы его детства в процессе. Парни же, что до этого были у него дома, выбежали на улицу и пытались успокоить Ханагаки, который взбесился из-за того, что они (Майки и Дракен) ругаются и страдают при этом другие. Парадокс в том, что ему совершенно случайно удаётся помирить тех. После того, как их дружба возрождается, герой решил посетить летний фестиваль 3 августа как свидание с Хинатой.       У них тогда должен был произойти первый поцелуй.       Но не вовремя Ямагиши звонит парню, предупреждая его, что Дракен может быть в опасности. Такемичи шпионил за несколькими членами токийской банды Свастонов и узнал, что Киёмаса планирует убить Д (о) ракена за то, что тот унизил его. Группа обнаружила хлипкого пацана и нападают на него, избивая и обматывая скочем. Ему очень повезло тогда, что Хина нашла и выпустила.       Ох, что же он бы делал без такой отважной леди? Такие теплые воспоминания и одновременно ужасные. Кто бы знал, что все уйдёт хуже, чем на дно? В пучину бездны, от куда невозможно было и выбраться вовсе. Все зашло слишком далеко. Это часть всей истории, в которой центр — Такимичи, что начинает параноить и винить в каких-то происшествиях Йоко Одзава. Темная, гребанная лошадка, что строила из себя недотрогу. Все эти почти 12 лет!       Ах, он даже не представляет, сколько же эта деточка хрании воспоминаний. Она архив этих «чудесных» моментов. Волшебно.       Все это было воспоминанием.

***

      Такемичи возвращается в свой год и замечает, что что-то в нем изменилось: стал более солидным, если так можно сказать. Темные волосы уложены так, что ни одна волосинка не торчала. На руке дорогие часы и он, глядя в зеркало, совершенно не понимает, как то «прошлое», в котором многих пришлось потерять и испытать эмоциональные качели, изменило. Тогда ему пришлось поехать в огромное здание, в которое, по словам его сопровождающего Ямагиши, сам пожелал. Всю дорогу брюнет смотрел в телефон и хотел бы связаться с Наото. А как приехали — его встретили многие знакомые лица, но уже более повзрослевшие. Под взгляд попались первее — Такуя и Макото.       Они все его приглашали в здание. У Такимичи очи разбегаются, глазенки сверкают от радости. Как только ему открылся зал последнего этажа, его чуть сурово, но с той же теплотой встретил Чифую, который… показался взрослее как-то духовно. — Чифую, как я рад видеть тебя, а то я ваще не вдупляю что происходит! —кличет Ханагаки.       Мацуно все также молодой человек среднего роста со светлыми глазами, светлой кожей и пирсингом в левом ухе. Он по-прежнему носит прическу с короткой стрижкой, но она черного цвета и заметно аккуратно уложена, чем в молодости. Деловой костюм в полоску ему так походил, странно, что это заметил герой. Чифую говорит, что пора идти на собрание верхушек, отчего Такемичи не понимает как и зачем, тогда тот говорит о том, что он — верхушка «Свастонов». Где-то в Токио, им нужно было сесть в машину и приехать в назначенный пункт. Всю дорогу «напарники» молчали, и лишь потом брюнет с часами спросил Чифую: — Я слышал, что Йоко теперь офицер… Ты ведь знал о ее исчезновении после того, как она пыталась найти Майки, верно? — Йоко очень изменилась после того…—собеседник сделал паузу, — Как случайно оказалась в драке с Валхаллой. И вообще показала свое нутро… — Мне казалось за все время, что она пересекалась с нами, вы с ней тесно контактировали, —пошловатая улыбка расползлась на все лицо. Чифую прикусил щеку и лишь рассказал о том, что до исчезновения они… были куда ближе, чем 12 лет назад.       Йоко и Мацуно почти никогда не ругались из-за схожих взглядов на вещи, но бывают определенные случаи, когда что-то происходит. Одзава понимала, что тому нужно время, чтобы побыть со своими друзьями и выполнять свои обязанности в свастонах, но все же это стало напрягать. Она почти никогда не злилась, пыталась быть понимающей, но после того, как он в которых раз отменил встречу, начало бесить. Юноша не всегда брал трубку, поэтому приходилось говорить ему все лично, но из-за того, что он всегда был либо с кем-то, либо с такемичи, или же уходил по делам, возможностей не представлялось.       Девушка тоже работала, но однажды они все же встретились. Молодой человек также заметил, что по какой-то причине выглядит намного более растерянным, чем обычно. Он собирался попытаться решить то, что так беспокоило ее. Их грань «друзья» заметно рвалась. — Йоко, черт извини, что отменяю все наши встречи, я был занят, могу ли я как-нибудь… —не договаривает, как та перебивает: — Да звонила тебе миллион раз на прошлой неделе… ты хоть знаешь по какой причине? —баритон ее даже такого парня настораживал, — Ты нужен был мне, а ты шараебился где угодно. — Воу, Йоко, ты-…       Пацан тут же застыл, гадая, что, черт возьми, случилось. мысли начали проноситься в его голове, когда он пытался найти причину, может быть. — Что, Йоко? Что я разговариваю? Или что я работаю в полиции, где могла бы засудить все ваши ебаные группировки? Или что я могу ругаться, как гопник? Или то, что я говорю громко и своим пацанским голосом? Или то, что из-за Вальхаллы у меня мировоззрение и жизнь пошла под откос? Что, ЧИФУЮ?       Тотальный шок на его лице был очевиден для всех, кто мог бы увидеть. Разум сначала был довольно пуст, но через секунду он начал ругать себя. И вырвало из собственных мыслей тихое рыдание, когда леди отвернулась, пытаясь собраться с мыслями, чтобы поговорить с ним дальше. — Йоко, я -…— и заключил в свои объятия, прижимая к себе, когда он извинялся, — Мне жаль, что тебе пришлось тогда взять арматуру Баджи и перехуярить ноги Кисаки, из-за того, что твой отец ему мешал. — Кисаки ужасный человек, —шепчет, — Баджи…если бы здесь был Баджи… — Одзава, —голос стал тверже у того, — Я обещаю, мы навестим его могилу.       И хоть с Баджи у них дружба никак не завязалась, перед смертью он попросил именно эту кроху, у которой яйца оказались стальными, чтобы оберегала Чифую и его зад. — Я хочу чего-то крепкого, —и звучало не как преодоление, а как приказ или факт. Мацуно приподнял бровь и предложил купить в ближайшем виски, а та кивнула и сказала, что ее квартира здесь недалеко. Квартира у нее просторная, но почти такая пустая. Они расположились на длинном диване и леди поставила перед ними граненые стаканы, говоря о том, что он на нее смотрит сейчас так же, как и в школьные годы, когда ни один учебный день не проходит без комментария от какого-то учителя по типу: «Мацуно, смотри в учебник, а не на Йоко Одзаву». Юноша надул губы и отвернулся. — Такого не было, —отрицает он. — А как же «Ты в Одзаве своим взглядом скоро дырку прожжёшь, Чифую», — она всего лишь один стакан залпом опустошила. Мощная женщина, аж страшно. — А не смело ли так, набу-… —вот только его никто уже не слушал. Он начитался разных сёдзе-манг и поэтому пытается быть очень романтичным, но в таких случаях знает, кем может кончится. — Боже, Мацуно, закрой рот и составь компанию, —следователь потерла затылок и вытянул стакан, — Можешь остаться у меня, у меня есть где спать.       Конечно, отреагировал довольно-таки спокойно, но в голове у него промелькнуло куча мыслей, особенно неприличного характера, но этого не показал и просто согласился. Они после четвертого стакана стали активнее болтать, а после того, как та открыла окно, ибо жарко, она сказала, что принесёт вещи, чтобы не спать в уличном. Оставиал одного, тот прикрыл лицо и сказал себе: «СОБЕРИСЬ!» — А в-во-от и я! —проговорила та.       Юноша надеялся, что сможет хранить самообладание, но передумал, когда увидел ту в пижаме с короткими шортами. С мишками, он чуть в слезы от смеха не пустил. Но когда Йо ещё начала наклоняться в них, чтобы постелить ему кровать… — Блять, блять, блять. — Прости? —она оборачивается и ощущает, как ее осторожно прижал и к стене.       Проснувшись и осмотревшись, Одзава увидела, что Чифую все еще крепко спит. Ох, отец бы был в ярости. Она, тихонько встав из постели, хватает с пола его рубашку и надевает ее. Ноги и жопа болят, что произошло? Спустившись на кухню, леди спокойно начинает заваривать кофе. Как только разлила по кружкам из турки, следователь почувствовала как две руки обнимают за талию. По спине аж все пробежало. Черт. Черт. Черт.       Мацу уткнулся лицом в шею и пробормотал нечто «доброе утро». Та стоит столбом, но потом нашла в себе смелости и повернулась к нему, в его объятиях. — Каже-е… —смотрит на рельефное тело и старается убрать глаза подальше, — Кажется… Виски мы больше не пьём. — Угум, не пьем, —бормочет.       Йоко быстренько уходит из объятий и начинает накрывать на стол. И только потом он замечает, что на ней его рубашка. — Оу, так мы-… — Да. наверное… —у той поступил румянец, — Как в той последней манге, аж смешно. Прости, я тебе верну рубашку. — Прям сейчас? —его подкол заставляет ту спокойно начинать расстреливать пуговицы, а тот уже весь покраснел, — Я шучу! Шуткую так. Ебануться. Я в шоке. Я просто… Боже, я в ахуе.       От истории, Такемичи уткнулся и заржал как только мог. Хотя до этого он вспоминал тот фрагмент как клеймо на всю чертову жизнь, связанный с Валхаллой:

[воспоминания]

      Эта группировка состояла из бывших членов Мёбиуса, под командыванием Ханмы, а также людей Казуторы, которых он встретил в колонии. Тогда от имени Валхаллы Ханма бросил вызов токийской банде Майки. На следующий день Такемичи встретил Чифую, который говорит ему, что Баджи присоединился к Валхалле, чтобы разоблачить Кисаки. И все бы нормально, но от них, неподалёку, стояла Одзава. Блондин спрашивает: — А она что тут забыла? — Я хотел бы, чтобы она стала частью Свастонов, но это слишком опасно, —шепчет тот, — Поэтому решил, что ее надо подальше от проблем отвезти, иначе папаша нас застукает. — Она же нас слышит?       Та кивает. — Она тебе демонстрировала голос свой? —Ханагаки никак не уймется. — Давно как-то, —Чифую задумался.

[воспоминание, 2005 год]

      Дома всегда у нее спокойно, настолько бывало тихо, что аж пугало. Из семьи остался только отец-примерный семьянин и полицейский. Самое ужасное, о чем бы дочка не хотела мечтать. Его гиперопекунство порой выходило за грань. Вот-вот только зайдя в эти «хоромы», тут же раздался голос отца: — Йоко, солнышко. Это ты? — Да, папа… —спокойно ответила Одзава. Голос. Она разговаривала, кажется, только с ним. — Как дела в школе? —спросил он, когда та пожаловала на кухню. — Все как обычно, —пожала плечами, — Сегодня написала проверочную на отлично. — Ты умница, —такие слова она бы хотела услышать больше от матери перед смертью, а не «у тебя отвратительный голос, не разговаривай со мной». Характер девушки можно охарактеризовать как довольно спокойный и сдержанный. В голове всегда у дамы есть пункт: «старайся контролировать негативные эмоции и вместо крика выдавай спокойные фразы, а лучше не разговаривай «. Боится спугнуть любого. И хоть отец вечно говорил ей о том, что лучше искренне выражай свои чувства и эмоции. Лучше кого-то обидеть, чем носить маски и льстить, верно? — Слушай, па, мне тут мальчик один по-… — Даже не думай, —говорит Отец, — Никаких мальчиков, помнишь? Ты помнишь, что с тобой сделал один из этих уродов. В твое время сейчас они думают только об одном. — О создании группировок и борьбы между собой за территорию? —внезапно предлагает. — Чего? —мужчина вытаращил глаза. — Я шучу так, прости, —Йоко моет тарелку и старается как можно быстрее перевести тему, — Я просто подумала, что… — Что? Что он не такой как все? Нравится? — Что? —Одзава хлопает глазами, — Нет, что ты. Он попросил сказать, что классная манга. И все. Не паникуй. Ты покушал? — Я помою, иди в комнату и забери Соко, его надо в приют сдать, —и та слушается, босыми ногами идет в комнату и слышит: «Йоко, нельзя никому верить, тем более мальчикам». Соко-любимый питомец девчонки. На деле обычный белый кот с мягкой шестой, но по душам любит мяукать. Не хотела отдавать, но кто такая, что перечить папе?

«Значит, и тебе нельзя верить?»

      Девушку всегда можно было отличить по ее шелковым, похожие на юбки медовых лилий, волосы, достигающие лопаток. Она не сильная любительница макияжа. Ее максимум, пожалуй, это тушь для ресниц и тонкий слой оранжевых румян на носу. Обычно Йо лишь расчесывает брови, придавая им правильную форму, а на губы обязательно наносит бальзам или гигиеническую помаду. Ощущение сухих губ ещё никому удовольствия не приносило. — Ну, привет, —говорит едва тихо коту, что лежал на ее кровати, — Прости, дружище, мне так жаль, очень жаль. «мяу?» — Прости, прости, —повторяет, как заговор и кладёт кота в коробку. Вышла из комнаты, предупредила отца и сказала, что скоро придёт.       Йоко всю дорогу шла и смотрела на коробку, винила в себя в том, что если б была уверенней, отстоял свою позицию, то не плакала в душе. Одзава по простому оделась. С ней сочеталось всегда легкая небрежность и светлые оттенки. Она не так уж и часто носит юбки и платья, но при этом всегда выглядит женственно. Светлый свитер и широкие штаны, нюдовые кроссовки. — Одзава-чан? —голос Такемичи вывел из строя. Он выглядел уставшим и безэмоциональным, — Что несешь?       Открывает коробку и показывает. — О…—блондин смотрит на вывеску приюта, — Сдаёшь его?       Он не ожидал, что она ему ответит своим низким тоном, от которого пацан вздрогнул: — Не хочу, но надо. — Ох, епт! Ты разговариваешь! Черт, ох, черт. Прости, просто неожиданно… —Ханагаки вздернул бровь. — Такемичи, —обратилась, — Как же сильно тебя разбивает всё это? И пожалуйста, прекрати стараться для других, подумай о себе, вспомни ради чего ты всё это начал. Прекрати губить себя, в попытках спасти всех, нельзя получить всё, не потеряв самое важное. — Э?! —блондин отошёл назад, — О чем ты, понятие не имею? — «Нельзя спасти всех» — так говорил мой отец, —говорит. — А… кто твой отец? — Полицейский. Извини, мне нужно идти. «ПОЛИЦЕЙСКИЙ?!» —у парня, кажется, сейчас крыша поедет. Ее отец, возможно, ещё жив. В том времени. Возможно, он знаком с другими делами группировок. Йоко пошла вперёд, но Ханагаки оббежал и продолжил говорить: — Нет, погоди. Ты очень, очень странная. Как увижу тебя, что-то всегда плохое происходит. Ты не участвуешь в драках, но всегда замечаешь их. Объясни мне, как ты оказываешься там, где тебе не должно быть? Кто ты вообще… — Стечение обстоятельств, наверное, —пожала плечиками, — Я могу идти? — И ещё… Почему ты не разговариваешь? — Ты мой голос слышал? Он ужасен. Пацанский. Поэтому стараюсь не говорить, да и голос часто срываю на дополнительных занятиях. Прости, мне действительно надо Соку отдать. Тяжело расставаться. — Йоко, будь осторожна. — Мне не нужны твои советы, Ханагаки, — и зашла в зоомагазин. Стоило открыть дверь, звонок на внутренней части прозвенел и к рабочей стойке подошёл парень, приятным голосом заговорил: «Йоко?»       Одзава вздрогнула и чуть коробку с котенком не уронила, когда за стойкой увидела Мацуно. Он был одет в почти все свободное, домашнее и так искренне улыбался ей, будто каждый день мечтал здесь встретить. Девушка убрала локон волос и протянула молча коробку. Тот подсуетился, открыл ее и широко раскрыл глаза. — О! Ты…минутку, —парень выпрямляется, — Это твой?       Кивает и виновато опускает глаза. — Приютить захотела? А почему? —но вместо ответа он лишь застал то, как с уголков глаз Одзавы стали течь слезы. Девчонка начала захлебываться своими солеными. Плечи тряслись, а руки совсем не поддавались власти. Зеленоглазый отложил на пол коробку и прижал к себе ее. Наверное, этот как раз тот мальчик, который очень сильно хотел обнять, но смущался. Так рванулся к ней, практически повалив ту на пол и просто удушил в своих объятиях. Когда та отстранилась, то увидела покрасневшего Чифую, который от смущения закрыл лицо руками. — Чифую? —выдает из своих уст она и тут же, осознав, прикрыла рот руками. Мацуно шире и шире раскрывал глаза, — Черт, прости. — Твой голос, —тот смотрит на что угодно, но только не на девушку. — Он ужасен, я знаю, — проговорила это с улыбкой. — Что? Нет, нет! Это не так. Спустя несколько лет, я впервые слышу тебя. И это так классно. У тебя очень красивый голос.       Йоко косо глянула на коробку и тихо ответила: — Позаботься о нем, мне он очень дорог. До встречи, Мацуно. — Да, помню голос, —кивает, — Хэй, Йоко, не стой в стороне! Ай-да к нам! «Что-то не так. В будущем она что-то сделает. Что-то» —тревога охватывала плаксивого героя. И только сейчас парень заметил, как Одзава сменила имидж: короткая стрижка, почти как у Чифую, но женственность выдавала грудь небольшого размера и ресницы. — Ну, привет, Ханагаки, —у нее что, голос ещё ниже стал, ибо звучит по мембранам с ужасом. Он и представить не мог как та отстригает волосы в школьном туалете и отнимает у всех права говорить; кольца из барахолки фримонт-стрит, чёрная подводка под глазами. Ее неряшливая чёлка уже касается ресниц, кажется снова пора остричь под корень. — Йоко, ты…ты подстриглась? —глупая улыбка. — Благодарю за прорицательность, —отвечает и, опираясь ногой об железный столб, ставит на паузу оглушительную музыку в наушниках. Чифую стоял в шесть футов и заграждал солнечный свет, который ложился на его ясные локоны, слегка выходя за пределы. Эти двое встретились с Осанаем, который показал, что Кисаки организовал бой с Мебиусом 3 августа. Вместе они подозревают, что Кисаки является истинным лидером Вальхаллы.       Такемичи вернулся в настоящее, и первое, что Наото говорит, что то, что он нашел вещь, кажется, Одзавы Йоко. Ханагаки широко распахнул глаза и не верил своим ушам, но при этом приказал Наото встретиться с Дракеном в тюрьме, чтобы подтвердить насчёт Кисаки. — Да, это, конечно, хорошо, но я получил доступ к ее кабинету, и… —детектив протянул старый ежедневник, — И нашёл в тайном шкафчике это. Я прочитал все от А до Я, и могу сказать, что она не такая уж и милая, как многие говорят. Что-то ее изменило. — Читать чужое-некрасиво, Наото, —нахмурился брюнет, — А если там интимные записки? — Кстати их не было, что меня удивило, она не вела разве ни с кем интрижку? —тот поджал пальцы к подбородку и задумался, — Если б знали, то можно было и на ее след выйти. — Да в этом и дело, она о себе ничего не рассказывала, —Ханагаки тоже задумался, — Это и пугает, от таких людей мало чего ожидаешь. Хотя, я знаю, что если б она случайно не оказалась в той заварушке с Вальхаллой…то-… —…она же не участница группировки Свастоны? — Что? Нет, что за глупости. Она скрипа и любого крика боится и шарахается, —Такемичи так уверенно говорил о том, что она такая безобидная, послушная и воспитанная. Да, было такое. Но не после Вальхаллы.

[настоящее время]

      Чифую не мог выкинуть из головы тот факт, что все пошло совсем не так, как хотелось. Он провел Такемичи в самое «сердце» Свастонов, которое представляло из себя дорогое заведение. Огромный зал, в который пропустил его Мацуно, проводил за стол, в котором сидела вся верхушка. Пахло догонит одеколоном и духотой. Молодые люди трапезничали и лицезрели друг на друга. Знакомые все лица ему встречались: Нахоя, Пеян, Хаккай, Инуи и… Коконой? Этих двоих он несильно знал, а потому повернулся к Чифу и тот ответил, что они пришли с разрешением. Они являлись бывшей группировкой «Черные Драконы». А как только Хаккай затронул тему о Майки, Пачин взбесился и решил с ним выйти. — Что за детский сад? —голос до блевоты знаком. Такемичи повернулся к источнику звука и застал перед глазами Ханму. Он резко перевёл тему на более актуальную — выплата правительству. Мужчина добавил, что компания Шибы и Коко и других, что были под «крылом» Свастонов, около 3 лней назад были под осмотром полиции. Где-то в глубине души все знали, к чему ведёт этот высокий парень. — Другими словами, у нас завелась крыса, —заканчивает Ханма и глядит снисходительно на тарелку. Началась суета, шум и гам, до тех пор пока не показался в зале Кисаки. Такемичи уж точно не хотел видеть его. Тетта шагнул к ним и со всей «улыбкой» попросил их присесть и сказал, что у него тут важное дельце. — Такемичи, Чифую, найдётся у вас время? —поинтересовался мужчина. Те переглянулись и кинули ему, следуя точно за ним. Они не долго расхаживались, нашли местечко и тогда Тетта предложил присесть им обоим. Но Мацуно отказался, дабы, ему не позволяет статус. Кисаки был восхищён упрямством Чифую, в этом что-то привлекательно. Тетта Кисаки. Президент в Свастонах и тот, кого ни одна полиция поймать не может. Блондин сложил перед собой руки в замок и начал диалог о том, что у них давно очень были ужасные отношения. Мягко сказано. Он начал с предисловия, как понял Ханагаки, напоминая то, что присоединился в эту группировку 12 лет назад. И тут выдаёт: — Такемичи, Чифую, как вы ко мне относитесь?       Они в смятении. — С ненавистью? —он наклонил голову назад и чуть ударил льдом по краю стакана с виски, — Примерно в это же время 12 лет назад умер Баджи и по случайности умер полицейский Одзава-сан, так же, по совместительству, отец вашей подруги — Йоко Одзавы.       Кисаки давит смешок; и злит этим одного из парней еще больше. Такемичи смотрит на него не больше двух секунд, полностью игнорирует присутствие Мацуно. Вся комната сужается до самодовольного лица психа и убийцы, эгоистично вмешавшегося в его жизнь. — Это все-моя вина, —признает Тетта, чему больше удивляет тех и заставляет заставить в немом шоке. Чифу дышит тяжело, взглядом его насквозь прошивает. А потом фыркает. Говорит, что «Кровавый Хэллоуин» был основным планом, и использование Казуторы, Ханмы… По морде бы ему съездить за то, как он разговаривает, но он смеряет долгим взглядом. — И ради чего? —интересуется Мацуно.       Объяснил, что хотел власти, славы, подчинения. Оправдываться скорее перед этим парнем из-за Баджи, мол, не знал, что тот умрет. Извинился за Йоко, которой пришлось расстаться с единственным родителем. Он не знал, что все зайдёт так далеко. Тот стоит и молчит. — Во время той потасовки, я не ожидал, что в этом месиве будет девчонка и она понесёт побои моих парней. Мне крайне жаль за их безрассудность и жестокость. Однако в ней есть искра, я восхищен был тем, как переборола себя и нанесла мне удар по ногам. Впечатлила меня знатно, впервые видел таких девушек. Не об этом. Слушай, Чифую.       Кисаки встал из-за стола и поклонился ему, выдавая извинения. Жалеет о том, что за эти 12 лет понял только сейчас, что товарищи важны и все это было очень плохо. Была б воля Такемичи, давно б провез спиной по столу его. Сколько раз он уже слышал это — хоть бы раз подействовало. И вот, он предлагает выпить им вместе. За Баджи. Ханагаки удивлён до сих пор, но сильнее удивился, что Чифую согласился. Они подняли стаканы и сказали: «за Баджи» и опустошили до дна. Такемичи так обрадовался тому, что этот парень изменился.       Только вот… — Это все было весело, —говорит, — И можно я скажу кое-что напоследок? Недавно я упомянул то, что не знал, что Баджи умрет, как и отец Йоко. Хах, это ложь. Я использовал Казутору, чтобы убить вашего друга, а теперь -…       Парни ощутили головную боль. Перед глазами все плыл и под ногами ничего не чувствовалось. Постепенно темнота наполнила их и скрылась за закрытыми глазами. А после того, как Такемичи проснулся, он ощутил скованность и то, что двигаться вовсе не может. Осознав то, что их привязали к стульям и избили знатно Мацуно, Ханагаки вспомнил все и сложил пазл. Перед ними стоял Кисаки и глядел сверху сниз. Кровь с Чифую капало медленно. — Мацуно Чифую, —начал блондин, — А ты оказался проблемнее, чем я думал. На пару со своей подружкой, что прикрывается ярлыком 'хороший офицер '. Ты за 12 лет не забыл и продолжаешь скалиться на меня. Из-за Кейске Баджи?       Мужчина махнул ногой и подошвой впечатался вбок тому парню. Удар прошёлся по больному. Ещё раз. — Да колись уже, —рычит, — Да ептвою мать, ты ведь крыса в «Свастонах»?! Идиотизм и все надо же было полиции слить.       Его колено пулей прошёлся по скуле Чифую, с садеящим привкусом железа на кончике языка. Парень не сдержался и признался в том, что его целью было вынуть того из свастики. Чифу все это время сражался… В одиночку с противником Баджи… — Сейчас «Свастоны» загнивают, но я это изменю. Как ты и сказал. Я и есть крыса, но Такемичи не причём. — Не тебе решать, —говорит Кисаки и подрывает слугу к себе, чтобы взять у него с рук пистолет, — Слушай, Ханагаки, раз ты не причем, тогда что с твоим лицом стало после его слов?       Не дожидаясь ответа, Тетта выстреливает Такемичи в ногу. Тот вжимается руками в верёвку и издаёт крик, крик о помощи. Нога ноет, болит и течет теперь кровью быстрее. Он орет о ноге, а Мацу говорит тому, что этот парень не причём, мол, ничего не знает. — Завались, —чеканит, — Мы ведь товарищи, ага? — Мы тебе не товарищи. — Твои последние слова? —холодное дуло касается сначала лба Чифую, а затем отстраняется. Тот поворачивается к Такемичи и пытается привести того в чувства. — За 12 лет много чего действительно произошло, — тот глядит в пол, — Пропал Майки, Дракена казнили. Мы много ошибались, совершали преступления, ввели в свои дела невинных людей. Но основа та же… Как и говорил Баджи-Свастоны надеются на тебя, напарник.       Кисаки перезарядил ствол и случайно поднял глаза на своих двух прислуг и моментально услышал, как другие пули засвистели по стеклу и прошлись сквозь, четко нацелившись на лбы двух мужиков. Тетта изогнул бровь и обернулся назад, к разбитым окнам. И это была его ошибкой. Когда тела громко упали, повторные пули заревели и влетели в ногу и в плечо злодею и главарю Свастонов. Блондин хищно заревел и обернулся, подогнув ногу. Позади Такемичи и Чифую стояла девушка примерно их же возраста. Она утирала кровь с рассечённой губы, атакуя по сопернику оскалом. — Одзава! —сквозь слезы издал Такемичи. — Йоко? —Чифую проморгался, — Вали нахрен отсюда, ты что творишь? — Тетта Кисаки, добрый вечер, —пристальный взгляд, горящий небывалой решимостью у нее так и наравит, — Вы обвиняетесь в покушении на убийство двух людей вашей же группировки и таких же менее опасных преступников. Обвиняетесь в убийстве Баджи Кейске 12 лет назад и смерти моего отца. Какой список, не так ли?       Повернулась вполоборота налево и, не приставляя правой ноги, выставила ее вперед по направлению к цели на ширину плеч. Держала пистолет отвесно дульной частью вверх против правого глаза, сохраняя при этом положение кисти руки на высоте подбородка; левая рука свободно опущена вдоль. — Сучья порода, — гневно заливается тот и, удерживая пистолет дульной частью вверх, наложил большой палец правой руки на флажок предохранителя и опустить его вниз, вложил указательный палец в спусковую скобу, не касаясь спускового крючка и хотел тут же выстрелить. Все произошло моментально и молниеносно, как Одзава опередила его и в управляющую руку всадила пулю. — Что? Считаешь, что девчонка не может справиться с группой наемных мужиков? Кем бы ты там ни был, я не нуждаюсь в таком мнении. Ты превратил Свастоны в грязь и преступную организацию, —говорит отчётливо, что бьет по ушам Чифую. Он говорил предсмерные слова, а по итогу все обошлось так. Такемичи дрожал, чувствовал, что сейчас у него кровь во рту напомнилась, — МЕЖДУ прочим, благодаря твоему плану 12 лет назад я встала на ноги стала сильнее. Так что могу лишь отблагодарить, не более. — Йоко-о, —Ханагаки пускает слезы и воет, — Ты ведь… Пропала… Где ты была? Как ты здесь оказалась? — Нам полный пиздец, —отмечает Чифую. — Ха-ха, да-а… —Кисаки живучий, — Вы как минимум не пройдёте через верх-. — Ты про парней внизу? О, забыла о них, —пожала плечами, — Шутка. Не переживай, они мне предоставят показание на тебя и пройдут допрос.       Он почти представляет, как хватает ее за горло и затылком прикладывает к стене, как череп хрустит, а на стене остаются ошметки крови и мозгов. И эта жуткая картина в сознании настолько яркая и живая, что заставляет отшатнуться. Девушка распутывает парней и первым делом Чифую прижимает ту к себе, будто напоминая, что он здесь на каждом этапе пути. — Йоко, боже, ты не должна была здесь быть, ты сумасшедшая, — говорит он с беспокойством в голосе, когда понял, что ее тело дрожит от непреодолимого прилива эмоций, пробегающих по телу. Та покачала головой, не чувствуя потребности лгать. Тот ничего не говорит, лишь быстро проходит мимо нее. Но внезапно почувствовала, как пара рук нежно обвивает талию, а Одзава прижимается к груди парня, — Я с ума сходил, когда ты пропала. — Я была занята поиском Майки и информации о нем, —кивает головой Одзава, — Такемичи…       Говорит ему достаточно тихо, но слышал об этом Чифу. Тот вытер слезы и затаил дыхание. — Ты попадал в прошлое, а я предугадывала будущее, да? Некоторые моменты я не знала, но какие-то важные мне впечатывались в разум и ощущаются как дежавю. Я не особенная, как ты. Но благодаря этому я попыталась изменить мир к лучшему. Я нашла способ, как узнать планы Кисаки и пришлось пройти грязь и нелегально работать, чтобы добраться до верхушки. Это ужасно. И много чего ужасного.       И это бьет намного больнее, чем ее слова, брошенные от обиды и горечи. Ответа никакого. Тот смотрит на нее выжидающе, и продолжает, протягивает в доказательство руку. — Я могу убить его.       В словах слишком много уязвимости. В словах — доказательство привязанности на лицо. Нечто горькое и опустошенное. — Но не убиваешь же, —Кисаки смеётся, — Ты настолько готова пасть, что унижаешься перед такими как они? — Меня не волнует твое мнение, — и проступившая на лице маниакальная улыбка должна бы делать пугающей, но вместо этого выглядит гротескно, — Я не отпущусь, чтобы убивать тебя. Ты и так умрёшь, не от моей руки. Рано илт поздно. Я не полицейский, я давно в отставке. — Ага, ты шлюха и наемник, ты об этом хотела им сказать, —насмехается, учуяв в ней рождающуюся человечность. Издевается, чувствуя собственное превосходство. — Из-за вас все это началось, моя ошибка была в том, что я волновалась за тех, кто меня выручал в трудную минуту. Я пошла не подумав о том, как меня изменит тот день, — вырывается почти истеричным воплем. Она не понимает, что ее трясет, не слышит, как дрожит собственный голос. Лишь дергается, когда знакомые руки ложатся на плечи, когда Чифу, будто и не замечая и исходящей от нее опасности, прижимает к себе, как напуганного ребенка. — Нет, так просто не дам вам уйти, —говорит Кисаки и вытягивает вперёд ствол, пуская пулю в Ханагаки.       Бах.       Темнота и мрак. Все как совсем тогда, под поездом. Как же так?       Открывает глаза и…озадаченно замечает впереди себя стоящего парня с длинными, темными волосами. Тот выдаёт, думая, что это Баджи, его имя. Но, оборачиваясь, перед ним был вовсе не он. Казутора, которого, он понял, выпустили с тюрьмы. Такемичи видел в этом первоначально врага, так как он шел против Свастонов. Но, когда по нему Казу проехал ногой, коленом и рукой, мысли стали путаться сильнее, а он акцентировал это действие, как пример того, что также избивали недавно женщину члены их группировки. Это сподвигло героя в шок. Он говорит, что хотел спасти Чифую. Но здесь что-то не срослось. Такемичи помнит, что Кисаки выстрелил в него, а не в того. Значит ли, что будущее снова изменилось?       Парень говорит, что это контора разослась благодаря наркотикам, проституции и другим преступлениям. Сейчас лишь «Такемучи» чувствовал вину и жалость к тому, что снова пошло все по пизде, давайте будем честны. Не таких плаксивый герой полюбил Свастику.       Они с Казуторой решаются вернуть группировку. Молодве люди сели в машину и двинулись дальше, по трассе. Ханагаки ощущает некоторые провалы в памяти и вообще уже ничего не понимает, потому спросил у парня о том, из-за чего Свастика стала такой. Казу отвечает ему, не отвлекаясь от дороги, что это из-за Майки и его смены поведения. — Но разве не из-за Кисаки? —интересуется. — Когда ты был им схвачен, Пачина и Пеяна убили. И это было, как странно, приказом самого Майки, —говорит, — Мицуя несколько месяцев назад куда-то исчез. И главарь решил провести чистку старых «свастонов». Он не доверяет своим товарищам и больше… Не гопник.       Такемичи впервые понимает, что слишком переживает за Одзаву и ее частым появлением, а потому спрашивает о том, куда тогда подевалась она? Казутора не отвечал пару минут. А потом, собравшись с силой, заявил: — Одзаву Майки приказал убить первой, так как она была, точнее ее отец, причастен к смерти его брата. —… Она… Мертва? —не верит ушам своим. — Нет, видимо, изменение со дня драки ей пошло на пользу, —говорит как-то разочарованно, — И я бы тебе посоветовал не доверять ей. Майки стал монстром, но кто знает, что эта дамочка может. Она ведь точное описание «в тихом омуте очерти водятся». И за ней, наверняка, будет охота с боевой силы Кисаки. —… А Чифую? Нет, она предотвратила его смерть, он должен был быть живым. — Я не знаю, что с ним, его след простыл, как и Йоко Одзавы. Готов поспорить, что они были оба тесно замешаны в сдаче информации полиции. Так как она хоть и в отставке, ей никто не запрещал уговорить завести дело на верхушку Свастонов. — Кисаки сказал, что она наемник, и шлюха… Что из этого можно буквально воспринять?       Внутри что-то неприятно щекочет от осознания того, что он там наивно ведется на ту, которая как раз и является частью столь ненавистной системы — Кисаки много говорит иногда, не думаешь? Он очень умный и, будь проклят, хитрый. У него под крылом Коко, который решает все денежные вопросы, —нервно издает смешок, — Я не знаю по поводу шлюх, наговаривать не хочу, но думаю, что он имел ввиду про перепрвгивание с одной стороны на другую. Возможно, она была на стороне Кисаки, а потом перешла на другую. Это лишь теории.

[воспоминание. несколько недель до]

      Хорошо еще, что друзья не успели покрутить у виска и назвать Казутору безбашенным. Потому что именно безбашенным он себя и ощущает, когда проводит сутки в камере, периодически открывая глаза и дергаясь, когда кто-то проходил мимо решетки. Ждать в изоляторе совсем уже пиздец, если честно, но он ждет. Никто, конечно же, не приходит. Вместо скучно говорит Хару Ёшидо, приходит к нему особа — улыбчивая блондинка, с пацанской стрижкой и впереди лишь оставлены чуть длиннее локоны, будто бы вчера закончившая академию, которая нагоняет на себя суровость, но выходит откровенно плохо. — На выход, — командует, но голос у нее слишком мягкий. Он глаза трет и из камеры вываливается последним. Тормозит рядом с ней и пальцами пару раз щелкает, — Закурить нет, — тут же отмахивается она и захлопывает папку с личным делом. Разглядеть не получается, а жаль. Могло бы для нового видоса пригодиться. — Да я не про это. — Иди уже, — советует она и дверь камеры закрывает, ключ проворачивает и убирает в задний карман брюк. — У тебя и так проблем слишком много, чтобы новые себе наживать. — Мы раньше не встречались? — выдыхает тяжело. — Иди, иди. А то опять придумаешь что-нибудь. — Да что ж вы, копы, вечно через угрозы разговариваете, — ответа, конечно, не ждет, а поэтому тему переводит почти сразу же, — Как тебя зовут? — Не угомонишься? —трет переносицу, — Собственно, рано или поздно пришлось напомнить тебе. Вечером свободен?       Говорит тихо и это заставляет рассмеятьсч его. — Сомневаюсь, что у заключённого, которого что выпустили, уже вечер занят. Есть на меня планы?       На лице у той улыбка появляется хитрая, а тому хочется провалиться сквозь землю. — Погоди, я тебя вспомнил! —Казутора широко открывает рот, — Ты та сука ментовская, дочка Одзавы. Это же напарники твоего отца усадили меня. — Не кричи, —говорит также тихо, — У тебя нет причин на меня злиться, я не причастна к тебе никак. Утихомирь пыл.       Он тут же прерывает свою поэму о том, какая она дрянь, и какое-то время молча смотрит на нее, явно не понимая, что только что не ослышался. — Задержусь до десяти, — продолжает, — Но если будешь сидеть у главного входа, то не пропустишь. У меня к тебе важный разговор, Казутора. Все, иди. Хорошего тебе дня.       В участке все не ходят, а буквально бегают. Он затылок чешет несколько неловко, смотря ей вслед, а на губах появляется дурацкая улыбка. Затекшая шея не имеет больше никакого значения, как и отрывистый и откровенно никакой сон.

***

— То есть, она выпустила тебя? —приподнял бровь. — Как сказала твоя подруга, она «жопу рвала», потому что у нее была та же цель, что и у нас с тобой сейчас. Однако я после этого узнаю, что она нанимает киллеров и убивает охрану верхушки Кисаки, забирается туда через чёрный вход и спасает как бы вас. Но у нее это вышло в миллион раз хуже, чем бы могло быть. — Эй, не говори так, она спасти нас хотела. — Ты веришь ей? Она Кисаки отомстить хотела, а был такой шанс и сыграть роль отважной рыцарши. Это вполне ей выгодно, Такемичи, —удивляется его доверчивостью просто, — Как думаешь, почему Майки хочет убить ее? — Потому что он изменился. — Думай, —видимо, не это главное. — Потому что он никому не доверяет. — Не доверяет никому, потому что у него беда с башкой, —выдаёт ответ. — А как связано это с Одзавой? —любопытствует. — Потому что она якобы предала его. Точнее, его веру в нее, так правильнее сказать, —продолжает, — Повторяю, он не вменяем, ему переходить дорогу-себе гроб копать. А она, видимо, совсем оборотов не чует.       Майки вынужден нести ношу прошлого, колеблясь между правильным путем и поддаваясь внутренней тьме. Поначалу он скрывал это своей беззаботной улыбкой. Без правильных людей, которые могли бы направлять его, он развращается, превращаясь в одного из самых отвратительных преступников современности. Такемичи хочет сделать так, чтобы Сано никогда больше не сбился с правильного пути. — А говорили о чем?       Тот спокойно вздохнул. После второго пребывания в тюрьме получил необходимую помощь и вернулся к жизни. Казу стал тихим, его эмоциональное напряжение все еще проявляется иногда, но, кажется, он лучше этим управляет. — О ситуации с Майки и… О «Черных Драконах», я был удивлён, что она углубилась в историю гриппировок и находит со всеми контакт. Поэтому Кисаки прозвал ее «ментовской шлюхой» наверное. Я не доверяю ей, однако сейчас я подумал, что могла бы и нам помочь.       Ханемия задумывается и продолжает рассказ о том, что он был связан с ними, а те были готовы на все ради денег. Только вот из-за того, что у Майки приключилась шиза с башкой, секретный счет драконов был раскрыт. Таким образом, юноша намекал на то, что тем перекроют любой денежный поток. И тема опять зашла о Чифую, и о том, что его хотел убить Кисаки, потому что его прижали. Казутора вспомнил, что совсем недавно виделся с Мацуно и даже ехали в одной машине. У них была та же цель, как оказалось. — Однажды с ним связался детектив, у которого сестру убил Кисаки.       Наото. Это был он. — Чифую был заодно с детективом? —уточняет. — Да, я вспомнил, что Чифую говорил, с день нашей встречи, что ему помог в информации ещё один человек. И я готов поспорить, что это ваша подруга постаралась получить доказательство против Кисаки. Однако могла и сама на него пойти, с ее то энтузиазмом. — И правда, Йоко с таким нарывом могла и без Чифую их посадить, но не сделала. Почему? Неужели, она действительно наш враг? — Если она жива, то спросишь об этом сам, —бодро отвечает друг, — И таким образом, Чифую был почти у цели, но сбежал. Скрыл улики в самый последний момент. — Но почему?       Ханагаки пришлось встретиться с детективом, который его арестовал и перевел их разговор в камеру. Такого исхода событий не ожидал вовсе и Казу, ведт Наото не из тех, кто бы стал арестовывать Такемичи. Но все куда сложнее и это связано с ним, Чифу и… Хиной.

***

[пару часов назад]

      Его пальцы жадно впиваются в спинку дивана, лопатки соприкасаются вдруг с другом и он вигибается, издавая шипение, точно недовольный кот. Ему совсем не нравилось то, что по итогу он спасал и прикрывая Ханагаки, а его называют «идиотом». Прикладывая ватный шарие к ране, девушка на тихом тоне говорит ему: — Терпи, иначе заштопывать будешь сам. Ты же у нас деловой, проблемы сам решаешь. — Ш-ш, ауч! —издает и чуть подскакивает, — А что мне ещё приходилось делать? А это делал ради будущего свастонов и Такемичи, в отличие от того, кто решил не пачкать руки. — Если ты желаешь выяснить отношения, то давай это в следующий раз, —забинтовывает ему грудь и прикалывает вату на лицевую часть, — И к тому же, какой смысл сейчас что-то тебе выяснять обо мне, если ты зациклен на свастонах. — Мы не в отно-…—он краснеет и лишь потом понимает, что она это не буквально, а жаль, — Какой смысл? Очень даже большой, например, ты знала о том, что он намеривает слить и не предупредила. Это нечестно, потому что по итогу… Все запуталось. Я даже не увидел, мертв ли Такемичи или нет.       Та молчит. Но отчего в твоём сердце горечь сигарет с привкусом крови? Ведь раны не заживают без шрамов или не заживают вовсе, если проводить по ним остриём ножа. А он ранил внутренности дурацкими мыслями, что не дают спать по ночам. — Ты держал камеру в кабинете Такемичи. Ты снял запись о том, как он приказывает Акуну сбить Хинату Тачибану. Его использовали. Тебе ли не знать, что Кисаки захочет убить тебя и мистера «верхушка»? —накидывает на себя халат и садится на диван, закинув ногу на подлокотник, — Послушай, я-… — Мне придётся скрываться… —говорит. — А на меня охота, —отвечает в качестве поддержки, — Но у меня есть одно предложение и есть даже тот, кто хотел бы исполнить роль убивающего. И…Чифую.       Девушка элегантно встаёт перед ним и смотрит растерянно, как скросная школьница, как в те годы. Чифу напрягается и подается вперёд. — Ты спрятал видео, чтобы прикрыть Такемичи, я говорила ни раз ему и тебе скажу, —продолжает, — Невозможно всех спасти. Ты спас его, но не спас Хину. Баланс, чувствуешь? Я спасла тебя и его, значит… Должна умереть. И умру. Но профессионально. — Нет. Я не допущу этого, слышишь? —его голос становится тверже. — Не беспокойся за меня, это будет реалистично. И если я умру, охота на меня больше не будет ни у верхушки Кисаки, ни у Майки. А значит я могу замаскироваться и вести дальше дела и наконец отомстить Тетте Кисаки и его дебоширам.       Мацуно не желал прощаться с ней навсегда. Любую проблему, считал, всегда можно было решить, но смерть… Она разрушала всего его стереотипы. Парень всегда был добр к ней, поначалу думал, что девчонка действительно какой-то инвалид и разговаривать вовсе не умела, а потому что-то пыталась объяснить на языке жестов. Лишь щелчком до него потом доходит, что Йоко бы училась в специализированной школе, а не в обычной. И уже тогда начались подозрения, но мало ли, вдруг ошибается. Чифую голову ломал, представлял ее голос. И сначала это было как-то в шутку, находил в этом занятии забаву, пока с ним лежал рядом его любимый котенок.       Но вот, теперь это совсем не шутка. Далеко не шутка. Клоун из него отстойный. Он следил за ее изменениями, даже когда пришлось драться за Дракена, в нем горел огонь желания, чтобы остаться живых и жить для таких людей, как она и Баджи.

[охота на Дракена]

      Тогда был лишь фестиваль, прекрасный праздник, на котором должна присутствовать патрульная. Дежуртсво отца было перенесено в другую точку, однако младшая Одзава решилась быть под присмотром очень хорошего друга папы — Ушигава Осаму. Они с ним почти с самого дня стажировки были, вели себя как братья и знали друг друга лучше всех. Ушигава был крайне свободным и креативным человеком, а потому, будучи ребёнком, Йоко любила с ним веселиться. Он рассказывал разные легенды про ёкаев, других интересных существ, из-за которых кровь в жилах закипала.       Подъехав на машине, Осаму сказал девушке, что сидела на заднем сидении в аккуратном кимоно. У нее аккуратно заплетены две тонкие косы, что соединяются у затылка, не касаясь других локон. У нее платье фиолетового оттенка с желтыми линиями на рукавах и на подоле. Дядя Ушигава говорил ей, что узоры наряда отражают личность, эмоции хозяина. Приглядевшись, Одзава удивилась, когда на нем обнаружила журавлей. Красивые. Непокорные. — Хорошо повеселиться тебе, Йоко, —машет рукой Осаму.       Та поклонилась ему и помахала в ответ, когда машина его тронулась и поехала в другую сторону. Нервно перебирая руки, она обернулась к арке с ярким названием фестиваля. Оттуда уже веяло шумом и гамом, счастливые люди ходили друг с другом. Йоко ощущала на себе какую-то тяжкость, когда среди тысячи жителей, она стояла одна возле прилавка с моти. У нее кончики пальцев поддрагивали от нахлынувшого призрачного чувства одиночества. Светлые волосы колыхались против лёгкого ветерка. — Девушка, попробуйте моти с черникой, —говорит продавец.       Та подняла на него свои пугливые глаза и осторожно указала на моти с клубникой. Продавец удивился, спросил, почему ей не нравится черника? Девушка осторожно показала на участки лица, что были немного красноваты, но постепенно исчезали. Мужчина понял — аллергия и поэтому добровольно кивнул и протянул девушке сладость. Оплатив его, Йоко отошла в сторону и принюхалась. Пахнет невероятно вкусно и интересно, до этого ей ни разу не удавалось выходить на фестивали, потому что родители были одержимы гиперопекой, и много чего запрещали. Лишь после смерти матери, отец через силу разрешал мелочи. Однако дочке кажется, что источником гиперопеки был все же отец. Потому именно из-за него Йоко не могла первое время стоять за себя и все проблемы решал за нее папочка любимый, а мать злобно ревновала и вечно помыкала дочь. Мать частенько не высыпалась и иногда ругалась с мужем, насчёт того, что он ей изменяет. Однажды послушав разговор, дочь услышала: — Хироку, я видела тебя с этой женщиной! Так и скажи, что ты устал от меня? Я ночами не сплю, жду тебя. А ты!.. — Микото, прошу услышь меня, —мужчина развернул к себе женщину, что злобно смотрела на него, — Это мой стажер, Сая. У нас не было никакого романа, слышишь? Она ещё ребёнок. Слышишь? Микото! — Стажер, да?! —та оттолкнула его от себя, — Я не верю тебе, Хироку. — Да что ж ты, —потирает переносицу, — Я никогда не изменял тебе, и не предавал дочь. Вы — единственные, что появились в моей жизни. У меня есть единственный лучший друг, мне этого окружения достаточно. Микото, пожалуйста, поверь мне. Я не могу без вас, я хочу, чтобы вы были в безопасности. — От кого ты меня и дочь оберегаешь? От злых духов, или маньяков? — От гриппировок. Ты не представляешь насколько эти люди опасны, —оповещает он, — Они приносят своими разрушениями десятки последствий. Они жестокие дебоширы.       «Что?» —Йоко прижала рот и прислонилась к стенке, —«Нет, неужели, все очень плохо?» — Что тебе сказал психотерапевт? —интересуется Одзава. — Тебе ли не плевать? —жена отмахнулась, — Сказали, что у меня психологическое расстройство — синдром Отелло. Милый, я не хочу об этом говорить ей. Она считает меня примером стойкости.       Откинув те мрачные мысли, Одзава решила пройтись. С тех пор, как умерла мать из-за несчастного случая, отец очень изменился. И тогда девочка поняла, что придётся брать в себя руки и учиться жизни, иначе она станет такой же, как они. Сложив в сумочку тяжёлый зонт и ключи, что вечно нечаянно остаются дома. Здесь пахнет дождем, сигаретным дымом от прохожих и кофе из сломанного аппарата. Сонные глаза спрятала куда подальше. Ни одна мамина тушь не исправит это, учесть то, что Йоко очень редко применяла такую роскошь. Вечерний холод пробирает насквозь.       Каждый прилавок был прекрасен по-своему, и среди них попался ей оружейный. Возле него стояли несколько незнакомых мужиков и соревновались между собой, мол, кто быстрее соберёт такое оружие. А также тот, кто выигрывает — получает на выбор средство обороны. Девушка с любопытством, через плечо другого человека глядела на то, как ловко собирал старик. — Агрх! Старик, да ты монстр просто, —потер затылок мужчина с лысиной на голове.       Одзава отодвинула мужчину и еще ближе навалилась на прилавок. От удивления у девушки перехватило дыхание. Старик чуть расплылся в улыбке, отчего на лице у него проступили морщины, когда заметил дите, спросил ее: — Интересно?       Та молча кивнула ему. — Научить?       Девочка неловко улыбнулась и осторожно взяла с рук старика оружие. Этим огнестрельным оказался Minebea P9. Йоко осмотрела его, игнорируя насмешки мужчин, а затем, переведя дыхание, начала своими руками тут же на автомате собирать его. Подушечки пальцев ощущал и холод металла, казалось, что он такой одинокий и непокорный. Старик чуть приподнял свои седые брови и лишь широко заулыбался, когда ребёнок собрал оружие куда быстрее этих амбалов. — Н-насколько я помню, —задумчиво провела пальцем по стволу она, — Он разработан 1982 года. Калибр 9 миллиметров, в магазине присутствуют 9 патронов. А прицел… 40-50 метров? — 30-50,—поправляет старик. — Промахнулась, видимо, не так хорошо знаю, —критика к самой себе заставила старика расхохотаться, — Ты, может, и ошиблась в прицеле, но ты не проиграла. У тебя рекорд, девочка. Это хорошее достижение. Увлекаешься оружием? — Да, но папа не одобряет этого, — обняла себя за плечи, — Это небезопасно. — В этом мире, девочка моя, —старик наклонился и погладил ее по голове, — Много опасностей, и от них всех не убежишь. Учись рисковать и жить в опасном мире. Я уверена, с такими навыками, ты можешь защитить себя. Вот, держи.       Он протянул ей брелок с этой моделью пистолета и небольшой металлический шест, который складывался в компактный брелочек ещё. Это удивило ее, но та поклонилась и отблагодарила старика и обернулась, однако на глаза ей попался Такемичи, что бежал с каким-то парнем, спеша куда-то.       «Плохое предчувствие» —думает она и перескочила через невысокую перегородку, —«Раз папочка так беспокоится, то, наверное, мне стоит проследить. Мало ли что»       Ноги несли куда-то сами. Сердце полыхало тревогой. Вокруг сплошные деревья и, рассекая ветер, дождь, у нее изо рта вырывается хриплый немой крик. У нее такое ощущение, что по спине прошлись острыми каблуками; методично капали на лопатки раскаленный воск свечи. Одзава давно смирилась со своей особенностью — то не может и слова вымолвить, то крикнуть не может. Это все равно что быть действительно немым, только с привилегиями (и дополнительными проблемами, при беге, когда за раз готова выхаркать все легкие с кровью). Где-то рядом была парковка, здесь она когда-то была. Помнит по старой памяти. И, честно сказать, Йоко далеко не оптимист, однако минус на минус всегда дает плюс. — Т-такеми-…       Перед глазами все пробегало. Первое, что видит, как Ханагаки и тот парень, с которым он бежал, пытались помочь, в то время как Майки начал неистово с высоким парнем, у которого на руках красовались татуировки «Преступление» и «Наказание», что оказался действующим лидером Мебиуса. Тосвы буквально меньше, чем этих амбалов. Дракен был сильно ранен да так, что с него стекла кровь, как с убитого, в мешке, животного. И вдруг дева ощутила, как дрожиат ее ноги, а стоял гул, как будто сотни тяжёлых бомбардировщиков кружат над ней. — ДРАКЕ-ЕН! —с криком выскочила на поле боя девчонка, но член Тосвы буквально выдернул ее оттуда, с наездом говорит: — Дура, куда лезешь? Уходи отсюда, здесь опасно.       Она успевает осмотреть «защитника» лишь быстро: столь невысок, однако привлекло у него объёмная пышная прическа афро персикового цвета, и он улыбается. У парня оказалась светлая кожа с легким загаром от времени, проведенного на улице. У нее на глазах проступает мокрота и лишь смеет издать всхлип. Одзава указывает на Кена, которого пытается поднять Ханагаки. — Зараза, —рычит он и замечает, как девчонка ловка выбралась из ловушки запястья и перескочила через лежащих Мебиусов, — ДУРА, ОСТАНОВИСЬ!       Странно, но в минуты опасности, наверно всё обостряется. Ее косички за затылке распались и теперь стали передними, вьящимися локонами. Йоко упала на колени, позабыв вовсе, что находится в кимоно. У Такемичи плохо получалось поднять тяжёлого парня. Как только блондин приподнял Дракена, он ощутил заметную легкость. Прошла буквально секунда и он видит перед собой Йоко. — Ч-что…что ты здесь делаешь?! —у него голос дрожит.       Но та ничего не ответила и только помогла ему поднять Д (о)ракена, как она позади себя услышала какой-то тяжёлый шаг. Что-то в животе порхало, как бабочка. Билась об стенки тела и что-то кричало яростно. Страх? — Э-эй ты, —баритон раздался таким образом, что по спине мурашки пробежались. Одзава обернулась, придерживая рукой Кенчика. Перед ними стоял один из участников Мебиуса. Он указал на Одзаву и говорит, — Хули ты здесь, шмакодявка, находишься? Вали от сюда своему чертовому папаше.       Молчание.       Парня начало это раздражать, а потому повторил. Девчонка осторожно шагнула вперед и начала плавно распутывать пояс с кимоно. Мебиус вскинул бровью и паршиво закривлялся, намекая на то, что она настолько слабая и готова настолько низко пасть.       Молчание. — Считать умеешь? —ее голос звучал ниже этого парня, а потому он даже засомневался, девка ли это. — Че? —его ошеломило это, — Ну, умею. — Тогда какого черта ты считаешь, что я достаточно слаба и готова пасть перед тобой на колени? Так ещё упомянул моего отца, —спустив с плеч традиционное платье, Одзава скинула его с себя.       Эта невинная девочка похожа на яркий лучик сентябрьского солнца — улыбка с восхитительными ямочками и капелька грусти, затаённая на дне больших зелено-голубых глаз океана. В меру пухлые губы, которые гласили умные речи, небольшой носик и милые щёчки в сочетании с пушистыми ресницами и аккуратным изломом бровей.       Когда Йоко скинула с себя кимоно, она достала с кармана сережку с черным, как глаза врага, крестом и нацепила на правое ухо. Под слоем теплой ткани скрывались темные джинсы с потертостями и кроп-топ с длинными рукавами и ярко-зеленым орнаментом китайского дракона. У нее оказались сильно выпирающие ключицы, на которых держалась цепочка с журавлем. — Э, бля, хули выебы-…       Пацан не успел слово выловить, как она махнула сбоку и снесла ему бошку металлическим шестом, который, после атаки, приподнесла ко лбу и мгновенными движением подняла ногу, что пролетела между его ног. — Это мой друг, —четко поговаривает это и отряхнула шест, как он сложился и она положила его в карман. Как только юноша пришёл в себя, Йоко смахнула слезинки с щек и ногой толкнула прямо в солнечное сплетение. Оппонент пошатнулся назад, задыхаясь, а та сжала как можно сильнее кулаки и одним из них вытерла с щеки вновь слезу и кровь из носа, — Ну, так что, пересчитаешь?       У нее синяки, украшающие худую грудную клетку так и застались Такемичи. — О-одзава, —шепчет. Та поворачивается и неловко смущается. — Прости, что влезла, мне не-…       Майки застает 3-хсекундный инцидент и пристально смотрел на Йоко, что пошатнулась назад и подняла перед собой ладони. Он говорит Ханагаки, что надо отнести Дракена в больницу. Блондин собирается и закидывает тяжелого на себя, а та смотрит растерянно. — А-а…—и открывает та рот, как застает перед собой летящего врага с другой гриппировки и знакомую светлую голову. — Ты? —Мацуно застыл и удивлённо вытаращил глаза, а когда они непроизвольно спустились ниже, то тут же отвернулся и покрылся краской по уши, — Од-дз-зава. Что ты здесь забыла? Глупая. Нельзя тебе быть в драках. — Е-ЕЙ НЕЛЬЗЯ? —у Такемичи впечатляющая истерика. Хлопает глазами и пытается сообразить, кто этот парень. Но, видимо, она его знает.       А когда Такемичи уходит с Одзавой, Майки обнаруживает, что Пех-ян, вице-капитан третьего отряда Тосвы, вступил в союз с Мебиусом из-за гнева по поводу Майки и Дракена, позволившего арестовать Па-чина. Вот только, к счастью, лидер убеждает его, что он также расстроен инцидентом.       Иногда встречаются препятствие не по зубам, иногда сил вдруг оказывается в недостатке. И жизнь, окрашенная в ослепляющий белый под крепко сжатыми веками, становится синонимом слова «боль». Она рождается всего на секунду раньше осознания, а затем — разрывает изнутри. И хочется закричать раненным зверем, заорать так, чтобы каждый услышал, будто бы крик поможет ее, эту дрянную боль, унять. ㅤ       Как только Ханагаки дотаскивает его, к ним навстречу подбегают Эма и Хината, что поспешили вызывать скорую помощь для Дракена, но Мебиус прижали их в угол, ожидая прибытия. В этот момент плаксивый герой готов был поклясться, что эти парни не должны были быть здесь ни коем образом. Как же так вышло? Во главе тех парней стоял как раз Киёмаса, который яростно причинил вред Кенчику. Девушки остолбенели от шока, но ни одна не отступила. Зная прекрасно, что могут наживить проблем, все равно стоял с парнями до конца. — Т-такемичи? —дрожащим голосом выдает Эма, придерживая Дракена. — Силовая категория не та, —оповещает Одзава, что заставило девушек и ещё живого парня с тату черног дракона. Она обернулась к ним и вопросительно зыркнула на них, — Мы не потянем. — Одзава-чан, —обращается Тачибана, оттягивая ее к себе, назад, — Ты говоришь? У тебя такой…необычный голос. — Как у мальчишки? Знаю, —она знала, что кто-то вроде нее, скажет правду в глаза. С Эмой она не знакома и как-то не знала, кем приходится для Дракена. Видимо, он для нее куда важнее. — Брось, Одзава, у тебя прекрасный голос! —Хината стояла на своем. — Благодарю, —кивнула и вернулась к плаксе, который в растерянности и не знал толком, что делать. Сейчас решается многое, и далеко это не весёлая затея. Йоко лишь хмыкнула и спокойно ему сказала о том, что, если все зайдёт куда хуже, у нее есть план «П». Такемичи глянул на нее и задался: — Ты что, драться будешь? — Я девчонка, —и звучит с ее уст это как оскорбление самой себе, — Что я могу сделать против амбалов с плаксой, раненным парнем, у которого пугающий взгляд и двумя девушками?       Он смотрит на нее, в ожидании заключения. — Да шучу, —говорит таким же безэмоциональным тоном, — В последнее время, приходилось быть в новых сферах, ощутить жестокую жизнь, и пришлось адаптироваться в этом. Мой папа будет в ярости и, может, устроит мне трепку, но пока я здесь, то хочу хоть как-то помочь Тосве. Вы неплохие люди, мир должен это понять. — Ну, раз так… —Кен с трудом поднялся на ноги и рвано прохохотал, — То мы уж обязаны не проиграть, что скажешь, Такемичи?       Ханагаки косо смотрел на девушку. Она дрожит, совсем едва, но продолжает стоять напротив амбалов, которые могут сделать с ней все, что угодно. Изнасиловать, убить, порезать, избить до смерти. Одзава рискует всем и идет в вабанк. Блондин слишком много убегал, и ни за что, планирует, сейчас не отступить. Ради таких людей, как его Друзья. Герой не станет больше избегать проблем и вызывает Киёмасу на поединок. Хина, Эма и Дракен ставят большую ставку на то, что Ханагаки выиграет. И очередь плавно добралась до Йоко, которая распрямила плечи и заявила: — Ставлю миллион йен на то, что Ханагаки выиграет.       Большая ставка. О чем она думала, когда говорила это? У нее даже столько нет.       Ханагаки вышел вперёд. Напряжение нарастает с каждой секундой, незаметно превращается в ринг. Рука врага начала движение по обычной траектории, и сразу же возвращается обратно. А блондин сразу же сделал защитное действие: поставил блок. Внешне это выглядело как обычный полноценный удар, однако боец не вкладывал в него силу. Заметив у оппонента нож, Одзава сморщилась в лице и сказала: — Это не рукопашный бой. — Тебя ебет, девка?! —вскипел Киёмаса, — Хочешь быть на месте этого плаксы? Не ахуела ли ты, случаем? — А что, такой амбал боится маленькой девочки? —довольно спокойно спрашивает она, проклиная себя милиион раз о том, что сначала сказала, а потом уже подумала.       Как только тот хотел уже что-то рыпнуть на девушку, Ханагаки перегородил руками дорогу и сказал, что это их бой. Нужно было как-то выиграть. Нужно. Поворачиваясь к противнику левым плечом, предплечьем левой руки Такемичи пытался подбить руку с ножом вправо-вверх. А как только захватил правой рукой кисть атакующей руки, а предплечье — левой, провел болевой прием на кисть. Старательно удерживая правую руку противника обеими руками, правой ногой нанес удар в пах. Тот скрючился чуть, а блондин расслабился из-за этого, а потому получил огромный удар по дых. Дыхание сбилось напрочь. Йоко шагнула вперёд, но Хина остановила ее. — Не надо, —ласково говорит.       Чтобы защитить Дракена и девочек, Такемичи получает рану в руке, от ножа врага.       Одзава видела то, как он схватился за руку и заорал. Такие случаи рассказывал ей лучший друг папы, когда тайком обучал ее. Но даже так можно найти выход: ей вещали о том, что шагом левой ноги влево уйти плавно с линии атаки, поворачиваясь при этом к противнику левым плечом. Предплечьем подбить руку с ножом вправо-вверх. А, следуя за этим, молниеносно другой рукой захватить кисть, а потом — локоть противника и провести болевой прием одновременно на кисть и на локоть. Продолжая перегибать его руку в локтевом суставе, правой ногой Одзава б ударила в пах.       «Значит, надо приступать к плану «п» —подумала она и отошла за спину Хинаты и Эмы, утыкаясь им носом в плечи. Осторожно высунув телефон из запасного кармана, она набрала сообщение, после которого сердце у нее забилось сильнее.       Но Такемичи побеждает, душив Киёмасу до потери сознания. Однако другие не побеждены и явно настроены прикончить их, вспороть кишки и намотать на руку. — Сволочь, —ругается кто-то из врагов. — Спасибо, Такемичи, —похлопал по плечу Дракен, — Ты молодец.       Ощущая запах жареного, Одзава тихо подходит и встает в ряд с парнями, указывая на одного из оппонентов. Это был жест тем, чтобы он вышел вперёд, на поединок. Парни переглянулись, усмехнулись. Конечно, юноша шагнул к ней и лишь ядовито пустил что-то про нее, но молчаливо проигнорировала. Он, нависая буквально над ней, скалился точно опаснейший зверь. Чтобы там Рюгуджи ни говорил, в ушах звенело как ни крути. — Три секунды, —говорит она. — Чтобы тебя вырубить? Я девчонок не бью, зато повеселиться с тобой знатно можно, —карамельно вытягивает парниша, схватив ее за запястье. Сердечко сжалось в ту же секунду. Левую руку сжали как можно сильнее и потянули к себе. У той глаза испуганно бегаютпо лицу гопника. А тот, почуяв это, как собака, заулыбался в победе, — Вот и молчи, ничтожество. — Не на меня смотри, —протяжно оповещает Одзава, — Раз.       А все бесполезно. Тот совсем не слушает, взглядом впечатался в нее, рассматривает, смакует. — Два.       И настолько загляделся, что и не заметил, как нечто металлическое с пулей пролетело прямо ему в висок. Как только от, по инерции, отпустил руку, она прижала к нему лезвие канцелярского ножа, приставленное к его шее. Одзава за подбородок хватает и заставляет голову поднять. — Три, —печально оповещает она, — А дальше я просто вскрою тебя.       У того аж рожа перекорежилась, сморщилась, как лимон. А та хмыкает, разминает плечи. Он надеется на выигрыш. И ошибается, даже когда ослабляет запястье, все равно по итогу лишается ножа. Она выбивает этот самый нож ладонью, просто бьет по подвижному запястью и выдыхает густой пар. — Я-девчонка. Опасно ходить по тонкому льду нервов женщины. Куда опаснее — злая девушка.       Йоко дрожащую правую руку в кулак сжимает и в карман джинс запихивает. На пару мгновений прикрывает глаза свои уставшие, успевает их открыть как раз вовремя, чтобы пересечься с друзьями взглядами, к которым подоспели ещё пару штук. Это близкие люди Такемичи. — Прости, Такемичи, —почесала затылок и виновато улыбнулась, — Не хотела вмешиваться. — Ах ты, шмара накрашенная! Я тебя выебу, сука конченная, —рычит оппонент. — Разве? —тихо задает, — Не в твей компетенции насиловать того, кто тебя посадить в обезьянник может буквально по щелчку пальцев. И кто же тогда тут «ничтожество»?       Он только плечами пожимает, ничего ответить не успевает, как она резко бросается вперед, рассекает воздух рядом с раненным плечом. От удара едва удается уйти, но он ее за запястье перехватывает и руку выворачивает, от чего металлический жезл снова вылетает, припечатывает ей удар уже кулаком по челюсти. Боль. Хочется кричать, но вместо этого туго сжала зубы, что были окровавлены от укуса языка, чтобы хоть как-то перекрыть чувство адской боли. — Слабовато, — вырывается почти со смешком. Тот на запястье давит сильнее, Йоко коротко вскрикивает и только со всей беспечной силой головой бьет по переносице, до появления темно-бархатной жидкости из ноздрей. Его пальцы разжимаются внезапно, Йоко руку потирает. Ни синяков, ни вывихов. Аккун оттягивает ее назад, шипит яростно на нее: — Ты совсем из ума выжила? Вроде отличница, а такие тупые решения принимает. — Тупые? —у нее глаза проникают в душу этому пареньку, — Спасибо, за переживание.       Взгляд грозный был, совсем не шутливый, как у многих. А вполне серьёзный. Но вместо этого — благодарит его и кланится. Он молчит. Взглядом ее припечатывает и отвечать не торопится. Одзава уходит к парням, руки на груди складывает и прищуривается. Ощущает все-таки ноюшую боль в голове, все же переборщила для такого. — Ты в порядке? —спрашивает Эма, вытирая слезы с уголков глаз. Та широко улыбается. Наверное, впервые с кем-то так искренне смеётся, улыбается. Ей комфортно с ними. — Все хорошо, —кивает и смотрит на парней, только замечает хриплый смешок Дракена, — Что-то смешное случилось? — Такая маленькая, а ебашит, как черт, —для него это, как что-то анекдотное. Кенчик знал, что Хина и Эма тоже смелые, но по силовой категории и рядом не стоят с этой «шмакодявкой», — Почему ты вообще здесь?       Она только брови многозначительно вскидывает, а потом взгляд на пол скашивает. — Случайность, — вот и весь ответ, — Честно. Но я не «маленькая»!       По лицу ее недовольному видит, что она хочет ему в рожу плюнуть. Вместо этого она на пол сплевывает кровь, поднимает жезл и произносит уже спокойнее: — Времени у вас не так много. Веселитесь, прошу.       «Я все равно вас ему не сдам» —думает. А голова все равно кругом ходит. Отец будет в ярости, лишь бы приступ не словил. Парни выступают во вторую волну боя, но уже где-то рядом начали гудеть сирены полиции. Мёбиус подскочили аж сразу на ноги и умчались в темень. Девушки оповестили, что там как раз едет ещё скорая и, в этот же момент, Дракен начал терять силы. А пока остальная часть токийской банды побеждает Мебиус, но Ханма, временных их «поводырь», предупреждает Майки о новой банде под названием Вальхалла, которую он возглавляет. — Вот черт, —ругается Такемичи. — Все в порядке, —поднимает ладонь Йоко, — Прикиньтесь как можно быстрее, как будто вы устали, рожи как раз побитые. Шустрее! — Это ты из вызвала?! —Аккуна бесила вся суматоха с копами. — План «П» работает в крайних случаях. Сейчас был крайний случай, —она замечает знакомую иномарку, на которой потугла сирена. Из авто вышел Ушигава и с ошарашенными глазами смотрит на девочку, у которой рот в крови размазан и все руки в ссадинах. — Мы приехали, как только могли. Тут ещё скорая, что случилось? Отец в курсе? —заливает вопросами, а та отвечает наигранно печально, показывает на измученных друзей. — Нашего друга очень сильно ранили ножом, пожалуйста, помоги нам, Ушигава. Парни защищали нас с девочками, а те парни избили их. Я написала тебе на скорую руку, не стала папу тревожить. Не говори ему об этом пожалуйста, —от таких слов хорошей девочки, Осаму глаза выкатил, но молчаливо кивнул. — Ладно, решим с этим что-нибудь. Остальные только побиты? —Ушигава уточняет у тех. — Все нормально, —говорит Такемичи.       Полицейский выдыхает, примерно ориентируясь, куда могли те убежать. Сел в машину, но прежде чем закрыть окно, сказал девочке: — Надеюсь, ты никого не пырнула, как я тебя не учил? — Что ты, дядя! —та испуганно похлопала глазками, замечая мечущихся медиков рядом, — Я скажу отцу, что другу стало нехорошо, поэтому задержусь в больнице. Не надо ему подробностей знать. Ты лучший, Ушигава. — Береги себя, журавлик.       И уехал. — Он точно не сольет твоему папаше? —прищюрился Такемичи. — Ну-у, нет. Ему не надо это, достаточно знать, что те парни здесь рядом и их ждёт хорошая трепка. Ни более. Ушигава Осаму — хороший человек.

***

      Руки поддрагивают от одной мысли, что Дракен может умереть. Честно признаться, то она боялась его чуть больше, чем Майки. Хотя, если так посудить, то надо бояться их обоих. Эти двое бешеные на голову. Она перебирает пальцы, сидя на стуле в больнице, пока в другой стороне стояли парни и девушки, в ожидании результатов. — Это ведь ты сражалась за Дракена? —чужой, незнакомый голос помогает ей придти в себя, отстраниться от всяких мыслей. Она плавно подняла голову и застала того парня, что бегал с Такемичи в самом начале. Он говорил так спокойно, словно колыбельная звучала, а не голос. Такой приятный на слух. У него нежно-лавандовыми глаза и короткие серебристо-сиреневыми волосы. — А? Д-да, —странное чувство по спине отдало током. Руки друг в друга вцепились, в замок, и не отпускали, — А что? — Да так, —в нем читалась легкость и умиротворение, — Хотел сказать спасибо, ты незнакома для Тосвы, но отчаянно сражалась, Улыбашка рассказал. — Наверное, —пожала плечами, — Это больше из-за страха, думаю. — Я так не считаю, —помотал головой он, скрестив руки на груди, — Ты это делала умышленно, и могла миллион раз нас сдать полиции и не мучаться. — Мне это незачем. Мебиус посчитали меня за шлюху. Если сражение за людей приравниваются к проституции, то я буду последней блядью. Готова собрать свой ебучий трибунал, —она провела по шее своей, а потом по челюсти. Все еще болит.       Такаши руки на груди складывает. Смотрит на нее и ничего не говорит. Она взглядом начинает бегать по его лицу, по пространству вокруг. Понять не может, где реакция. — Нет, ты продолжай. Мне правда интересно послушать то, как скромная отличница и дочка полицейского бьет одного из Мебиуса и матерится.       И после паузы: — Девчонка с оружием в руках — это что-то новое, —улыбается. — Т-ты издеваешься, —и не вопросом звучит, а как отчаянный факт. Глаза слипаются, хотят как можно больше сна. Но сон для слабаков, иначе для чего рядом кофе?       Кофе остывает второй раз за разговор. — Нет, я серьёзно, —Мицуя следит, как та пьет холодный, отсаживается подальше, на другой конец сидений. Такаши смотрит на нее в упор, кажется. Совсем не моргает. У нее сережка качается в виде крестика, — Красивая. — П-прости? — Сережка красивая, —уточняет.       Порой начинает казаться, что она этот взгляд просто не выдержит. Этот комплимент режет похуже швейцарского ножа. — Сп-пасибо?       Йоко делает глоток остывшего кофе, ставит чашку на журнальный столик и перехватывает его взгляд. Уставший, вымотанный — и полный боли. — Как тебя зовут? —спрашивает она наконец. — Такаши Мицуя — капитан второго отряда Тосвы, —представился, — А ты? И хватит притворяться, что ты робкая и боишься каждого шороха. — Не притворяюсь, —та отзывается тихо, — Йоко Одзава. П-приятно познакомиться.       Ощущение такое, будто сама почти не спит, хотя это и не так. Ее стабильно отрубает. А утром она все так же вернётся в реальность, в которой папа ковыряет собственные пальцы, смотрит на нее настороженно и просит не подходить ближе. — Я видел, как ты ударила того парня, —настаивает на своем. Ну какой же упрямый. Остывший кофе покрывается тонкой пленкой, Йоко так и не шевелится. Лишь продолжает смотреть так, что хочется наизнанку себя вывернуть, — Как будто знала, как бить и чем. Будто была ранее в таких драках. — Увы, не была, —мотает головой и притрагивается к челюсти, — И впервые так челюсть ноет. Так что я не опытная в этой сфере. — Могу узнать подробности? — предлагает Такаши, указывая в дальний угол комнаты, — Если не против. — Прости, не могу, — и срывается слишком быстро. Одзава кожу вокруг ногтей кусает. — Ладно, перейдём начистоту. Я знаю тебя и твоего папашу, — продолжает он, — И знаю, что примерно года два-три назад тебе нравился Чифую Мацуно.       Одзава тяжело выдыхает, глаза прикрывает. — Мицуя-кун, это было временно и невзаимно, —хотелось головой биться об стол, бить руками себя в грудь и кричать. Вместо этого она делает очередной глубокий вздох, — Мне было лет 12, или 13. И по итогу я его не любила, а боялась. — Он тоже в Тосве, если защитила Дракена, значит, благодарны тебе будут все. И ты ментально, в каком-то смысле, часть нас, Чифую знает об этом, —отмечает, — Хотя, буду уверен, что Майки будет против девушек.       А потом Йоко выскакивает из-за стола, хватает его за грудки, в кулаках сжимает форму и встряхивает. В глазах стоят слезы, в глазах столько отчаяния, что в нем утонуть можно. — Раз знаете, какая я, то зачем допустили, чтобы я спасала жопу вашего друга? Кучка гопников!       Мицуя только голову набок чуть наклоняет. — Если хочешь ударить-бей, — произносит почти равнодушно, — Может, хоть так тебе легче станет. — Не станет, ты не знаешь ничего обо мне, никто не знает менч и не надо, кому какое дело до девчонки? а воздух вылетает из легких, когда та кидается ему на шею, стискивая в объятиях так, будто она раствориться может, исчезнуть, стать не больше, чем просто воспоминанием. — Я переживаю… — все повторяет, уже захлебываясь слезами. — Понимаю, —он кладет руки ей на спину медленно, боясь спугнуть. Одзава сжимает до боли. Но вся эта боль — ничто по сравнению с той, которая сдавливала все последние дни. — Нет, не понимаешь, —кричала, но вышло так тихо. Она оттолкнула его от себя и обняла за плечи. — Блять, —ругается, — Ты не можешь просто ожидать, что все будут хорошо к тебе относиться. Ты знала, на что шла. Мы не милые мальчики-зайчики. У нас такие проблемы, что тебе и не снились. — Я не знала, что все зайдёт в тупик, —жестикулирует, — И-извини, что еще ты хочешь, чтобы я сказала Мицуя? А?       Такаши замер на секунду, когда позвали его по имени. Это так непривычно. Парня редко звала по полному фамилии, и именно поэтому понял, что та отнеслась к этому серьезно. — Да пошли вы, —ругается себе под нос. — Одзава, нельзя быть такой тупой и рассчитывать, что проживешь долго. Это такое дерьмо, в которое девчонкам лучше не соваться, —говорит. — Да плевать я хотела, —слышит он. И сожаление сразу наполнило его мысли, как только слова сорвались с уст, и лицо выражало крайнюю степень сожаления. Мицуя начал извиняться, как только мог, но прежде чем успел закончить диалог, он услышал звук плача. Одзава прижалась к стене и прикрыла лицо руками. — Чифую стал со мной общаться лишь в последний тот год, а потом как ни в чем не бывало, —говорит рвано, растерянно, — Если в будущем мы как-то будем связаны, то я хочу как можно оборвать это. Это так больно. Больнее, чем удар в челюсть.       Честно сказать, Мицуя никогда раньше не видел, как такая Одзава плачешь, поэтому для него это стало неожиданностью. — Так ты из-за Дракена дралась, или из-за того, что там есть Чифую? — Да плевать на Мацуно, я хотела помочь Дракену. Я хотела быть частью Тосвы, но кто примет девчонку? Кому нужна лишняя обуза и повод для шантажа? —смеется над своимт же словами, — Баджи сразу дал понять, что мне нет место там. И он прав. И Майки. Прости, Таканчик, но я пойду на улицу. Дай знать, как оклимается Дракен.       Не ожидая ответа, убежала прочь. Пробегая мимо медсестер, она перепрыгнула через турникет и на скользком полу прокатилась подошвой до лестницы, что была уже на выходе и вновь, перекидывая все свое тело, перепрыгнула через ограждение. Сейчас хотелось снести все, и поднять скандал отцу. Она готова вернуться обратно на парковку и забрать то чертовое кимоно. По волосам стекают последние капли дождя. Глянув на себя на зеркало, заметила, как сильно на парня походит, даже по спортивному телосложению. И если бы не грудь, то так все и считали. — Куда прешь?! —оповещает синевласый парень и злобно глядит на него, — Смотри под ноги. — Сам смотри, —впервые грубит кому-то, не думая. Проходит мимо и пытается пулей вылететь сейчас сквозь толпу парней. — Эй, —рукой кто-то схватывает ее, за плечо, разворачивает к себе, а та заряжает внушительную пощечину, выплескивая из себя: «Не трогай меня пожалуйста!».       Опасно не оружие, опасен тот, кто его использует. Она проморгалась и заметила, как красные отметины красовались на Кейске Баджи. Та издала писк, отскочила назал6и начала испульсивно извиняться, отмазываться тем, что не понимала, что делала. А тот лишь закатил глаза и сказал: — Эй, Чифую, это ж твоя ж подруга? С хуяли она бьет не глядя? — Я ж-же из-звинилась! Прости пожалуйста, —у нее губы дрожали от его одного тона, — Ничья я не подруга. Оставьте меня в по-       Бояться стоит примерно так же, как спичек или любой другой вещи. По сути, все может причинить вред, если использовать не по назначению. Мацуно стоит перед ней и явно не ждал, что она даже будет здесь. В руках у него таилась ее кимоно. Он спокойно отдал в руки и отвел взгляд, извиняясь. — Одзава, ты не обязана извиняться. — Да катись ты к черту, —немного повышает голос впереди идущая она, а Мацуно и понять не может что происходит. — Но, Йоко, — юноша останавливается, сжимая руки в кулаки. В горле словно ком стоит, а к глазам подступают слезы, только их сдерживает. Ее останавливает он и голос Такаши, что объявил, что Дракен выжил после операции. Она набирает в грудную клетку дыхание и поворачивается к другу лицом, ярко так улыбается. — Он выжил! — смеется девушка и запрыгивает на радостях к нему на руки, ногами обвивая его таз. Он, осторожно подхватив, покраснел куда сильнее, и начал кипятиться изнутри. Баджи, убирая руки в карманы брюк от свастоновской формы, усмехнулся. Одзава забывает о прошлых эмоциях и как можно сильнее обхватывает шею Мацуно, утыкаясь носом ему в щеку.       «Как же рада я! Как же-… Я что, только что кинулась на шею Чифую?! О нет, нет, нет, нет» —она отстраняется с красным лицом, глядит на него точно так же, как и он нее — глупо, довольно по-детски и смущенно. У Одзавы промелькнула время, когда Мацуно был, в 12 лет, совершенно другим человеком. Блондин постоянно искал возможность показать свою силу и избивал тех, на чьем фоне будет казаться самым сильным. Девушка старалась избегать его при любых условиях. И их самое первое знакомство было не самым лучшим.       Чифую сквернословил и не уважал никого. А также у него была шестёрка, которая всегда восхваляла его и бегала за ним. Разговаривал с другим он так же отвратительно, что сильно контрастирует с ним из настоящего. Последнее, что она прям отлично помнит из своих воспоминаний это то, как он схватил ее за плечо и развернул к себе, испепеляющим взором глянул на нее, а та округлила глаза и, на животном уровне, встала в стойку, которую даже сама не знала. «Н-не приближайся ко мне, ты чудовище»—со слезами и истерикой плела она, убегая от него. — Дурочка, — вздыхает он, решая довериться, — Я не хочу быть тем «монстром», каким запомнился тебе.       Он не отпускал, и плевать, что половина парней к крыльцу побежали, а они так и стояли на месте. У нее волосы пахли кровью и сыростью после дождя. — Чифу-кун, пусти меня, не знаю, что на меня нашло, —она отбежала назад и закинула кимоно на плечо, а руки за спину. Ее глаза не поднимались ни на секунду, стыдно-то как, — Забудем об этом.       Она продолжает убегать от него. Скрылась из виду, помахав рукой и все.       Такемичи впоследствии становится «легендой» за то, что он остановил бой, и наслаждался своей вновь обретенной популярностью.

[воспоминание, настоящее время, 2017 год]

      Но, только он отправляется навестить Хинату в последний раз, прежде чем вернуться в настоящее, и дарит ей ожерелье. Когда он пожимает руку ее брату, снова оказывается на своей старой работе. Ханагаки идет к Аккуну в парикмахерскую, в которой он работал, и внезапно получил звонок от Наото, который сообщает, что миссия была успешной и Хината жива.       Чудом востановив связь с Тачибаной, герой узнает, что расстался с ней когда-то в прошлом. И это его крайне удивило, потому что он любит ее до потери пульса. Парень бы каждый день приходил без предупреждения и просит смотрел на неё точно так же, как на Одзаву смотрел Чифую. После того, как парням сообщили, что Дракен жив, они все были безумно рады.

[воспоминание]

— А что с Йоко? —спросил как-то он Такаши. — Видимо, из-за драки у нее развился обычный стресс и она пыталась поругаться со мной. Соя вообще в шоке стоял минут 5, а Баджи только смеялся с того, что у Мацуно истерика была. — Д-да уж, —чешет затылок, — Не держите зла на нее, она, наверняка, не специально. Я уверен! — Да все образуется, не парься.

[воспоминание, настоящее время, 2017 год]

      Оставив Хину в машине, Такемичи столкнулся с Ханмой. Они были удивлены друг другу. Шюджи приподнял свою тонкую бровь и спокойно спросил о том, почему тот не в машине. Однако печально выдохнул, развернулся и медленно решил уйти. — Ни с места, —говорит женский голос где-то рядом.       Ханма идет дальше, будто это не было адресовано ему. Мужчина легко передвигался к назначенной точке до тех пор, пока пуля не свистнуоа у его уха и чуть не оглушила. Сердце у него, действительно, на секунду, кажется, остановилось. — Я к тебе обращаюсь, Ханма Шюджи, —из-за уборной выходит с оружием незнакомая девушка, но голос казался таким до чертиков знакомым.       «Кто это?» —дрожаще думает Такемичи, чуть подрагивая оттого, что у той заряженный ствол. У нее аккуратно выбритые виски и затылок, а остальная копна волос на макушке осторожно уложены назад. Глаза отчётливо смотрят на, поворачивающую к ней, спину, а затем чуть поднимает их и замечает тот желтоватый взгляд мужчины. — Я что-то сделал, офицер? —спрашивает так, будто действительно он не при делах, — Вы не имеете право арестовывать меня без причин.       «О-офицер?» —Ханагаки прижался к стене и пугливо смотрео то на Сюдзи, то на незнакомку. — Я даже не говорила об аресте, но раз ты сказал, —говорит ровно, не колеблясь, — То наверняка есть причина. И я прекрасно знаю, что ты планировал совершить. Ханагаки Такемичи? Что ты здесь делаешь?       Та оборачивается к нему и он видит сережку на правом ухе в виде креста. Зрачки сузились от удивлена. Совсем недавно она была другой, сколько проспал? — Скукота-а, —ответил Ханма и развернулся, — Не тревожь меня, офицер. Глубоко пожалеешь об этом как-нибудь. — Это угроза? —она не убирала ствол. — Это предупреждение, —и скрылся из виду. — Тц, тварина, —топнула ногой та и потерла переносицу, поворачиваясь к нему, не снимая маску с лица, — Ты в порядке? — Одзава! —крикнул он, а та лишь шикнула, — Как же я рад видеть жи-… — Ненадолго, —отсекает, — Думаю, тебе стоит поспешить к машине.       Тот, вспомнив о том, что оставил Хину там, рванулся бегом туда. Она улыбается так, что сама иногда начинает верить в эти улыбки. Хочется выпить что-то покрепче, чтобы саму себя не осознавать. Одзава ненавидит их всех до одного, но с губ срываются лишь запланированные заранее слова. Порой девка не видит границу своих настоящих чувств.       «Как же так? Она же в отставке»—думал Такемичи, —«И почему изменила прикид? Что произошло с ней? И почему она сказала «ненадолго»?»       Порой ему кажется, что сам уже так давно перестал существовать, что дорыться до настоящих мыслей, добраться до желаний просто невозможно. Ханагаки отвлекается от мыслей и видит, как Аккун въезжает на фургоне в машину Хинаты, смертельно ранив их обоих. — ХИНА! —кричит навзрыд он. — Я всегда… любила только тебя… —шепчет.       Тачибана хрипит, и он замечает кровь на ее губах. Хина искренне улыбается. В его глазах отчаяние, огромное, уничтожающие. И ей от этого больнее, чем от прикосновений смерти. Такемичи признался в любви Хинате перед ее смертью и впоследствии отлетает от яркого и сильного взрыва авто совсем недалеко. — Такемичи! —он оборачивается и видит, как Йоко спускает под подбородок маску и печально вздыхает, — Не успела. Нужно вызвать бригаду пожарных… — Почему? —повторяет из раза в раз, бьет кулаком по асфальту с силой, — Почему? Почему? ПОЧЕМУ? — Эй, —та дергает за плечо его, — Я понимаю, что тебе тяжело терять людей, но тебе сейчас нельзя расслабляться. Такемичи, ты должен дать показания, ты-свидетель. — Йоко, —вытирает слезы с щек, — Ты ведь в отставке офицер. Почему ты ещё носишь значок? Что вообще с тобой случилось? — В отставке? —удивилась, — Ты бредишь, дружище. Головой ударился. Выключателя чувств у нее почему-то нет, а жаль. Потому что Харли бы обязательно им воспользовалась. Хотя бы на пару вечеров, это бы значительно облегчило ситуацию. — Я запутался… —смеётся, — Прости, прости. — За что? —та садится на корточки и смотрит на него, — Такемичи, расскажи, что случилось? — Знач-чит, ты ловишь плохих ребят с Тосвы? —поднимает голову. — Почему только с Тосвы? Тосва стала ужасной организацией из-за Кисаки, готова поспорить, — это бьет куда-то между ребер несколькими ножевыми с рваными краями, — Но есть и другие члены организаций. —… Я-… —перебирает свои волосы, — Ты не должна была быть здесь, у меня такое предчувствие. — И на этом спасибо, однако мой долг узнать у свидетеля все, что он знает об этом инциденте. Мне жаль, —завершает это и в этот же миг подъезжает пожарная и пару машин полиции. Брюнет себе заявляет, что снова вернется в прошлое и станет лидером Токийской банды, чтобы Хина могла жить.

[воспоминание, 2017г.]

      Ощущение, после того, что случилось, у героя тоскливое и грубо выжатое. Он до ночи провозился в участке, пока Одзава потирала шею и нервно отчитывала работников. Она говорила быстро, но чётко и приплетала туда жесты. С Наото девушка никак бы не пересеклась, они, оказываются, работают в разных организациях. У нее кабинет просторный, а в нем все строго черно-белое. Как странно, Такемичи помнил, что ее любимый цвет был — желтый. Такой солнечный и яркий, приносит добро и теплоту.       Уже за окном томно позднело, и быстрее, чем обычно. На подоконнике стояли стопка бумаг, а рядом потертый по бокам термос. Видимо, дома не ночует вовсе. Шел второй час, и они оба были крайне уставшими. — А…эм, —пытался издать Ханагаки, — Мы д-долго будем ещё? Я свободен? — М, да, благодарю, —потирая руками переносицу, взболтнула та, — Можешь идти.       Как он только встал со стула, то услышал недовольно шипение и шум позади. Та схватилась за ногу и вцепилась в нее ногтями, не отпускала ни на одну секунду. У него глаща вытаращились от шока. Йоко ошущает, что ноги будто становятся чужими, а последняя нервотрепка этим разгильдяям точно была уже лишняя. Она спиной прижалась к креслу и зубами нижнюю губу прикусила. — Что с тобой? —спрашивает он, подскочив. — Таблетки, —указывает на шкафчик. Юноша подрывается, распахивает дверки и ищет ту самою упаковку с препаратом. Подносит ей, распаковывает пару и протягивает ей в ладонь. Девушка осторожно трясущейся ладошкой берет и без воды закидывает себе в рот. — Что с твоей ногой? —спрашивает. — Последствие от небольшой стычки, —говорит чуть раслабленно, когда боль в ноге утихает, — Нога долгое время заживала, но теперь появляются приступы в виде такого. Но работать ещё могу. — И кто об этом знает? — Ты, —пожимает плечами.       Приходится заставить свой мозг соображать, приходится заставить глаза фокусироваться на темном кабинете, который освещает только лампа на столе. — Спасибо тебе, —кивает головой, — Все будет в порядке. Можешь идти.       Ноги несут сами, а ощущение какой-то явно синтетической начинает раздражать. Ханагаки уходит из кабинета, прощаясь, а та подошла к окну и глянула в него. Она за край вешалки цепляется, практически вываливаясь на улице. Одзава промокла насквозь, с липнущими к лицу волосами, совсем уже без геля и лака — на одном упорстве заставляет идти себя в коридор. Кофе на рабочем столе все ещё ароматно пахнет. — Простудишься, —голос из окна говорит и та, резко обернувшись, нахмурила брови, стесняя их к середине. — Незаконное внедрение в отделение полиции — прямо хочешь сесть за решетку, —мокрыми пальцами хватается за чужой воротник, когда подбежала через силу к гостю — похожий на ее идеально белый, но темнее. Ей голову задирать приходится, но попытки спихнуть быстро прекращаются, а ее глаза отчетливо находят нечто подобное. — Ничего себе, — и звучит булькающе-пьяно. Одзава в возмущении пальцы сжимает на мужском пиджаке крепче, — В наручниках поведёшь? — Да, и исключу любой доступ к чтению манги, если не прекратишь так влезать в мой кабинет через окно, —фыркает та. Он садится на ее место и подкладывает руки под подбородок, глядит на нее так радостно, как щеночек. — Жестоко, —мурлычет. — Привыкнешь, —говорит ему. Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются. И всегда мучительные, всегда кровоточащие, вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души. ㅤ — Устала? —наклоне он голову на бок, — Я принес тебе апельсиновый сок, как ты любишь. И новый том «Между адом и раем».       Йоко оборачивается к нему и сияюще глядит на то, как он протягивает по столу пакет сока, а потом мангу. У него волосы от дождя чуть намокли, но меньше, чем у нее. — Не хочу идти домой, я почитаю позже, спасибо, Чифую, —кивает. — О нет, —мотает головой, — Мы почитаем вместе. — Ладно-о, —спокойно садится на небольшой диван и замечает, как тот, вальяжно, точно котик, уместился слишком рядом с ней. Он слегка смущен, но все еще держит себя. Как только они прочли пару страниц, то та плавно поднялась, чтобы посетить уборную, но ее голос Мацуно отвлек. — У тебя месячные? — А? Д-да, как ты у-. о нет, —сконфуженно Одзава произнесла, осматривая свой зад, — Все о-очень, очень плохо?       Чифую попятился чуть вперёд, изучающе рассматривая зону протекания, а затем отвернулся и покрылся легким смущением, говоря о том, что не хотел показаться каким-то извращенцем. — Прости ещё раз, видимо, ты потекла. Хорошо, что диван никак не задело. Ты расстроилась?       У нее лицо сгорает от смущения. Чифую быстро откладывает мангу и подходит к ней. Девушка неосознанно спрятала лицо в его груди и сказала робко: — Очень, мне так неловко. Прости пожалуйста.       Бархатный смех вырывается изо рта, и он обнимает тебя. — У меня в машине есть сменная одежда, я принесу, —говорит, — Пару минут подожди.       «Будто у меня выбор есть» —бормочет себе под нос. Опирается на край стола и бьет себя по лицу несильно. Дура. Дура. Вот какого хрена?! Дело в таблетках, наверное. Черех пару минут у нее в голове щелкнуло, что у юноши голос почти незнакомый, не вызывающий никаких воспоминаний и ассоциаций. Она уже забыла, как звучит — Благодарю тебя, я обязательно верну тебе одежду, — говорит она, сжимая одежду, что вот-вот Чифу принес, чуть крепче. И это до ужаса странно, но та чувствует чужие руки на своих плечах. Чувствует всю его потерянность и отвергнутость, — А? — Можешь оставить, я не привязываюсь к одежде, —усмехнулся он, — А теперь иди, кровавый офицер. — Сука, довыебываешься, —замахнулась она, а тот радостно увернулся и захохотал сильнее, — Идиотом таким и остался.