Рефлексия жизни

— Можешь оставить, я не привязываюсь к одежде, —усмехнулся он, — А теперь иди, кровавый офицер. — Сука, довыебываешься, —замахнулась она, а тот радостно увернулся и захохотал сильнее, — Идиотом таким и остался.

      Он лишь ехидно провожает ее взглядом, закинул ногу на другую и стал ждать. Прошло около 15 минут и в кабинет заходит она, спокойно проклиная саму себя, что «вляпалась» в такую ситуацию. Она была удивлена, что у Мацуно нашлись укороченные брюки в клетку, темный ремень, потому что вышли они великоваты, а так хоть держат форму. Под свободным джемпером, что был на крупных пуговицах, таился укороченный топ. — Как я выгляжу? —спрашивает. — Прекрасно, но я бы кое-что изменил в тебе, —Мацуно подскочил и внимательно выгляделся в ее взволнованным глазам. — И ч-что же? —наклонила голову в противоположную ему сторону. — Твою фамилию на мою.       Секундное осознание и у нее сразу вся боль проходит, она взвизгивает, краснеет быстрее, чем он. Мацуно приподнимает брови от удивления и сам смущается, как помидор, отговариваясь тем, что этот момент был в манге. Показывает, якобы оправдание. Одзава на минуту успокаивается. У него мысль сбивается, ему совсем не хочется спорить сейчас об этом, поэтому решает промолчать. — Извини, —отврачивается и смеется наивно, — Просто хотел посмотреть на реакцию.       Та молчит, как рыба. Снова повернувшись к собеседнику, замечает на себе внимательный изучающий взгляд светлых глаз. — Прости, это было неправильно, — вдруг заявляет он, — Я не должен был тебя заставлять нервничать, ты и так пережила стрессовую ситуацию. Я идиот.       Одзава смущённо отводит взгляд в сторону, коротко поблагодарив того. После небольшой паузы Чифую немного подается вперёд, будто пытаясь создать между ними минимальное расстояние и наклоняется, чтобы дальнейшие слова были услышаны только ей. — Но я не сказал, что этого не могло быть наяву, — от его слов щёки неизбежно заливаются румянцем, который, увы, не в силах контролировать. Мацуно быстро это подмечает и с некоторой неловкостью произносит: — И снова накосячил. — Едь домой, Фую, — пытаясь собрать мысли воедино, отвечает Йо, слегка покачав головой, — В-все нормально. Это правда очень приятно, спасибо. Мне ещё никто и никогда не говорил подобных комплиментов. Но все же тебе стоит уехать. — Я сказал что-то не так? —в глазах бегает разочарование и понимание. — Что ж, да, верно подмечено, — отмечает кивком головы, взгляд от собеседника не отводит, — Скорее, просто не привычно слышать это от тебя. Ты, спустя 12 лет решил объявиться в моей жизни, как полицейского, и теперь я не знаю, что делать. — Честно говоря, —он потер пальцем по щеке, — Я хотел ьы остаться в твоей жизни ещё тогда, когда перешли в среднюю школу. Но я боялся, что ты испугаешься, как тогда.       От неожиданных словечек, что неслись прямо в лоб, Одзава давится свежеприготовленным апельсиновым соком, пытается откашляться, в то время как Чифую внимательно следит за действиями и мимикой, и лишь потом помог — похлопал по спине. — Чифую, какого?!.. — пытается девушка прогнать наиболее подходящие для данной ситуации фразы в голове, — То есть ты серьёзно думаешь, что нормально было — отшить тогда и думать, что я, спустя столько лет, не буду помнить это? Я, конечно, была дурочкой и наивной, но не настолько. — Да, я знаю, что ты далеко не паинька, ты так вела себя для отца и мамы, — он сводит брови и непонимающе смотрит в лицо ей, — Потому что такой хотел видеть тебя папа, после смерти мамы. Он видел в тебе ее, когда ты становилась агрессивной или раскрепощенной. И, подумав, что это может развить опасность, подавлял в тебе. — К сожалению, все верно… — лёгкий кивок головы, — Я удивлена, что это кто-то осознал, жаль, что не он… — Ты о многом жалеешь? — Нет, — улыбается уголками губ, застенчиво опускает взгляд, пряча глаза под длинными, слегка подкрашенными тушью ресницами, — Я стараюсь не жалеть ни о чем, даже, если я буду на самом дне. Иначе я превращусь в отца. — Это хорошее качество, —рука осторожно ложится на руку Йоко, та смотрит на ее пальцы, удобно устроившиеся, поднимает глаза на лицо и они неосознанно сталкиваются взглядами, — Упс, извини, я неосознанно. У тебя такие руки мягкие, они как лапки Пек Джея…       Та чуть закатила глаза и засмеялась, неловко отдёргивает свою руку от запястья, пытаясь не смотреть ему в глаза. Мацуно всё молчит и эта тишина напрягает куда больше, чем возможное словесное порицание действий. Ему хотелось провести пальцами по каждому изгибу, но они так друг друга боятся. — Фую, ты нервничаешь, —слабо приподнимает уголок губ. Он в одно движение приподнимается на стуле, почти опрокидывая его на пол от резкого движения. Юноша подаётся вперёд, осторожно накрывает уже девичьи пальцы своей ладонью и оставляет легкий, почти невесомый поцелуй в уголке ее губ. После этого как ни в чём не бывало садится обратно на место, поправляя слегка вздёрнутые полы пиджака. У него сережка слегка качается. — Н-не правда, —парень снова обезоруживающе улыбается, и смущение слегка скрывает.       Столь легкий кивок головы и залитые румянцем щёки сигнализируют наблюдательному мужчине о том, что офицерша совсем не против такого расклада событий. ㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ

***

[воспоминание, настоящее время; 2017 год]

      После похорон Хинаты Наото и Такемичи поняли, что Аккун, скорее всего, был вынужден убить сестру Наото с помощью шантажа. Потому что, как сказал следователь, его жена и дети пропали без вести. Необходимо было поговорить с Кенчиком, а потом герой намеривает своего товартща найти что-то о нем. Брат Хины на какое-то время исчезает и немог отвечать на сообщения Ханагаки, и это заставило того очень взволноваться. Но после этого они обнаруживают, что Дракен был приговорен к смертной казни за убийство и за нанесения телесных повреждений. Когда парни навещают его в тюрьме, где он рассказывает им, что больше всего сожалеет о том, что не убил Кисаки, когда у него была такая возможность. — Тетта Кисаки? —переспросил Такемичи. — В твоем деле сказано то, что ты нанес кому-то телесные повреждения, —Наото не был знаком с Кенчиком настолько, как тот, поэтому решил прямо спросить, — Кому?       Рюгуджи с темнотой вспоминает те суровые дни и как он стоял у огромных окон с пистолетом в руках. Пальцы и ладони перепачканы чужой кровью; дыхание сбилось и теперь он ощущает как сердце бьётся быстрее. Мужчина в переживанием вспоминает, как проливала слезы та, что пыталась вернуть его и вернуть ту Тосву. На что Дракен сказал ей холодно: «Ты не Такемичи, ты никто для Тосвы. Давно это надо было понять». Он присел на корточки перед ней и приподнял за кровавый ее воротник к себе, смотрит на изуродованное лицо. Нет, не до смерти бил, лишь синяки. — Хорошая работа, Дракен, —льстяще промурлыкал Тетта, что стоял в тени и лишь плавно стал уходить из просторного кабинета, — Покончи с ней. — Дракен, —шепчет она и отворачивается, — Действительно, покончи с этим…       Она знает, что за все нужно платить и это никогда не было проблемой. Только цена такая ей не по зубам, а если посмотреть, то она и не сильно нуждается. Она вдыхает чистый яд сигаретного дыма и одеколон, морщит носик и вытирает кулаком слезы. — Тц, —он откидывет пистолет и отворачивается.       Она лишь улыбается уголками губ и гладит по темной макушке, тихо благодарит его и обещает помочь Такемичи Ханагаки всей душой и ценой. Почему-то это казалось приторной ложью, что аж жжет горечью язык. Та удовлетворенно молчит, хоть и знает, что это неправда. — Кто ты такая? —спрашивает, но никто ему не отвечает. Он бьет кулаком возле ее виска и повторяет этот же вопрос. Она прикрывает глаза рукой и рвано смеётся, — Отвечай, сука. — Да убей же меня, делов-то, —Одзава знает, что Дракен не добьет ее. Бедро болит, даже слишком, но мама и жизнь научили не афишировать это, потому что многим плевать на это просто. Мужчина гневно сверлит ее своим взором, а та все ещё молчит с ответом. — Кто ты, черт возьми, такая? —Кенчик говорит это, зная, что простой офицер не имеет больших знаний о нелегальных планах группировок, не может так ловко вылезать из кровавых бойней. Офицеры не настолько внушительно-опасны. Это всего лишь копы, что берегут город и следят за законом, а это какой-то неправильный коп. — Офицер полиции, по стопам папочки пошла, —он сжимает воротник сильнее ее и та недовольно кряхтит, — Кх-ха-ха, что, цирк уехал, а уроды, ой, то есть клоуны остались? А, Дракен? — Сучка, —хищно скалится, — И кого ты считаешь «уродом», а? — Тех, кого считаешь и ты, —она говорит спокойно, без всякой агрессии, и это немного успокаивало ситуацию, — Я буду лгать многим, но во благо. Я буду терпеть боль, но ради спасения. Я буду убивать, ради будущего. Именно этому научила меня Тосва, слышишь? Тосва сгниет под руководством Кисаки.       Приходя в настоящее, Кен морщится. — Тому, что приходится идти против всех, —признается Дракен, — Я оставил этогл человека в живых, но нанес вред его организму и теперь ему необходимо пить таблетки, чтобы боль утихала. Я виноват. И жалею ещё об этом. — Но кого ты избил, Дракен? —Ханагаки кричит ему, когда его уводят, — Дракен! — Одзаву, мне действительно жаль, —сказал он.

«Что? Как вообще там появилась она и за что? Мне кажется, что ее будущее тоже меняется»

***

[перемещение]

      Он снова отправился в прошлое, где Майки и Дракен, по приходу Такаши, пригласили блондина на церемонию назначения нового капитана отряда Тосвы. И пока они стояли и переминались с ноги на ногу, к ним фурией прилетела низенькая туша, которая будто задыхалась или бежала от собак. Кен вскинул бровь и гаркнул: — Э? Ты здесь че делаешь? — Не кипятись, Кенчик, —Майки поднял руку и улыбчиво кивнул головой в сторону девушки, — Раз она спасла тебе жизнь, то я был обязан ей, как и ты. Мы с ней обсудили пару моментов и я решил, чтобы она посмотрела на церемонию. — П-простите пожалуйста, я представляю столько хлопот, но это так интересно, —тихо шепчет та и вытирает пот со лба, — Я действительно виновата перед вами, хочу извиниться, что полезла в ваши рвзборки с Мебиусом, мне не сто-… — Забей, они к нам больше никакого отношения не имеют, —отмахнулся Дракен, — То, что ты влезла, хотя тебя предупреждали, что будет плохо потом — конечно по-дурацки. Но для девчонки и на глазах врагов это выглядело смело. — Кенчик прав, я не забываю хорошие поступки для моей банды, —кивнул головой.       На самом деле Одзава умышленно пошла в бой, и она никакое там не оружие группировки. Они считают, что если запереть ее в клетке, то карма не настигнет их. Настигнет. Девочка беспокоилась больше за отца. Он может ее выбросить на улицу, как ненужную вещь, если будет в ярости. И это противоречиво его гиперопеки. Возможно.       Йоко поклонилась мальчикам и глянула осторожно на байки и округлила свои и так большие глаза. — М-мы на эт-том поедем? И без защитных материалов? — Не ворчи, садись, —Такаши головой кивнул, приглашая сесть сзади, — Я не так бездумно рассекаю просторы, как эти двое. Будет весело. — Что-то мне подсказывает, это небезопасно и нелегально, —сузила глазенки она, — Я тебя отмазывать не буду.       Мицуя засмеялся и пожал плечами, сказав, что примет это жестокую участь. — А можно мне защитный шлем? —спросила та вежливо, — Мне с ним комфортнее будет.       Мицуя понимающе кивнул и протянул ей свой шлем, а та, вылупившись на него растерянно, запричила себе под нос, мол, а если он разобьется, то это наверняка будет плохо. Такаши почесал у виска и махнул рукой, якобы, все будет нормально, к чему эти все переживания. Поездка проходила действительно аккуратно, как и обещал он. С ним Одзава чувствовала себя спокойно, как будто он был ее братом, о котором всю жизнь мечтала. Йоко была единственным ребёнком в семье, и в своем детстве всегда терроризировала родителей с просьбой о братике старшем. Отец тогда объяснил, что этого просто не может быть, ибо, если бы и был брат, то младше ее.       Бережно держась за куртку Такаши, она прикрыла глаза и лишь наслаждалась тем, как ветер с силой бил ей в лицо и тонкие локоны коротких волос развивал, из-под шлема, в воздухе. — Уже не так боишься? —в отражении зеркал он видит, как та радостно улыбается, как ребёнок. — Нет, —сказала она и выдохнула, — Но ты все равно без шлема и опасно. — Зануда, —вздохнул, как будто на что надеясь.       Прибыв в назначенное место, оставшиеся участники группировки Тосвы склонились перед главой и поприветствовали его. Когда после него прошел Дракен, Такаши слегка подтолкнул Йоко идти вперёд. Но как же? Она ведь не в банде. Одзава помотала головой и сказала шепотом, что постоит в стороне тихонько и понаблюдает. Мицуя пожал плечами и встал в строй, как и положено.       Девушка глядела на то, как Майки стал объявлять начало собрания.       «Они все его так слушаются» — подумала она, с восхищением замечая то, как Майки оповестил о своей новости, — «Интересно, кто же тот новый капитан? Ох, была бы тут моя бабушка, точно б сказала по типу «столько красавцев и все мои»… Да уж.»       И в этот момент сердце будто удар пропустило. Она чуть согнулась пополам и захватила как можно больше дыхание. Перед глазами мутнело, любая картинка становилась неточной — будто рисунок акварельный разбавили водой. У Одзавы зарождается ощущение, что что-то произойдёт нехорошее. И лучше бы это было паранойей. По перепонкам глухо доносится: «Тетта Кисаки». И по голове бьет сильнее, как будто кто-то изнутри внушающе предупреждает об опасности.       Ушигава говорил, что люди, у которых шарики за ролики заехали — самые опасные, ведь инстинкты цепями их не держат, как остальных людей. Как нормальных людей. Почему-то Йоко почувствовала себя действительно ненормальной. И из-за этой мысли она пропустила момент, когда Такемичи накапливал в себе злость и обиду. И даже не понимает почему       О, милая, ты даже не представляешь насколько ты потом его поймёшь. Когда сама станет животным и начнет перегрызать всем локти, не жалея абсолютно никого.       Одзава притворяется, что ничего не видит. И не хочет видеть. Как Кисаки бьет Такемичи с силой по лицу, а перед этим, пока она была в задумьях, добавил Баджи, которого вовремя Мицуя остановил. И почему-то девушка вспоминает, как отец глянул на нее, как она вздрогнула однажды, когда он поднимает руку, чтобы переключить канал, а Йоко оттягивает короткие шорты, чтобы спрятать синяки, — всё это знаки того, что пока не произошло, но может произойти. Папа редко срывался на ней, после смерти матери. Редко, но метко. Он ненавидел в ней черты матери, именно те, что были куда сильнее и лучше на его фоне. Одзаве одновременно противно и — она не хочет этого признавать — очень страшно. — Такемичи! —хрипом выкрикивает та, но тело парня падает вперёд, в лужу собственной крови. Она переживает за него не меньше, чем бы могла Хина, — Не отключайся, дружище, что я Хине говорить буду? — Какого хрена эта мелкая на собрании, а, Майки? —Баджи вскидывает бровь и головой кивает в ее сторону.       «М-мелкая?» —по спине пробегают мурашки. У нее ноги при его голосе дрожат, как тогда, когда отец начал орать на нее. Проигрывая этот сценарий в голове, Йоко с абсолютной отчётливостью видит, как лицо многих искажается ужасом. И признаться — его она боится тоже, до паники, боится, что он может сделать, когда никто не увидит и не узнает. — Баджи, —обращается Сано. — Я не мелкая, а, —тихо проговаривает она, поднимаясь, с хрустом колен, на ноги. — Че? Ты ещё вякать, перебивая Майки, смеешь? —Кейске язвит, специально нервы ей изматывает. Может, умышленно и проверяет на прочность. — Баджи, не лезь к Одзаве, она не причём, —голос Чифую, где-то позади него раздаётся, — Нашел из-за чего бунтовать. Все нормально. — Да мне все равно на нее, —хмыкает, — Однако не в этом суть, Майки. Я ухожу в Вальхаллу. Тебе же не нужен дебошир? — Ну надо же, —Тетта, следя за уходом Баджи, — Тосва распадается. — Это по твоей вине… —тихо проговаривает сквозь обиду Йоко, — Ему больно. — Ты что-то сказала? —Кисаки оборачивается к ней и на нее обращают все злобные взгляды и даже тех, кто был толерантен к тебе. — Я сказала, —уверенный шаг вперёд, — Что нет ничего хорошего в том, что Тосва распадается. Тебе весело с этого? Это плохое качество для человека. — Одзава, ты на стороне Такемичи? —Мицуя вскинул бровью. — Здесь нет сторон, Мицуя, в этом и заключается суть, —жестикулирует, — Я сама не понимаю, из-за чего Такемичи ударил Кисаки, но почему-то я уверена, что была причина. Я понимаю, я не состою в Тосве и сомневаюсь, что девчонке какой-то есть место, однако мнение со стороны учитываться может. Меня расстраивает факт того, что Баджи ударил его ни за что… — Йоко, —басистый голос Дракена заставил сжаться ментально в клубок, — Ты не знаешь всей сути, тебя пригласили лишь потому что ты никому не растрепешь и ты знакомая Такемичи и Чифую, да и казалась хорошим человеком. — Так может объясните ТУПОМУ человеку суть? —выделила то слово громко, и тут же рот прикрыла, — Прости, не хотела повышать голос. Не знаю, что на меня нашло. Мне стоит действительно уйти. — Нет, —Майки подал голос, — Оставайся. В некоторых твоих словах есть суть, и мне не стыдно признать это. Но об этом позже. Собрание на сегодня закончено, можете расходиться. Всем хорошего вечера.       «Меня услышали?» —надежда черкнуло огоньком слабым в душе, —«Может быть, это шутка. Да, наверное, это шутка…»       И где-то она себя корит за то, что вообще что-то сказала против Баджи, против Дракена. Просит прощения за меткость, ведь стрелы попадали непременно в цель. Океанические глаза бегали по народу, что постепенно расходился. Чифую стоял в стороне и не обращал никакого внимания. Та почему-то надеялась на то, что кто-то вступится за нее, но за что? Кисаки ничего не сделал. Девушка морщит тонкий носик и хмурит брови. Дракен все ещё стоял позади нее и сверлил взором ее, и та это прекрасно ощутила. Повернулась и, чуть пискнув, по инерции прикрыла себя руками, будто думала, что на нее понимут руку. Кен от такого сам удивился и спросил: — Ты чего? В детстве били что-ли? — Прости? — Ну когда так реагируют по привычке, значит, дома бьют. Кто? —Дракен спросил это уже при присутствии Майки и вырубившегося Такемичи. — Никто меня не бьет, что ты такое говоришь? —глупая улыбка не исправляет положение, — У меня все хорошо, я просто… Побоялась, что ты что-то против скажешь, ведь ты так устрашающе глядел. — Я девчонок не бью, —напоминает, — Однако, я все ещё не в восторге, что ты защитила поступок Такемичи. А тебе он, случаем, не нравится?       Одзава подняла брови сильнее и широко распахнула глаза. — Н-нет, у него же Хина, что ты! —мотает головой, — Он мне…как брат, что-ли, на пару с Мицуей. Они мне показались самыми близкими по душе, не в обиду. Просто, глядя на них, понимаю, что мечтала о брате больше всего на свете.       Дракен замечает, что девочку запугивают всем. Она эмоциональна, импульсивна и ранима. Девушка, наверняка, имеет привычку преувеличивать проблемы. Одзава обычно скрывает свои эмоции, но иногда, забывшись, предпочитает выплёскивать их наружу. Ей приходится в сторону уйти, ближе к выходу и встать в сторонке. За порогом виделись там, если спускаться по лестнице, мотоциклы, а среди них светлую голову, что поднялась в ее сторону. Знакомый человек широко улыбнулся и помахал рукой, в знак прощания.       «Он помахал мне» —тепловато раздалось в душе и рука сама потянулась чуть вверх и слабовато помахала ему в ответ. Ему как будто это придало сил, отчего у него в глазах заискрились огоньки и улыбка у него вышла более глупой и смущенной. Такаши не вовремя толкнул локтем ему в бок и засмеялся, что-то сказав тому. Юноша покраснел, как школьница и развернулся, уместившись на транспорте.       Пальцы осторожно сжали под собой ткань темно-синей юбки. Ей только удалось глубоко вдохнуть запах лаванды от своего вязаного свитера. Напоминает ту беспечную пору, когда между мамой и папой было хорошо. Когда мама ещё не сходила к психиатру. На самом деле Йоко хотела бы именно сейчас к нему сходить, потому что так больше не может жить. — Тебя что-то беспокоит? —Майки сбоку показал голову и тут же встал с ней на один уровень. Говорил так просто, как будто ничего не происходит, — Ты не обязана говорить, я не люблю давить на такие темы. — Майки, —она на периферии глядит на него, — Н-нет, все хорошо. Просто я чувствую вину. — Не понял, —блондин закинул попыток руки в карманы и присел на корточки. — Как будто я виновата в том, что Такемичи ударил Кисаки, как будто я виновата перед Баджи, что ушёл. Я очень испугалась, когда он сказал, что уходит в Вальхаллу, и мне стало стыдно.       Откровенничать у нее редко получалось, потому что делилась мыслями только с отцом, и то по его «деликатному» принуждению. А здесь никто не пытался принудить, наоборот, лишь дали волю и всего-то. Что нужно было ей для более искреннего ответа. Йоко переживала теперь за Тосву, будто это ее семья. И так рассуждать было для нее как-то неправильно, она этих людей недавно знает. — Пх, —глава усмехнулся и глянул через плечо на Ханагаки, — Это не твоя вина, возьми на заметку. — Почему вы вообще пригласили меня? Я не имею никакого отношения к вам. Или же это из-за спасения Дракена? Так я ведь даже не спасала его… Не понимаю ничего, —слегка схватилась за голову, — Все перемешалось. — Ну, —Манджиро постучал пальцем по подбородку, — Не то чтобы я бесконечно буду благодарен за попытку спасения, я не настолько восхищен тобой. Однако, противоречивая этому, меня удивило то, что именно такой человек, как ты, верит в лучший исход банды. Как бы объяснить это… — Ты имеешь ввиду, что среди обычных жителей я верю в вас? — Именно, —кивает, — Я не хочу, чтобы Тосва стала кучкой драчунов или преступной организацией.       У Одзавы улыбка натягивается сама по себе. — Только вот, —Майки обернулся и грозно глянул на неё сверху вниз, — Еще раз созовешь полицию, я тебя грохну.       Сердце сжалось в этот миг. Глаза у нее забегали по лицу собеседника. Неосознано прижимаясь к столбу, она готова была сейчас скрутиться калачиком и скрыться от мира. А тот расслабил выражение физиономии и расхохотался. — Да шучу я, —говорит, — Я девочек не бью, да и от полиции мы ни раз бегали. Не воспринимай всерьёз, Одзава Йоко.       «За каждой шуткой, может скрываться правда, не так ли?» —в макушке девочки влетела такая неоднозначная мысль.       Как только Такемичи приходит в сознание, то он с трудом понимает, что с ним рядом находится Майки. Юноша сидел до самого конца. Ханагаки попытался уговорить Майки изгнать Кисаки из токийской банды. Сано вскинул бровью и отметил, что почти тоже самое ответила и Йоко. Плаксивый герой вытаращил глазенки и удивился этому. — Она защищала тебя, —смеётся тот, — Как щеночек скалит свои зубы, и дрожит одновременно. Она вас с Мицуей считает братьями, знал? — Одзава? —проморгался тот, — Защищала? Но из-за чего? — Из-за Кисаки и Баджи, —уточняет, — Пока ты был в отключке, она уже была готова замесить их обоих, я конечно б посмотрел на ее провал, но по глазам очень знатно читалось это. Чуть ли не плачет и говорит тебе «что я буду говорить Хине о твоей отключке?».       После нейтрального разговора, Майки согласился на всю эту авантюру, при условии, что Такемичи сможет заставить Баджи вернуться. Задачка не из самых легких ему досталась, но он выложится на полную, если так будет необходимо. Однако Сано внезапно заявляет, что Ханагаки станет официальным членом Токийской банды второго подразделения, возглавляемого Мицуей. И угараздило же тогда Такаши подслушать их и пропалиться перед главой. — Мицуя, я постараюсь не подвести, —полного энтузиазма, говорит Мичи. — Вот надо же было мне послушать, —неловко улыбается тот. — А где кстати Йоко? Она не наживет проблем себе? —спрашивает блондин. — С ней все нормально, ей пришлось уйти, —пояснил Таканчик.       На выходе из места собрания, герой находит, на дороге, брошенный амулет с фотографией членов-основателей Тосвы и крайне шокирован, узнав, что основателей было всего шесть, а не пять, о которых сказал ему Майки.       Поздний вечер таил в себе секреты Токио. Одзава тихонько шагала в сторону своего дома, как телефон раздал рингтон. Руки быстро потянулись к сотовому и увидели, что написано было «самый лучший папа». Первые секунды она смотрела на наименование, а затем, проморгавшись, ответила на звонок: — Да, папа…? — Ты где? Ты уже как час должна быть дома, а тебя нет, —говорит серьёзным голосом. — Прости, папа, —отвечает, — Я помогала другу… — Друг? —хмыкнул, — Надеюсь, без глупости, ага. Знаю я эту «помощь». — Ушигава тебе тоже помогает, почему бы мне не помочь кому-то? —спокойным тоном задала вопрос дочь и остановилась. — Я знаю Осаму достаточно, мы прошли через многое, а ты не знаешь этих людей. Попадёшь в беду, а я за тебя в ответе, я ведь переживаю, —отвечает ей Одзава-сан, — А если в криминальную банду попадёшь и начнёшь убивать, красть и драться? Кому нужна будет такая девушка? Ты ведь красивая, умная леди. — Красивая и умная? —глупо улыбается, зная, что это никак не влияет на будущее, на ее будущее, — И что мне с этой красотой и умом делать? Может, объяснишь мне, я действительно не понимаю. — Что не так? Ты начала огрызаться и поздно приходить, это так на тебя влияют «друзья». — Не переводи тему, отец, —сказала она, — Что мне этот ум и красота даст? Защиту? Или влюбится в меня какой-нибудь принц, который угоден тебе, а я потом всю жизнь буду винить себя в том, что не могу дать людям отпор и за меня будет решать мужчина? Опять? — Домой. Живо. — Нет, —она стоит и на том же тоне говорит, — Объясни мне сейчас же. Я хочу знать, что ты пытаешься добиться своей опекой и законами? Ты меня так бережешь, чтобы не случилось, как с мамой? Или что, папа? Мне важно знать правду. Что случилось действительно с мамой?       Стоять в поздний час ей было самой некомфортно, но она понимала, что от нее таили что-то, неужели так трудно поведать горькую правду? Одзава стоит и почему-то захотела повернуться в сторону, сама того не осознавая. В глаза бросается мотоцикл с каким-то амбалом, позади которого уместился свободно… тот ублюдок, что сражался с Мебиусом против Майки. Он будто почувствовал ее взгляд на себе и его пара желтоватых глаз лениво перекатились на личико Йоко. Девушкп замерла, как испуганное животное. — Йоко, давай дома поговорим? Что происходит? —отец становился теперь тревожным. — Да, папочка, —глядя на Ханму, отвечает отцу и сбрасывает телефон как можно быстрее в карман. Снова поднимать голову и просмотреть на него было куда страшнее, ведь, по словам парней, он остановил хороший удар Сано.       «Нужно уходить отсюда» — паникующей строчкой бегает в голове это.       И все же находит в себе глянуть на долю секунды — но там никого не оказалось. Стало легче дышать, но обычно в такие моменты происходит удар в спину. Что-то подсказывало именно сейчас резко рвануть в сторону и, сломя голову, умчаться. Но девушка только успела резко убежать, как ее схватили и сжали в запястье. Она взвизгнула и другой рукой зарядила с силой пощёчину. — Ауч! Ты совсем параноик что-ли, —Мацуно убрал руки и потер щеку, — Каждого шороха боится и дёргается. — Дурак, кто же так редко хватает? —растерянно решает Чифую и прижимается облегчённо к нему, — Господи, как хорошо, что это оказался ты. — То бьешь, то обнимаешь. Мне аж страшно представить, как ты держишь себя в руках, —аккуратно прижимая к себе, хихикнул Чифую, — Ты чем-то напугана? Все хорошо? — Да, все прекрасно, —отвечает, — Мне стоит поспешить домой. Папа и так начинает что-то подозревать, и я хочу узнать правду о матери. Он говорил о не частном случае, но что-то показывает, что это далеко не так. — Я провожу. —говорит это так, что спорить не хотелось. Ханму встречать вновь не хотелось совсем. Идти оставалось совсем немного, буквально два шага. Мацуно осмотрел невольно дом, в котором жила эта девушка вместе с отцом: с виду небольшая квартира, огражденная бежевым, металлическим забором. Руки осторожно проводят по его текстуре и ощущают весь холод. — Он не очень рад тому, что ты общаешься со мной? —наклоне голову в сторону окна, в котором стоял в форме отец Йоко, — Сверлит взглядом. — Он начнёт читать мне нотации, что с мальчиками нельзя возиться, у них на уме только одно… —загибает пальцы и, кажется, хотела еще что-то добавить, да забыла, — В общем, от вас одна головная боль и боится, что я вляпаюсь куда-нибудь. — Он просто переживает, —улыбается блондин. — Это ненормальное переживание, доходит до ругани и скандала, —обхватывает руками себя ха плечи и отводит взгляд в сторону, — Я должна узнать, как умерла действительно моя мама… — Оу, соболезную, —Чифую опустил глаза и почесал затылок. — Ничего, все нормально, —она собрала волосы в короткий хвостик и глянула в окно, — У меня есть безумная идея, и тебе она явно не понравится. — Обычно я предлагаю безумные идеи и людям не нравится, но сейчас мне действительно страшновато, —член Тосвы напрягся. — Идем, —наклонила голову в сторону дома, — Хочу доказать ему, что ему переживать не о чем. — Это нехорошая идея, —он ступил за порог забора, — У меня плохое предчувствие. — У меня тоже, но мною движет не страх, а что-то другое. Будто адреналин в голову ударил, впервые ощущаю его… Нет, когда я ударила палкой того парня, на парковке, —смотрит на руки и останавливается перед дверью, — Я не могу вечно быть хорошей и послушной дочерью. — Хах, типо заебало быть пай-девочкой? —ухмыляется, — А ты сумасшедшая. — Сумасшествие? —она смотрит на него и невинно улыбается, — Ты увидишь, что такое сумасшествие. В тяжёлом случае, сиганешь через окно, оно всегда открыто.       Как только они открыли дверь и зашли в порог, то повеяло ужасной тишиной, как в хоррор-фильмах. Мацуно стало не по себе, он скрестил руки на груди и не подавал вида. Ей всегда велели не ощущать, не чувствовать, не болтать — «в язык себе кинжал вонзай». Не поддаваться, замолчать. Стоило ей моргнуть: вокруг — одни лишь тени, силуэты, без формы — и без рук, вокруг — одни враги. Отец принуждал не доверять никому: неправды полные карманы — попробуй разберись, кто прав, кто виноват. А правы те, кричат, кто замолчал. — Пап, —аккуратно прижалась к стене и выглянула на кухню, — Я дома, у нас гости.       Тишина. — Давай я уйду, пока есть возможность, —говорит парень. — Папа, мы пошли на кухню, —спокойной прошла вперёд и пригласила за собой юношу. Он осторожно сел за стол и у него сложилось ощущение, что это камера пыток, в котором жила она. Чифую смотрит на то, как девушка спокойно поставила кружки на гарнитуру и поставила кипятиться чайник. В пороге нависала чья-то огромная тень. Мацуно плавно обернулся и вздрогнул, когда на кухню ступил мужчина плотного телосложения. — Это что за херня? —спрашивает отец, глядя на дочь, но явно намекая на того пацана. — Это мой друг, что читал мангу, —поясняет, — Я же имею права водить друзей в гости, хоть не на большой срок времени. По «закону», насколько помню, разрешено. — Ты совсем в край обнаглела? —кулаки сжались так, что у него костяшки проступили, — Я тебе запретил контактировать с мальчишками, а ты делаешь точно наоборот. К чему весь этот максимализм? Я не стану разбираться с тобой при чужом человеке. — А он далеко не чужой, —девушка поставила чай и оперлась на стол совсем близко к юноше, скрещивая ноги на ногу, — Он мой близкий друг и я хочу, чтобы он знал правду, как и я. Где моя мамочка? Что с ней случилось? — Йоко, я правда пойду, твой папа прав, —Мацуно привстал, но та перекрыла рукой ему дорогу и принудила присесть. Она глянула на него тем, точно копируя отца, взглядом, от которого стало совсем дискомфортно. «Сиди» —говорит. — Так и будешь, папочка, молчать? —глядит на него провоцирующе, с той ангельской улыбкой, — Так и будешь подавлять во мне качества мамы? Ну, давай же, расскажи мне о том, какая я непослушная дочь, какая я плохая девочка… Где же твои нравоучения и истерики?       Рука произвольно дергается, и пепельница разлетается осколками по полу. Один отскакивает и рассекает кожу на ноге — не смертельно, но стоит перевязать. Чифу хотел помочь девушке, но та отчаянно стояла и смотрела на того. Ему хочется запереться с ней, хлопнуть дверью, перебинтовать порез более-менее чистой тряпкой. — Я не одобряю твое поведение. Если за твоим изменением стоит этот молодой человек, —указывает на него, — То я вынужден выпереть его через силу. — Ты не интересуешься моим мнением, так почему я должна? Потому что ты мой отец? Ты даже не рожал меня, все остальное время уделяла хоть какое-то время мама, хотя она тоже ненавидела меня, —оеа задним умом понимает, что это слишком — его раздражение и сдерживаемый гнев становятся всё сильнее с каждым днем, — Я не разговаривала почти ни с кем, думая, что мама ненавидит меня, мой голос. Но тут до меня доходит совсем другое…       Она шагает вперёд и заканчивает: — Она ненавидела не меня, а тебя. Она видела во мне тебя, и поэтому ненавидела. Ты видишь во мне ее, а потому злишься и пытаешься запретить все, что хочешь. Вы оба-конченные психи, и меня в это дно тянете за собой. Ты думаешь, что, ограждая меня от всего, спасет меня? Да ничерта подобного. — Не выражаться в моем доме. — Это дом бабушки, и даже не по твоей линии, —поясняет, — Я пытаюсь до тебя сейчас достучаться, отец. Я пытаюсь тебе доказать, что ни Чифую, ни кто-либо другой не не имеют права общаться со мной. Я хочу с ним общаться, я хочу общаться с другими мальчиками и девочками. Мне интересны другие курсы, а не те, на которые ты меня отправил. Мне нравится работа полицейского, Ушигава мне так это с энтузиазмом рассказывал. Мне нравится одевать толстовки, мне нравятся широкие спортивки, мне нравятся удобные кеды. Мне нравится быть свободной и беспечной. И я хочу быть че-ло-ве-ком, который учится на своих ошибках и попадает в неприятности. — Воу, Одзава, притормози, —тихо говорит Мацуно и дергает слабовато по плечу, — Все, все, ты молодец, но хватит. — Я х-хочу… —захлебываясь в слезах, выдает, — Я хочу быть обычной дочкой, которая приходит домой и не будет торчать в комнате, делая только одни уроки, и не думать о том, как же я ненавижу себя за слабость. Не хочу быть той самой, за которую надо что-то решать. Я хочу сама стать сильной, сама решать проблемы и хочу, чтобы меня хоть раз услышали. Понимаешь, папа? Я люблю тебя всей душой, но так нельзя дальше жить.       А личико у нее бледное и мокрое от слёз, от этого крохотные веснушки проступают отчетливее и будто переливаются на свету. На щеке — красное пятно, он испытал моментально приступ ненависти и бессилия, который обычно выливается в гневную тираду. — Вот оно как… —мужчина присел на корточки и начал осторожно собирать осколки, — И ты все это держала в себе…       Мацуно понимает, что сейчас у отца нет сил вылить на неё поток обидных и резких слов, ранящих сильнее ножа, значащих лишь одно «я не знаю, что сказать, прости». Дочь неосознанно протягивает руку, чтобы дотронуться до отцовского синяка — дурацкое клише, практически инстинкт. Но Йоко отшатывается, распахнув глаза еще сильнее, рывком набирая воздуха, кажется, для крика, и Чифу узнает искаженное лицо из его болезненных видений — да, всё верно, он для неё монстр. — Твоя мама, —сидит мужчина и осторожно кидает осколки на совок, — Не совсем была прилежной, как казалось. — Что ты имеешь ввиду? — Она наемник, я сам об этом не знал, —говорит, — Узнал пару дней до ее смерти. — Но разве можно?.. Можно ей со синдромом Отелло быть наемником? —спрашивает. — Это наемники, им все можно, главное — без свидетелей и без тех, кого можно потерять, —вздыхаеь и смотрит на парня, — Ты нас боишься, парень? — А? —проморгавшись, смотрит растерянно Мацуно, — Нет, не боюсь. Это, конечно, действительно шокирует, но…многое объясняет. — Чифую… — Йоко, мне все равно, кто твои родители, —он встаёт позади нее и улыбается, — От этого ты не перестаёшь мне интересной. — Что?       Юноша покраснел неосознанно, начал махать руками, поясняя, что она интересна в общении и очень хороший человек. У той самой чуть сердце не выпрыгнуло от испуга. — Ну, —Чифу смотрит в окно, — А теперь-то мне действительно надо идти, рад был познакомится с вами, Одзава-сан.       Йоко осторожно прошла вперёд, проводя его до дверей. Пока отец копошился на кухне, Одзава сама выдохнула облегчённо и следила за тем, как парень шнуровал обувь. — Прости, что так вышло…—виновато улыбается, шепотом поговаривает. — Все хорошо, я же сказал, —в ответ шёпотом произнес он и поднял на нее свой взгляд, — Ты пиздатая девчонка, знала? — Нет, не знала, —закинула руки за спину и не убирала улыбку с лица, — Спасибо, что был со мной рядом, для меня это многое значит. — А как иначе, —победно усмехнулся и тут же подскочил, будто что-то вспоминая, — О, забыл. Сейчас, погодь.       Начал копошиться в карманах, а затем осторожно вытащил в ладонях тонкий браслет из крошечного бисера лимонного оттенка. Юноша осторожно притянул ее к себе, не столь близко, чтобы снова засмущаться, но элегантно надел на руку украшение. — Вот, —издает, — Сам делал. — Ух ты! —сияет с нежностью, осматривает его, — Красиво. Погоди, ты сам делал? П-правда? — Н-ну, —неловко замялся, — Мицуя научил, а дальше попробовал сам, там, конечно, косяк с завершением-… — Мне нравится, —кивает, — Неважно какое оно, ты это делал с душой. Это очень красивая работа, спасибо, правда.       Как только Мацуно хотел сказать, что он хотел это оставить на память, и в каком-то смысле извиниться за прошлое, как Йоко осторожно прикоснулась губами к его щеке, оставив легкий блеск от следа гигиенической помады. Пару секунд они смотрели друг на друга, но та заметила, что юноша уже собрался никуда не уходить и продолжить это. У него светлые пряди волос упали так, что половину глаз скрывали локоны, но даже через них он желал осмотреть каждую деталь лица этого человека. — Все, все, —слегка толкает его в дверь, — Аукцион цирка на этом завершился, увидимся завтра, Мацуно.       «Т-ты» —когда дверь закрылась, он прикрыл лицо руками и глупо улыбнулся больше самому себе.

***

— Все нормально? —отец спрашивает.       Йоко пытается скрыть настоящие эмоции за кривой усмешкой, но мужчина смотрит во все глаза, они такие невероятные и яркие от слёз, что у нее просто не получается притвориться — выходит бездарно и ужасно наигранно. — А честно? — Чифую изменился, —смотрит куда-то вдаль и глупо улыбается. — Ясно… —усмехнулся, — Наверное, ты права… — В чем? —оборачивается. — Да во всем, —виновато смотрит куда-то тоже.       Девочка с ужасом понимает, что губы против воли шепчут «извини», а слёзы с новой силой накатывают. Она пошатывается, словно хочет упасть на спину, но вдруг обхватывает папу руками и прижимается лицом к его груди. Просто не может дышать — он не знает, откуда столько сил в девчонке, комок подкатывает к горлу. Одзава-сан не знает, куда деть руки, вдруг чертовски пугается, что она отрекнется от него. — У тебя кровь, — говорит мужчина глухо, а та думает, что это, наверное, его тело отторгает искренние порывы, но вспоминает про порез. — Да я знаю, —отзывается она и думает папаша, что дочь сейчас-то точно оттолкнёт его и убежит плакать в свою комнату, ноподнимает мокрое, но улыбающееся лицо, не разжимая объятий. — Помочь перевязать? —спрашивает.       Йоко, как щеночек, задыхается снова — столько нежности, сколько в голосе, она не слышал ещё ни разу, только от матери, но это было очень давно, с тех пор она успела стать тем, кого родители либо любят сдержанно, либо не любят вообще. — Я сама, спасибо. — Ты такая же… —он не заканчивает предложение, потму что оба знают, что речь идёт о матери.       Девчонка утирает слезы, шмыгает носом и уходит, не обернувшись, а тот сохранят строгость на лице. «Ты такая же сильная и…сумасшедшая» —боится ей об этом сказать.       На следующее утро ничего не меняется, только та смотрит по-другому, иначе, а его дежурная грубоватая фраза получает в ответ «пока, папа», что заставляет его сделать лишнее движение головой, чтобы дать понять — да, я тебя услышал.       Паническое биение сердца вызвано смелостью, а ещё — сценарии, прокрученные снова и снова, ее не отпускает, но девчонка, только удивлённо вскидывает брови и с любопытством смотрит на знакомое тело без тени страха и сомнения. Мужчина оборачивается назад и, не пошевелив и мускулом, говорит: — А, это опять ты.       «Вот угораздило же меня!» —думает она и пошатывается. — Опять ты, —скалит свои маленькие зубки ему, отчего тот ядовито усмехается. — Такая маленькая, а зубки-то показывает, —равнодушно, докуривая сигарету, отметил тот, — Это же ты дочка копа, которая ебнула моего другана? — Я защищала друга, —рвано выходит ответ, но по итогу просто взмахивает светлыми прядями. — Да мне плевать, —прокуренный смех, пары алкоголя, запах чипсов и ядреного одеколона — среди всей этой атмосферы он кажется практически идеальным…придурком. Он смотрит не на изящные ноги, а на выпирающие ключицы, что напряглись от диалога, — Какая ты скучная. Но кажется знакомой. — А мне надо быть клоуном, как ты? —рычит непроизвольно и тут же бьет себя мысленно по затылку. Черт. Черт. Он же уложить ее может одним взглядом и разложить по частям. Но вместо этого приходит мимо, крепче держит сумку и завершает диалог: — Не твой уровень, да? Такая скучная девочка должна бродить по библиотекам, учиться, не покладая рук и выглядить зашуганной мышкой. Поищи жертву для подколов в другом месте. Всего хорошего, Ханма.       Только рука Шюджи осторожно касается худых пальцев, а внимание привлекает тонкий серебряный ободок кольца. Девушка фыркает — сейчас бы убежать, сломя голову, но по итогу руку не отдергивает. Чуть выгибаясь и смотрит вперёд, слышит его бархатный голос: «Твой язык слишком говорлив, не боишься за него очень сильно поплатиться, а, маленький щеночек?». — Боюсь, — взгляд с едва заметным прищуром, радужка блистает манящим океаном, — А не боишься ли ты?       Одергивает руку и уходит как можно быстрее вперёд, слышит его задорный смех. Грозящий смех. Ханма закинул руки в карманы и, наклонив голову, провожал ту взглядом хищного волка. Что-то в ней было, что-то, отчего он бы хотел разобрать по конечностям ее. Страх Одзавы, прикосновения, резкость — она его дразнила, оставляла послевкусие алкоголя на губах и вечной загадки во взгляде. Такие крошечные, смелые шаги проявляли в нем микроскопическое уважение, но этого не признает.       » Х а н м а » —она боится его больше, чем отца, больше, чем Баджи. Даже в какой-то степени больше, чем Кисаки или Дракена. Ханма опасен. И, наверняка, дал ей сейчас фору убежать куда-то, пока добрый. — Эй, Йоко-чан! —Хина встречает ее с теплотой, а та вздрагивает, — Ты что? Напугал кто-то? — Привет, Хина, —глухо стонет и прикладывает ладонь ко лбу, коря себя за то, что огрызнулась перед тем типом, — Нет, все хорошо. Как…ты? — У меня все прекрасно! —Тачибана кивнула головой и широко заулыбалась, ей так чертовски идет улыбка, — Не хочешь со мной и Эмой сходить ну, скажем, по магазинам?       В последний раз она ходила в торговый центр и наткнулась на убийство. У нее тогда сложилось впечатление, что по ее пятам идет сама смерть. Тогда она услышала крик, полный ужаса и хрипов, крик предсмертной агонии разносится где-то слева, ввинчивается прямо в кости и заставляет бежать к его источнику со всех ног. Девочка застала слишком много крови.

К р о в ь. К р о в ь. К р о в ь.

      «Боже» —у нее перед глазами плывет. Она стояла и смотрела на то, как десять человек полегли, а на них стояла «огромная шпала». Люди судорожно оповещают, что тот парень снес этих десятерых за присест. На руках у него татуировки «Преступление» и «Наказание». Йоко кажется, что стоит так несколько часов, на деле же лишь пару мгновений — «Бог смерти» скалится, обнажая зубы и смеется. — Одзава! —Хината докричаться не может до той, а у девчонки в голове всплыло очень нехорошее воспоминание. Она уже видела Ханму, она видела его в деле. О н о п а с е н. — А, —проморгалась та, — Не знаю, у меня сегодня сеанс у психотерапевта. Прости, сегодня сама не своя. — Психотерапия? Что-то очень серьёзное? —Хината действительно переживает за нее, наверное, дажк больше, чем та сама, — Я видела, что ты от кого-то бежала в школу. Кто-то напугал тебя?       «Да, длинная шпала, которая выносит больше десятерых людей, курит сигареты и у него светлая мочалка на голове»—ирония вскакивает в голову, —«Длинная, опасная шпала, но симпати-… Э-э, нет. Нет. Нет» — Одза-а-ава-а, —смотрит на то, как та съёживается и фыркает непроизвольно. — Я…— не успевает сказать и словечко, как видит вдалеке знакомую толпу, а в центре Такемичи. Может, ему стоит рассказать? Нет, Хина, конечно, хорошая, но ситуация с Ханмой действительно пугает ее до чёртиков, — У меня паранойя была, кажется, в день, когда у меня сеанс. Извини, наверное, сегодня не получится с вами повеселиться, мне очень жаль… — Ничего, —розовласая гладит по плечу, — Здоровье важнее, береги себя, Йоко.       Он подбегает к парням, упирается руками в колени и поднимает голову на парней, спокойной приветствуя их. Аккун вскинул бровью и спросил о том, мол, что-то случилось. Йоко указывает на Ханагаки и тот округляет глаза сильнее. Отходит в сторону и та, скрестив руки на груди, говорит: — Я вчера видела Ханму. Возле какого-то странного места, но там были неоновые вывески. Сегодня с шла в школу и буквально перед ним прошла и он меня остановил, шутливо пригрозил, чтобы я не лезла ни во что это. У меня предчувствие, что что-то будет. Вальхалла, наверняка, примет Баджи, либо он сделает все, чтобы приняли… — Х-ханма?! —блондин удивился, — Он ничего не сделал с тобой? Ты в порядке? — Все нормально, как ты сам? Хина переживала за тебя. — Да прекрасно, ну, голова иногда болит. Но это временно, — почесал затылок, — Кстати, меня приняли теперь официально в Тосву. — С-серьёзно?! —та глупо заулыбалась и хлопнула в ладони, — Это же круто. А куда? — Под крыло отряда Мицуи, —отвечает.       Йоко закинула руки за спину и глаза опустила куда-то в пол, сердце радовалось за друга, но…душа… Она опечалено тем, что ее не приняли и не примут. Девчонка же. Бессильная, не такая опытная, как они. И риск. Подвергнет риску, подставит, опозорит Тосву. Все собирается в ком. — Повезло… —девушка помахала рукой и ушла в кабинет, — Если что-то будет, напиши пожалуйста.       Весь урок ей приходилось только вырисовывать кривые буковки на клетчатых листах в тетрадке. Эпопея бумажного труда, лекций и сломанных карандашей. Часы тянутся вереницей, как кольца старого дуба, наслаиваются один за одним.       «Если б у меня были полномочия, можно встормошить информацию о группировках и личных делах каждого» — Ушигава как-то проводил экскурсию, в гости частному детективу. Она была в роли «будущим стажером». Детектив мягко, ласково доставал пачку за пачкой.       Отвлекаясь от мыслей, застала девичий возглас о каком-то красавчике, что прибыл в школу. И что-то заставило ее поняться и выбежать в коридор. Никого не было. Девушка разочарованно выдохнула и подумала:» ну конечно, наивная я…». — Прости, не подскажешь, в каком кабинете Такемичи Ханагаки? —приятный тон раздался плавно за спиной. Одзава повернулась и выгнула в удивлении тонкую бровь. Ханагаки Такемичи. Юноша приветливо улыбается ей и ждал ответа, не принуждая ни в чем. С ответом она, конечно, не спешила. — А-… —постукала по подбородку, — Не знаю, посмотри в конце кабинета… — Спасибо большое, ты мне очень помогла! —кивнул головой и пошёл вольной походкой. — П-подожди, —Йоко тяжело до сих пор с кем-то говорить и слышатт свой голос вне дома. Парень обернулся, — Ты новенький? — Не, старенький, —смеется, — Просто долгое время отсутствовал в школе. — Вот как, —в груди полыхало все от некой тревоги, — Красивая татуировка, это тигр? — Ох, правда красивая? Да, это тигр, —и помахал рукой, — Еще увидимся!       «Тигр. Тигр. Где-то я это видела. Где же? Где…»—котелок кипел от мыслишек. Темно-светлые волосы, что торчали в разные стороны, на шее тату в виде тигра. Приятный запах сандала и некое послевкусие дыма от кальяна. В конце кабинета донёсся знакомый голос, что проговорил: «Казутора Ханемия».       Х а н е м и я.       Это же тот мальчик, о котором говорил отец, что он попал в исправительную колонию для несовершеннолетних и обучался там какое-то время. О нем она не так много слышала, но знала, что тип хулиганистый. Одзава не помнила совсем, как выглядел этот юноша в детстве. Все размыто. Но была уверена, что слышала голос прежде. Йоко, как-то придя к отцу в отделение полиции, застала то, как парня пытались допросить, причем же ее папаша. — Пап? —открыла дверь и разглядела присутствующих, — З-здравствуйте, прости, что отвлекаю. — Йоко, не сейчас, —потирает переносицу устала он.       Мальчик, послушно сидя перед копом, рассматривал девочку с интересом. Ушигава вежливо отмахнулся и попросил ее покинуть кабинет. Парня, кажется, приговаривали к чему-то. — Итак, Ханемия, —продолжил Ушигава, — Тебе действительно стоит рас-… — А можно я расскажу при этой девочке? Она казалась расстроенной, когда вы ее попросили уйти, —говорит, — Я не кусаюсь. — Не язви, —шикает коп, — Никого я звать не стану. — Тогда я не скажу, —отвечает.       Ушигава постоял, подумал и сказал Одзаве о том, чтоб зашла. Та послушно присела в угол, на стул и притихла. К сожалению, у мальчишки, по глазам, не хватало смелости что-то сказать важное. А точнее, ее было недостаточно. Девочка слушала все, и могла б его стать подругой, хотя могла стать кем-то большим, если бы Казутора не стал мстить. Он не казался для нее плохим, просто жизнь с ним обращалась по-ублюдски.       «Господи, это же он!» —девушка подорвалась с места и помчалась за ним, —«Неужели, ему нужен Такемичи для чего-то? Зачем ему Такемичи?»       За долю секунды, она успела юркнуть в другой кабинет и спрятаться за дверью, чтобы услышать разговор Казуторы и Такемичи. По итогу, тот из… Вальхаллы. Вальхалла?! Это же прямая ловушка, наверняка! Прикусив нижнюю губу, она достала телефон и написала Ханагаки: «Все хорошо?»       Тот через пару минут ответил: «Кажется, Вальгалла в школе и пришла за мной».       «Поняла-приняла, будь осторожен» — написала на скорую руку и попыталась придумать хоть что-то логичное.       П р и д у м а й ч т о — н и б у д ь.       И в этот же момент всплыло уведомление о том, что скоро начнётся сеанс. Черт. Наверное, стоит посетить, к тому же, займёт около 30 минут, так как это вводный сеанс. Поспевшив, закинула на плечо сумку и выбежала в коридор. Совершенно игнорируя то, что парни стояли буквально по правую руку первого этажа, Йоко сиганула через окно на улицу. Ямагиши от удивления челюсть чуть не стал собирать по полу от супер-очень-странного движения Одзавы. — Э? Ебнулась, —хмыкает Аккун, — Что с ней? — Да тише ты, — Ямагиши прошипел. — Забавная какая, —смеется Казутора, — Ну, идешь, Такемичи?       «Черт, Йоко» —думает Ханагаки, —«Ты специально написала же. Что же ты, черт возьми, удумала?»

***

      Ворвавшись в кабинет, как фурия, юная леди, задыхаясь извинилась за опоздание и попросила прощения. Женщина спустила очки и удивлённо глянула на нее, уточняя, она ли Одзава Йоко. Та кивнула и села за стол. Первые минуты они молчали и та ощущала, как тишина давит в грудную клетку нагло. — Не напрягайся так, я не буду давить на тебя, Йоко, —тепло отвечает мисс, — Расскажи, чем в основном занимаешься? Какие предметы тебе нравятся в школе? — Ну… —ответ вроде простой, а ответ подобрать сложно, — Я хожу в школу и домой, занимаюсь учебой и дополнительными курсами, в которые порекомендовал записать отец. Гимнастика, самооборона, и, кажется, клуб для любителей читать. Не знаю… мне не нравится там атмосфера. — Почему? — Я ни с кем не общаюсь, точнее, не общалась толком, —пожала плечиками, — Из-за голоса, моя мама, перед смертью, сказала, что он ужасен… И это как-то повлияло на мою жизнь. Мне действительно казалось, что он ужасен. У всех девочек такие высокие голоса, приятные, у меня, как из-под подполья. — Но что-то повлияло подумать иначе, я верно поняла? —внимательно слушала женщина. — Да, папа запрещал мне общаться с парнями, потому что переживает, что я встряну в проблемы, что я… —у нее сжимались ребра, не подпускали к легким воздух. И в ту же секунду у нее полилось все, что накопилось за долгие годы. Она рассказала буквально все, кроме Тосвы, и что с ней связано. Время текло быстрее, чем ей мерещилось. — Значит, познакомившись с пару парнями, они убедили тебя в обратном, насчёт голоса и ты стала чаще общаться и раскрывать свою уверенную сторону? Это смелый и достойный шаг, Йоко, я восхищаюсь. — Кстати… —неловко опустила та ресницы, — В школе спросили, кем мы восхищаемся. — Ну? И кем ты восхищаешься? —с вежливым участием спросила та. Одзава, ломая пальцы от волнения, смотрела на ту пытливо, тщась застать улыбку на её усталом лице. — Мамой. Так и сказала. — Мамой? Так и сказала? — удивилась она искренно. — Да, — радость подскочила к небу той, она смело продолжала, — Я подождала, пока все наговорят имён, в которые на самом деле не верят, а потом уверенно сказала, что восхищаюсь только своей мамой. Это… — Одзава пощелкала пальцами, помогая мозгу вспомнить слово. — Это цитата этакая! Из меня. — Цитата из тебя? — психиатр взглянула на неё, приспустив очки. Наконец-то. Улыбка замечена, — Зная твою маму, я удивлена, что ты в ней видишь идеал. Не подумай неправильно, у нее тяжёлая судьба была и она просила не говорить, но она была-… — Наемником, знаю, —улыбалась своим пальцам и своим знаниям, — Это плохо, быть наемным убийцей, но я любила маму по-своему. Она была очень сильной, ее никто не мог сломить, ее дух. Это ведь у вас, она узнала о синдроме Отелло… — Послушай, Йоко, — спокойно проговорила та, откладывая блокнот и снимая очки, — Твоя мама неплохой человек, я это поняла, просто жизнь припрягла ее так, что пришлось стать ужасным убийцей.       Одзава набрала лёгкие воздухом, так как знала — говорить придётся долго. — Они видят во мне друг друга и поэтому ненавидят. Они ненавидят не меня, а самих себя, по сути. Я не виню их, —говорит, — Я люблю их, но гиперопека отца меня порой пугает, но вчера я ему высказала все, что хотела. Высказала все и он, вроде, что-то понял! Насколько помнила, мамочка много работала и редко отдыхала, но всегда находила время, чтобы приготовить рыбный пирог, который я обожаю, или послушать всякую ерунду, которую рассказывала. Она вела снбя строго, холодно частенько, но находила в себе теплоту. В школе кроме ерунды ничего больше не происходит. Ах, да… моя мама не плачет. Вообще. Ни разу такого не замечала.       Женщина следила за ней пристально, почти сердито. Ни разу не перебив, но немало смутив ту сухостью своего взгляда, она помолчала ещё несколько минут после того, как девочка закончила выступление. И, опустив задумчиво глаза, отчеканила металлическим голосом: — Вот как. Итак, Йоко, ты так много рассказала о других, но о себе совсем ничего. Чтобы ты хотела изменить в себе? О чем ты мечтаешь? — Мечта? —показалось для нее неким чужим, неизвестным словом, — Не знаю… Наверное, мечтаю стать такой же, как моя мама, и таким же терпеливым, в каком-то смысле, как отец. Хотела б стать такой же открытой, как мой друг Такемичи. Я мечтаю стать офицером, хочу стать сильнее. Хочу защитить близких мне людей. — Прекрасно, —заключила психотерапевт, — Смотри, ты как щеночек маленький. Милый и пушистый, но брошенный людьми. Ты ищешь, как бы тебе это объяснить, ту теплоту, что не могли дать тебе родители, в других. Йоко, ты скрываешь в себе ту силу, которую не все получают. Ты ее подавляла, потому что так сказал Папа или Мама. У тебя прекрасный голос, и, если ты переборешь страх в себе, то поднимешься настолько высоко, что сможешь стать лучше, не только для людей, а первоначально для себя. Ты прекрасный человек, помни об этом. Сеанс сегодня не долгий, но это не значит, что мы не успеем наверстать твое упущенное. Будет все хорошо, если сама того пожелаешь. Что скажешь?       Время поджимало. — Я не против, спасибо большое, —поклонилась, — До свидания!       И вышла из кабинета. Сейчас. Раз. Два. Три. Соориентировавшись, где находится телефон Ханагаки, она побежала быстро, совсем забыв, что успела переодеться в туалете центра, где ждал ее психиатр. Школьную форму пачкать совсем не хотелось. Темная футболка, поверх белоснежная кофта с капюшоном и широкие карамельные спортивки сочетались в своем роде. На ногах сияли те свободные кеды для спортивной секции. Руки дрожали оттого, что этим местом оказался заброшенный игровой центр с рисунком безглавого ангела.       «Отлично. Там куча народа Вальхаллы, и что делать? Чем я думала…» —хмыкнула, —«Точно, там же есть черный вход, который лет сто не открывали»       Накинув капюшон и маску на лицо, она забежала в темный переулок и наткнулась на вход, который заперт на замок. Паникп охватила ее тело на пару минут, пока в голове слова психолога не вспыли о том, что она скрывает в себе силу.       Все получится.       Присев на корточки, она поняла, что просмотр фильмов и полное изучение замков, в тот момент ради интереса, оказались полезными. Понимая то, что перед ней находится цилиндровый механизм, девушка почесала висок. Чтобы открыть замок такого типа, потребуются отмычки, можно сделать самой. В сумке остался пенал с металлическими скрепками. Быстро найдя канцелярское снаряжение, Йоко плавно выдохнула и пыталась заставить руки не дрожать. Сгибая олну скрепку в форме буквы Г, она конец изделия припечатала металлической штуковиной, формируя плоский язычок. Пару ударов — и плоская, как шутки Майки. Второе творение вышло быстрее, там всего лишь нужно было сделать в виде крючка. Первую скрепку вставила в верхнюю часть личинки замка и повернула устройство в направление открытия, а другой, по очереди, нажимала пины до подбора той самой комбинации.       «Ну же!» —говорит себе и слышит щелчок.       Есть! Да ну, неужели, навыки действительно пригодились? Когда дверь начала со скрипом открываться, ее тут же остановила и прошла через узкую щель, чтобы далее не привлекать внимание. А далее настигла темнота. Аккуратно включив фонарик на телефоне, она заметила, что вела далее коридор с несколькими дверями.       «У меня плохое предчувствие»

***

[тем же моментом, в логове Вальхаллы]

      Тело у парня ломит от ударов, полученных другом, а тот по-прежнему в голове кричит, вопит, воет от боли за пределами рассудка, где Мацуно, кажется, привязан и брошен подыхать.       Ханагаки, качестве свидетеля, приглашён для инициации Баджи. Такемичи обнаруживает, что Баджи жестоко избивает своего вице-капитана Чифую Мацуно, что официально дает ему членство в банде Ханмы. Блондин думает, что будет следующим. Но пока хочется вырваться подобно героям комиксов, чтобы раздробить стены и вытащить парня и Баджи из смертельных обстоятельств.       Чифую не чувствует ни лица, ни рук с ногами. Вокруг столько крови, ему кажется, что он здесь так глупо погибнет. Блондин с троим слышит что-то, с трудом слышит голос того новичка. Среди толпы Вальгаллы стояла, у сцены, в тени силуэт. Он колебался. Шюджи улыбался, отчётливо слушал Кейске. Ему приятное видеть такую преданность, такую смену «веры». Ханагаки пытался вразумить брюнета о том, что это неправильно, хотел переубедить. — За смертью пришел? —грубо рычит Баджи, — Ты следующий. Как и твоя заносчивая подруга. — Она здесь не причем, —отчаянно говорит плаксивый герой, — Ты ведь не знаешь ее, Баджи, она не враг тебе. — Верно, не враг, она всего лишь бесполезная девчонка, —смеётся и глядит на Чифую косо, — И что он в ней нашёл? Впрочем неважно. Я принят, Ханма?       «Руки и мозг, действия и разум. Надо не только содействовать друг другу, но и впитывать, перенимать, делиться», — молвил силуэт себе и выходит вперёд, говоря: — Насколько же ты был готов пасть, что даже изуродовал своего лучшего друга, Баджи?       Тень шагнула в свет, снимая капюшон и маску. Она провела по своим волосам, что походили даже на самого Чифую. Как только парни сзади хотели дернуться, выгнать ту, Ханма поднял руку и, с широкой улыбкой, уселся на сцену. Одзава шагнула вперёд, к брюнету. — Как ты-… — Ты избил своего друга до полумёртвого состояния, но ещё долго будешь дома стоять у раковины, с пренебрежением смотря на своё отражение. Ты будешь пытаться бы отмыть свои руки от крови друга со слезами на глазах, хотя те будут уже чистые, — потирая шею с затылка, проговорила та, — Не дергайтесь, я не угроза же вам.       Обращается к тем парням. Йоко холодно смотрела на Баджи, на шокированного Такемичи и… Казутора. Он точно не ожидал ее, хоть и не показывал. Сейчас или никогда. У нее ноги остановились перед Мацуно. Присев на корточки, она погладила своими теплыми пальцами по кровавому лицу юноши. «Прости, мне надо было раньше появиться…» —читалось на глазах. — Ты пришла мне сюда нотации читать? Зря тратишь время, девчонка, —говорит тот. — Я не за тобой пришла, —сказала, — А за Чифую и Такемичи. Прости, Ханагаки, сеанс вышел чуть дольше, пришлось поспешить. — Одзава, ты дурочка, —у него в уголках глаз собираются слезы, — Ты буквально к смерти пришла.       Не осталось места для шуток, улыбок, смеха, лишь инстинктивный страх и необходимость сражаться, используя все свои возможности. Одзава встала на ноги и повернулась к Ханме, что рядом сидел, сказала: —…Ты спросил, боюсь ли я последствий? Нет, не боюсь. Ни тебя, ни Баджи, ни Майки. Никого. Вы все такие же сломленные люди. — Заба-авно, —мурлычет враг. — Ну, все, бабам здесь не место! —отметил парни, что стояли сзади. Один из них сильно в плечо впечатался и попытался развернуть ту к себе. У него в руках арматура, и это куда опаснее. Вытянув и не давая ей согнуться в локте, девчонка зафиксировала руку противника таким образом, что ладонь смотрела вверх «в небо». Женская спина плотно прижалась к боку парня. Выпрямляясь на ногах и выравнивая спину, та провела осторожно болевой прием на локоть. Тот сморщился, вскрикнул, а та, не отпуская вооруженной руки, продолжила разворот своего тела за спину Вальхалловца. Пропустив конечности юноши, у себя над головой, ударила на плечо и бросила оппонента через себя. Подошвой кроссовка прижала лапы идиоты к асфальту, и направила арматуру в сторону Ханмы, спрашивая: — Скажи своим парням, что я не драться пришла. — Ну, надо же! —Казутора улыбается, — А ты та ещё темная лошадка, аж задорно глядеть.       Вспышки адреналина пробуждали внутри что-то новое — азарт и до нелепости внезапное бесстрашие. — Уж прости, —почти победоносная улыбка Одзавы вдруг исказилась гримасой боли — она допустила ошибку и не обернулась, не среагировала. Колени подогнулись сами собой и обессиленно рухнула на землю, дрожащими руками боль в боку. Ударили. Та поднимается и глядит на Ханемию, — Мне жаль. — Прости? — Что не смогла спасти тебя, —смеется растерянно, перебирает локоны свои, — Отец тогда сильно давил на тебя, а ты хотел подружиться. Мне жаль, что мы не стали друзьями, Казутора. — Ну блин, надо же было тебе всю крутость испортить драммой, —цокнул Ханма, — Цирк уехал, а клоуны остались.       Йоко гладила Мацуно по волосам, роняла на его лицо горячие солёные слезы, но пыталась сохранять успокаивающий вид — впустую. Он не слышит. Хотела же просто спасти, укрыть, заслонить собой, если потребуется. П росто отдать свою ебучую душу, ведь если его нет рядом — весь мир становится лишь идиотско прописанной хренью, смысла не имеющей априори. — Вы знакомы? —Баджи косо глянул на Ханемию. — Без понятия, —пожал плечами, глупо улыбаясь, — Жаль, что ей нельзя ноги переломать. А то она, кажется, моему подчиненному руку вывернула. Ай-яй, такая добрая же девочка. — Доброту ищешь? —вытирает кулаком слезы, перемешавшие с чужой кровью на щеке, — Сходи в церковь.       И сердце Такемичи упало с высокой скалы. Он видит, как внутри та кричит; тухло-синяя лампочка качается в такт раскатам девичьего «грома». И затем свист, звук глухого падения тонкого тела на колени снова. Герой неосознанно к ней рвётся заученно замученным псом; звенят на запястьях заржавелые цепи сомнения. Она не должна была. Не должна была. Какого черта? Йоко молчит непривычно так, в себя будто, глотая с трудом собственную кровь с разбитых губ, и силы у неё нет совсем сопротивляться, когда мальчишка этот неправильный с непонятной какой-то щенячьей нежностью прижимает ее к себе, благодаря за все. — Ты смелее, чем я, —говорит, — Ты лучшая подруга. — Ты мой первый друг, который поверил в меня, —смеётся в плечо. — Мерзость, —хмыкает Шюджи, — Все, завершай шарманку. — А то пригрозишь парням сделать тоже самое, что и с Чифую? — словно ангел, упавший к ногам Мацуно, в одночасье, что привкус любви лишь ощутить хотела на мгновение, — Ты этого не сделаешь, много чести. — Умная, —подмечает тот. — С чего ради со «скучной» я перешла на «умную»? — девушка хрипит, и конвульсия проходит по ней нещадно, словно певчая птичка о прутья клетки бьется в кровавое месиво. — Молчи, просто молчи, —шикает Ханагаки.       Казутора был ошеломлен. Не словами, а тем фактом, что та сломлена, бесполезна, плачет и пробралась сюда. Вообще конченная. Такемичи безуспешно пытается убедить Баджи вновь вернуться, но Баджи только обещает помочь Казуторе в его миссии по убийству Майки и начинает раскрывать их прошлое.       Снова молчать? Он предлагает ей снова затихнуть, залечь на дно и быть серой мышкой? Он считает, что это лучший вариант. Одзава не согласна с ним здесь, хотя прекрасно осознает, что терпение Шюджи испытывать не стоит, то, что у нее есть женский половой орган, не значит, что ее нельзя поставить на место и проучить. — Ханма, дай волю и их обоих сравняет с землёй, —поясняет Кейске, — Буквально по щелчку. — К чему такая трата времени? Это неинтересно, такие экземпляры оставить надо, для дальнейшего веселья. — Ты получаешь кайф от чужой боли? —спрашивает дрожащим тоном она. — Ну-у, —пожал плечами, — Мне нравятся драки, мне нравится боль. Остальное все скучное. О-очень скучно-ое… Просто скука смертная! — Да ты ненормальный, —заявляет тихо та, — Ты же буквально просто существуешь, как труп. Как будто ты — адреналиновый наркоман, что получает эйфорию. когда другие страдают. Как будто тебе не хватает внимания. Посмотри же на себя, тебе же плевать на себя и одновременно ты обожаешь быть в центре внимания людей. — Ты местный психолог или просто пытаешься развлечь меня? —потягивая ноги, спрашивает Шюджи, — В любом случае, ни то, ни другое тебе не дано. — Я пыталась вразумить тебе то, что ты наивный и тобой, кажется, пользуются. Но тебе и на это все равно, —наклонила та голову и сочувствующе опустила глаза. — Что, родственную душу нашла? Ты действительно, как щеночек, —скалится Ханма. — Не понял, —Такемичи привстал, — Одзава, прекрати это все, пожалуйста.       «Она однажды выставила ствол на него, и что по итогу? У меня ощущение, что будущее…изменилось. Но не так, как планировалось. А что, если Йоко сейчас мировоззрение Ханмы изменила и это как-то повлияло?» — Такемичи, все хорошо, —хлопает по спине его, — Да, я щеночек. Наивный, глупый, растерянный и брошенный.       Поднимается с колен и осматривается вокруг, взглядом останавливается на Баджи с Ханмой, мельком разглядев Казутору. — Так можно до бесконечности перечислять, —продолжает, — Но по итогу мы все похожи, разве не так? Ты ведь даже не глава Вальхаллы. Безглавый ангел. Забавно все это… — Мне незачем быть главой, это прихоть К… —щелкнул перед собой пальцами, — Непло-охо, неплохо… Я восхищён. Хорошая попытка разговорить, жаль, что провальная. — Ну, я пыталась, —слегка поджала плечиками, — Видно, не судьба. — Э? —Такемичи скривился в удивлении, — Погоди, я тупой. Ты что, флиртовала?       Та вспыхнула красным раком в лице и слегка ударила того по затылку. — Я пыталась разговорить и узнать лидера, глупый, —говорит ему так отчаянно, — Такемичи, ты правда просто дурак.       Баджи изменился в лице, когда Ханма чуть не сказал имя главы. У него лицо напряглось. Ханагаки глядит на брюнета и ждёт хоть какого-то ответа. Кейске глядит на этих двух наивных и рассказывает о том, что именно в 2003 году Тосва основалась Майки, Па-чином, Дракеном, Мицуей, Баджи и Казуторой. Тогда Ханемия предложил, нет, точнее убеждил Кейске помочь ему украсть мотоцикл на день рождения Манджиро. Вот только, увы, во время их ограбления Баджи застает приход Шиничиро. Но куда хуже, что он слишком поздно понял, что магазин принадлежит старшему брату Майки, которого Казутора импульсивно забил до смерти.       С каждым словом, Такемичи впадал в ужас сильнее и сильнее. Йоко стояла рядом с ним и не шевелилась, с вниманием слушала юношу, что теперь перешёл в Вальхаллу. Брюнет продолжает рассказ, акцентируясь на том, что, когда отец Одзавы и его работники арестовали двух мальчишек, то никто и не мог предположить, что, охваченный чувством вины, Казутора войдет в кромешное кататоническое состояние, из-за которого стал думать, что инцидент произошел по вине Майки, поэтому тот должен умереть. — Казутора прикрыл меня и помог избежать исправительной школы, —добавляет Кейске, — Вот почему мы с ним в одной лодке. — Но-… — Такемичи, он прав, —кивает головой Одзава, — Я стала свидетелем этого, Казутора признался мне в правде, без участия отца и Ушигавы. Мне жаль, дружище, но это действительно было. — Т-ты знала?! —Ханагаки отчаянно сглотнул и ощутил, как внутри ему становится жарко, душно здесь и тяжело дышать, — Ты знала, что Баджи на стороне Казуторы? — Что? Нет, я не знала их, —смотрит на тех, — Я знала о деле, что завел мой отец на Казутору Ханемию. Он слишком часто оставлял меня в кабинете и, вместо книг, читала дела. Такемичи, надо уходить. — Принцесса права, —звенит сережка Казу, а сам невинно улыбается, так и не сменив положение, — Ты мне казалась милашкой, кто ж знал, что окажешься в Тосве, на стороне Майки-и. — А я все же не поменяю о тебе мнение, Казутора, —заключила она, — Я верю в то, что ты не хотел убивать Шиничиро, и в то, что вы с Баджи хорошие люди. — Шутница, —кривится в усмешке Кейске и закидывает руки в белоснежную куртку новой банды, — Наивный щеночек, который не познал всю реальную, суровую жизнь и не попробовал вкус крови. — Дело времени, —закинув на голову капюшон, она присела на корточки над Чифую, — Да уж…живым будет.       Ханма, попутно приказал блондину, чтобы тот передал Майки о том, что в день Кровавого Хэллоуина произойдёт разборка между Тосвой и Вальхаллой. Медового оттенка глаза Ханмы упали на девушку, которая с виду теперь походила на парня, если б не выдавала ее грудь. Шюджи лениво приподнял уголки губ и намекнул ей о том, что, если она как-то свяжет с этим полицию, то никой ярлык о том, мол, девочка и бить нельзя, не поможет. Ядовито скалится только да бросает острые, вспарывающие кожу на скулах взгляды. Он так по-пижонски, провоцирующе, чтобы рассмеяться позднее, ударяется затылком о каменную стену и глядит на ее сосредоченный вид.       Найдя в себе ещё силы, поднимает Мацуно так, усаживает на свою спину тяжёлое тело, что было без сознания. Ханагаки не смог нормально рассмотреть парня, и даже не знает по сути его. (точнее, тогда не знал).       Блондин смотрит на девчонку, что казалась такой хрупкой, а по итогу подняла парня. — Не волнуйся, больница здесь рядом, —улыбается ему в ответ, выходя из берлоги Вальхаллы, как будто в этом нет ничего криминального. Держит тело с упорством, хоть ноги и слегка поддрагивали, — Иди, Мичи. — Х-хорошо, но…ты уверена? — Я знаю этого парня, —кивает в сторону тела, — Вечно приходилось его отправлять на перевязки, все путем. Все, не беспокойся, я напишу тебе, как приду домой. Хорошего дня!       Развернулась на пятках и пошла в сторону длинной улицы, накинув на плечо вдобавок ещё и сумку. Господи. «Эта девчонка ещё кризанутее Майки! Что будет, если я ее разозлю?!» —панически задумался блондин. У нее вся кофта теперь в крови перепачкана и обувь, и руки. Интересно, как она выкрутится. И все же Ханагаки вспоминал диалог ее с Ханмой. Девушка будто знала, что тот дуреет, как мартовский кот, когда та перестает быть послушной, когда на этого обноска не смотрит — когда, блять, не церемонится и не стесняется своей тяги к неприятностям, как к своей дури. У наркотика Ханмы— его, Тетта, имя, которое он сам не выносит до ломоты где-то в резцах и ни о ком не говорит. Он чуть не проболтался.       Задорно глядеть на это.       (кто бы знал, что Йоко, в будущем, Ханму воспринимает не как преступника, а как человека, которому нужна помощь. Сколько бы раз ни пыталась задержать, работая «офицером», тот выходил сухим из воды. Она бесилась с этого, очень сильно. Вот только любое бешенство меркнет, разгораясь азартом полнейшей катастрофы — развороченной в аварии тачки, взорванной к чертям, когда Одзава ловко уворачивается от тачки Шюджи. — Гандон, —вылезает из машины стремительно и уже приготавливает ствол к активации. Ханма лукаво скадлится, смотрит на нее так же, как и Кисаки. Тетта для нее — сплошные острые углы костей, гонор и золотая цепь, болтающаяся то-ли на шее, то-ли на духе отнюдь не святом. Хрен пойми на каком. Рабочий костюм ее перепачкан в собственной крови, что стекла со лба. Она твердо стоит на каблуках и вытягивает ловко вперёд оружие, направляя отчаянно на юношу в очках, с округлой оправой. Одна в дыхании ярость и необходимость пролезть Шюджи под кожу, в глаза, во все органы, чтобы задохнулся. — Почему не стреляешь, а, «офицер»? —поднимает перед ней ладони и лениво подходит. — Да иди ты нахуй, —отмахивается другой рукой и массирует ей переносицу, — Уйди с глаз долой, а. Уйди уже из моей чертовой жизни, Ханма. — Ты сама меня находишь, щеночек, —закидывает руки в карманы и мимо нее проходит, толкает в плечо несильно, — Прости, ещё ДТП оформлять придётся, засядем мы с тобой тут надо-олго. — Ты сам, нарушая правила дорожного движения, спровоцировал аварию, —отмечает та, не убирая оружие, — Ты раздробил машину и думаешь, что тебе это с рук сойдёт? Не думай, что ты вечно сухим будешь. Так было из-за Кисаки, из-за Майки.       Как бы он ни давил лыбу, внутри Ханма всепоглощающе пуст, как и сказала как-то давно ему об этом эта же «офицерша». Шюджи решил идти по пятам Тетты, он его смысл жизни и источник драйва. — Какая злюка, —дразит на спокойном тоне тот, — Со всеми такая ты? Или только в исключении тот зам капитана первого отряда Тосвы, а? Ты все та же, аж приятно.       Одзава неосознанно тогда дала себя на капот уложить, чтобы в отместку сомкнуть пальцы на чужой шее, кислород выдавить и отдать свой, как величайшую награду, приручая цепного пса к тому, что она больше не щеночек. — А ты все тот же наивный, аморальный «однолюб».       Она права. Она всегда права, как бы он ни скрывал этого. Знал же прекрасно, что у той котелок варит тоже шикарно, как у Кисаки, но в добрую сторону. Ему порой казалось, что они две стороны одной медали. Иногда. Шюджи капли крови слизывает и сам не знает, как та по-блядски прокатывает от хриплости голоса, от тяжести сверху и выдоха, кажется, в слипшиеся лёгкие)

***

[тем же поздним вечером]

      Больница чудом не стала внедряться в подробности, девушка лишь коротко описала, что парня побили сильно какие-то парни. Медсестра лишь спросила о том, кем она ему приходится. Йоко первое, что пришло в голову — близкая подруга, и на этом, пожалуй, все. Пришлось просидеть несколько часов, чтобы тот хотя бы пришел в себя. Время 19:48 и девушка еще там, она сидит у окна и смотрит на улицу, думает обо всем, что произошло за эту неделю. Так глупо представляет, что произошло, если бы она сделала что то по-другому, уже давно не понимает своих эмоций. Да, Одзава может быть очень веселой, но если она останется один на один со своими мыслями, то просто будет уничтожать себя морально, хотя и сейчас ее психологическое состояние оставляет желать лучшего. И вот прошел уже час таких раздумий, и вдруг девчонка задает себе вопрос " ну и что мне делать дальше?» «и кем я стану в будущем?» — эти вопросы ее тревожат уже не первый месяц, но она не знает ответы на эти вопросы и это ее еще больше тревожит. Дергает чуть кончиком носика и хмыкает. Она много раз пыталась представить своё будущее но у нее не получалось, уже начала задумываться что у нее не будет никакого будущего, что вот-вот и все закончится, однажды задумывалась о самоубийстве, знает что ее здесь не кто не держит, от этого становилось ей еще страшнее.       Вдруг Мацуно издаёт истошный стон, приподнимается на локтях. А ноздри горят от запаха антисептика в стенах больницы. Паре часов и он не понимает, что делает здесь, когда приходит в себя на больничной койке и видит рядом Одзаву. — Ты живой и очнулся, —откровенно говорит та.       Ясные глаза встречаются с ее, и уголки его губ приподнимаются в радостной улыбке и смущении. — Я, кажется, немного вырубился. Как я здесь оказался? — Баджи избил тебя, в логове Вальхаллы. Мы с Такемичи вовремя вытащили тебя и поняли, что Тосве грядет неприятные новости, —она скрестила руки и села рядом с ним на стул. Он осматривает ее испачканную в крови одежду и испуганно хлопает глазами, — Это не моя кровь, не смотри так, Чифу-кун. — Боюсь даже уточнять, —чешет затылок и ощущает на себе пару липких пластырей, — Погоди, это что, моя кровь на тебе? — По большей части, но есть и какого-то парня с Вальхаллы, —стряхнула рукой с плеч кровавый ошметок, — Кажется, я не сдержалась и его слегка ударила. — Ты что, Вальхалловца избила? —тот прикрывает лицо и рвано высмеивается, — На тебя дурно мы влияем, где же та милая и добрая тихоня-отличница? — Я начинаю жалеть о том, что не оставила тебя там, а притащила в больницу, —надула щеки, смущенно отвернулась, чтобы тот не застал такое выражение лица. Но не успела, он засек! Мацуно шире распахивает глаза, от шока. — Ты? — Ты верно понял, Чифу-кун, —трепет свои волосы рукой и вздыхает, смотря на него, — Кто-то же должен был, ты так же любишь наживать проблемы на свой организм, совсем не бережешь себя. Ещё со средней школы. — А ты все ещё, со средней школы, спасаешь меня, —на край кровати теснится и пристально глядит на девушку, замечая то, как та начинает закипать от стыда изнутри. Решает добавить, — И сходила с ума. — 2 года прошло, —резко встаёт со стула и начинает собирать вещи в сумку, судорожно, со злобой какой-то. Ее это обидело? Он же не хотел, — Ты был мудаком, Мацуно. Держи.       Кладёт на тумбу новую мангу, ещё не распечатанную. От нее веет тем самым ароматом купленной книги — так волшебно. Юноша сходил с ума от этого запаха. — И не сходила я с ума, —надувает губы, все еще не сводя глаз с обложки манги, поправляет его назло самой себе. Чифую взглянул на нее, хмыкнув себе под нос, держа терпеть у себя на коленях. — Я обидел тебя? —заметил, но та не сдалась, — Ну, не обижайся. Я не хотел быть для тебя тогда мудаком, не хотел спугнуть. Прости пожалуйста. Я могу загладить вину этой мангой?       И глядит на подоконник, где стояли там манги. — Я здесь бывал уже, сама знаешь, те манги я прочел вдоль и поперек. Возьми пожалуйста «когда ты была рядом, я сходил с ума «, она классная.       С такой-то рекомендацией и нерешительностью — Одзава постояла, подумала и поверила ему на слово. Сразу потянулась за томом. Наконец-то имея в руках мангу для прочтения, вернулась к сумке, неосознанно нахмурившись. — Какое название, —усмехается самой себе, — Прям актуальное сейчас, да, Чифую? Всего хорошего. Увидимся ещё.       Не дожидаясь ответа, рванула тут же из палаты с красными щеками на лице. Идиот. Он просто реальный идиот, которого хотелось сейчас как можно сильнее ударить. Придурок.       Та кутается в кофту, но не двигается с места. Стоит, словно приклеенная к мёрзлой земле. Тщетно пытается понять, как же вышло, что она месяцами не замечала перемен, произошедших с ней. Что она чувствует к этому идиоту? Все ещё ту симпатию, которая приросла с корнями к ним. Так-ли это? Она для нее — девчонка вкуса виска-кола.       Йоко совершенно не была схожа на тех стервозных модниц из школы. Увидел ее впервые на девятый день, с момента начала занятий в той «помойке», именно тогда ее чудное личико отпечаталось у него в памяти. Не ней был такой колючий потрепанный жизнью — свитер, залапанный, явно чем то сладким. Вельветовые клеш под цвет волос: пепельные, слабо кучерявые пряди с мелированной чёлкой; а также кеды ванс, которые чуть не разваливались, с милыми словечками на подошве. Одзава изредка появлялась в коридорах школы, Чифу не раз думал как ней подкатить или что то по типу того, а тут уловил ее совершенно случайно, она мчалась словно ветер, в шторм, со стопкой книг в руках.       Они нелепо столкнулись на повороте, как случается в этихсмазливых дорамах и фильмах про подростковую любовь и все дела, проехали. Мацуно, со своим хулиганским взором, все равно извинился, спросив в порядке ли она, помог поднять пару книг и представился. Было чертовски неудобно, казалось, сам побледнел, то-ли покраснел одновременно. С дикой жажды провалиться сквозь землю коленки затряслись, юноша был практически близок к провалу.       Дочка полицейского широко распахнула океанически глаза и замерла. Таким образом и познакомился с самой странной и тихой девчонкой на свете, которая никак не схожа на тех стервозных модниц из школы. Может, все что и происходит случайно — на деле далёкая не случайность. Фую верил, что их свела сама судьба, черт возьми, он чокнутый.       Она осмотрел мангу, пролистала пару страниц и, совсем на автомате остановилась на полароиде, который был среди страниц. Йоко вскинула бровь и взяла его в руку и перевернула, увидя то, что на нем изображена она сама.       «Что за?!» —в голове. И снова щечки пылают при мысли, а разум немного запутался от того факта, что он использовал полароид с изображением в качестве закладки. И там фиолетовой ручкой выведено аккуратно: « страница 27; это так на нас похоже «. Быстро нашла ее и наткнулась на диалог парня и девушки. — Ты опять подрался, а по итогу спасла твою жопу я! Почему я должна это делать? —вспылила героиня. — Потому что любишь меня, —тепло отвечает парень, — Если б я раньше понял это, то не ввел бы тебя в это дерьмо. Я знаю, я не идеальный для тебя и твой папа не рад мне, то… Хару, я люблю тебя.       «Ну, Чифую» —та оборачивается в сторону окна с его палатой, откуда он высунул голову свою и на нее пялился. Одзава поднимает на него взгляд, и, кажется, он заметил, что девчонка раскрыла его секрет, который явно взволновал его. Она видит, как теперь этот парень покраснел и уже хотел через окно сигануть, но та помотала головой и крикнула: — Ну уж нет, просто так не отделаешься. Заберешь «закладку» в следующей жизни.       И убегает прочь.       Это просто шутка, и это неправда. Он уже однажды так пошутил нехорошо, стоит ли вновь верить? Чифую такой… непонятный для нее. Она смотрит на закладку и внизу написано мелким почерком: «мы с тобой радовались этим моментам, именно поэтому мы с тобой друзья, у нас вкусы общие».       Да чтоб подавился дружбой.       И все это беспокоит ее, от этого просыпается посреди ночи, от дождя бьющего по окну. Смотрит на мангу, приближаясь, соприкасается лбом к обложке. Лениво открывая глаза, невесомо целует ее, проговаривая щепотом о том, что прошло два года и все изменилось.       Рядом с классикой английской литературы лежат давно забытые детские энциклопедии. Среди них больше половины были про динозавров. Одзава все свое детство посвятила прочтению этих книг и интересных научных статей дабы побольше узнать об этих вымерших животных. К сожалению, сейчас эта страсть уже погасла, но вот книги выкидывать и даже убирать с полки было жалко, словно боялась забыть, что когда-то это было интересно.       Вставать утром оказалось куда сложнее, если ты провалялся бех сна черти знает сколько. Йоко даже забыла о том, что хотела заварить крепкий кофе, попутно надела на себя спортивную форму, так как физическая культура была первым уроком и заодно побежит до учреждения, в качестве утренней пробежки. Опрокинув залпом воду, она силиконовой резинкой сделала хвостик, отчего теперь сильнее напоминала милого йорки и приклеила к щеке пластырь с лягушкой. — Ты сегодня рано, куда торопишься? —папа в коридоре стоял и зевал. — На пробежку, потом в школу, завтрак на столе, и я взяла с собой. Не теряй меня. Хорошего дня!       День буквально забит делами. Она пробегает три круга вокруг ближних домов и останавливается на турниках, на которых обычно зависали некие парни. Йоко обошла их, рассмотрела с интересом. Сейчас решилась на то, чтобы выкинуть из головы все сомнения по поводу своей же крутости и забить болт на все полученные в свой адрес гадости от разных мудаков. Схватилась за спортивный турник и повисла в воздухе, концентрируя силы в руках. Никогда ранее таким не увлекалась, хотя приходилось сдавать зачёты. Среди потока своего она лучшая. Конечно, запихали во все секции с детства и уже в привычку вошло. Но Одзава считала, что неважно, как много подтянешься или отожмешься на кулачках от земли, присутствует ли в нраве — смелость. Ты, к примеру, дико крут даже не имея счастливую золотую монету в кармашке где-то в области груди.       Приземляясь на ноги, героиня отряхнула руки от резины и помассировала пальцами свою шею, выйдя в длинную улицу, с сумкой на плече. Голова пульсировала от той тревожной мысли, она убеждена, что это ложь. Ей никто не говорил, что любит ее, так напрямую. Единственное, что остается после — пустые глаза и протлевшие мысли об этом. — Черт, —разочарованно позволяет себе выругаться и боковой стороной кулака ударить по бетонке. Бьет с импульсом, не думая о том, что боль дойдёт слишком поздно. Йоко просто может отмыться и все забыть. Призрачный, преследуемый отчаянием и рубцовыми шрамами, момент вскрывался. У нее все шипит и взрывается закипая внутри. — Доброе утро, Йоко! —помахала ей Хината, — Как сеанс? — А? —та оборачивается и удивляется Табибаной, как она ее с парнем не путает, — Прекрасно, такое облегчение. А как ты с Эмой сходила? — Тоже неплохо! —улыбается, — Какие планы? — Х-ха, —пар выпускает и думает, — Без понятия, наверное, выжить.       «Иначе я кого-нить хлопну книгой по лицу. Так. Спокойно»       Все меркнет и растворяется, а та падает на бетон, с надеждой сломать свои кости, хватается за плечи и смеётся. Возможно, все уже давно окончено. — Ты чего? Солнышко… —села перед ней и гладит по волосам, — Йоко!.. Милая, что случилось?       У нее никакого спасения нет и лучше б умылачь в своей крови, захлебнулась бы прямо сейчас. Ах, если она только могла спасти себя. — Я подумываю сократить планирование секций, —выдает, — Устала быть тихоней и щеночком верным, как Хатико. Прошу прощения за такое, просто мне некому об этом рассказать.       Кто б знал, что Ханагаки встретит Чифую, который скажет ему, что Баджи присоединился к Вальхалле, чтобы разоблачить Кисаки. И уже тогда блондин понял, почему Одзава была на егг стороне и почему пыталась разговорить Ханму. Он уже говорил «К.». Эти двое встретились уже тогда с Осанаем, который показывает, что Кисаки организовал бой с Мебиусом 3 августа. Именно эти новостт, заставили их подозревать, что Кисаки является истинным лидером Вальхаллы. Такое логическое мышление Мацуно заставило чуть довериться Такемичи. И уже тогда, возвращаясь в свое настоящее, просит Наото встретиться с Дракеном в тюрьме, чтобы подтвердить это. Вместо этого Дракен признается, что Майки — лидер той организации.       Весь оставшийся учебный день Йоко провела с Тачибаной, неосознанно. Хина для нее была маленьким ангелом, и тогда Йоко поняла, о чем говорил вечно Такемичи. Она действительно небесный ангел, она как милая софт-герл с той шикарнейшей улыбкой, ради которой хочется сражаться.       Такие теплые и одновременно холодные воспоминания.

[настоящее время, 2017 год]

      Ханагаки ненавидит себя больше, чем кого-либо. Желчная злоба на самого себя разъедает изнутри организм, превращая в это от слова совсем ни-че-го. Он ощущает пустоту, отчаяние одновременно. Рядом шумел телефон Наоты с прямым эфиром новостей, и они оба пропускали их мимо ушей. Это не было сейчас так важно, им обоим не до этого. Тачибана растерянно глядит на плачущего парня, что убил его сестру.       Убил Хинату Тачибану.       Ему хотелось не слышать ничего от брюнета, что лил слезы на пол, но на фоне они оба слышут одновременно ту строчку из новостей. Там женщина с тем стальным выражением лица говорила о том, что сегодня ночью произошло самоубийство девушки, что спрыгнула со здания. Парни оборачиваются в сторону телефона и полсаживаются ближе, чтобы услышать. Женщина все также холодно говорила о том, что умерла бывший офицер полиции — Йоко Одзава.       Что? — Нет… —зрачки у героя суживались до предела, — Этого не может быть. Одзава… — Невозможно, —хмыкает, прикусывая губу, говорит Наото.       Девушка, что сделала это, явно ненавидела себя больше, чем можно себе хотя бы вообразить. Тачибана встаёт со стола и бьет кулаком по столу, с силой, с гневом. Сердце дрожит, оно кричит о боли. Почему ему никто не может помочь?       Почему он вечно о ш и б а е т с я? — Мы должны поехать, Наото, —пустым тоном издает герой, сжимая кулаки, — Я хочу видеть, что это…правда. Йоко не могла умереть, Йоко сильная девчонка. Она недавно спасла меня! Спасла Чифую! Где он… Где она? Почему эти двое вечно…вместе.       Связь с друзьями обрывалась, бесконечная вереница событий затягивала, драки, попытки убийства, стресс, эти безумные люди. Под умело зачесанными волосами скрывались светлые локоны локоны, а из рук выпали у девы антидепрессанты, успокоительные и снотворные. Полицейский сжимает ее в объятьях сильнее, оставляя синяки, о наличии которых он не задумывается. А Одзава уже и не видишь смысла хоть как-то их скрывать. — Одзава! —кричит Ханагаки, — ОДЗАВА, НЕТ!       Мужчина не дал прохода ему, а он противился, хотел увидеть то, как тело настоящий Йоко заворачивают в черный мешок. В какой-то момент, все, что он хотел — умереть. Быть забытым, исчезнувшим. Не чувствовать ничего, не ощущать удушающих чувств. Исчезнуть. Юноша упал на колени и смотрит на то, как чертова машина увозит тело. Да, это казалось, наверное, единственно правильным решением. И тогда, глотая снотворное, как конфеты, девчонка, возможно, надеялась, что покой наступит.       Рядом стояла тень, высокая тень, что томно выпускала дым изо рта. Он замечает парня, замечает то, как Наото оттягивает плачущего Такемичи и вздыхает. И человек снова закурил. У него руки не дрожат, пистолет направлен точно на Ханагаки. Мальчишка не видел этого, затем ствол стал почему-то дрожать, непроизвольно. — Одзава не могла умереть! Слышишь, Наото? —дергает его за плечи, — Почему она? Почему все, кто мне дороги — умирают? Наото, почему? Зачем она это сделала. Я пытался спасти Хину, но убил ее… Я пытался спасти Йоко…но потерял. Она единственная подруга, которая менялась вместо со мной и косячила не меньше меня, плакала не меньше меня, но шла вперёд. Поднималась и ебашила рожи врагов. Она — не враг, она неплохой человек. Она всегда хотела лучшего… — Я знаю, Такемичи, —обнимает того Тачибана.       Наото знал, что та ходила к психотерапевту, знал, что многое пережила. На мгновенье выстрел оглушает. Откуда стреляли? Где-то сверху. Где-то со здания. Ханагаки поднимет голову, четко видит, как дуло пистолета смотрело в сторону его виска. И слышал выстрел. Он моргает. Там кто-то стоял и тут же исчез. Мужская ладонь касается макушки и все вновь возвращается на свои места. Пазл в голове мужчины складывается. Все это время…       Почему-то Такемичи видит Йоуо вновь. Такой ее безжизненный взгляд смотрит будто сквозь него. И осознание волной рушит все его убеждения. «Так что… я попрошу тебя еще раз…» —девушка говорит тихо, уверенная, что он все услышит правильно, —»…не сдавайся. Береги себя…».       Мужчина вздрагивает, поднимая на Наото обеспокоенный взгляд. Он готов перевернуть мир ради людей, уничтожить любого и бросить всех врагов к своим ногам. — Ха-ха-а… —проводит рукой по своим черным локонам, — Наото, она…она не умерла. Не умерла…

Б а д ж и. Д р а к е н. Ч и ф у ю. К а з у т о р а. О д з а в а.

      Без них бы Свастоны не дожили. Им бы отдать должное, они добивались всего, чего желали. Наото, Господи, он столько дерьма тоже повидал, но надеется на Такемичи. Он просит его изменить этот ужасный мир. А хочет ли сейчас чего-то тот? — В этом мире Хина была убита, —начинает он, — И это моя вина. И моя вина в том, что Йоко совершила самоубийство.       У него уже нет слез, чтобы реветь навзрыд. Он вытирает костяшками мокрые следы и выдыхает хрипло. В нем исчезает все, истлевает дух веры. Однако Наото настоятельно продолжает свою теорию о том, что с каждым прыжком, Кисаки убивает сестру. Это действительно странно. — Очевидно, что он связан с тобой и Хиной, —заключает Тачибана, — И у меня такое ощущение, что об этом знала Одзава, будучи наемником. — Т-ты думаешь? —моргает Ханагаки. — Придётся много проделать и распланировать, —тихо говорит тот, — Но времени нет. Такемичи, ты отправишься тюрьму.       Тюрьму? Но как же так?.. — И с тобой будет сложнее связаться, —продолжает Наото, — Поэтому только сейчас ты можешь совершить толчок.       И протягивает ему свою ладонь. Благодаря Казуторе, Чифую, теперь плаксивый герой знает врагов. Бывшие «Черные Драконы» и сам Тетта Кисаки как-то повлияли на Майки, свели его с ума. Молодой человек считал, что, если их вытравить из Свастонов, то все будут спасены.

[перемещение; прошлое. боулинг]

      Он не понимает, каким образом он рядом с Хинатой, однако ее улыбка заставляет дрогнуть вновь. Боулинг, точно, Такемичи же увлекался им и даже какое-то время фанател, аж стыдно, что позабыл. Третий страйк подряд, хватку никак не теряет. Однако, когда делает четвёртый страйк синхронно с каким-то парнем, юноша оборачивается и смотрит на этого амбала. У того ярко-синие волосы! подстриженные под ёжик. На левой стороне головы у парня выбрит узор вихря. Его глаза пронзительного цвета индиго рассматривают паренька. На левом ухе бреньчала уникальная серьга в виде веера. А заметный шрам на левой стороне губы заставил Ханагаки зависнуть. — Чё? Мне кажется ты знакомым, —говорит дылда. — Боже, давай без таких угрожающих словечек, —раздался голос девушки, что сидела рядом с другой незнакомкой и, закинув ноги на мягкий стульчик, читала мангу. Подняла на блондина свои глаза и тот сильнее пал в ступор. — Йоко! —Такемичи радовался, как идиот, что она жива, что аж выдал, — Ты жива… — Конечно жива, —отложила мангу на стол и удивлённо приподняла бровь, хмыкая, — Чтоб я умерла, это надо постараться, Такемичи. Думай, что говоришь…       «Она здесь так изменилась…»       У нее все тот же аккуратный и прямой нос, светлые глаза и фарфоровый оттенок кожи, пухлые губы. Она отряхнула свои светлые джинсы и перевела свой взор на Ханагаки, так, будто глядит на врага. Длинные рукава прикрывали избитые костяшки девушки, однако это не мешало сиять светло-медовому джемперу. У Одзавы все та же прическа, чем-то напоминающая прическу Мацуно, они действительно похожи так чертовски, но одновременно такие разные. Ее короткая челка стянута силиконовой резинкой, отчего вновь напомнила йорки. — Ха-ха, Одзава, не строй из себя угрозу района, —юноша смеётся над ней. — Хаккай, я Мицуи пожалуюсь, что ты опять провоцируешь меня, —закатила глаза Одзава, — И прибью тебя, зараза ты такая. — На сей раз защищать не буду тебя, Хаккай, —добавила незнакомка. Точно, заместитель командира второго отряда Тосвы — Хаккай Шиба. Одзава встаёт на ноги и, закинув руки в карманы джинс, встала между Шибой и Ханагаки, зависая в мыслях. — А? Одзава, чего вскипела-то? —улыбается Хаккай, — Уймись, а. — Не вскипела я, ну и фантазер ты, —закатывает глаза она, — И как вообще тебя ноги держат?       Точно, Одзава так подружилась с Такаши Мицуя, что нашла сразу же общий язык с Хаккаем, когда-то… Они были как дуэт по типу «последние клетки мозга», один — придурок, а вторая — ходячая биполярная бомба. Та лишь прикрыла рукой рот и засмеялась. И все же, Йоко оставалась собой. Она была тем человеком, каким хотела быть. Не подстраивалась под окружающих, нe была стадом. Да, отличалась от других, нo была зато собой. Насколько блондин помнил, та всегда говорила, что если человек хочет меняться-пусть меняется. Если нe хочетделать этогo- пусть нe делает. Этo его жизнь. И никак не нужнo обращать нa тo, чтo говорят окружающиe.       Шиба решил, что теперь они с этим парнем кореши. Девушка, что до этого сидела с Йоко усмехнулась и отметила то, что тот как-то слабоват в драках. Одзава скрестила руки на груди и вскинула бровью, промолчав.       Забавно все это, но бы мы не находились мы всегда тоскуем по дому. Дом — это не только место под крышей, дом — это люди, которые оттаивают согревающим пламенем заледенелые айсберги сердца, дом — это города, места, где даже травинка и кусты, кажутся уютным укрытием, это существа, которые ждут тебя после тяжёлого дня и, даже, когда снегом задыхается все, что дышит, но они преданно ждут. Дом — это там, где тебе хорошо. — Одзава, ну ты как йорки, —гладит по хвостику Шиба, — Тявкаешь так мило, и фыркаешь. — Хаккай, —та надувает губы и прикусывает умышленно язык, — Дурак.       Они идут, как ни в чем не бывало. Все хорошо, и прекрасно. Юзуха Шиба — старшая сестра Хаккая, и такая серьёзная, и одновременно милая. Она шла увереной походкой и тут же, совсем внезапно заявила: — В любом случае, Хаккай калибром больше. — Ха-ах, —Йоко почесала затылок и зевнула, — Калибром… — Да даже ты сильнее калибром, —указывает Шиба на Одзаву. — Эта малышка — бешеный йорки, —уточняет Хаккай.       Йоко ничего не ответила, лишь спокойно пожала плечами, уставившись на Такемичи. Он казался ей сейчас самым отбитым на голову, с амнезией. Когда Хина кивает головой и соглашается с тем, что парень выглядит сильным, тот зависает, как монитор. Юзуха косо глядит на своего брата и отмечает, что здесь этот идиот безнадёжен. — А, Хина, не бери в голову, —говорит Юзу, — У Хаканчика пуберантный период. Когда болтает с девушками, то как компьютер зависает. Ха-ха. — Но Одзава-… —Ханагаки глядит на ту, что потягивалась. — Он ее за девушку не считает, —уточняет, как Йоко прикрывает рукой снова рот и заливается смехом, толкает в бок Шибу, — Имею ввиду ну, пацанка. Не волнуйтесь вы так.       Такемичи глядит косо на нее и как-то задумывается, что же произошло за 12 лет, что один изменился и стал плохим, а вторая совершила суицид? Замечает, как та надевает на себя пушистую, короткую куртку, которая ткань схожа чем-то на кудрявого барашка. Мягкая на ошупь. Тема затронула Такаши, и Юзуха показала обои Хакккая, там был Мицуя, акцентирует на этом, что у него ненормальная любовь к тому. А у самой на обоях младший Шиба. Зашибись. — А. А у тебя? —Мичи спрашивает Йоко, — Обои с Юзухой?.. — Это личная их шиза, —отмахнулась та, и вытаскивает телефон свой внезапно и показывает обои сенсорного телефона, — У меня своя шиза едет быстрее крыши.       А там, на заставке, у нее стоит спящий Мацуно. Хотелось горько засмеяться от этой мысли, но почему-то стало грустно от воспоминаний будущего. Если он предотвратит тот момент, Драконы не забаррикадируют Свастонов. — Да кто б говорил, — Хаккай язвит, — Парня бедного задинамила, а по итогу он у тебя на обоях стоит. — Задинамила? —кажется, герой все же что-то пропустил. — Да никто его не динамил, —объясняет та спокойно, — Мы вообще не пара с ним, уйми свою задницу пожалуйста, Хаккай. — Мы почти пришли! —отвечает, игнорируя то, что та болтала.       Вот только с каждым шагом, вдали виделись куча парней с байками. Они выглядели крайне опасными, по крайней мере, так казалось. Юзуха и Одзава остановились синхронно, а Йоко отступила назад, сосредоченно оставляя взгляд на парней. «Надо валить» —читалось по глазам. Что же будет? И обнимет горло узлом петля страха, мечта закончится приговором, пусть бились ради чего-то в боях. Мичи замечает это, сжимается внутри. Она горит внутренним пламенем. Одзава — его прометей с обнаженным сердцем, и вечной беспечностью. Щеночек — самая лучшая его подруга, среди девушек, которая не вставала никогда между ним и Хиной.       И, может, будет небо большим и синим, растреплет ветер волну кудрей, и Йоко рассмеется — живая, красивая, извечный компас души его. Лучшая. — Ну-ка, ну-ка! —звонкий мужской голосок разрывает демогогию мыслей. — Ханагаки, —шепчет дрожащим голосом девочка, — Валим, шустрее. — Погоди, —прикрывает ту собой и Хину, что вцепилась в Одзаву и не отпускает, — Этот парень… — Это Коко, я говорю тебе, валим, —просит вежливо она, — Ханагаки, пожалуйста.       Юноша, что прише и стоял в центре Драконов был слегка худощав, но куда выше главного героя. Имел черные, как уголь, волосы в стиле «ястреб смерти», свободно ниспадающие на правую сторону лица, а на левой стороне выбриты ровные, до перфекционизма, прямоугольники. Коконой свирепо глядел своими пронзительными черными глазами, рассматривая каждого. — Одзава, отведи Такемичи, —Хаккай шагает вперёд.       Но один из последователей Коко выпалил, что Ханагаки является командиром первого отряда в Свастонах. И это, кажется, Хаджиме выбесило, что аж выгнул свои высокие дугообразные брови, что придавали его лицу вечно сердитый вид. — На. Нашей. Территории. Свастоны?! —раздельно проговаривал Коконой, — Пришел пизды что-ли получать? — За лексиконом следи, —вступилась за него Йоко, шагая вперёд, — Столь неуважительно ты относишься, имея такой статус. Падаешь низко. — А это что за йорки ещё? —Коко щурится и прикусывает губу, — Я ее личико где-то видел, кажется. — Неважно, где ты мог меня видеть, —встает наравне с Шибой, и старшей Шибой, — Я не дам тебе тронуть Такемичи Ханагаки. — Да? И что ты сделаешь? —облизнулся Коконой, распахнув руки в разные стороны, — Убьёшь меня? ХА-ХА-ХА. — А кто сказал, что убью? —невинно приподняла бровь, — Примитивный способ «по-за-ба-вить-ся». — Хо-хо, —усмехается «Черный Дракон», — Ты мне в этом плане не интересна. — Отвратительно, —закидывает в карманы куртки руки и приподнимает уголок рта, в насмешливой усмешке, — Я не об этом, ты не в моем вкусе, гуляй, мальчик.       «Ханагаки, быстрее» —шепчет сквозь смех она ему, —«Пожалуйста».       Для Коконой это не в его интересах и правилах. Эти словечки бьют по его горделивому эго, но расслаблять хватку ничуть не собирается. Кто она такая, чтобы такое говорить, пустое лишь место. Коко мог по щелчку приказа б расстрелять, убить ее, заплатить за это и сделать как несчастный случай, но задница чувствовала подвох. Она стоит спокойно, не агрессирует, что удивляет Шиба. — Вам не уйти живыми, —драконы оповещают и шагают вперёд, та все ещё стоит, чего-то ждет. — Одзава, —наклоняется Хаккай, — Не надо, это чужая территория. — Посмотрим, —отвечает, переминаясь с ноги, на другую.       Коко обращается к Ханагаки, говорит ему, что если другая группировка ступает на территорию Драконов, то их убьют живьем, мол, так сказал Босс. Он шагает к нему, так смело, а очень зря. Словно верный пес, перегорождает ему дорогу Одзава, с той же каменной миной. — Совсем страх потеряла? —вспыливает брюнет и резким движением сдвигает, нет, сталкивает в бок. Однако та успевает лихо отбить ту руку, ту белую ручку, что не любит пачкать в крови так наглядно. Отходит назад, отводя все дальше Ханагаки. Хаджиме ослабляет кулак, стиснув зубы до скрипа, стягивает с себя незримую цепь. — Повторяю, —говорит ему, — Я не дам тронуть Такемичи Ханагаки. — А, ты его типа защитница? —издевается тот, — А сам, Ханагаки, постоять за себя не можешь? В любом случае, это означает смерть. — Прикончим нахуй, —добавляет глава спецотряда, которого, как на примете помнит та, Инуи Сейшю.       10 поколение «Черных Драконов», эти двое имеют двоякую репутацию, в особенности Хаджиме. Но ему плевать, пока ему выгодно вести такое, он участвует. Ни Коконой, ни Инупи не горели желанием видеть рожи Свастонов. — Ты их знаешь? —спрашивает Ханагаки. — Я перетащила тихонько дела отца себе на флешку, —поясняет, — Не мало встречались криминальные события у этой банды. «Черные Драконы» имеют аж 10 поколений и они… Главные среди своих отрядов последнего поколения. Они — Коконой Хаджиме и Инупи Сейшю.       Хаккай выступил вперёд и со всей своей борзостью отметил, что это все можно прекратить и Такемичи его друган. Юзуха сообразила и поняла, что ситуация патовая, Хине здесь совсем не место. — Хина, отойди, —говорит девушка, — Они и девушек совсем не щадят. — О-о как? —улыбается Одзава, — Ну, раз такое дело… — Не лезь пока, —приказывает Шиба и обращается к парням, чтобы не смели трогать никого из его друзей. Изучая глазами ситуацию, Юзуха и Одзава огородили Ханагаки и Тачибану. Хината чувствовала холод, залезающий под куртку и пробирающий до костей, вызывая дрожь, и кусающий за нос морозный воздух. Вокруг становится все более серо, пасмурно, влажно и темно, голо и хмуро, и жизнь будто медленно покидает улицу, оставляя лишь серый асфальт да бетонные стены. — Прошу вас! —говорит юноша. — Хаккай, ты оглох? Нам плевать на твои слова, —объясняет один из банды. — Зря, —отвечает Йоко. — Че? —спрашивает тот и осматривается, ища в своих корешах поддержку. Другие словили волну и согласились на это. — Отлично, и девчонок вздернем, —подловил другой, ковыряясь грязным ногтем свои желтоватые зубы. Проморгавшись, он пропустил тот факт, что небольшая тень показалась перед ним и железная палка проехалась со звоном по его мягкому лицу. Грохот раздался и тот упал на спину. Перекинув в другую руку, тень, что позже оказалась Йоко, выпрямилась победно и зыркнула на Хаккая, который злобно, после решающей атаки парня, грозно проговорил: — Съебались нахуй. — Вот, почему я сказала зря, —проговорила она и подошвой ботинка прижала грудь наивного юноши сильнее к асфальту, — Нехорошо будет, если вдруг найдут ваши здесь тела, никому не нужные. И куда смешнее узнать, что побьет вас девчонка.       Такемичи тревожно не от того, что что-то не так, нет, но от того, что не успевает следить. Не успевает приспособиться к среде, к тому, как уменьшается день, к постоянным дождям вперемешку с мелким градом и другим изменениям в погоде, вновь и вновь замерзая и фоново надеясь в этот раз не заболеть, ведь столько дел… — Э-эй, —Шиба-младший потрепал по голове Одзаву и отвел деликатно назад, — Я ж сказал не лезть, куда быстрее паровоза гонишь. — Приношу извинение, —та галантно извинилась, быстро поклонившись, — Меня очень задело его нахальное поведение, если он считает, что девушки не могут дать сдачи — пусть почувствует вкус железа. — Это не дает тебе преимущество, —тихо отчитывает ее он, — Не заводись с пол тычка, хорошо? — Постараюсь, но не обещаю.       Герою кажется, что быть ей вспыльчивой не идёт, либо же не привык к тому, что она идет сразу напролом и бьет, как черт с дури. Это лишь защита, глупая защита своего организма. Может, в тот промежуток времени, полностью прошла курс психотерапии и потому так изменилась. Или…так повлияла смерть отца?       Она изгибает ловко бровь с неком шоке, когда слышит о том, что в семье Шиба был самый старший брат и он является Боссом Черных Драконов — Таиджю Шиба. Достаточно было ей знать, что драконы несут за собой кромешный хаос, но точно не ожидала такого поворота событий. Инуи подходит к Хаккаю и приставляет острое лезвие ножа, грозно рассматривая его выражение лица. — Что-то ты страх совсем потерял, —отметил Сейшю. — Ублюдок, —дернулась в плечах Йоко, выдавая нечто этакое. — Ну ты и шумный, —выдохнул Шиба-младший. — Ты думаешь я не убью тебя? —задал Инуи, сжимая рукоятку сильнее.       Юзуха, стоя позади немного от Сейшю прикусила нижнюю губу. И та, поднимая согнутую в колене правую ногу максимально вверх, решилась на следующий удар. Стопу поставила для удара ребром, а голову повернула вправо. И, молниеносно, доворачиваясь на носке левой ноги, развернула средняя Шиба ударную ногу так, что голень оказалась в горизонтальной плоскости, а стопа направилась в точку цели. Опорная нога чуть согнута, Юзуха знает, что делает. Она всегда защищала брата, и сделает сейчас. Корпус отклонила в сторону, противоположную удару, прогнулась в пояснице. Правая рука, согнутая в локтевом суставе, очутилась у нее над правым бедром, левая прикрыла область живота. — Ха! —издает та и, максимально выпрямляя правую ногу, нанесла ею резкий толчковый удар ребром стопы по голове Инупи. Согнула ударную ногу в коленном суставе и приняла стоячее положение, заявляя смело: — Не смей поднимать руку на моего младшего брата. — Ха-ха, весело, — Коконой говорит, — Ладно, завязывай, Инупи. Это родственники Босса. — Я поклялся верности Боссу, —Сейшю указывает наконечником оружия на Юзуху, — У них нет права гнать на Босса. Женщины не исключение, ага? Я всем вдолблю это в голову. — А у вас, значит, есть право на то, чтобы угрожать капитану первого отряда Свастонов? —спрашивает задумчиво Йоко, — Дело даже не в территории, верно? А в принципе. Я правильно поняла…       Она чуть согнулась в положении, опуская левую часть таза вниз и вытягивая вперёд носок обуви. Скрестила руки на груди и внимательно смотрела на парней, прижимая к подбородку правую руку. Сжимая в ней его, аккуратно, с нежностью. — Всех угандошу, —закончил Инупи.       Йоко подбородком уткнулась в плечо Юзухи и сказала что-то на ухо и та неодобрительно фыркнула, но кивнула головой. Ханагаки отправила защитить Хину, а там уж они сами справятся. Такемичи смотрит на нее, на подругу, на Хаккая. Одзава что-то буркнула и закатила глаза, выдыхая на словах «ладно, ладно». Как только Такемичи собрался убежать вместо с Хинатой, та, не успев ему раньше сказать, проучил кромешный ужар от нового игрока на поле боя.       Грохот эхом разошёлся по высоким сводам, доселе наполненного солнечным светом. В полумраке постепенно сгущался туман, огибая препятствия, он тянулся к Ханагаки, обжигая его ледяным прикосновением. Сердцебиение замедлилось, мир вокруг застыл на мгновение, блондин посреди поля задрожал. ㅤ ㅤ ㅤㅤ ㅤ — Ну че, —животный рык, вперемешку с человеческим голос раздался. Драконы склонились перед ним, — Как вам мой влет, четко?!       «А вот сейчас бы нам всем бежать, неужели это Тайджю? Сильный противник…» —подумала девушка, шагая назад, за Такемичи, что пытался восстановить дыхание. Этот амбал выше остальных и довольно мускулистый. У юноши шелковистые бело-голубые волосы, длинные и до предела уложенные. Тайджю был в той же форме дракона, однако куртка у него длиннее и алого оттенка. Распахнутая, оголяет свою грудь. — У вас тут веселуха, —отмечает он и хватает за шиворот Ханагаки, — Я тоже хочу.       Изящные, племенные татуировки в виде вихрей на левой стороне шеи вплоть до груди и рукописные татуировки красовались на рельефном теле. И стоило только это отметить, как девушка замечает, как Тайджю откидывает, как игрушку, паренька, в асфальт. Он, наверное, припечатался уже там. Ужасно и неприятно одновременно то, что тот умеет безумно ухмыляться и выражается пугающе— один глаз открывается шире другого, а на лбу выступает вена — когда дерется или когда взбудоражен.       «Черт» —цыкает Юзуха и городит путь Хине подальше от Такемичи. — Ханагаки, —обращается Одзава и оттягивает того назад, присев на колено и перекрывая врагу дорогу, — Я же тебе говорила, ещё раньше, уйти. Но тыже упрямый… Дурак. — Ну? —глава Драконов оборачивается к Коко, — Эт кто? — Ха-ха, сначала бьет, а уж потом спрашивает. По натуре наш Босс, —улыбается и мотает головой Коко.       Только этот безбашенный Босс совсем границ не ощущает: без разбора берет и ногой пинает Такемичи по лицу, проезжая с азартом по носу. Оставляя на асфальте кровавые сгустки, блондин молился на то, чтобы все это закончилось. Тайджю жестокий, даже не хочет вникать в подробности, которые пытался доставить Хаккай. Ханагаки заметил, что тот начал его бояться. У Йоко тоже ноги дрожат, как у испуганного животного. Он нависает над своим младшим братом, разрезающе осматривает каждое выражение лица. Давит на него со своими приказами и вечным «ты первоначально мой брат, а потом уже свастоны». Хаккаю не нравится это, но что может сделать? — Кровные узы сильнее же друзей, я прав? —задаёт риторический вопрос. — Тайджю, хватить прессовать его, —Юзуха вмещивается, защищает своим нутром свою кровиночку, своего милого брата. Тот не слышит ее, не слышит голос родной сестры. Ему это совсем неинтересно и никаким образом не становится поводом задуматься. Старший брат молча бьет кулаком по лицу девочки и та, пошатываясь, отшагнула назад в молчании. — У тебя что, Юзуха, проблемы с воспитанием? Чуть позже за него возьмусь, —хмыкнул главарь.       Сейчас Одзава была бесконечно рада, что у нее не было такого брата. Если он ударил и сестру, значит, абьюз в семье есть и, наверняка, бил их в детстве. — Затираешь про кровные узы, а сам бьёшь сестру, —Ханагаки подает стальной голос, — Ты что, урод, бьешь женщин?       Тай разворачивается к нему широкой спиной, отмечает, чтобы не лез в разборки семьи Шиба, однако сам подходит к блондину и, обращаясь в младшему брату, говорит о том, что вместо него вынесет этот бесполезный мусор. Он ударил с животное яркостью его, и ещё раз и ещё. Пронесся секундный, а казалось вечность, звон свистящей пули. Когда Одзава, тяжело дыша, спустила курок — плечо того парня стало неизменно кровоточить. Оно пачкает куртку своими затемненными пятнами, напоминает о неприятной боли.       Драконов потом их становится больше, а потом Свастоны и шагу не могут ступить, чтобы они не последовали за ними. Но они продолжают идти. Это было подобно наркотику, что подталкивало на это всё больше и больше. — Прекрати! —выкрикивает Тачибана за спиной Одзавы. — В следующий раз попаду точно в голову. —отмечает та, заставляя твердеть руку, что держала ствол. Вся эта темнота, мрак, а во мраке — все кошмары, которые рождались в ночи, когда все, завернутые в одеялах, жались друг к другу в поисках тепла и защиты. А теперь… пора бояться темноты. ㅤ ㅤ ㅤㅤ ㅤ — Ты спятила?! —Юзуха шикает, сжимая крепко руку Хины, — Даже не думай об этом, исключено. — Твое дело, —опускает ствол и прячет за спину, под куртку. Она задело плечо, а ему хоть бы хны. Он гневно глянул на эту девчонку и в мыслях уже четвертовал ее, по конечностям разбирал. Одзава и не замечает вовсе, как бы жаль это признать, как длинная и грубая нога заставляет ее падать вперёд, с силой убиваясь в асфальт и оставляя под собой хлестающие потоки жидкости. Средняя Шиба сжала инстинктивно. На мгновение всё, что Йоко чувствует — боль. Яркой ослепляющей вспышкой она пронизывает каждую клетку невинного тела, лишает дыхания и памяти. Ноги ломаются от попытки ухватиться за что-то. Невыносимая боль звенит по мозгу. Сознание сжимается до крохотной точки, вытесняя переживания и мысли, оставляя одну лишь агонию. — Ты че, тварь продажная, совсем ахуела? —ботинком бьет по лопаткам, затем повторяет, — Я тебя спрашиваю. — И-и. —отхаркивается, — Иди нахуй, гандон.       Драконы выпячили свои удивлённые глаза. Да она же себе смерть прописала прямо сейчас! Надоело жить? Коконой аж скривился в гримасе, представляя лишь в мыслях, насколько надо быть отбитым, чтобы послать нахуй того, кто тебя убьет здесь и сейчас.       Тай поднимает на ногу, дает ей фору повернуться на спину, когда Хаккай говорит о том, что уйдёт из Свастонов и, чтобы поддержать брата, вступит в Драконы. — Эта мелкая мразота выстрелила в твоего брата, —говорит тот и низко наклоняется к ней, для добивания, — Такие друзья тебе не нужны. Поэтому я просто проучу эту сучку.       Она почти не двигалась, а если и пыталась, то это приносило ей табун мучений. Кто ж знал, что такие люди без разбора наносит вред. Как только Старший Шиба на носит кулак и игнорирует крики друзей Хаккая и его самого, Йоко резко раскрывает глаза и, уперевшись ногами в его живот, схватила за атакующую руку и перекинула громилу через себя. Секундное падение и та, даже не раздумывая, подскакивает на колени и откатывается на них подальше. — Уж извини, что пришлось идти на такие меры, —и обращается не к старшему, а младшему, с трудом вставая на ноги. Она ощущает, что морально вскрыта и изнеможена. Могла в любую секунду рухнуть б, если только бы в последний момент не успела схватиться за стену неуклюже прижаться к спине сестры Шиба. Картина мутнеет и все доносится глухо. Изображение тускнеет и вскоре глаза закрываются и та не ощущает себя.       Слышит лишь через какое-то время ласковую просьбу очнуться. Действует как луч света среди грозного неба, и заставляет с трудом открыть глаза. Во рту вкус железа и сухость терзает глотку. — Ты очнулась! —Хина смяет ярче того солнца, с чем сравнивается. — А-а? Ты беспокоилась? —растерянно переспросила та. Понимает, что ее тушка ощущается чужим и очень тяжелым, — Где Хак-… — Я здесь, —холодно отвечает Шиба, держа на спине Ханагаки, что тоже недавно в себя пришёл. — Ты совсем ебнулась на голову, Одзава? —Такемичи злится и чуть-ли не плачет, — Ненормальная. Ты же псих просто! Ты его нахуй послала, ты в него выстрелила, так ещё и перекинула! Чокнутая, это просто… А-А-А! — Запишись на прием к психологу, —подскакивает со спины Хины и потягивается. Лицо все ещё болит и больно улыбаться. В мыслях хотела так отчаянно скрючиться на полу и завыть раненной, но времени ни на жалость к себе, ни на слабость попросту нет, — Я же говорила тебе, на свой день рождения, что у меня много чего изменилось в жизни.       «День рождения?» — Эх, —поняла, что гн ничего не помнит, — Память отшибло, да? На той неделе был день рождение мое, мне исполнилось 15 лет, Мичи. Ну чего ты? Может, правда записать? — Н-нет, я помню, я просто растерян… Прости, прости… — Хаккай, —та остановилась, и за ней они. Шиба обернулся, — Прости пожалуйста, я повела себя как идиотка, не послушала тебя и вообще никого не слушаю. Зациклена на чертовом спасении, мне жаль. — На самом деле, —он усмехается, — Видела б ты рожи Черных Драконов, когда ты его перекинула. Все ещё не понимаю как, он по габаритам больше тебя в два-три раза. — Ах, на адреналине просто, —отмахнулась, — Сама не знаю, честное слово! Надеюсь, ты не сердишься, что я в него пулю всадила? — Злюсь, —хмурится, — Но ты защищала моего друга и сестру, и меня в каком-то случае, и я благодарен. Я подкину Такемичи до дома, сама справишься? Ты ведь теперь ближе живёшь. — Смотря ближе к кому, к проблемам? Я с ними соседи…

***

      Мысли о том, что теория Казуторы достоверное не вылетало у Ханагаки. Если так подумать, то получается что Хаккай собирается убить Тайджю, а в будущем, станет предварителем Драконов. И все тоже идет по пятой точке. Его отрывает от размышлений гул в комнате, а это всего лишь его друзья, что пришли проведать его. Он этого не помнит вовсе, все как в тумане. Отрубается часто — это и есть нехорошо. Один из ребят говорит, чтобы тот не теоял6самоконтроль, ибо вся команда первого отряда уже под откос идет. Такемичи несильно понимает о чем тот твердит. До него через пару минут доходит и, подскакивая, выкрикивает: «Вы в Свастонах?!». А знакомый ушам голос сказал том, что тот сам их вписал. В дальней части комнаты, за компьютерным стулом на колесиках, прокрутился и любопытно глянул Чифую. Блондин стиснул зубы и решил не плакать, ему предстоит многое наверстать. — А это…? —он глядит на тумбу, где лежал аккуратно пакет с фруктами. — А, это, до нас ещё, оставила… как ее. Ну… —Аккун постучал по столу, — Ну, что ещё на Чифую похожа, только более свирепая. — Йоко, —поправляет нехотя Мацуно, — И у нас не одинаковые прически, просто ей пришлось укоротить их до стычки с Вальхаллой. — Да пофиг, что прикопался, —красновласый вздохнул, — Короче она быстро убежала и сказала попозже подъедет, а когда — не знаю.       Дверь чуть не слетает с петель и, на коврик, сразу же кидает сумку Одзава и выдыхает устало. Зактдывает волосы назад и истошно стонет оттого, что ноги болят сильнее. Хоть электричка, как босоногая девушка, бежала вдоль водной глади и ноги боялась намочить. Оттягивает графитовую водолазку пару раз, образуя внутри ветерок и выдыхает устало. Погибая чуть колени, парни сразу заприметили юбку кофейного цвета на застежках впереди. На талии элегантно смотрелся чёрный кожаный пояс. — О, вспомнишь солнце… —Ямагиши не успевает закончить, как Мацуно закатывает глаза и усмехается, говоря: — Там другая была интерпретация немного — Сейчас кто-то с другой интерпретацией вылетит в окно, —со всем спокойствием она усаживается на край кровати и глядит на испуганного Такемичи, — Ты как? Тосва буквально беспокоится за тебя, а ты халтуру пинаешь. — Да как ты на ногах стоишь вообще? —Такемичи пугается, прикрывает себя ладонями, — Ты монстр просто. Он тебя-… — Тш-ш, —прошипела та, — Не до этого, хорошо? — Вообще-то стоп, что сл… —Чифую перебил. — Забудь, сейчас не это главное, —ноги вытягивает вперёд, — Черные Драконы точно теперь настроены против нас и это куда хлеще, чем Вальхалла. — Может быть, потому что ты ебнула главаря, —с дурацкой улыбкой пробубнел Мичи, — Больная на голову, ну правда. Или потому что-… — ЧТО ОНА СДЕЛАЛА? —парни вскрикнули и подскочили со стола. — Попрошу потише…—тихонько проговорила та, но те загудели, как сороки, начали обсуждать, пока та ладонью не хлопнула громко по столу, — ПОТИШЕ ЖЕ СКАЗАЛА!       Тишина. — Прошу прощения, ругаться в чужом доме — скверное дело, —приложила руку к сердцу, — Извини, Ханагаки, они просто твердолобые, как и ты. — Да действительно, вся такая милая soft-girl лишь с виду, —с интересом добавил Чифую, зная, что подливает бензин в огонь, — А потом как переключается, и все, кранты.       Она не язвит, и не ругается. Смотрит косо на него, а под ладонью край кровати чуть хрустит. — Позже это обсудим, —переводит тактично тему. Надо перестань фокусироваться на том, что б могла сделать лучше, и начать фокусироваться на том, что сделала верно. Сейчас необходимо принимать все свои маленькие победы. Как только начинаешь признавать все свои усилия и прогресс, ничьи слова ободрения или поддержки не будут значить больше, чем собственные. Как говорится: «… если ты хочешь, чтобы кто-то гордился тобой, пусть этим кем-то будешь ты сама».       Она грациозно перекидывает ногу на другую, переодически меняя их, и слушает Мацуно о том, как рассказывал о Черных Драконах и даже где-то соглашалась с ним и добавляла неоднозначно. Однако Такемичи, или может ему кажется, замечает, что их «общение» какое-то затупленное и это почему-то спрашивает у Ямагиши о том, не странно ли те двое общаются. А тот, шепотом, пока те ведут диалог с Акуном, Макото и Такуей.       «Ты не в курсе что-ли?» —шепчет Ямагиши, —«Когда она вступила в Свастоны, то ее перевели в отряд Мицуи и они стали общаться больше. И на почве того, что она получала ранения, они поругались и та не сдержалась и убежала»       Поругались, значит. Неужели, из-за того, что Мацуно ревновал, так все и произошло? Но больше смутило то, что… — ТЫ В СВАСТОНАХ? —Такемичи это добило и плевать, что тема не об этом и девушка покрутила у виска, спрашивая о том, зачем было так кричать и точно ли все хорошо у него. Тот схватился за голову и поверить не мог. Неужели, Майки пошёл на такое? — Такемичи, да что с тобой? —Одзава наклонила голову и печально глянула, — Ты же сам настоял на том, чтобы меня приняли. После Кровавого Хэллоуина все и произошло это. Ты меня пугаешь. — Ага, по итогу проблем стало ещё больше, —себе, совсем тихо, думал, под нос сказал Чифую и слышит, как дверь с грохотом закрывается и чуть не падает на парней. Он поднимается на носочки и чешет затылок, неловко хмыкая, — Во дела… Я скоро приду. Не теряйте.       И выходит осторожно тот на улицу, в длинный коридор огромного здания. Мацуно замечает, как та наспех надевает лодочки и упирается со злобой о стену, истерично нашептывая себе что-то. Любить ее всегда было гангреной его сердца и язвой подсознания, когда каждый вдох рядом с ней был равен ножевому ранению в правое подреберье — прокрутить рукоятку несколько раз. — Йоко, подожди! —надевает шустрее, чем она обувь и бежит за ней, а та напротив — от него, от всего это подальше. Девушка бежит по длинной лестнице, поговаривая одно и то же: «хватит, хватит, хватит». Как только блондин успевает перехватить ее, оббежать и встать перед ней, ему прилетает тут же жгучая пощечина. Горит болюче. Он оказывается ниже ее, потому что та стоит на ступеньку ввше и та глядит на него растерянно и злобно. — Прости, я перегнул палку, мне жаль, я виноват, —зачитывает это как мантру, — Ты в порядке? — Иди нахуй, —вырывает этот кусок из контекста и оставляет рваную рану, которая во имя любви покажется наслаждением и самой болезненной нежностью, — В порядке? Нет, Мацуно, совсем не в порядке. Мне продлили курс успокоительных, я не могу отпустить отца. Все вообще не в порядке. И что тебе с этого? Я устала молчать и держать все в себе, пропуская через себя. И ты тут ещё со своими закидонами, просто все пошло по пизде, когда я вступила, да? Так ты считаешь? — Я не это имел ввиду, давай спокойно обсудим это… —берет ту за плечи, и одергивает, она кипит как манга. Бурлит и не дает к себе прикоснуться. Под пеленой печали, он рассматривает ее ссадины и понимает, что она — его личная стигма, дублирующая карту тела неровными и острыми гранями. — Что обсуждать? —вскидывает бровью та, — Что ты ревнуешь меня к Мицуи? И бесишься, что я в его отряде. Ты думаешь, я этого не знала? Увы, это элементарно просечь было с самого начала. Но ты даже не слушал меня, никого. Ты на своей волне, сам с собой борешься, в одиночку проходишь через это. — Раз это элементарно, тогда почему не попыталась остановить меня? — Потому что ты сам хотел это испытывать, вот в чем вся проблема, —говорит это в разы спокойнее, лишь раздражающе массируя переносицу, — Ты был сам не свой после смерти Баджи, я понимаю это. Ибо сама отца утратила, но я устала чувствовать вину за все.       В ту секунду ее злобным глаза становятся жалким и мокрыми. По щекам забежали ручьем слезы и он осторожно их скидывает большими пальцами рук, пока остальными охватывал лицо. Ничего не предвещало, как он говорит «прости» и впивается нежно в губы. Тогда он стал первым человеком, который оставил ей поцелуй. Йо медлит, тормозит. Она осознает и начинает теряться сильнее, но руки сами притянули Мацуно ближе и дали крепко поцеловать того в ответ. Кусает того за нижнюю губу, как месть за боль, что причинил, пока сама не поняла, что на талии, от его крепкий рук, наверняка остались на теле синяки. Одзава отстраняется с трудом. В глазах Чифую легко угадывает желание, токсичное болью. — Я был честен всегда перед тобой. — А два года назад? — голос ее сквозит неуверенностью, — Ты знаешь, что было. Такое тяжёло забыть. — Послушай, —Фую осторожно придвигается ближе, коснувшись ее лба своим, — Ты мне нравишься почти с седьмого класса, и тогда я просто не знал, как быть ближе к тебе, потому что ты боялась меня. А когда вышло так, что я пошутил над твоими чувствами, я долго себя винил в этом. И сейчас ненавижу себя за это. Все пути пересекались с тобой, как смешно это не звучало сейчас. Что зоомагазин, что школа, Свастоны… Я не прекращал думать о тебе и беспокоиться за тебя. Я ненавидел себя за то, что не смог утихомирить твою боль тогда, когда потеряла отца. Ты действительно для меня много значишь, и я, как дурак, отключая логику начинал придираться ко всему. Это неправильно, понимаю, мне самому не нравилось… Мне действительно жаль, что мы поругались с тобой из-за меня. Я-… — То, что ты идиот, я это давно поняла, —вытирая руками слезы, приобняла того, чуть посмеиваясь, — И совсем не умеешь смеяться. — У меня есть чувство юмора, эй. — Тогда почему я ни разу его не видела? — Потому что ты шутить не умеешь, —язвит и получает удар нахлыст сумкой, — Ауч! — Прости, что мало, —скрестила руки на груди и носом повела в сторону квартиры Такемичи Ханагаки, прикусывая нижнюю губу. Что-то смутило ее в этом напряженной тишине. Блондин заметил это и посмотрел ей в глаза, спрашивая об этом. — Ничего, —отрывает нехотя словечко, — Прости, мне сейчас не до всей это милоты, я действительно рада, что у нас это…взаимно. Но мне кажется, что я не заслуживаю тебя, ты меня ведь не знаешь… Я действительно не такая милая девочка. — Да ладно, —тот не отрывает от нее взор, — Только не говори, как все остальные девчонки по типу: «мне не нужны отношения, я боюсь себя, ты меня не знаешь бла-бла». Естественно, я тебя не знаю, и ты меня не знаешь. Человек даже за длительный срок жизни другого не узнает полностью. — Мне действительно не нужны отношения, —режет клинками по сердцу Мацуно, жадно и умышленно. Жестоко. Поднимает пушистые ресницы и величественно смотрит на него, глядит как на совсем чужого, словно не знает его. В зрачках горело сочувствие и вина, ещё с самого детства. Ей жаль такое говорить, ей действительно жаль.       Он не давит на нее, понимающе кивает головой, хотя губы давно все искусаны от злости на себя, до крови. Некоторые участки вскрывает по новой, расштопывая старые ранки. Убиваться по ней, отчаянно стирать кости в порошок, метаться, подобно птице, пойманной в силки, бьющейся вскачь, ломающей крылья для нее же, чтобы больше никогда не взлететь. — Мне достаточно того, что мы знаем о наших чувствах, —пожимает плечами и пальцем бьет аккуратно по носу девушки, — Я подожду, сколько понадобится. Спасибо за честность!       Готов был драть из себя куски, из кожи вон лезть, но продолжать бесконечно тянуться к необходимым рукам и безумному взгляду, пожирающему изнутри, подобно галлюцинации — она под его кожей и не может никак совсем достать ту оттуда. У нее паническая атака, заставляющая искать спасение из ситуации, но вновь и вновь возвращается к его яркой улыбке. Она скрывает боль в спине, ноющте, словно пару ножевых, в лопатках. У нее ноги поджимаются, дрожат в лёгком такте. — Думаю, стоит вернуться, а то они начнут кудахтать, —переводит тему и, закидывая руки в карманы и идя на легке по лестнице, — Ну, что встала? Пойдём, Йоко!       Послушно, словно верный песик, идет за ним. Не хватает ей ошейника, который аккуратно будет держать Мацуно. Девушка чувствует, как спина парня поддрагивает, еле себя сдерживает, но он пообещал. Она помнит обещание его, и обещание, которое дала Баджи — «оберегать Чифую». Но сможет ли, если уже была на пределе от одного удара Тайджю? Да уж, и она ещё в Свастонах, аж самой стыдно за такое.

[воспоминание]

      Одно воспоминание о том, как у нее вышло вообще попасть в Свастику, вызывает теперь у нее ещё больше вопросов. Ей кажется, она не заслуживает быть под крылом Такаши, не заслуживает небольшое уважение Майки. Помнит тот звонкий голос Майки о том, чтобы девушка вышла вперед, среди ряда парней и ступила к нему. Сердце тогда окончательно сбилось в биологическом ритме организма. Одзава шагает к Сано и ощущает, как кончики пальцев дрожат у нее. Глава Тосвы смотрит на нее точно также, как и в первую встречу — спокойно, уверенно. — Слушайте, пацаны, —скомандовал он довольно громко, — Отныне наша банда принимает Йоко Одзаву, кто не согласен и хочет выступить против — пусть шагнет вперёд. Мне важно каждое мнение и причину.       Дракен заметил, что среди участников шагнули пару человек, буквально пару и спросили о том, с какой это стати токийская свастика принимает девчонок без разбора, так и ещё тех, кто связан напрямую с полицией. А что, мол, будет, если сдаст их с потрохами? Манджиро спрыгнул с платформы и шагнул к Одзаве, однако глядел он через ее плечо на парней. — Шаг вперёд, —повелителен был его голос. По спине девушки пробежались мурашки от страха. Парни нахмурились и синхронно шагнули к нему. Он прошёл мимо девчонки и смотрел на тех молча. Одзава обернулась и растерянно смотрела на них. — Майки, не нужно… —взмолилась она, — Пойми их, пожалуйста. Мы все на нервах после… Сам понимаешь.       Вот только он даже бровью не повел, глядел на них, чтобы подробнее, до чертовщины подробно, объяснились. Юноша ни капли не проявлял агрессию, и это куда сильнее пугало. Что-то подсказывало ей, что пора вступиться, но Дракен остановил, мрачно спрашивая о том, пойдёт что-ли она против воли Майки? Та аккуратно убрала его руку с плеча и сказала: — Не пойду, но их мнение тоже важно, верно? — Йоко, —на пятках развернулся он к ней и улыбнулся, — Ты же по-ни-маешь, что теперь стереотип «девочек нельзя бить» не работает? Верно-о? —…Да, —неуверенно издает та, — Я по-…       Не успевает даже закончить предложение, как Майки, что поразило больше всего, ударил ногой, взмахнув ей по лицу. Это действительно добило каждого присутствующего. Такемичи знает, что он бв никогда девчонку не тронул. Она упала на спину, в ноги, кажется, Такаши и лишь на секунду с ним встретилась, хватаясь за нос. Девушка прикусила щеку, чтобы как можно сильнее перекрыть боль и подскочила на дрожащих ногах. Кровь из носа шла ручьем, отчего на кедах появлялись обилтные пятнп. Изо рта воняло мятой и теперь с примесью металла. — Я не бью девушек, помни об этом, однако тебе это как пример того, как могут с тобой обойтись те, кто не вникает в гендер и бьют девчонок. Терпи, но иди вперёд, ты сможешь. Понимаешь? И понимают ли остальные? —говорит также умеренно, но Сано понял, что сильно перегнул палку и теперь корит себя за это, не показывая профессионально этого. — П-поняла, —сказала это медленно, будто теряя сознание, после чего демонстративно покашляла и добавила: — Я не подведу вас.       Честно говоря, тогда Мичи ничего не понял. Просто подумал, что он действительно крышей двинулся. Форму, с которой возился Мицуя приличное время, теперь украшала первая же грязь с кровью. Она закинула руки за спину и поклонилась Манджиро, выдыхая рвано и игнорируя капли на земле. Челюсть спазмиюще ноет, напоминает о том, что не утеряла способность чувствовать нечто подобное. Глухой голос кажется звучащим рядом. Хотя, быть может, у неё просто-напросто в ушах шумит. Йоко даже головы не поднимает, с мазохистким упрямством продолжает терзать заусенец на большом пальце — кожа вокруг уже покраснела, а местами проглядывают маленькие ранки рядом с обгрызанной кутикулой. — Собрание окончено, помогите ей, —сказал Сано и пошел куда-то вперёд. — Я справлюсь, —та хочет звучать равнодушно, в итоге звучит смертельно устало, и от фальши собственных слов во рту горчит не меньше, чем от стакана дешёвого кофе. — Ты цела? —взгляд Такаши ей переносицу сверлит немым укором, — У меня есть холодная вода, приложи. — Благодарю, —выпрямляется и выдыхает, — А он круто машет ножками, да, Мицуя? — Да. —слабо улыбается и потирает свой подбородок, — И почему мне вечно такие проблемные ребята достаются. Ладно… Раз отныне ты в моем отряде, то должна понимать, что здесь мы как одна команда. — Я учла это, благодарю, —прикладывает и осторожно пальцами держит нос, будто сейчас упадет. Ощущает позади себя чей-то взгляд и оборачивается, видит, как Чифую прикусил нижнюю губу и отвернулся, чтобы та не видела как у него уши горят. Челюсти его сжались так крепко, что та скрип зубов почти услышала. — Чифую, все хорошо? —она точно заслуживает объяснений, а не взглядов исподлобья, но, видимо, не судьба. — Тебе больно? Майки обычно не бьёт девушек, не злись на него, —он подходит и осматривает нос, — Синяк небольшой будет, потерпи. — Спасибо, —робко ответила та и кивнула ему, — Мне первые секунды было больно, но, прикусив язык, стало куда лучше. Но дяде Ушигава лучше не показывать это, а то с ума сойдёт…

***

      Парни уселись все ближе к Мацуно, который продолжил говорить о том, что Драконы начали нехорошие отношения, из-за Казуторы, что устроил с теми терки. Именно поэтому были создана Свастика, которая позже столкнулась с теми. Чифую на полном серьёзе рассказывал о том, как банда Майки разнесла «Черных Драконов» и обрела популярность. Парни загудели, восхищались своими товарищами. — Ну, значит, не о чем волноваться! —говорит Ямагиши. — Увы, есть о чем волноваться, —приподнял указательный палец тот и продолжил, — Уничтожив 9 поколение, Тайджю Шиба воскресил банду и сделал их них солдатов, обучая при этом всем. — Жёстко, —отметил Макото, — Переделал форму, а денег откуда взяли? — Точно, у нас же небольшая разница, —Аккун согласился и глянул косо на девушку, что время молчала и прикрывала пальцами лицо, однако через них все равно были видны задумчивые глаза. — Дело в богачах, —добавила Одзава и провела рукой по выбритому затылку, — Его может спонсировать тот же Коконой Хаджиме. — Это тот, который с тобой перепирался? —спросил Такемичи, — Капец, откуда вы столькт знаете? — Владение информацией-сильное качество, в бою всегда оно пригодно, —перекинув ногу на другую, ответила Йоко, — Чифую, продолжай. И прости, что перебила. — Да, ты абсолютно права насчёт богачей и информации, —кивает блондин головой и продолжает историю о том, что Тайджю имеет много связей с богачами и продаёт свою армию за деньги. От услышанного, у Ханагаки непроизвольно сморщилось лицо. Мацуно проводит рукой по своей коленке и вздыхает от всей этой суеты. Как же он рад, что среди этих суетных идиотов есть хоть одна умная особа, которая даже в каких-то моментах умнее его.       Говорит, что это поколение совсем другое, отличается от 9 поколения и, если Свастоны начнут войну, то будет больше проблем. — Жестко, все из-за денег…—шикает Ямагиши. — Деньги решают многое, —потирает болючую скулу Йоко и хмыкает, вспоминая не самые хорошие разговоры с Ушигавой, который говорил точно такое же, аж грустно стало, — В особенности, такие проблемы. Это выгодно. Их можно получить разными способами, но чаще — нелегально. — Например? —интересуется Фую, ожидая большой список от нее. Уж он-то знает, что та такими вещами интересуется не из-за семьи и полиции. — Воровство; продавать тела людей, или органы; связи или же убийство; или же…являться наемным убийцей, —тот криво приподнял уголок рта и фыркнул самому себе. — И откуда ты такое вообще знаешь? —Макото хмыкает, — Плачевный опыт?       Та подскакивает и глядит на того с раздрадением, но ничего не отвечает. Такемичи стыдно. Из-за того, что та такая настороженная, нервная. Из-за того, что она вздрагивает от каждого шума, шороха, и даже от звука голоса. — Все хорошо, он шутит, —Такемичи поясняет, — Да и к тому же, необязательно воевать. Мои терки с Драконами никак не касаются Свастонов. Я решу эту проблему сам. — Ханагаки, с ума сбрендил? —спрашивает Аккун.       Но он промолчит. Ничего не скажет. Хоть это и трудно для того, кому всегда трудно сдержаться. Только вздохнёт тихо, едва слышно, и отведет взгляд. — Такемичи, —отзывается Мацуно, — Пойдём, выйдем?       Одзава смещает брови к переносице, надувает, как ребёнок, губы и цокает. Однажды она будешь счастлива. Ну, не постоянно, но это станет темой ее жизни. У девушки будут дни, когда будет чувствовать себя грустно, и это нормально. Однако в конце концов сможет просыпаться с улыбкой на лице, даже если для этого нет какой-то особой причины. — Все будет хорошо, —Фую гладит ту по ее плечу и говорит почти на ухо, — Не хмурься, тебе это не идёт.       Когда-нибудь будет видеть себя через более ясный объектив. И будет думать о лучших сценариях своей жизни. Конечно обязательно найдёт людей, с которыми сможет поделиться своим счастьем. Наконец, поселится в своём собственном теле и разуме с чувством безопасности. Она не дает ему уйти, перехватывает его руку и сжимает как родного человека, говорит куда-то в пол: — Если что-то с вами случится, не отчитывай меня потом за мое дальнейшее содеянное. — Я помню.

***

      Такемичи чувствовал себя рядом с этим парнем так спокойно, словно ограждал от всех проблем, от всех переживаний. Его взгляд в никуда порой тревожил, в особенности, когда речь снова заходит о Баджи. Фую никогда не приходилось прощаться так, чтобы навсегда. Привык к тому, что машут друг другу рукой и ждут завтрашнего дня. Теперь, когда от Кейске остались одни только пепел да кости, а в груди Чифую разрослась до невъебенных размеров дыра, всё это стало ничем, отголоском мёртвого прошлого. Но он смог найти в себе силы двигаться дальше, ради своего друга, ради Йоко, которая даже после смерти отца подскочила и была рядом, абсолютно наплевав на то, что находились на поле боя. Она обещала другу этого юноши оберегать того, от неприятностей.

[воспоминание]

      Одзава напополам чувствует с ним эту темноту, эту тишину внутри. Они делят ее напополам, как Баджи с Чифую лапшу. Одзава ненавидит теперь поход в школу, хотя знает, что школу закончить все же надо. В коридорах не видит Мацуно, куда хуже надумать о плохом, но лишь потом осознает, что тот опоздал. Для него лучше получить выговор от директора, чем оставаться дома. В темноте слиться с окружающими предметами легче, сжавшись в незаметный комочек, а вот днем от непрошенных воспоминаний куда сложнее отвлечься. Он совсем не хочет быть дома, он боится уйти в темноту, он не желает возвращаться туда, где все пропитанно Кейске.       В тот день Йоко и Мацуно спрятались, во время обеде, на крыше школы и просто молчали. Все так запущено оказалось, Одзава смотрела на небо, которое висело над ними и начинает тихо разговор: — Ушигава согласился на то, чтобы ты побыл какое-то время у нас… — Правда? —подает безжизненный голос, — Осаму в курсе о произошедшем? — Он взял меня под опеку, и оказывается…он мой родной дядя, —Йоко откладывает бутылку воды и замечает, как тот исхудал вовсе, весь на нервах и дёргается, — Ты через силу лапшу съел, рвать не будет? — Да похуй, —прижимает к себе колени и фыркает устало, — Прости, просто аппетита совсем нет.       Они замолкают плавно, почти синхронно. Хоть и не показывает этого, как все мальчики, парню нужна опора хоть какая-то. Даже если опорой будет худощавая девчонка, что перекинет через себя и тут же выдохнется. Чифую поспешно закрывает мангу, название которое даже и не запомнил. — Я должна была как-то помочь тебе, — нервно ерзая рядом, ответила та. спустя четверть часа молчания, но не успевает продолжить: Мацуно, ждущий, когда же та наконец, затихнет, закрывает ей рот ладонью и грубо, почти властно оглащает: — Заткнись. Это не твоя вина, поняла? — Чиф-фую, —сквозь руку шепчет, испуганно хлопает ресничками, глядя на того. — Я что-то непонятное сказал, а, Одзава? — Убери руку. Живо, —они оба переглядываются друг на друга, с мраком в зрачках выжигают. Девушка охватывает его запястье и, с виду дохлой, рукой убираеь с поле зрения конечность, — Мне больно, дурак что-ли?!       Он не сразу соображает, в недоумении разглядывая растрепанные светлые волосы на затылке. — Походу, —и проводит рукой по волосам, оголяя лоб, — У меня такое чувство, что хочется-… — Ударить кого-то, знаю, —покрасневшие костяшки и оставшиеся фаланги потирает Йоко, — Я тоже, мы с тобой в одной лодке, снова…       «Снова.» — бренит по вискам, отголосками раздаваясь по нейронам. Юноша прикрывает глаза, его губы беззвучно шевелятся, произнося то-ли мольбв, то-ли имя. Блондинка шкодливо улыбается и щелкает по кончику носа девушки. — Ты такая дура, —говорит, — Ебанутая дура. — Засранец, —пожимает плечами, и укладывает макушку свою на его сильное плечо.

***

      Ханагаки облокотился на перегородку моста, глядя на байк Фую, что было памятью о Баджи. Тот ласково говорит о всем этом, будто все это было как обычным сном. Он упоминает ругани с Одзавой и глупо улыбается, вспоминает, как пропускал уроки и спорил с Ушигавой. В упрямстве Мацуно был номер один, куда деваться. Плаксивый герой не сдерживается и выпаливает тот факт, что пришел из будущего. Понимая, насколько это абсурдно звучит, начал отмазываться, даже если рассказал БУКВАЛЬНО все, что знал о том мире. Мальчишка выдал все карты на чистый стол, все. Друг проникает в каждое предложение и выдаёт: — Я об этом подозревал.       Такемичи сейчас выглядит, как наивный дурачок, которому показали незримый фокус для детей. Он сам по себе на не столь умного человека похож, так ко всему этому добавляется отсутствие самосохранения и логики. Однако это не мешает им дружить. — Если так порассуждать, то ты всегда себя вел странно до максимума. Я всегда чувствовал, что с тобой происходит что-то не так.       Акцентирует на том моменте, когда плакса, на решаюшей битве с Вальхаллой, говорит Кейске о том, чтобы тот не постарался умереть. Хоть и Чифую стоял вдалеке, но ту фразу слышал отчётливо. С его логическим мышлением, он подвел итоги, что Мичи знал о смерти брюнета, а потому пытался спасти все и всех. — Об этом знала Йоко, —пацан потирает вспотевшую шею, — О смерти Баджи, я рассказал ей с горяча. Я был растеряндо такого момента, что выпалил это, выпалил то, что я из будущего. И по итогу, вы оба, опять как забавно, знаете обо мне. — Вечно мы с ней… —ирония слетела с уст Фую, —…в одной лодке. И она поверила тебе? — Да, что и удивило, —сказал, — Хотя, она не перестает меня удивлять в любых ситуациях. — Значит, она в будущем спасет нас с тобой? И Кисаки пытался убить нас? — Я не знаю, точнее, я отключился и кажется слышен выстрел. Одзава вовремя нас прикрыла и спасла, я поражаюсь ее отбитостью, обошла охрану и амбалов и с заказала киллеров на ближних охранников Кисаки. — Ты сказал, что она стала офицером, думаю, это многое объясняет… —кивает тот убедительно. — Да, была офицером, но потом… Оказалось, что она наемник. И за ней стоят много убитых, на заказ, людей. Я все ещё думаю, что ты, в будущем, залег на дно, но потом выяснилось…что Йоко совершила самоубийство. — Значит, вот оно как… —глядит на все что угодно, но не этого парня. Нервно улыбается и ходит из одной точки в другую, — Я не смог ее спасти. Не смог сберечь? —… Чифую, я не думаю-… — Нет, погоди, —щелкает пальцами, — Это, наверное, какой-то бред, или ее план. Она же такой мозг, что мне страшно с ней флиртовать, но это не важно, она не могла. Слишком просто, не не не… — Я тоже об этом думал, —и как бы парень не хотел об этом думать, но отчетливо помнил, как тело увозили. Он не успел рассмотреть ее, но тонкий браслет все же успел ухватить и уложить в карман. Ханагаки, вспомнив о нем, покопошился в кармане и вытащил запачканный в крови браслет, кажется, он с ним телепортнулся. Фую рассматривает рукоделие и бьет резко по периллам, с силой и яростью, и тут же выдыхает. Собраться бы надо. Понимал, после сказанного плаксой, многое и решил, что здесь Такемичи реально крутой парень. Пытался всех спасти, в одиночку. Чифую восхищён им, восхищен стойкостью и моралтным духом. И все это он говорит ему прямо сейчас, даже когда сам в замешательстве. Ханагаки не понимает, почему он говорит это все, но тот завершает свою речь тем, что уважает его при любом выборе. — Погоди, —Мичи зашагал к другу, — Ты действительно мне веришь? Весь этот рассказ похож просто на ерунду. — Конечно верю, глупышка, мы же партнёры, —он улыбается ему ярче любой падающей звезды. Знает прекрасно, что за каждой черной полосой всегда будет белая, знает это благодаря Баджи, благодаря такому идиоту, как Такемичи. Знает это благодаря Одзаве, которая оказывается наемником. Интересно, что повлияло на нее, что она решилась на такое? Неужели, из-за отца и матери?       Он бы хотел об этом узнать больше.