Рефлексия жизни

      Теруо протянул ей руку и ждал того, как она примет его помощь. Он хотел увести ее от этого поганого мира, укрыть руками и обнять очень сильно. — Эй, — сдавливает подбородок, заставляя распахнуть глаза пошире, — Вставай, здесь еще сполна народу. И, кажется, нажила ты себе врагов.       Она словно прикована цепями к каменной стене. По неровной кладке стекают капли влаги, а в углах комнаты горят неяркие лампы, — мрачная пещера для пыток. Йоко ненавидит себя, поэтому терзать свою зеркальную копию — самое любимое занятие. «Не надоело?»—голос свой звучит неправильно громко, —«Ты сейчас не лучше тряпки, ты так много пережила, и не переживешь это? Да размажь их всех, мы не слабые! »       Одзава морщится, когда замечает позади Теруо саму себя, что сдавливает, с яркой улыбкой, ему горло. Она жмется к стене, и испуганными глазами смотрит на него. — Йоко, —зовет брат. — Помолчи, — шикает та, — Просто неужели у тебя не возникало мыслей, что их можно использовать и для других целей?       Он подталкивает носком ботинка недавнее ее оружие — длинную цепь. — Каких? —юноша все еще недовольно поджимает губы. Она пристально смотрит за его спину, и его это нервирует. Цепи души снова звенят. — Их можно поубивать, —лицо девочки покрыто кровью, а один глаз не открывается, потому что он болел очень сильно. Она улыбается, смеётся, бьётся лбом о стену от сильной боли. Теру хмурится от ответа такого. Йо косится на мужчину и снова начинает плакать. Думает не о том. Оно и понятно. Брат закусывает нижнюю губу, пытаясь перестать думать о скверном. Она не должна стать копией матери. Вдыхает побольше воздуха, еле как садится, только боком, и протягивает Чонгуку руку. Они сидят так долго. Молча держатся за руки, убитые физически и морально, в компании «двух трупов». — Вырвать их сердца, —хохочет, — Тебе рассказывала моя мама о сказании кицунэ? О том, как лисичка полюбила человека, а он ее предал, а потому решила вырвать ему сердце. — Рассказывала, —он понимает, сочувствующе кивает головой, — Но к чему это? Йоко, это хоть и война, но ты не должна убивать, ты выше этого. Тебе оно не нужно.       Проволока оставляет жгучие полосы на молочной коже, и алые капли падают на пол. Нельзя останавливаться. потому что убьют, разорвут на куски, оставляя выть от боли в ночь. Она обещала дяде придти сегодня домой. Из рта вырываются тихие хрипы вместе с клубочками пара. Сил не осталось, но что-то упрямо несло ноги вперед. Форма превратилась в половую тряпку, всю испачканную кровью и грязью. — Я ничем не хуже Мицуи и Хаккая, —и указывает на тех раздолбаев, — Эй, парни, вы там еще целы? — Пока держимся! —с того конца говорит Мицуя, — А ты как там? Присоединяйся.       Позади все слышен дикий гул, лай и рык. Это не люди, а животные, в истинной шкуре. Целая стая «ошалевших собак» с одной целью. Их зубы мечтают впиться в глотку Йорки. В руках звенит саднящая цепь, которая натирала болюче пальцы в мозоли. Йоко покорно прикрывает глаза и медленно выдыхает. Выдох превратился в очертания и направился в противоположную сторону. Это должно дать хоть какую-то фору. — Ты уверена? —остановил Теруо, схватив за плечо, — Ты идёшь в жерло вулкана, там братья Хайтани. Даже я наслышан о их нехорошей репутации. — Я однажды их побеждала, но это не мое сражение, я лишь выиграю время для Мицуи и Хаккая, —смогла замедлиться, перевести дух хоть на мгновенье, — Мы ведь с тобой родственные души, ведь так? Знай, для меня честь — сражаться бок о бок с братом, о котором я мечтала всю жизнь. Спасибо, Теруо, но дальше я сама.       Она ринулась сквозь парней из Канто, разбрасывая их как качку мусора. Ярко ощущала, что враги близко. Слышала шарканье подошв, прерывистое дыхание и тихие рыки. У него была только одна цель и, что-то подсказывает, он не станет идти на переговоры. Холод до лютого обжигал голые плечи. — Ха! Во так-то, Йо-чан! —гордо произносит Шиба, — Меси их! Этих ублюдков!       Но она не заметила, как лежачий парень вытащил что-то из кармана блескучее и это стало огромной ошибкой. Щиколотку пронзила жгучая боль и она закричала, стискивая кулаки. Она упала на колено, сжимая рукой кровавую рану. Конец. Йоко полностью выбилась из сил. Глупая смерть для глупой девчонки, что несмотря на обстоятельства, растила надежду в людскую доброту. — Тц, —поворачивается медленно к врагу и недобро улыбается, — Неплохо, неплохо.       Она обессиленно всматриваясь в приближающуюся к ней парня, втрое больше и выше. Будто действительно сам ад выпустил свое дитя. Он победно скалился. — От тебя много проблем, —только и ждал ее осечки, чтобы сомкнуть огромную пасть на девичьем горле. Его бездонно черные глаза будто говорили «тебе не уйти». — Потеряйся, — пронзил воздух грубый голос, полный желчи. Парент поджал уши, смотря снизу вверх на Теруо и на… Сенджу. Девчонка одним махом пронзила бок врага, рассекая сильные мышцы и его эго. Двуногий пес ни скулил, ни выл, а просто свалился с ног, обессиленно смотря на своего палача. — Сенджу? —Одзава поднимается наперекор боли. — Я уже сбилась со счета после 50 человек, —Акаши слегка рассеянно посмотрела по сторонам, — Я думаю, что победила уже многих. Несмотря на это должна двигаться дальше и одолеть их всех, а, Йоко? Ты в порядке? — Спасибо? —на самом деле ожидала кого угодно увидеть, но не Кавараги. Они с ней, не так сильно близки и не так мило общаются, не сложилось как-то, — Теруо, все нормально, надо перевязать, он всего лишь резанул.       Невольно улыбнулась. Девушка, имеющая большую силу, что могла давно разбить ей лицо, заступилась за нее. Громко выдохнув, отбросила руки в сторону, смотря на ночное небо. Теруо осторожно разорвал рукав врага и перевязал туго-натуго. Но враг шевельнулся, утробно рыча от боли. Живой. Встрепенулась и кое-как поднялась на ноги, надумывая атаковать. — Черт, — раздался хриплый говор брата, и остолбенел, медленно поворачивая голову. — Ни с места, —она смыкает концы цепей у шеи оппонента. Сердце ушло в пятки, а мозг отказывался верить в увиденное. Короткие каштановые кудри намокли от пота, прилипая к нахмуренному лбу. Йоко ослабила цепь и ощутила на себе пристальный взгляд Какучё. Плащ оголил сильную грудь, и ее щеки отчего-то заалели. Она корила себя за подобную реакцию, но не часто встречала таких парней. Интерес подогревала и его звериная натура. — Ты все-таки глупая, —Хитто потирает переносицу, — Даже с раной идешь на смерть. — Разве тебе не это нравится? —закусила губу, понимая, что не сможет долго явить. Как бы не была сильна ее душа, телом всё же больше похожа на обычную девушку, которой будет сложно справиться с шрамированным, — Спасибо, Сенджу. — Я рядом, Йо-чан, —кивнула головой Сен и пошла вперед. Ей удалось разобраться с большинством членов «Канто» и произвести на них полный ужас. Но неожиданно перед ней появился Харучиё, тот брат родной, тот призрак нехорошего прошлого. — Ты как бельмо на глазу. Тошно смотреть, —и вытягивает перед ней наконечник водосточной трубы. Все тело болело, тяжесть чувствовалась даже в кончиках пальцев. — Хару…       Такаши мчался за вражескими парнями, пытаясь понять, куда те убежали. Когда ему удаётся найти Хаккая, тот уже лежал на земле и из его головы обильно стекала кровь. — Хаккай!       Мицуя рассчитывал, что ему нужно будет сражаться лишь с братьями Хайтани, как вдруг сзади подошла небольшая группа членов «Канто», чем застала Такаши врасплох. Его разочаровывает, что Хайтани вновь используют грязные уловки, чтобы лишний раз не пачкать свои руки. — Черта с два, —выругалась Йоко, сбивая с ног членов Канто, — Делают, что угодно, лишь бв дистанцию держать.       Таканчик пытается разбудить своего друга, а Риндо смело говорит тому: — Ему проламили череп, идиот. Он просто так не встанет. Ему сейчас очень больно.       Не смотря на заявление Риндо, Хаккай вопреки ожиданиям братьев встаёт и заявляет, что чувствует себя прекрасно, ибо смог выспаться и отдохнуть. Он быстро приходит в себя и вступает в бой. — Я думала…ты не встанешь уже, —улыбается Йоко, обнимая Хаккая, — Живой!       Он почувствовал необыкновенную жалость к самому себе. Перевел на нее взгляд и опешил. Она все та же, та девчонка, которая жертвует собой, невзирая на ранения. Шиба сначала завис, а потом аккуратно приобнял. — Конечно живой, угараешь? —хохочет, — Меня такое не убьет! Подсобишь нам? — Рассчитывайте на то, что позади вас будут валяться трупы, —намотала на кулак оружие и вдохнула, пока не застала обеспокоенный взгляд Мицуи, который устремился на ее перевязанную ногу, — Все хорошо, Мицуя.       На кончике языка почувствовал ее дрожь и опустил голову. Да. он бы тоже боялся тех, кто хотел разорвать на части. — Тебе бы уйти отсюда, Йо, в таком положении очень опасно, — тихо произнес он, косо посматривая в ее сторону. Она хмыкнула, слегка улыбаясь. В глазах Такаши прочитала мысль «а она вообще умеет говорить?». Выпрямившись, откинула волосы от лица и заправила пряди волос за ухо. — Положение бывает у девушек только при беременности, а это-мелочи, — подала голос, всё еще не переставая с неподдельным интересом рассматривать мужчину, — Я бы на вашем месте держала внимание на братьев Хайтани. Удачи. — Держись рядом, пожалуйста, — свёл брови, запуская пятерню в густые волосы, — Ты все ещё подчинённая, пусть и не моего отряда. — Я ничего не обещаю, Мицуя, —и смотрит на самый высокий грузовой отсек, на котором сидел Майки, — Они будут оберегать его как сокровище, любопытно. Но тыл свободный. «Что же, это верная смерть?..» —пережимает доступ кислорода девушка двус парням сразу, а ногой отпинывает нападающего, —«Если я попытаюсь добраться, не факт, что выживу. Он не оставит меня теперь никак в живых. Возможно… это конечка»       Мицуя внезапно напоминает, что уже прошло пять минут, а они все ещё живы, чем сильно взбесил Рана и тот поморщился негодующе. — Хэй, спускайтесь сюда, ублюдки. Я уж точно выполню обещание и отделаю вас за пять минут ♡,—гордо, с вызовом заявляет капитан отряда и широко улыбается. — Ага! Я покажу вам, что такое настоящая харизма (хотя хотелось бы похвастаться красотой), —произнёс Хаккай, — Мы вас уделаем, потому что за нашими спинами сильные товарищи.       Парни указывают за спину. — Сейчас лишь там монстр за вашими спинами, идиоты, —заявил Риндо, поправляя пучок, — Вы не того на волю выпустили.       Хаккай оборачивается и видит перед собой девушку, что стояла на горе из мужских тел с цепью, которая металлом передавливала горло последней жертве. На лице ни капли эмоции, только кровь каплями стекала по щекам и падала на асфальт. Руки не дрожали и вовсе, они уверенно резко разжали и дали секунду воли парню, чтобы тот упал на колени и начал восстанавливать дыхание, а та подошвой ботинка в морду зарядила и впечатала ее в грязную землю, втаптывая с животным оскалом. — Ха-а? —вздыхает Одзава и косо глядит на Хайтани, — Что, уже трепещите от меня? Пх-ха-а, какие же вы жалкие. Вас размажут по стенке. «Ноги…ноги не слушаются»—в голове витала только эта грешная, столь разочаровывающая мысль. Она не дает ей покоя, терзает мозг и пытается разорвать душонку на части. Йоко верит в победу своих товарищей, хотя учитывает и факт того, что сегодня может кто-то не выжить. Кто-то может умереть. Брат помогает расчищать путь от рядовых и замечает где-то незначительный силуэт Вакасы и Бенкея, что шли на Инупи. С другой стороны — брат и сестра, Сенджу и Санзу. Младшая Акаши значительно устала и ей приходится прилагать усилия, чтобы продолжать драться. Вот только припухшая, кровоточащая голова смеет делать ее более уязвимой, а тем временем как Харучиё выглядит вполне себе хорошо. Одзава не разбирает их слова, но по движениям, по логике поняла — брат знает движения сестры, ведь именно Санзу воспитывал Сенджу в детстве, поэтому ни один удар не смог нанести ему никакого увечья. — Хару-нии… давай покончим с этим., —еле поднимается на ноги, — Я не хочу драться со своим братом из-за прошлого. Я жалею о том дне, когда Майки порвал твое лицо. мне правда очень жаль.       Но тот бьет, не раздумывая ее трубой. — Завали ебало. Ты ничего не знаешь о том, что случилось в тот раз, —говорит равнодушно, без какой-либо эмоции. — Эй, —позади Хару послышался голос, жадный, мстительный, — Может, тебе стоит еще сильнее рот разорвать? Как ты вообще можешь поднимать руку на Сенджу, уебок.       Юноша разворачивается вполовину, замечает пошатывающее тело девушки, от которой проблем было предостаточно и удивительно, что еще не валяется среди своих друзей. Огорчает знатно. Свет гипнотизирует и манит. В воздухе разливается аромат крови. Она делает глубокий вдох и медленно подходит ближе. — Йо-о-чан…—мокрыми глазами хлопает Кавараги, глядя сквозь локон выпавших волос на приближающую девушку, — Не надо, это не тво-ой-… — Не мой бой, знаю, —разминая плечо, говорит Йоко, уперевшись руками в колени согнутые чуть, хохоча, — Но разве я могу тебя бросить? — Как трогательно, —усмехается Харучиё. — Ебучку завали. Я не с тобой веду диалог, —оттопырив средний палец, заявила Йоко. Она становится спокойнее, а вот сердце Сен наоборот срывается на сумасшедший ритм, — Сенджу, ты мне никогда не нравилась, но это не значит, что я не могу изменить мнение.       Это абсолютно новые ощущения, которые точно не сможет подарить человеческий рот. Легкие разрываются от нехватки воздуха, потому что, кажется, она забыла как дышать. Одзава сжимает в руке цепь и выставляет кулак вперед. — Давно надо было тебе объяснить, что обижать моих товарищей-плохая идея, —говорит та и украдкой замечает силуэт Хаккая и Мицуи, — Я достаточно выплакалась из-за таких уродов, как вы. Моя очередь. «Смотри, отец. Я выросла…» —говорит она, прежде чем рвануться с места и начать сражаться с врагом.

***

      Хаккай напомнил своему капитану, что в конфликте с Поднебесьем, Соя победил, ибо сумел одолеть сначала Риндо, а потом Рана. Неожиданно стало то, что в его голову пришел этакий план разлучить Хайтани. И толком даже не подумав, он, схватив Риндо, помчался прочь от Рана, оставив Такаши один на один со старшим Хайтани. Такаши показалось это крайне безумной, но в то же время гениальной идеей. ᅠᅠ       Коситчатый парень не сразу смог сообразить, что произошло, потому что Шиба лихо умчался с Риндо на плече. Он был знатно растерян и потрясен, в отличии от Такаши, который не стал терять время и нанес нокатирующий удар в живот Рана, из-за чего тот повалился на землю, пртжавшись к стене отсека грузового. — Впечатляет, —давит лыбу Ран. — Завались. Я научу драться тебя один на один, —с вызовом говорит тот. А собеседник только и мог принять тот факт, что у него не было даже шанса хотя бы защититься от ударов, — Вставай, Хайтани Ран. — Идиот, я не смогу больше встать, —хмыкает, но с ленивой улыбкой на лице, тот. — Хах. Ну, в любом случае этот бой был восхитителен, —и краем глаза глянул на то, как его подруга по другому отряду мертвой хваткой вцепилась в трубу Харучиё, а другой рукой, на которой намотана была опачканная цепь, нанесла удар кулаком ему прямо в лицо. Еще раз. И ещё. — Она выросла, да? —усмехается хрипло Хайтани, — Из той милой девчонки, что плакала о смерти папаши на Кровавом Хэллоуине, в машину для убийств. — Не тебе судить о том, что с ней происходило, —цыкнул Мицуя, — Ты не знаешь, что она пережила, через какое дерьмо. — Мы все проходим через дерьмо, только по-разному боремся, —впервые Таканчик бы согласился с врагом, но промолчал, только многозначительно усмехнулся для себя, — Надо же…я почти поверил, что она действительно бы замутила с… — Чего? —тот оборачивается резко в сторону старшего Хайтани, — Повтори? — Это не мое дело, ха-а, —мотает головой, — Но, кажется, она была неравнодушна к Какучё. — Бред. — Сам погляди.       Бой между Такемичи и Какучё все еще продолжался. Хитто с забавой интересуется о состоянии старого друга видя, насколько тот устал, но Мичи отрицает это и не отступает, предпочитая сражаться до потери сознания. Но лишь замечает, как возле него пролетает по земле тело Одзавы, которая невольно рассмеялась и сказала, будто обращаясь к небу: — Дерьмо. — О-одзава-чан, —Такемичи серьёзно, и одновременно с растерянностью, заявляет. — Не беспокойся, Такемучи, —усаживается на корточки и ерошит волосы свои, — Все будет хорошо, как ты и говоришь всегда. Хуже уж точно не будет. — Ты еле держишься, Одзава, —с долей насмешки проговоривает Хитто, сплевывая кровь. — Беспокоишься обо мне? Даже не знаю, что больше мотивирует: врезать этому шрамированному, или твоя забота, —с хрустом в коленях поднимается и чуть взмахивает наотмажь рукой, — В любом случае, жаль, что нам не удалось нормально подраться. «Эт че сейчас было?» —непонимающе глянул на обоих ребят, —«Так, погодите… Э?!»       Какосик только на секунду прикрыл глаза и усмехнулся. Он вдогонку только успел сказать ей о том, что будет жаль, если она помрет сегодня. Но та решила наградить его сплошным молчанием и игнорированием со своей стороны. Парень делает вид, что его это не беспокоит, но какая-то его часть ощущает себя так, словно он возвращается к той жизни, когда жил один: сплошные посиделки в холодной и пустой квартире, без признаков какой-либо жизни, кроме него самого.       В голове белый шум. Надо вытерпеть совершенно всё, выйти победителем из этой игры, хоть она ни с кем не соревнуется и это не игра, и установить свои правила. Белый шум взрывается красным фейверком. Месть.       Она скрывает свое легкое смущение, и ее резко хватают за волосы на затылке и заставляют смотреть себе в лицо. Бледная кожа в сочетании с потухшими глазами — это эффектно, но не нормально. — Отпусти, —рычит та. Брат не моргает. Пустые глаза неотрывно смотрят прямо в душу. Он не человек. Он нечто проклятое и порочное. Теруо наклоняет голову, задумываясь, и, все же, разжимает руку, — У меня второе дыхание открылось. — Я заметил, —говорит, — Я не хочу, чтобы ты сдыхала здесь, не могу на это смотреть.       Йоко была уставшей, напуганной и застигнутая врасплох, да. Но сейчас она уже не чувствует ничего из этого, по венам вновь растекается желание идти вперёд. — Для кого ты пытаешься доказать, что ты крутая? —брат сам был помотан, но отчего-то глянул назад, в сторону Мичи и Хитто, — Кто-то из них двоих? Они тебе нравятся? — Не-ет, я доказать хочу. . Что я чего-то стою, чтобы мама, папа гордились… — А не делаешь ли ты это для себя? Ты спасатель, но спасаешь ты для себя. Ты хочешь быть нужной просто, но это перерастает в нечто неадекватное. Йоко, мы можем уйти, пока не поздно, —стоит и сурово на нее глядит. — Вали, если хочешь. Я не оставлю их. Я буду биться до конца, ясно? — смотрит своим страшным немигающим взглядом, и от этого, если честно, брат чувствует еще больше напряжения. Успевает заметить, как Чифую бьет с размаха по Мочи и отправляет того в полет, — Я не хочу вновь оставлять кого-то из них, они тожн моя семья, Теруо.