Как в рекламе майонеза (нет)

***

      Антон прекрасно слышит, как Арсений нервно сглатывает слюну. Попов смотрит куда угодно, но только не на ученика. Шастун же, напротив, сверлит взглядом два голубых омута.       —Начнём с того, что Юле уже через совсем скоро 18 лет, поэтому я...       —Значит, Вы не отрицаете?       Молчат.       Шатен готов врезать классному руководителю, лишь бы тот сказал хоть слово.       —Нет, между нами ничего нет, — Антон не верит. В упор, — Странно, что... ты являешься одним из немногих, кто знает о моей ориентации, но не смотря на это, подозреваешь меня в отношениях с девушкой. Ещё и несовершеннолетней.       Шастун с подозрением прищуривается.       —Значит, у меня были все поводы для того, чтобы так думать. Собираетесь оправдываться?       —Антон, я не собираюсь оправдываться перед собственными учениками, — Попов встает, поправляя края голубой толстовки с маленькими белоснежными облаками, — у меня нет никаких отношений с Топольницкой. Ни с кем. В особенности, с девушками.       —И естественно, Вы это никак не собираетесь доказывать?       —Нет. — Попов ждёт следующего вопроса.       Антон ждёт, пока Арсений психанёт и все расскажет.       —В таком случае, я Вам не верю. Можно считать Вас лжецом?              Ответа не следует.       —Выздоравливай, Антон, — преподаватель невесомо касается губами лба шатена, словно проверяет температуру, и покидает номер с нервно-грустным выдохом.       Внутри что-то ёкает.       —Думаю, это можно считать за "да"

***

      С момента разговора прошло всего пару часов.       —Мне из всего понравился только момент, когда вы купили ещё попкорна, — Оксана сложила руки, стоя в углу лифта.       —Зачем вообще попёрлись на этот фильм? Мы вчетвером как идиоты там сидели, — ребята с недовольными лицами обсуждали фильм, который смотрели в кинотеатре торгового центра.       Наконец, двери раздвинулись на первом этаже.       —Ну хоть поели нормальной еды, а не из этого ресторана, где за чашку кофе надо половиной жизни расплатиться, — всё поддержали Шаста многозначительными кивками.       Когда все куртки были надеты, Оксана наконец-то намотала шарф именно так, как хотелось ей, а сюжет кино обсуждён как только можно, все вышли на ледяную улицу.       —Пешочком? — девушка укутала нос в ярко-красный шарфик.       —Я вообще не против, — Позов посмотрел на наручные часы, слегка приподняв рукав зимней куртки, — время всего двенадцать.       Никто не будет ругать подростков за столь позднее возвращение. Учителя, наверное, спят. В номер пустят в любое время. Прогулка — это вспоминания, в первую очередь.       Главное правило прогулки — всегда держи камеру телефона включённой. В галерее ребят добавлялось всё больше и больше фото. Если всё начиналось с красивых, то заканчивалось какими—то упоротыми рожами, дед инсайдами и пародиями на кого—то. Где—то поймали момент, как Шастун решил высморкаться в реку, где—то Дима забрался на небольшой фонтан, уже давно отключенный от воды, где—то Оксана решила с высоты полуметра заливать в Макара энергетик. И конечно, не обошлось без идиотских панорам с пятью Антонами на набережной.       Около четырёх утра в яркий холл Петербургского отеля зашли четыре уставших, но не смотря на это, всё ещё неимоверно весёлых подростка. Темы разговоров уже давно перешли на более откровенные, соответствующие всем интересам подростков в подобное время ночи.       —Да Дим, успокойся ты. Мы с вами чуть ли не с рождения вместе, — Шастун в который раз отмахнулся от друга, донимающего его одним и тем же вопросом.       —Шаст, ты так и не ответил, — не мог угомониться Позов.       —Боже, Оксан, скажи уже ему, — не в силах бороться с соседом, Антон переложил с себя ответственность на Фролову.       —Дима, алло. Мы в четыре года втроём в баню ходили. Ты понимаешь, что после такого никак нельзя быть парой? Это ж гарантия дружбы на всю жизнь.       —Да не может быть такого! Ну Шаст, ну скажи ты честно. Прям вообще не думал о ней?       —Хватит уже, еблан, — Илья закатил глаза, нажимая дверь вызова лифта.       —Нет, Макар, ну подумай, — Позов шутливо прищурился, — С Ирой он так и не переспал, на Оксану даже не смотрел... а она, между прочим, на ночёвках перед ним чуть ли не полуголая ходить может, — очкарик многозначительно закивал, ещё раз обращаясь к другу, — ну скажи ты уже, что гей.       Вместо ответа Позов получает подзатылок от собственной сестры.       —Долбоёбина.       Двери раздвинулись и друзья зашли в лифт, нажимая цифру "7".       —Слушай, Оксан. А переезжай к нам в номер, — слышать это от Макарова особенно неожиданно. Кажется, ему тоже довольно быстро удалось воспринять Фролову как друга, а не как девушку.       —Это... как вообще? — подобный вопрос был не только у неё.       —Ну смотри. Если ты попробуешь лечь к, допустим, Димке, то не поместишься. Точнее, будет просто тесно лежать. У Шаста чуть свободнее, но всё равно не то. Про себя вообще молчу. Но если мы повернём все кровати бокои сдвинем их, — Илья свёл две ладони, показывая то, о чём говорит, — то все поместятся просто идеально, да ещё и место останется, поняли? То есть лечь поперёк них.       Илья был уверен, что его предложение будет принято в штыки. А если кто-то и согласится, то все остальные будут против.       —И правда, Оксан. Ты и так всё время у нас ошиваешься. Одежду свою там оставь, а остальное и так уже у нас, — сказал ободрительно Шаст, видя то, как мнётся с ответом Фролова. Он знает — подруга только с радостью. С каких пор её смутит то, что нужно спать в одной кровати?       —Она согласна, — когда девушка начала мямлить что-то про "но это как-то..." и "вы же, наверное, не хотите так...", то Позов ответил за неё.       Друзья вышли в коридор и двинулись к дверям номера, попутно разговаривая.       —Только вот, если Арсению Сергеевичу расскажем о таком, то нас всех четверых закопают, — Фролова взяла карточку и открыла двери.       —Да пусть делает, что хочет, — Илья любезно помог подруге снять огромную куртку, — Моей тётке вообще похуй.       —Наши вообще не удивятся. Как и мама Антона, — Позов, закинув шапку на верх вешалки, прошёл вглубь комнаты, — ну что, может устроим перестановку? Время уже почти четыре, не вижу смысла спать.       По итогу было принято решение полностью заставить тупик кроватями, что получилось сделать просто идеально. Забираться было удобно, шкаф, до этого находящийся возле кровати Шаста, теперь стоял возле первого. Две прикроватные тумбочки стояли в ногах, а одна возле двух шкафов. Угол заняли чемоданами парней, чтобы не пустовало. Ковёр так же был перемещён.       В общем, перестановка по полной. Осталось лишь принести кое—что от Оксаны, но это оставим хотя бы на утро.       На часах 6:23       Все ждут восьми. Знают, что Юля с Надей просыпаются именно в это время. Ждут, чтобы не разбудить своими хождениями по номеру.       Антона отправляют в круглосуточный за печеньем.       Антон выходит из номера.       Юля выходит из учительского номера.       Юля скрывает панику.       Юля заходит в уже свой номер.       Антон в шоке.       Антон понимает, что Юля была у Арсения не просто так.       Либо сейчас, либо никогда.       Шастун даже сам не знает, как решился постучать в учительскую дверь, которая распахнулась буквально через пару минут.       —Антон? — Мужчина явно удивлён визиту ученика в такое время.       —Либо Вы сейчас говорите мне, как Юля оказалась в вашем номере в это время, или я... — ух, Антон. Ты даже не знаешь, что сделаешь.       —Ладно. Проходи.       Ого. Так просто?

***

      —Я жду, — Шастун даже не знает, от куда набрался столько наглости, но сейчас он был уверен как никогда. Он сидел на откуда-то взявшемся в номере кресле, медленно пережёвывая батончик баунти.       Арсений, тем временем, ходил из стороны в сторону, часто поглядывая в окно. Шаг спокойный, медленный. Да и выражение лица не выдаёт никакого волнения, не смотря на его присутствие.       —Так сложились обстоятельства... — голос Попова чуть хриплый, но спокойный.       —Нет, так не пойдёт. По порядку, Арсений Сергеевич. Начните с того, как Вы успокаивали Юлю на вокзале, — брюнет скинул вскинул бровь, с непониманием уставившись на ученика, — А что? Я не слепой.       —Хорошо, будет по—твоему. Только не перебивай, — Антон кивнул, откусывая очередной кусочек кокосовой сладости, — В общем, мы тогда застали момент ссоры Макарова и Топольницкой. Я понимал, что ты сейчас пойдёшь говорить с Ильёй, поддержишь его и дашь выговориться, поэтому пошёл к Юле, как бы не хотел остаться на перроне. Знаешь ли, была слишком уж не ясна причина этого странного расставания... вдруг, там всё на столько серьёзно, что она себе с горя вены перережет? Не надо мне самоубийц в классе. Ну, пошёл за ней. Девочки сказали, что она пошла в сторону камер хранения. Думал, бросить это дело. Но если даже эти три подружки не хотели утёшить одноклассницу, то кто ещё? Нашёл её. Стоит там, рыдает. Лицо чёрное от туши просто до ужаса. Допросился у неё что, да как. Утверждает, что ей "Макарушка" изменил, — брюнет слегка помотал головой, усмехнувшись, — Ещё школьники, а уже такая санта—барбара. В общем, обнял, тушь помог утереть, выслушал. Знаешь, я сам бывал когда-то на её месте... — Арсений остановился на месте, продолжая сверлить какую-то очень интересную точку в полу.       Попов только что сказал, что ему изменял парень, или мне показалось?       —В общем. Я знаю, что в такие моменты очень нужна поддержка близких. А их, на сколько знаю, у неё не так уж и много. Родители все в работе и отпусках. Договорились, что этот разговор оставим в тайне, а я никому не расскажу, что Юля не такая уж и крепкая независимая девушка, — Арсений поджал губы, поправляя фигуристые очки, — Не сдержал обещание. Ну, решил я помочь ей, чтобы не сделала ничего с собой. Чемодан, там, до отеля именно её вёз. Даже когда мы с тобой посреди ночи у вагона встретились, это я не сам стал. Она разбудила слёзным звонком, что ей плохо, — грустный выдох, — пришлось успокоить. Совсем одинокая девочка... Думал, утешу, да и закончим на этом. Но Юля почему—то решила, что я проявляю к ней...       —Симпатию?       —Именно, — Брюнет посмотрел на школьника, сидевшего поджав ноги, — Будешь ещё батончик? — когда Антон кивнул, Попов достал из ящика своей тумбочки сладость и кинул шатену, — Ну вот... и Юля решила, что поцеловать меня — отличная идея. Если честно, я не очень ожидал. Хотел сказать, что я... гей, но вспомнил её особенность под названием "гомофобия". Честно, я не стал отвечать на поцелуй, — судя по всему, мужчина устал ходить, и именно поэтому сел на кровать, напротив ученика, — Отказывать ей после того, как её, как она считает, бросил парень, было бы ужасным поступком. Я... согласился с тем, что Юля мне нравится. Просто... сказал, что у меня принципы. Пока не исполнится 18, никаких долгих поцелуев. Вроде как, смирилась. Ночью потащила меня гулять. Сложно играть удивление смотря на "ого, вот это река", когда вырос прямо возле неё. Справился, вроде как. А сейчас... Паша с Серёжей пошли к общим друзьям, которых я недолюбливаю. Поэтому я остался здесь. Топольницкая решила, что это... намёк, ну или же знак. Пришла сюда в час ночи, — учитель сглотнул слюну, поморщившись, — Соблазнить меня пыталась. И знаешь... даже родителям не пожаловаться.       Оба усмехнулись.       —Но я опять же сказал, что строго настрого следую принципам. Предложил посмотреть сериал, раз уж пришла. Она включила свой любимый... понравился, даже притворяться не пришлось. И вот, выгнал под утро, чтобы никто не заподозрил.       Одновременный выдох.       —Она думает, что у нас отношения. Ей уже через месяц восемнадцать... не знаю, что мне делать, — Арсений, до этого не особо смотревший на собеседника, опустил голову, запуская пальцы в густые волосы, — Поступаю с девочкой, как последняя тварь. Я боюсь, что она сделает с собой что-то, если окажется совсем одна, — он что, сейчас заплачет? А, нет. Показалось. Надеюсь.       Попову и правда плохо.       Попов не знает, что ему делать.       Антон знает, что Попову нужна помощь.       Слишком много откровений за ночь.       Антона волновал только один вопрос.       —А Вы... когда оказались в подобной ситуации... Вы бы сделали что-то с собой, оставшись один? — Шастун терпеливо ждёт ответа. Ждёт около минуты.       —Более, чем уверен. Если бы мне было семнадцать, как и ей, то да. Сделал бы.       Антону страшно.       Антон не хотел копаться так глубоко в собственном учителе.       Антон получил все ответы на свои вопросы.       Антон получил очень много слов, которые Арсений явно не собирался говорить.       Антон обязательно спросит о прошлом своего учителя, но точно не сейчас.       —Я никому не скажу. Ни о чём, что Вы мне только что рассказали, — даже у юноши слегка задрожал голос.