Таинственный мудак и его хаски.

— Да ёб твою... — выдаёт Антон, который уже в пятый раз наступает в лужу, а потом, поскальзываясь на грязи, летит вниз. Только у самой матушки-земли инстинкт самосохранения ему начал буквально орать о том, что, наверное, всё-таки нужно выставить руки, нежели падать лицом в лужу. Успев всё же взять упор в паре сантиметрах от земли, он подскакивает, и, почти элегантно увернувшись от пары прохожих, продолжает путь к своей цели, стараясь обходить последующие лужи за километр.       Так начинается, в принципе, каждое утро Шастуна экей Шпалы. Сначала — не умереть по дороге в академию, потом – не умереть от скуки на парах, ну, и вообще по жизни от нехватки денег, ну, или от рака лёгких. Ладно, не будем о грустном.       Подойдя к академии, вместо того, чтобы выкурить привычную и такую желанную сигарету, да пойти со спокойной душой на пару, Антон залип на интересную драму. Парень, лет 25-ти с виду, разговаривал со своей собакой, породы хаски, о насущных проблемах. А именно о том, какая же Алёна из 302-й квартиры шлюха, коль изволила переспать с каким-то там «Илюхой-моим корешем». Да и сам Илюха в итоге оказался уёбком.       Парень был определённо очень странным. С виду это был тот самый тип людей, которые выглядят статно и уютно одновременно. Хоть внешне он и выглядел как сынишка какого-то олигарха, у которых обычно превосходные манеры, и они и слова матерного не проронят, этот паренёк матюкался во время разговора не хуже самого Антона, который уже давно переплюнул всех сапожников, что только существуют. — Ебать чудила, — буркнул Антон так, чтобы услышал только он сам, и пошёл на пары, так и не выкурив ни сигареты.

***

      Время 14:23. На улице рэйн, на душе пэйн, как сказали бы цитаты великих русских людей, про погоду стоящую сейчас на улице. Очередной день – очередной дождь в и без того сером Питере. Антон забегает под козырёк как раз в тот момент, когда с неба полило, как из ведра. — Сука, еле успел, блять, пиздец, — выпалил Шаст на одном дыхании, достав из куртки пачку сигарет и тут же прикуривая.       В тот момент, когда он докурил и уже лез в карман за ключами, подъездная дверь оповестила его о том, что кто-то выходит. Но вот неудача... Не успел он увернуться от открывающейся двери, как оказался за крыльцом, сидя жопой в луже. — Мать твою налево. — Не надо мою мать, так ещё и налево.       Антон поднимает глаза и буквально ахуевает, нет, не ахуевает, он ЕБАТЬ ПИЗДЕЦ КАК ОХУЕВАЕТ. На пороге стоит "тот самый чудила" со своей собакой. Кстати, красивая, пушистенькая такая. Только вот хозяин у неё мудак, людей незнакомых в лужи кидает, ну и похуй, что он фактически не виноват, и виновата здесь только неуклюжесть Тошки-картошки.       Если вкратце, ситуация – пиздец. — Хуй с вами, хер с ними, — вздыхает Антон. Поднявшись, проходит мимо того самого мудака с хаски, и начинает как можно быстрее подниматься по лестнице. Ибо жопа-то уже подмерзала, чай не май месяц на дворе, а октябрь. — Сказал, как высрал, — только и слышит Шаст себе в спину.

***

      Время 15:01. Приняв душ и переодевшись в сухое, Антон стоял около стиральной машины, держа в руках бывшие белые трусы и розовый худи, обдумывая, насколько дорого стоит отбеливатель, и велика ли потеря. Хорошенько обдумав, понял, что розовые трусы – очень даже модно, на дворе 21 век, хоть голый ходи, всем похуй будет.       После, хорошо отобедав дошиком за 20 рублей, вспомнил о том, что скоро дэд-лайн по сдаче работ и пошёл досматривать сериал о каких-то там оборотнях. Так собстна и пролетел весь вечер. Не сделав ни одну работу, Антон, как ни в чём не бывало, ушёл спать. Ведь работа работой, а сон — по расписанию.

***

      Время 08:02. Шаст лежит пластом в кровати, пока к нему в дверь кто-то очень усердно ломится. — Ма-а-ам, мне ко второй... — слышится откуда-то из-под одеяла. Когда настойчивый стук не прекращался, до мозга стала доходить вся ситуация. А именно то, что Шаст живёт уже как два года один, так ещё и в другом городе, и мамы тут быть никак не может. — И какой пидорас ко мне долбится, да ещё и в такую рань? — вздыхает он, окончательно и бесповоротно разлипая глаза.       Скинув с себя одеяло на пол, юноша, который больше был похож на зомби, нежели на человека, поплёлся открывать дверь, при этом по дороге успевая споткнуться об одеяло и чуть не снести вешалку с двумя единственными куртками. Всё-таки добравшись до двери и найдя замок, он открывает дверь. Его затуманенному взору является само... что? Само лицо какого-то армянина. Старый он какой-то, бородатый коротышка, с непонятной гулькой на голове. — Ты кто? — не до конца очнувшийся организм Антона смог высрать только это, вместо тех тысячи вопросов, что крутились до одного момента в голове. — Наталья, представляю компанию «Орифлейм», блять, — именно эта фраза завела юношу в окончательный ступор. — Страшные нынче бабы пошли, конечно. — Так, ладно, каланча, запускай на чашку чая, знакомиться будем, — говорит армяшка и пихает плечом Антона, бесцеремонно заходя в квартиру. — А чё это? — задал вполне логичный себе вопрос Антон, закрывая за собой входную дверь. — Какая разница? Пошли курить, — отвечает тот, вспоминая сцену из сериала «Интерны», попутно найдя балкон и достав из кармана каких-то широченных бесформенных штанов пачку сигарет и матовую чёрную зажигалку с рисунком Моряка Попая. — Кури-и-ить! — так же подхватывая этот комичный диалог, хрипит Шаст, заходя на балкон и прикрывая за собой дверь, дабы дым не проник в квартиру, — ты откуда узнал, что я курю, и кто ты блять вообще нахуй такой?! Откуда взялся и сколько лет? — К твоему сожалению, буду отвечать не по порядку. Очень приятно, Сергей Борисович Матвиенко, для своих просто Серый, 28 лет. Частенько вижу тебя на балконе, стоишь постоянно такой задумчивый, куришь, вот ё-мана и узнал. А если проще, то я твой сосед. — Ну, нихуя себе, новости нашего посёлка. — Есть такое, а ты кем будешь? — А я вот, Антон. Шастун. Шастун Антон. Андреевич. С утра кажется мне 22 было, но что-то я уже ни в чём не уверен, если честно. — Когда кажется — креститься надо, — посмеивается рядом сидящий Серж. — Мне уже даже это не поможет... — хихикает Шаст и протягивает руку для рукопожатия, — что ж, получается, знакомы будем. — Получается, — пожимает ему руку армянин.