I wrote a song for u

Молодые игроки мечтают о городе ангелов Бумаги нагреваются с рассказами на страницах Они просто связывают имена со своими лицами Многие говорят, что у них ничего никогда не получится       Так не должно было случиться. Никогда, ни за что. Но оно случилось, и последствия оказались ещё хуже. Хотя, казалось бы, куда хуже?       Бывает, что люди друг другу верят, любят, но в какой-то момент всё начинает катиться вниз по наклонной. Всё становится так плохо, что один надеется на смерть, а другой ему это даёт, но медленно и мучительно. Тогда первый просто не выдерживает, и сам протягивает пистолет. Мол, стреляй, мне уже всё равно. Но второй не стреляет. Не готов, не может, не такой. Не из всех ситуаций есть выход. Иногда есть, но он оканчивается окровавленным лезвием или мокрым местом на асфальте. А существуют времена, когда ни то, ни другое. Выход есть, но ты о нём не знаешь, однако, догадываешься. Есть люди, готовые помочь. Люди, которые сразу протянут тебе руку помощи, ты только скажи им: «Помоги». Эти люди готовы поддержать тебя. Помни об этом.       «Мне помощь не нужна. Если помогут, мне прилетит», — думал Алекси, сидя в закрытой ванной и обрабатывая очередной синяк на теле. Ага, уже прилетело. Сегодня. Опять. Кажется, это начинает становиться обычаем их личной жизни. Плохим обычаем, ведь Каунисвеси страдает. Когда-то они даже подумать об этом не могли, а сейчас это убивает молодого диджея.       Первый раз запомнился ему навсегда. Ничего не предвещало беды. Вот они с Йоэлем едут домой. Вот заходят в уютную квартиру, и Алекс принимается за готовку, хотя очень устал, а Хокка уходит в душ после тяжелого дня работы в студии, напоследок чмокнув младшего в макушку. Всё как обычно. Но Алекси уже немного надоело. Так происходит каждый день: они просыпаются, ОН готовит завтрак. Потом они едут в студию. После этого, они возвращаются, и ОН опять готовит. Уже ужин, так как весь день они проводят за работой над музыкой, они едят, и ОН убирается, в то время как Йоэль спокойно лежит на кровати с бутылкой пива в одной руке и с телефоном в другой.       И всё одновременно хорошо, и плохо. В тот день и начались несчастья в отношениях двух рокеров. Готовился к этому с тех пор, как был школьником Никто из этих хулиганов никогда не учил меня быть крутым Потому что никто из этих ублюдков не был на моём месте Теперь же смотри на меня и готовься к продолжению       — Йоэль, нам надо поговорить. – просит сэмплер, как только блондин выходит из душа. Тот хмурится, но кивает. Ему всегда не нравились эти разговоры.       — Слушай, я понимаю, что у тебя мало свободного времени, но, может, ты будешь иногда помогать мне в этом? – после этих слов перкуссионист развёл руки.       — А по-моему, малыш, ты отлично справляешься сам, без меня. – улыбнулся вокалист, но Алекси отчётливо слышал в его голосе холодность. Её он теперь слышал даже очень часто, что не могло не волновать.       — Нет, Йоэль, не справляюсь. – выдохнул брюнет. Мужчина напротив нахмурился ещё сильнее.       — Я так и знал, что мне мозги выносить будешь. – внезапно вырвалось из уст Йоэля. Младший с непониманием посмотрел на него. – А что ты так на меня смотришь, а? Ты меня совсем недавно пилил за то, что я, видите ли, пришёл домой пьяный поздно ночью.       — Йоэль…       — Не перебивай меня, когда я говорю.       От этого тона Алекс дёрнулся. Он никогда не слышал от своего молодого человека грубого слова.       — Йоэль.       — Да помолчи уже, я не закончил. – прорычал солист, но диджею было всё равно.       — Йоэль!       — Что? – не выдержал Йоэль, подскочил и подошёл вплотную к парню.       — Это было почти полгода назад. – Прохрипел Алекс и отвернулся. Вокалист растерянно смотрел на парня, который едва сдерживал слёзы. Даже осознавая свою неправоту, отступать ему не хотелось.       — Но было же. – процедил блондин. Он знал, что виноват, но что-то внутри подсказывало, что тут вина не его. Та самая тёмная сторона давила на солиста, и он не вывозил.       — Не перечь мне, Маси. – Алекси смотрел на старшего со страхом в глазах. Но разве для этого он терпел почти все его выходки?       — Если ты вспомнил только одну проблему, это не значит, что их нет. Я просто не говорил тебе. А ты и не замечал! Может, ты вообще не любишь меня…       Звонкий звук пощёчины прервал парня. Щёку обожгло, и осознание произошедшего резко озарило его голову.       — Боже, Лекси, я не хотел! – начал щебетать Йоэль, поглаживая ушибленное им место. Его руки быстро стали мокрыми, а тишина, повисшая в комнате, прерывалась лишь тихими всхлипами Алекса. Один билет на Сигет Человек, которого я никогда не забуду Звуки тысячи аплодисментов Хочешь подняться? Не сражайся с лестницей       Вот тогда-то и начались все беды. Вскоре после того случая Йоэль уже перестал просить прощения за нанесённые им увечья. А ведь Алекси с радостью бы их услышал, так как скрывать гематомы от публики и друзей крайне сложно. Особенно, если у тебя в друзьях сверхлюбопытный человек по имени Йоонас Порко, который готов весь день доставать кого угодно, лишь бы добиться цели. Но у него пока ничего не вышло, хотя его это не останавливало.       Столько вопросов задал неугомонный гитарист, но Алекс давал только неоднозначные ответы из-за ледяного взгляда вокалиста. По вечерам эта льдина начинала плавиться, но этого было недостаточно. Хотелось большего, чем обычные поцелуи в шею ночью и еле-слышное признание в любви перед сном. «Бьёт – значит любит», — рассуждал диджей, продолжая сидеть в ванной. – «Не любит. Давно уже не любит».       — Если бы любил, отпускал бы на улицу не только по работе. – шептал Маттсон, заматывая руку. – Если бы любил, не оставлял бы синяков на таких видных местах.       — Маси! Тебе звонят! – раздался крик из спальни, и черноволосому понадобилась огромная выдержка, чтобы не схватить куртку по дороге и убежать. Любовь, такая любовь.       Алекси прибежал в комнату и увидел Йоэля. Он лежал на кровати и хмуро поглядывал на телефон партнёра. Заметив младшего, он улыбнулся и подозвал к себе. Но Алекса уже не провести, улыбка для него уже ничего не значит. Раньше она вызывала тёплое ощущение в груди от того, что любимый человек счастлив. Сейчас же она была не больше, чем маскарадная маска.       — Это Олли. – произнёс сэмплер, когда заглянул в телефон. Вокалист кивнул и, когда хозяин устройства уже взял его в руки, чтобы ответить, улыбнулся ещё раз.       — Солнышко, поставь на громкую связь.       Алекс не мог не повиноваться. Спустя несколько секунд из динамика послышался голос Олли.       — Привет. Ты не мог бы прийти на студию? У меня что-то с записью не так. Тебе не сложно?       Алекси поглядел на Йоэля. Только с его разрешения он мог уйти, иначе будет худо. Тот подумал пару мгновений, но всё же кивнул. Диджей впервые за весь день улыбнулся.       — Да, конечно. Скоро буду. – басист проговорил тихое «спасибо» и сбросил вызов.       — Ты только осторожнее будь, хорошо? Я ведь не переживу, если с тобой что-то случится. «Ещё час назад он несколько раз ударил меня, а сейчас говорит, как волнуется». Я могу быть расходным материалом Чувствую себя Сталлоне У меня есть команда, я никогда не буду один Время громить радио       — Хорошо. – через силу успокоил старшего Алекс. – Я ведь ненадолго. Когда Йоэль подошёл ближе, перкуссионист чуть не отшатнулся, но удержав себя. Блондин наклонился и запечатлел на губах младшего поцелуй. Тому показалось, что солист всё ещё любит его, как он сам любит Йоэля.       — Всё, я пошёл.       Алекси повернул ключ в замке, открыл дверь и вышел из квартиры. Ему предстояло ещё немного поработать, но это лучше, чем весь вечер готовить, мыть посуду или стирать.       В помещении его уже ждал Олли. В руках бас, а на лице радость встречи. Парень кивнул на приветствие, снял куртку и уселся за компьютер, в ту же минуту погружаясь в работу.       — Покажи, что не так. Попробуем исправить.       И вот, ценой адских стараний, гитара зазвучала нужным звуком. Алекси радостно выдохнул, но возвращаться домой не хотелось. Хотелось ещё немного побыть в этой тёмной комнате, послушать бас и выпить пива с друзьями. Но, сообщение от Йоэля прервало размышления.       — Когда ты приедешь? Вы должны были уже закончить. – написал старший.       Олли поправил кудрявые волосы и смерил взглядом диджея. Взор его голубых глаз зацепился за руку Алекси.       — Эй, Алекс, что это? Откуда у тебя синяк? – медбрат сощурился и медленно отложил инструмент.       Каунисвеси отпустил голову, ибо рассказывать не хотелось. За это могло прилететь от Йоэля.       — Подойди, пожалуйста. – попросил Олли, беря младшего за руки. Рукав сполз, и Матела увидел несколько синяков. На другой то же самое. Следы напоминали отпечатки ладони.       — Это ведь Йоэль, да? – он сам отлично знал ответ на заданный вопрос. Алекси всё так же не поднимал головы. Олли отпустил его руки, но на том не остановился. Он опустился чуть ниже и приподнял край свитера, в котором сидел Маттсон. На животе красовалась ещё пара отметин. – Боже…Малыш, почему не рассказал?       Продюсер пожал плечами.       — Не знаю… — прошептал он.       Несколько минут они стояли в тишине. Вы те, кто падает Мы встаём, включая гимн Следуй за мной       — Знаешь, Алекс, ты можешь пока не возвращаться к Йоэлю. Если хочешь, можешь пожить у меня. А потом ты должен поговорить с ним. Обязан. Либо порви с ним, либо укажи на его ошибки и на то, что ты, блин, весь в синяках!       — Я пытался. Но получил лишь удар в живот. А это очень неприятно. – прошипел брюнет. Басист только покачал головой.       — В этот раз всё будет по-другому.

***

      Йоэль не мог найти себе места. Алекси ушёл ещё вечером, но назад не вернулся. Было утро, и волнение охватило вокалиста. В его ледяных глазах читалась паника.       — Неужели ты ушёл? Может, не надо было поднимать на тебя руку и запрещать почти всё?       Однако были и другие мысли.       — Ты бы стал слишком развязным, слишком дерзким.       У обеих сторон были преимущества. Каждая топила за своё, и голова блондина просто взрывалась от такого напора. Сделав с десяток звонков и не получив ответа, страх полностью затмил разум Йоэля.       — Маси, почему же ты не отвечаешь? Надо думать. – Вдох. Выдох. – С кем ты был в тот вечер? О!       Номер Олли солист находит в спешке. Ему отвечает сонный голос.       — Алло! Олли, ты спишь?       — Теперь нет, чудовище. – усмехнулся басист, выходя из комнаты, в которой он лежал вместе с Алекси. – Что случилось?       — Лекси пропал. – дрожащим от волнения голосом проговорил Йоэль. Олли решил, что лучше всё сказать сейчас, иначе старший весь город разнесёт.       — Я знаю. Он у меня. – услышав, что Йоэль закопошился, он его остановил. – Я сам тебе его привезу. И вы поговорите. Серьёзно, Йоэль, от тебя я такого не ожидал. Он же тебя младше, ниже, любит тебя, а ты его бьёшь! Совесть не замучила?       — Замучила. – тихо ответил Хокка и нажал на красную кнопку сброса звонка.       У Олли ушёл почти час на то, чтобы уговорить младшего поехать с ним к Йоэлю. Ещё полчаса на дорогу. Теперь они стояли перед заветной дверью. Алекси в последний раз жалобным голосом спросил:       — Может не надо?       — Надо, Алекс, надо. Или ты предпочитаешь заявку в полицию написать?       Это подействовало, и Каунисвеси вставил ключ в скважину. Пути назад нет.       — Маси, как же ты меня напугал! – на него сразу накинулся Йоэль, но Матела его остановил. Под укоризненным взором гитариста он затащил брюнета в квартиру и уселся, готовый к самому ужасному событию, которое могло случиться в его жизни.       — Итак. – произнёс старший, когда они остались наедине с Алексом. Тот совсем не упрямо смотрел в пол, думая о чём-то своём. – Милый мой, ты хотел поговорить.       — Пожалуйста, не называй меня так больше. – голос Маттсона стал до неузнаваемости холодным и резким. В его небесных глазах Йоэль видел боль. Ту самую, которую он сам причинял ему. Почти каждый день. Запрещал общаться с другими людьми, обосновывая это тем, что младший принадлежит только ему. Наказывал за нарушение своих глупых запретов. А ведь они и вправду были глупыми! «Не общайся с ним, он на тебя странно смотрит!», «Нет, ты не можешь пойти гулять в девять часов, мало ли что случится». И так далее.       — Но, малыш, что случилось? Неужели я что-то сделал не так?       — Что случилось? – переспросил Алекси. – Ты вообще не смотрел, что делаешь? Ну так смотри! – он закатал рукав, и старший увидел те синяки. – Этот ты оставил мне, когда я пришёл домой на три минуты позже, чем ТЫ сказал. А видишь этот? Он и вон тот, справа, появились из-за того, что ты напился, хотя обещал, что не будешь! И потом ты говоришь, что не понимаешь, о чём я тебе пытаюсь сказать. Я люблю тебя Йоэль, но ты уже перешёл грань. Я не могу больше. Мы…       Йоэль уже знал, что хочет сказать брюнет, но так не хотелось слышать эти слова из уст возлюбленного.       — Расстанемся?       Алекс кивнул.       — Я понимаю, но…могу ли кое-что сделать напоследок? – говорить сквозь слёзы было всё сложнее, поэтому Хокка просто дождался кивка сэмплера, подошёл к нему и обнял. Он понимал, что они уже не будут так делать. Может, Алекс когда-то и простит его, но ничего не будет прежним. С группой ничего не случится.       — Прощай, Маси.       — Прощай… Это моя революция Это то, что я делаю, чтобы доказать, что ты неправ Думай быстро и не позволяй им удерживать тебя Это отпущение грехов Так как именно ты делал меня сильным всё это время Так в чём твоя революция?