I wrote a song for u

      …Очередная гитарная партия прерывает ночную тишину, заставляя темноволосого юношу проснуться. Одеяло смялось и лежало на краю кровати. Полная луна освещала комнату, и парень поёжился. Постель больше не казалась тёплой и мягкой, как тогда, когда он пришёл домой усталый после целого дня работы. Спать хотелось, но как тут уснёшь, когда твой соулмейт решил послушать музыку на ночь глядя. И Алекси понял бы, если бы в ушах звенел не тяжелейших металкор, а расслабляющий джаз.       Нет, разумеется, Алекс знал правила этого мира. Его истинный тоже слышит музыку, и музыку разнообразную. От хардрока до детских колыбельных. Да только вот сам Маттсон постоянно отвлекался от своих дел из-за музыки, никому, кроме него, неслышной. Будучи диджеем, это стало крупной проблемой. Когда ты отыгрываешь сет, и тебя перебивает громкий металл, работать трудно. Но Каунисвеси точно знал, что его предназначение мучается меньше. А почему?       «Чем громче человек, тем громче музыка в голове его возлюбленного» — такую поговорку озвучила ему как-то раз мама. Так же говорили маленькому Алекси в детском саду и школе. А юный музыкант был тихим человеком. Почти никогда не кричал, отрывался только на концертах, и друзей у Алекса было мало.       Но истинный Маттсона явно был бунтарём. Ещё в раннем детстве его уши долбило песенками для малышей на полной громкости. Когда маленький Алекси пошёл в школу, музыка поменялась на музыку из девяностых. Что только тогда он не услышал! «Linkin Park», Бритни Спирс, Анастейша. Жалко, что нельзя показать мелодию в голове приложению «Shazam». В более старшем возрасте в голове играли поп-музыка и рок, в основном.       Каунисвеси тихонько вздыхает и ждёт, когда закончится песня, чтобы продолжить спать. Но желание поскорее отделаться от музыки быстро исчезает, как только в сознание врезается другой голос. Не такой, как раньше в этой самой песне. Неожиданно красивый, как молния среди ясного неба, и волшебный, как фильмы о Гарри Поттере — так Алекси описал бы этот голос. Внутри этих стен (Услышь мой зов, выпусти меня) Наша свобода теперь закрыта (Я хочу разрезать её, дай мне вздохнуть)       К сожалению, эта мелодичная партия закончилась, и голова вновь затрещала от скримов. Алекс закатил глаза и застонал. Он взрослый человек, ему целых двадцать два года, и он должен работать, а не слушать музыку по ночам. И брюнет надеялся, что и его предназначенный тоже.       Уже знакомый голос помешал возмущениям диджея, и тот внезапно узнал его. Сэмплер точно слышал этот чудесный голос прежде! Долго вспоминать не потребовалось: это вокалист из Blind Channel, Йоэль. Высокий блондин являлся достаточно близким другом Каунисвеси. И нельзя сказать, что он не вызвал симпатию у Алекса. Просто мысль о том, что голубоглазый солист окажется на самом деле его соулмейтом, сводила с ума и заставляла хрупкое сердце страдать. Она была тем самым запретным плодом, принуждающим мечтать о невероятном и забывать о реальном. Из-за этих раздумий музыкант сильно уставал, и в какой-то момент он решил забить на все эти мучения и окружить себя работой.       Получилось. Вроде.       Время на часах показывало три часа ночи и десять минут. До запланированного пробуждения осталось ещё несколько часов. Алекси уткнулся в подушку. Песня давно закончилась, а сон не приходил.       — Прекрасно. — выдохнул парень.       Против бессонницы есть проверенное средство, которое, правда, потом может встать на сторону врага, и ты не уснёшь НИКОГДА — телефон. Только Маттсон потянулся к устройству, как оно завибрировало, оповещая о входящем звонке. На экране высветилось «Йоэль», и юноша поторопился снять трубку.       — Алло? — спросил он сразу, как только коснулся смартфона.       — Надеюсь, я тебя не разбудил. — раздалось на другом конце провода. Алекси радостно улыбнулся, ведь слышать этот хриплый голос очень приятно.       — Ничего, всё равно спать не хочется. — диджей решил не говорить, что проснулся из-за музыки. — А ты чего не спишь? Поздно ведь.       — Да я спал, но меня разбудили звонком. Эта катастрофа с кудряшками. Я номером ошибся! Даже ведь не извинился!       — Йоонас что ли? — засмеялся брюнет. Из трубки послышалось хмурое «угу», и Хокка продолжил жаловаться разговор.       — Потом решил музыку послушать. И ты прикинь, включилась песня моей старой группы! Давно я не слушал её. Погоди секунду, я название вспоминаю.       — Concrete Wall?       Повисла напряжённая тишина. Вокалист удивлённо сопел в микрофон, а Алекс уже сто раз успел отругать себя за то, что спросил. Любопытство взяло верх над осторожностью, и слова вылетели сами.       — Да. — в голосе старшего читалось подозрение. — А как ты узнал?       — Интуиция. — выдавил Алекси и поспешил переменить тему. Пусть он и радовался, что, возможно, его предположения верны, что-то внутри подсказывало, что лучше не говорить об этом по телефону. Для этого нужно встретиться. — А ты завтра на студии будешь? А то только я и Нико. Даже Йоонас сказал, что не может.       — Ага, не может он. — казалось, Йоэль рад смене направления разговора. — Ставлю свой байк на то, что он просто от работы отлынивает. Надо бы пинка хорошего отвесить. У нас UMK на носу, а он свалил куда-то. Нет, я до него доберусь…       Алекси слушал друга, пытаясь сдержать смех. Ворчание солиста его рассмешило, и это, к сожалению, не скрылось от него.       — Ты чего там, ржёшь? Ладно, тебе прощаю. — снисходительным тоном произнёс блондин. — А на студии я завтра буду. Что-то меня в сон клонит. Завтра встретимся.       — Да-да, конечно.       Звонок кончился, и Каунисвеси отбросил телефон в сторону. На губах застыла глупая улыбка. Так быть не должно, но будет, потому что они оба не понимают. А если и понимают, то не признают.

***

      Утро началось не с чашечки кофе, плотного завтрака и хорошего настроения, а с оглушительного рока. Голос Честера Беннингтона подорвал Алекса с кровати, заставляя того проклинать всё и всех. Рилла, лежавшая рядом с хозяином, недовольно гавкнула. Иногда мне нужно помнить, чтобы просто дышать Иногда мне нужно, чтобы ты держался от меня подальше Иногда я не верю своим глазам, я не знал Так или иначе, мне нужно, чтобы ты ушел       — Чтоб тебя чёрт побрал, ты, тот, что решил послушать музыку рано утром!       Маттсон продолжал ругаться на своего соулмейта. Он чуть не свалился с кровати вместе с пледом, почти утянув с собой таксу. Та ещё раз сердито тявкнула на Алекси, прежде чем обратно свернуться в клубочек и заснуть. Парень хотел последовать её примеру и откинулся на подушки в попытках поймать остатки сна.       Хорошая попытка, но нет.       Будильник зазвенел буквально спустя пару минут после того, как музыка закончилась. Каунисвеси еле заставил себя подняться с кровати и пойти на кухню. Он налил себе кофе, но ничто не бодрит, как электрогитара в семь утра.       — Сегодня будет очень плохой день. — пробормотал юноша и поставил чашку в раковину. Может душ поможет?       Уже стоя под холодными струями, Алекси понял, что не поможет. Оставалось только идти на студию в таком поганом настроении и портить его другим.       Цвета хорошо отображают настроение человека. Если он одет в оранжевый, у него скорее всего всё прекрасно. Конечно, такая схема не всегда работает. И даже наоборот, подводит. Но с Алексом сегодня всё было именно так. Чёрные джинсы, такие же худи и куртка. Носки, кеды, шапка и рюкзак в той же цветовой гамме. А также хмурая мина в придачу. Такая, что даже дементор попятится и попросит ему перезвонить, когда появится хоть капелька счастья или веселья.       — Эй, ты чего такой грустный? — Нико улыбнулся, заражая угрюмого друга своим позитивом.       — Да так, тебе уже не понять.       — Это как это не понять? — поинтересовался рэпер, в голове перебирая варианты случившегося. — Дай-ка угадаю, истинный решил музыку с утра пораньше послушать и разбудил тебя? — Алекси кивнул. — Я тебя понимаю. Ещё как понимаю. Ты бы знал, как Йоонас любил проснуться поздно ночью и включить Металлику на полную громкость! Это просто невыносимо. Слава Богу, мне уже не страшна такая же участь, как у тебя. Нашли друг друга.       Нико замолчал, переваривая сказанное. Алекс стянул куртку, повесил её и прошёл в небольшую комнату, обустроенную под студию. Йоэль уже сидел там, теребя струны на гитаре.       — О, мелкий, здорова!       Перкуссионист поморщился. Прозвище было ему не по душе, зато Хокка веселился.       — Короче, я тут набросал чего-то. Посмотришь? — будто извиняясь, вокалист протянул младшему блокнот, который был исписан корявыми буквами текстов песен. Работа длилась долго. Время тянулось, как резина, и казалось, что вот-вот остановится, и парни застрянут в этом дне. Приложение сбоило, иногда не давая записать ту или иную аудиодорожку. Всё это так взбесило ребят, что настроение у всех упало ниже плинтуса.       — Всё, я так больше не могу. Пойду, погуляю. — Йоэль взмахнул руками, показывая, что ему всё надоело, и, прихватив наушники, покинул помещение. Алекси этого не заметил и, как ни в чём не бывало, продолжил биться с компьютером. Нико же уткнулся в телефон.       Диджей хотел было попросить того о помощи, так как мучиться вдвоём лучше, чем в одиночку. Но резкая головная боль, которая часто сопровождала мелодии, не позволила ему продолжить.       — Чёрт! — брюнет захрипел, хватаясь за голову. Мы истекаем кровью, мы следуем За рабами к пережиткам времени (завтрашнего дня нет) Нуждающиеся в силе Связанные оковами времени (никогда не заняты)       — Алекс! Ты чего?       Нико сразу бросился к другу. Его обеспокоенный взгляд скользил по сэмплеру, разглядывая его. Тот схватился за голову в попытках облегчить напряжение. Не помогало.       — Сейчас, мелкий, подожди. Не двигайся, я что-нибудь сделаю. — воркотал Вильхельм. В его голову внезапно пришла идея, и он решил её реализовать. Вокалист схватил свой мобильник, быстро настрочил кому-то сообщение и вновь вернулся к Алексу, наблюдая за его реакцией.       Диджей хотел было сказать, что это не поможет, как музыка оборвалась на половине куплета и продолжать явно не собиралась.       — Как ты это сделал? — Алекси прицепился к руке друга. Нико улыбнулся.       — Просто была догадка. Как оказалось, верная. ТЫ посиди здесь, я Йоэля позову. Вы обязаны поговорить.       Он ушёл, оставив Алекса волноваться. И младший уже успел извести себя, когда в проёме показался силуэт Йоэля. За его спиной стоял Нико, улыбающийся от уха до уха. Дверь резко закрылась, и из-за неё раздался голос Моиланена.       — Пока не поговорите, не выпущу.       Йоэль обречённо вздохнул и сел рядом с брюнетом. Оба не знали, как начать такой важный разговор. Алекси хотел отодвинуться, но блондин наоборот придвинулся ближе и приобнял друга за плечи.       — Почему ты не рассказал, что слышишь именно мою музыку? — ласково спросил старший, заглядывая в голубые глаза напротив. Юноша пожал плечами.       — Боялся, наверное. — неразборчиво промямлил Каунисвеси, отводя взгляд и поворачивая голову, однако Йоэль повернул его обратно, нежно дотрагиваясь до черноволосой макушки.       — Меня?       — Угу.       Солист не удержался и прижал к себе Алекси, с каждым мгновений укрепляя объятия. Вскоре он почувствовал, как две маленькие ручки сомкнулись вокруг его талии, тем самым заставляя его улыбнуться его ещё шире.       — Так мы теперь… Типо, вместе, что ли? — тихое бормотание куда-то в плечо заставило вокалиста отлипнуть от своего соулмейта. Алекс шмыгнул носом и наклонил в голову в ожидании ответа. Хокка усмехнулся.       — Получается, что да. — он вновь притянул к себе младшего. — Наконец-то.       Вдруг он вспомнил строчки из одной из его любимых песен, и слова сами полились друг за другом, создавая мелодию. Ты знаешь, за что я бы умер, за что я бы плакал Ты знаешь, что я умер бы ради тебя Ты знаешь, за что бы я дышал, за что бы я истекал кровью Ты знаешь, я бы дышал ради тебя Дай мне увидеть свой нимб, даже если это больно Я готов проиграть Ты знаешь, за что я бы умер, за что я бы плакал Ты знаешь, я бы умер ради тебя       — Прекращай, а? Достал со своей музыкой. — недовольно пробурчал Алекси, вспоминая все свои полуночные пробуждения.       — Прости. — Йоэль засмеялся, широко улыбаясь и с теплотой поглядывая на истинного. — Больше не буду.