Моя игра

— Нужна помощь. — Артур шумно плюхнулся рядом с Димоном. — Как обычно, насчёт Стеши? — Ага. Скажи мне вот что: она театры любит? Димон пожал плечами. — Наверное. Девчонкам это нравится, большинству так точно. — Вот только Стеша далеко не из большинства, как я уже заметил. — Думаю, не откажется. Вспомнил! — Димон хлопнул себя ладонью по лбу. — Мы как-то ходили на «Щелкунчика», ей вроде как понравилось. И вообще это её любимая книга, хотя что она там нашла?.. Артур задумчиво потёр нижнюю губу. Воображение само, невольно, не спрашивая его разрешения, нарисовало картину, как в полумраке театрального зала он касается её губ и целует. И всё внутри полыхнуло ярким пламенем, что не укрылось от друга. — Ты же не запал на неё, я надеюсь? — Взгляд говорил что-то вроде «только попробуй сказать «да» — и будешь предателем». — Ты же меня знаешь. Разве со мной такое случается? — Ну-у, если не брать во внимание случай с Карой, то нет. — Нашёл что вспомнить, — фыркнул Артур. — Знаешь ли, я тогда был дураком. Он пренебрежительно взмахнул рукой, как будто сооружая вокруг себя непробиваемую стену. Димон прекрасно помнит, как он, ещё совсем неопытный и наивный, увлёкся самой красивой одноклассницей и был жестоко сброшен в пропасть. Но Димон не знает, каких усилий ему стоило это пережить и чего стоит изображать равнодушие сейчас, когда хочется крикнуть: «Заткнись! Не смей упоминать её!». Та одноклассница действительно была карой: расплатой за чистоту, непомутнённость души. Карой за то, что посмел вообразить себе, будто такая девушка может на него взглянуть. Больно не было, нет. Просто возникло ощущение, будто грудь распороли и вытащили сердце. И желание стать совершенно другим, таким, какой может вызвать интерес. В какой-то степени Артур был солидарен с ней, но в то же время глупо и безпричинно ненавидел и приходил в бешенство от одного упоминания её имени. В груди, на месте сердца, которого уже, может, и нет, начинало ощутимо тянуть холодом. — Конечно, я не запал на Стешу, — уверенно заявил Артур, подобравшись. Только вот кого он пытался обмануть? *** Спектакля «Щелкунчик» не обнаружилось, но Артур нашёл афишу на балет «Лебединое озеро». Он этим не интересовался и не был уверен, входит ли это в интересы Стеши, но, зная девушек, рассудил, что ей как минимум будет любопытно взглянуть на всемирно известное произведение, которое будет показываться всего через три дня. Поэтому уже с большей уверенностью купил два билета и только затем обратился с таким предложением к девушке. — Так получилось, что у меня лишний билет остался. Составишь компанию? Стеша нахмурилась, и её скептический взгляд говорил: «Не верю». Артур выдержал его, сидя напротив, в аудитории, и держа перед собой два билета, то и дело касаясь их. — С чего ты взял, что я хочу ещё куда-то с тобой сходить? Особенно после того, что ты ляпнул тогда. — Это в качестве извинения. — Артур старался не выдать волнения, улыбался мягко, держа спину ровной: сама уверенность. — А если я откажусь? — Имеешь полное право, но… разве тебе не надоело так жить? Учёба, работа и больше ничего. Я ведь вижу по твоим глазам, тебе самой интересно развеяться, и я готов составить тебе компанию. — А после этого ты оставишь меня в покое? — Нет. Артур слегка рассмеялся, ловя на себе взгляд Стеши, не такой, как обычно. В нём — капелька заинтересованности, пытливости, благосклонности и недоумения. Стеша быстро заморгала. — Я не понимаю… Зачем тебе я? Почему ты так хочешь проводить со мной время? В последние дни я совсем не вижу тебя с другими девушками, только возле себя. Это странно. Может, ты на меня поспорил? Не в бровь, а в глаз. Артуру стоило больших усилий не выдать своё изумление, а только вскинуть брови, как бы удивляясь. — Почему ты так решила? — Да вот… знаешь, в литературе часто описываются отношения на спор. И другого объяснения я не вижу. По какой ещё причине популярный парень может обратить внимание на невзрачную девушку? Артур, усмехнувшись, отвернулся, чтобы скрыть нервозность. Сердце билось пойманной птицей, ладони вспотели, и он приказал себе успокоиться, делая несколько глубоких и тихих вдохов. Всё же какая проницательность. — Ты мне давно нравилась, но почему-то выбрала Димона. Когда я узнал, что вы расстались, решил действовать. Признаваться в чувствах нестрашно, если это — часть плана, оружие, наносящее урон. Артур выглядит открытым, но его сердце одето в бронежилет. Ударишь — сломаешь кулак. Попробуешь растоптать — поплатишься и честью, и репутацией, и всем, что дорого. Пусть только попробует высмеять — и ему уже не будет никакого дела до спора. Он начнёт играть по своим правилам, и игра станет куда более жестокой. Но Стеша, к его удивлению, смутилась, опустила взгляд и потёрла длинную шею, невольно оголяя её и вызывая желание поцеловать, прижаться губами к молочно-белому участку кожи. Желание такой силы, что противиться ему сложно, хочется поддаться и сжать её в руках, так, чтобы она рассыпалась. Но, кажется, рассыпается и распадается на части он. — Ты сбил меня с толку, — вздохнула Стеша. — Но почему я? Взгляд очень неохотно поднимался от шеи к глазам. — Не знаю. Просто ты — и всё. Ты не похожа на других. Ты… как дикая кошка, которую нельзя приручить. Такая же независимая. — О, да ты прям поэт. То есть, тебя привлекает моя самодостаточность. Не боишься зубки обломать? От насмешки, сквозившей в голосе, Артур почувствовал себя уязвлённым. Хотелось ответить что-нибудь не менее острое, но он не мог. Злость, пробежавшаяся по венам, застыла на кончике языка и исчезла, стоило только взглянуть на лукавые глаза. Играет с ним, покусывает, точно кошка. — Они у меня крепкие, — сохраняя спокойствие, ответил парень, держа руки сложенными на груди. — Я просто хочу с тобой общаться, да хотя бы дружить. Ты разве против? — Ладно, я не стану мешать тебе быть мазохистом. На когда, говоришь, балет? *** Артур не любил всякие пафосные развлечения типа балетов, опер и театров и не понимал, почему девушкам так нравится. За Стешей он тоже не замечал особой любви к этим видам искусства, но решил понаблюдать за её реакцией. Когда прозвучали первые звуки оркестра, на лице девушки появилось расслабленное выражение. Открылись кулисы, на сцене появились танцоры с лидирующим мужчиной, и цепкий взгляд жадно следил за каждым его танцевальным движением: как он на носочках бегает, как подпрыгивает, широко распахивая ноги, не иначе как демонстрирует идеальную растяжку. А Артур смотрел и думал, что, наверное, зря он выбрал балет. Потому что в голове стучала только одна мысль: чем он хуже? Что ему сделать, чтобы Стеша посмотрела на него таким же вожделенным взглядом? У него ведь харлей, ролексы, айфон. Разве этого недостаточно? Артур тихо выдохнул, вжимаясь ладонями в подлокотники. Нужно постараться расслабиться. Ему нет равных, Стеша падет к его ногам, это просто вопрос времени и средств. Чуть погодя Стеша, осознанно или нет, слегка придвинулась к нему, Артур сделал то же, и их головы почти стали соприкасаться. Пару сантиметров — и расстояние стало бы нулевым, но никто не мог его нарушить, а Артур даже забыл, как дышать. Он почти кричал, чтобы Стеша не отстранялась. Но та и не собиралась, кажется. И совершенно внезапно, когда начались парные танцы и парни стали опрокидывать партнёрш, Артур поймал себя на том, что невольно представляет на их месте себя и Стешу. Как он сжимает её руку и бережно поддерживает за талию. Как нависает над ней и та доверчиво смотрит ему в глаза, насквозь, простреливая до души. — Это потрясающе, — на выдохе прошептала девушка, повернувшись лицом. В полумраке театрального зала Артур видел контуры её лица и чувствовал тёплое дыхание практически на губах. И у него снесло крышу. Он подался вперёд и поцеловал — сначала невесомо, едва касаясь, затем сильнее, глубже, обхватив губы ртом. И Стеша совсем не сопротивлялась, более того, охотно ответила, выждав пару секунд. И всё вдруг перестало иметь значение. Артур впервые за долгое время почувствовал себя действительно живым. — Хорошая дружба получается, — хмыкнула Стеша. Отстранившись, она тут же отвернулась, но положила голову на плечо парня. Затем убрала: видимо, стало неудобно. Артур подавил разочарованный вздох и сложил руки на груди. Когда выступление закончилось, решили посидеть в ресторане. Стеша, как ни странно, не возражала в этот раз. Кивнула с отрешённым видом, но только и всего. Когда она ковыряла вилкой пудинг, явно собираясь с мыслями, чтобы сказать о чём-то, Артур рассматривал её — беззастенчиво, в открытую. Обводил взглядом упругую грудь, которая ни разу не выглядывала соблазнительно из-под декольте, округлые бёдра, обычно прятавшиеся за широкими и оттого мешковатыми джинсами. Вот бы сейчас сжать их пальцами, оставляя следы… Наверняка было бы красиво. Артур не понимает, почему, но почему-то хочет, чтобы на Стеше было что-нибудь от него. Следы. Засосы. Футболка. — Я должна тебе кое-что сказать, — вдруг прервала тишину Стеша, подняв взгляд. — Извини, но я не хочу серьёзных отношений с тобой. Точнее, вообще. — Почему? Я плохо целуюсь? Она фыркнула, постукивая пальцами по поверхности стола. Совершенно понятно, что он это несерьёзно, и поэтому на её губах появилась бледная улыбка. — Нормально. Просто… мне это пока не нужно. Извини. — Кончики пальцев несмело коснулись ладони. — Мне тоже, так что всё в порядке. Серьёзные отношения — это то ещё дерьмо. Зачем люди добровольно лишают себя свободы? Стеша облегчённо выдохнула, не замечая, как сжались в кулак пальцы Артура под столом. Он ведь действительно не собирался начинать серьёзные отношения с ней, ему всего-то, мать вашу, надо её трахнуть. Так почему на душе так дождливо? — Тогда, выходит, ты просто хочешь затащить меня в постель? Твою ж… Она мысли читает? — Ну почему сразу в постель? Есть куча других вариантов: стол, ванная, подоконник, лоджия… Кстати, у меня там пол с подогревом, так что можем попробовать. Артур ухмыльнулся. Так тонко и ненавязчиво он, пожалуй, никому не намекал на секс. Было ощущение, что Стеша сейчас встанет и уйдёт, но она неожиданно широко улыбнулась. — Гораздо интереснее на заднем сидении авто. — Сверху? — Ага. Артур неверяще уставился на девушку. Впервые она говорила о сексе, и так спокойно, без тени смущения, что ему начало казаться, будто она его разыгрывает. Он был свято уверен, что Стеша скромная и порядочная, о таких вещах распространяться не станет, и его немало ошарашило то, что это оказалось не так. Образ, сложившийся в голове, рушился с каждым днём всё сильнее, распадался на кусочки, и Артур не понимал, что это только начало. Но был восхищён. — Тогда я снова позаимствую тачку. — Артур ухмыльнулся. Стеша только покачала головой с улыбкой и встала из-за стола, грациозно отодвинув стул. Она провела рукой по волосам и распустила пучок, приковывая внимание к ним. Медно-каштанового цвета, на вид мягкие, они заструились по плечам, вызывая желание коснуться их, уткнуться носом в макушку и вдохнуть запах. Артуру нравились её волосы и внешность в целом. Ему нравились эти пухлые губы, хорошо очерчённые глаза цвета зимнего неба, в которых появлялся периодически хитрый блеск, длинная шея, маленькие ушки и высокий как для девушки, почти как у него, рост. Нравилось, как она шагала, делая широкий шаг, взмахивала волосами, быстро-быстро моргала, когда что-то вводило её в ступор, и регулярно поправляла лямку сумочки, закинутой на плечо. Для него не было барышни красивее, хоть та и считала себя невзрачной. Артур с этим поспорил бы. Когда Стеша сказала, что хочет домой, и, пройдя мимо, к двери, коснулась рукой оголённой кожи плеча на месте, где оно переходит в шею, Артур почувствовал желание схватить её в охапку и впиться в губы поцелуем, запустить руку в волосы и снять эту чёртову одежду. Каждое прикосновение будоражило и разгоняло кровь в венах, и от этого было невыносимо тяжело, но он болезненно морщился и терпел. Ещё не время. У него ещё целых две недели.