Моя игра

В падающем самолёте нет атеистов.

М. Задорнов

Артур обхватил сигарету губами и одним щелчком зажигалки поджёг. На кончике разгорался огонь — такой же, как в нём самом. Стоило только подумать о Стеше, вспомнить лукавую улыбку — и всю его сущность, с ног до головы, охватывал жар, который не погасишь ничем. Да и надо ли? Даже этот холодный ноябрьский ветер не в силах совладать с ним. Артур поднял воротник пальто повыше, защищаясь от холода и сырости, и выдохнул кольца дыма вверх. Невольно улыбнулся. Подумал, что, возможно, Стеше понравится, как красиво это выглядит, она оценит. Он возвёл взгляд к небу. Его почти полностью затянули серо-синие, предвещающие дождь тучи, сделав низким, так что казалось, что оно вот-вот упадёт на голову. Артур подумал: как хорошо, что он отказался на сегодня от байка и взял зонт. Надеялся, что Стеша тоже захватит, а если нет, то он сможет показать себя героем, предложив ей проводить домой под своим зонтом. И то, что небо может упасть, не пугало. Пугало другое: то чувство, которое обрушилось на него. Это было непривычно и, наверное, даже ненормально. Артур начал подозревать, что дело далеко не в споре, просто, чёрт, чем больше времени он проводит с ней, тем сильнее становится желание владеть ею. Знать, о чём думает, чего боится, чего хочет… И когда она с теплом рассказывает о друзьях, Артур почему-то поджимает губы и отворачивается, не позволяя скребущимся кошкам на душе даже пискнуть. Может, ему надо отдохнуть от неё? Артур прикрыл глаза, зажмурившись со всей обречённостью. У него ещё пять минут, чтобы докурить и, натянув привычную маску раздолбая, отправиться в корпус. К друзьям. К «друзьям». Он всей душой сейчас наслаждался одиночеством, подставив лицо резким порывам ветра и держа покрасневшими пальцами сигарету. А оно нагло нарушилось скрипом ботинок. Артур недовольно открыл глаза, собираясь проклинать нарушившего покой, но тут же расслабился, увидев нарушителя. Стеша. Только вот скрипящих ботинок у неё не было. А теперь есть. Взгляд прошёлся по ним. Лаковые, на шнуровке, на вид совершенно новые и — отвратительного зелёного цвета, который Артур так ненавидит. Оттенок другой, более светлый, но всё же… Чёрт, она это специально? Впрочем, вкупе с паркой цвета хаки смотрелось ничего. — Привет, — улыбнулась девушка, остановившись в паре шагов. — Привет. — Артур выдавил болезненную улыбку, ощущая почти физический зуд в пальцах оттого, как хочется снять с неё эти чёртовы ботинки. Он не решился сократить дистанцию и поцеловать. Не сейчас. — Новая обувь? — Ага, вчера забрала на почте. Мне идёт? Стеша, как назло, покрутилась с разных сторон, показывая ботинки со всех ракурсов. Было похоже, что они сделаны из крокодиловой, лоснящейся кожи, и совершенно кстати в голову ударило воспоминание, что у матери была похожая сумочка. Артур вспомнил, как, встречая её с работы, первым делом проверял, есть ли там для него что-то вкусненькое. Зачастую было. Ещё она пахла так приятно, отдавая свежестью, и… чёрт, если он продолжит, то расплачется. — Да. Стеше действительно шло. Ей, наверное, было к лицу всё. А Артур не был уверен, что сможет каждый день видеть эти её ботинки. — Только они скрипят, тебе подсунули некачественную вещь. Ты можешь сделать возврат. — Могу, но не хочу. — Стеша пожала плечами. — Мне нравится этот звук, может даже, я хочу быть заметной. Но мне приятно, что ты беспокоишься. Она тепло, почти по-сестрински улыбнулась. Это была не та улыбка, которой можно соблазнить, не такая, как в библиотеке во время смеха, как после театра. Очень лёгкая. Но воздействовала не хуже. Артур подошёл вплотную и попытался поцеловать, но Стеша увернулась и приложила палец к губам. — Это была одноразовая акция, ты меня не настолько привлекаешь, — пояснила в ответ на недоумённо-обиженный взгляд и усмехнулась. Артур едва сдержался, чтобы не обматерить её. Одноразовая, мать вашу, акция. Не привлекает он её. А во время балета вчера оторваться ведь друг от друга не могли, так, что зрители по соседству очень хотели выставить их за дверь. — Да пошла ты. *** Артур не знал, что он испытывал. Это была и обида, и нет. Больше всё-таки обречённость от понимания того, что никакие средства не могут сделать его по-настоящему привлекательным в глазах других — особенно в глазах девушки, которую действительно хочется завоевать. Зачем ему это? Артур и сам не знает. Просто смотрит — и хочется заправлять за ухо прядь волос и дарить всё, что у него есть. Ролексы, айфон, байк, дорогой алкоголь — он без проблем может отдать это ей. И хочет. Но понимает, что в гробу она всё это видала. Жизнь начала катиться под откос ещё в тот момент, когда он согласился на спор. Артур сходил с ума, а ещё больше убедился в этом, когда на следующий день возле Стеши начал вертеться какой-то тип. Стеша, которая всё время сидела в аудитории на переменах, начала пропадать в коридоре, и это не могло не вызвать подозрения. Артур проследил за ней, и от увиденного хотелось застрелиться. Или застрелить — предполагаемого — соперника. Потому что видеть, как Стеша стоит с ним бок о бок, прижимается к плечу и смотрит с таким безграничным доверием, было невыносимо. И дело вовсе не в какой-то там ревности и чувствах, что за бред вообще. Просто он проигрывал. Снова. И с каждым таким поражением жить хотелось всё меньше. — Это мой друг детства, — пояснила девушка, когда Артур весьма красноречиво взглянул на неё. — Он перевёлся к нам на днях. — Вижу, очень близкий друг. — Артур даже не пытался скрыть горечь, медленно отравляющую душу. Он давно уже потерял себя и никак не мог найти. *** — Ну что мне сделать, чтобы она мною заинтересовалась, а, Господи?.. Если Ты вообще есть. Артур, скривившись, стоял посреди улицы в расстёгнутом пальто и даже не ощущал холода. Если бы кто-то из знакомых взглянул на него, он бы не узнал в нём того парня, который берёт от жизни всё. Взгляд, устремившийся к небу, был пустым и безжизненным, он не сверкал ни гневом, ни отчаянием, как будто этому человеку уже на всё было побоку. Артур чувствовал, как его затягивает пучина уныния, и понимал, что самому ему не выбраться. Он слаб и обращается за помощью к высшим силам. В падающем самолёте нет атеистов. Его совсем не беспокоило то, как он будет выглядеть в глазах случайных прохожих. Какая уже, к чёрту, разница? Небо ответило раскатом грома. А может, просто послышалось, ведь Бога нет. *** Придя домой, Артур упал навзничь на кровать, даже не переодеваясь. Голову прострелила мысль: набрать Софию. Ему сейчас как никогда не помешало бы отвлечься, а она этому может поспособствовать как никто другой. Что может быть лучше хорошего секса? Артур набрал её номер чуть подрагивающими руками. Ответила та не сразу, где-то через полминуты. — Слушаю. — Привет... Это Артур. Приезжай ко мне. — Сейчас? У меня ещё пары… — Она говорила полушёпотом, на заднем фоне слышались другие голоса. — Разве ты не можешь забить, уйти пораньше? Как это сделал он сейчас. — Нет. Я иду на красный диплом. Ещё одна. — Ну пожалуйста… я соскучился. По её телу. И это не было ни ложью, ни манипуляцией. Артур просто хотел помощи. — Ладно. Скоро буду. *** Когда раздался настойчивый звонок в дверь, Артур, нехотя оторвавшись от прожигания взглядом потолка, пошёл открывать. В помятой белой, прежде идеально выглаженной рубашке и с взъерошенными волосами, с донельзя уставшим видом. Он не боялся показаться сломленным: иссякли силы носить маску. К чёрту. Пришло, наверное, время познакомиться с настоящим собой и познакомить с ним других. Правда, Артур совершенно не представлял, какой он настоящий. Как не знал того, что себя не ищут, а создают. Ему только предстояло это понять. — У тебя что-то случилось? — осторожно спросила София, перешагнув порог квартиры. Артур предпочёл не отвечать. — Будешь чай, кофе? Или виски. — Он принёс бутылку, стоявшую возле кровати. — Ирландский, выдержка три года, с нотками ванили и шоколада. Мне отец дал, он действительно импортный и… — Слушай. — София, снявшая пальто и оставшаяся в элегантной блузе, подошла к нему и легко коснулась плеча. — Незачем мне всё это рассказывать. Пойми, деньги, статус, вещи — это всё не определяет тебя. Я здесь не из-за виски. Артур облизнул сухие губы и прошёлся взглядом по знакомой. Она одевалась не так, как Стеша: более красиво, изысканно, — и черты лица были более гармоничными, но Артур не мог назвать её красивой, скорее, миловидной, хорошенькой. Но сейчас это не имело значения. Он не знал, как относиться к её словам. Что же тогда определяет его? В любом случае это неважно. — Мне плевать, — выдохнул в губы Артур и поцеловал девушку. Та охотно ответила, просунула одну руку под рубашку парня и стала поглаживать пах второй, отчего по телу проходили электрические импульсы. Она целовалась чувственно и страстно, прижимаясь как можно ближе. Артур, уже возбуждённый, сжал задницу и углубил поцелуй сквозь лёгкие стоны, так, будто хотел съесть, и её соски твердели под пальцами и под языком, а на шее легко появлялись отметины. Довольно скоро блуза и бюстгальтер упали на пол, пальцы через джинсы проникли внутрь и легко заскользили, вызывая мычание. Артуру нравилось смотреть на неё. Запрокинув голову и лаская грудь пальцами, София, дрожа, тяжело дышала, покусывала губу, закатив глаза, и вскрикнула, когда он резко вошёл до упора половым органом и застыл, затем начал двигаться, постепенно наращивая темп. В голове шумело, Артур слышал только её стоны, как у первоклассной проститутки, которые заглушал губами, трахал с таким остервенением, будто от этого зависела его жизнь. Это не было попыткой выместить злость или показаться брутальным мачо — это было безразличием к чувствам других. Больно? Ему плевать. Да и она не жалуется. Разгорячённые тела не прижимались друг к другу, между ними была дистанция, нарушать которую никто не хотел. Артур проникал в девушку, подняв одну её ногу, и не говорил ничего о том, какая она красивая сейчас, хотя да, она действительно такой казалась. Но только во время секса. Артур молчал. Он никогда и никому не говорил комплименты искренне, только ей. Даже сейчас она не покидала его мысли. Излившись, Артур упал на ковёр, снова обессиленный, совершенно не заботясь о партнёрше. Какое ему до неё дело, если на самого себя энергии не хватает? Что-то её сжирает, и он прекрасно знает, что. И кто. — Так что насчёт виски? Я бы не отказалась. София не стала одеваться полностью. Она осталась без лифа, только надела джинсы. В ней совершенно отсутствовало стеснение, и это не могло не восхищать. Эта девушка была одной из самых удивительных, которых Артур встречал, и если бы были другие обстоятельства, может, он бы даже захотел иметь с ней отношения. Артур разлил виски по стаканам, добавил лёд и поставил один перед Софией на пол. Сам же взял второй и сел рядом, прислоняясь спиной к кровати. — Предлагаю тост, — важно заявила девушка и чуть улыбнулась. — За такой же классный секс в дальнейшем и за то, чтобы с твоего лица ушло выражение побитой собаки. Артур рассмеялся с нотками печали и кивнул. Да, он и сам хотел, чтобы ушло. Поэтому предпочёл секс и виски. Когда второй стакан опустел до середины, он поймал себя на том, что готов поделиться бедами и печалями, вывернуть наизнанку душу перед девушкой, которую едва знает и которой необъяснимо, интуитивно хочется доверять. У неё зелёные глаза, и это совсем не отталкивает. Оказалось на удивление легко рассказать о Стеше. Может, виной всему алкоголь. Артур не беспокоился о том, как это будет выглядеть, насколько это нормально. Он просто был уверен, что София поймёт. И чёрт знает, откуда эта уверенность взялась, но он не ошибся. Перебирая пальцами волосы, пока голова Артура лежала на коленях, София спокойно выслушала и включила режим психолога. — Откажись от образа золотого мальчика. Деньги, тем более если не твои, — это шелуха, лишнее. Покажи ей себя. Кто ты без них? Никто? Поэтому ты ей не интересен. У тебя должно быть что-то другое, что тебя определяет, формирует личность. Какие-то увлечения. Они есть у тебя? — Я… разбираюсь в алкоголе, как ты могла заметить. — Артур прикрыл глаза, пытаясь выстроить в один ряд расплывающиеся мысли. — Мне всегда нравилось получать новые знания, не только об алкоголе… Обо всём на свете… — Вот и делись с ней знаниями. Не только об алкоголе. И перестань, наконец, понтоваться своими средствами, даже думать перестань, что твоя ценность заключается в них. Нет. Ты — это то, что у тебя внутри, в голове: знания, принципы, границы, чувства, эмоции. Вот этим и пользуйся. И помни: чем проще — тем лучше, устрой ей какое-то обычное, непафосное свидание, исходя из её интересов. Надеюсь, в твоей голове что-то останется, когда протрезвеешь. София шутливо стукнула его по лбу и, убрав прилипшие ко лбу волосы, поднялась. — Я пойду. Буду нужна — звони. Артур едва заметно кивнул, сжал напоследок её грудь и, после того как лизнул соски, отпустил. Это был последний раз, когда он пользовался её услугами.